ENGLISH - GERMAN - PORTUGUESE - RUSSIAN - FRENCH - ROMANIAN - SPANISH - CHINESE

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

26 февраля 1869 - 27 февраля 1939

Наде́жда Константи́новна Кру́пская

 

[Этот сайт был создан по случаю

155-летию и 75-й день смерти]

 

 

 

 

 

1890

 

 

 

1895

 

 

 

 

 

 

 

1916

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Zetkin - Krupskaja

 

on the Second World Congress of the Comintern

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Как изучать ленинизм?

Н.К.Крупская.

 

 

Н.К.КРУПСКАЯ
ТОМ ПЯТЫЙ
ДЕТСКОЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ
ПИОНЕРСКАЯ И КОМСОМОЛЬСКАЯ РАБОТА
ВНЕШКОЛЬНАЯ РАБОТА С ДЕТЬМИ
МОСКВА 1959

 

 

КАК УЧИТЬСЯ? (ПИСЬМО К МОЛОДЕЖИ)

1919 г.


Красный призрак социалистической революции реет над Европой.

Выросшая в обстановке мировой войны, затеянной капиталистами из-за дележа мира, рабочая молодежь глубоко ненавидит буржуазный строй. Она была свидетельницей всего того горя, слез, угнетения, бед, разрухи, которые принесла с собой эта преступная война. Война с беспощадной очевидностью показала всем, что рабочие, крестьянские массы для буржуазии не более как пушечное мясо. И если пожилые люди, надломленные невзгодами, равнодушно иногда ждали, какое еще несчастье свалится на их голову, то рабочая молодежь со свойственной молодости горячностью примкнула к тем, кто громко провозгласил: хозяйничанью буржуазии должен быть положен конец, трудящиеся должны взять свою судьбу в свои собственные руки.

Молодежь геройски защищает революцию с оружием в руках и в то же время стремится принять участие в строительстве новой жизни, в строительстве светлого будущего.

Но как, отправляясь на фронт, необходимо запастись винтовкой, так, стремясь строить новую жизнь, необходимо вооружиться силой знаний.

Господствующие классы прекрасно понимали всегда, что их господство держится на темноте и несознательности народных масс, и потому старались долгое время не давать никаких знаний трудящимся, а когда это стало невозможно, стали давать им лишь обрывки знаний, да и то в извращенном, фальсифицированном виде.

Вот почему рабочая молодежь очень плохо вооружена знаниями, не была вовсе в школе, а если и была, то немногому в ней научилась. У нас в России школ особенно мало. А между тем молодежи теперь нужно очень много знать, чтобы научиться быть настоящими хозяевами жизни.

Ей надо обратить особое внимание на свое самообразование. Надо уделять ему как можно больше времени.

Конечно, в такое время, как теперь, когда молодежь кипит и лучшие в ее рядах готовы положить жизнь, защищая революцию, призыв к самообразованию звучит для многих расхолаживающе, кажется им призывом оторваться от борьбы, от революционной работы и засесть за книжку. Блестящие глаза тускнеют, и слышится вялый ответ: «Да, мы знаем, как знание важно...» И чувствуется, что оторваться от этой кипящей, сверкающей, захватывающей коллективной жизни выше их сил.

Но самообразование самообразованию рознь. Настоящее самообразование выковывается не в кабинетах, а в процессе активного участия в коллективной жизни. И о таком самообразовании мы и говорим.

Начнем с грамотности. Каждый знает, что по части грамотности у нас в России дело обстоит еще хуже худого, а с другой стороны, что грамотность – ключ к знанию, без грамоты ни газеты, ни воззвания не прочтешь. Безграмотностью страшно, неимоверно тормозится строительство новой жизни. Нельзя относиться к этому явлению – к безграмотности – пассивно. И вот надо постановить, что каждый член юношеской организации обязан быть грамотным и, если он неграмотен, товарищи по организации обязаны обучить его читать и писать. Или в рядах ваших нет безграмотных? Тогда это показывает, что ваша организация распространяется на сравнительно незначительный круг, что мало делается для вовлечения в нее широких слоев молодежи. Но этого мало, надо постановить, что каждый член организации обязан выучить грамоте по крайней мере двух человек. Особенно важно обратить внимание на поднятие уровня грамотности среди девушек, которые в этом отношении находятся в особо тяжелом положении. Каждый должен превратиться в учителя грамоты и, где бы он ни был – в городе, в деревне, на фронте, – если вокруг него есть безграмотные, помогать им овладеть грамотой.

Затем, вы с увлечением читаете партийные газеты, находите, что то, что там говорится, верно. Но что вы сделали для распространения газет и популярных брошюр, листков и воззваний? Все ли кругом вас читают газеты? Сделали ли вы что-либо для их широкого распространения? Прибегали ли к разноске по домам, по квартирам? Заботились ли о том, чтобы сорганизовать сбор только что прочитанных газет и разнос их тем, кто еще не дорос до понимания того, что необходимо выписывать газету или покупать ее каждый день? Тут надо опять-таки взяться за дело и обязать каждого члена союза принимать участие в распространении брошюр и газет. Это, конечно, требует инициативы, настойчивости, умения организовать дело, но зато на таких именно невидных, но необходимых делах и вырабатываются организаторские способности, которые так нужны теперь.

А организовали ли вы чтение газет и брошюр среди тех, кто неграмотен, кто сам не может прочесть газетки?

Когда вы станете распространять газеты, читать их малограмотным, вы сейчас попадете в положение, что вас станут забрасывать массой вопросов.

И если вы будете пробовать отвечать на них, вы увидите, что многое из того, что вы считали для себя понятным, вам неясно; вы увидите, что вам надо по тому или другому вопросу почитать, подучиться. Вы обратитесь к книжке; такое чтение, когда человек ищет в ней ответа на определенный вопрос, всего плодотворнее. Недаром говорится: «Уча, учимся». Объяснение другим является лучшей самопроверкой. В книжке вы найдете ответы на поставленные вашими слушателями вопросы и вместе с тем обогатите и себя новыми знаниями, более углубленным пониманием предмета. Конечно, часто может выйти так, что вы не будете знать, где найти ответ на вопрос, и тут более знающие товарищи должны помогать менее знающим. Вероятно, выяснится необходимость, перед тем как идти читать и объяснять другим, разобрать в кружке товарищей и совместно обсудить тот или иной вопрос. Очень может быть, что так организуется постоянный кружок, и создание его будет не искусственным, а вызванным самой жизнью.

Если окажется, что весь кружок не в состоянии справиться с вопросом, может быть, из этого газетного кружка вырастет ряд новых кружков по изучению того или иного предмета. Далее, может быть, окажется необходимым пригласить лектора на какую-нибудь тему, в которой трудно разобраться самим. Такого лектора, который будет говорить о вопросах, на которые слушатели хотят получить ответы, будут слушать совсем иначе, чем лектора, который будет читать о чем-нибудь, может быть, и очень интересном, но к чему слушатели мало подготовлены, относительно чего они не стремятся получить определенный ответ.

Затем остро почувствуется необходимость в библиотеке, в справочниках. При организации молодежи необходимо будет организовать такую библиотеку.

Потом окажется, что надо будет снабжать книжками не только членов организации, но и лиц, среди которых работает молодежь, снабжая их газетками, брошюрками, давая им разъяснения. Библиотеку придется сделать открытой для публики.

Одновременно с этим каждый член Союза молодежи должен завести тетрадку, куда записывать каждый день, что им сделано по части распространения знаний: обучал такого-то грамоте, распространил столько-то газет, прочел вслух такую-то книжку тому-то и т. д., – и попутно записывать трудности, которые встречаются при работе, беседы, возникающие при этом, мысли и вопросы и т. д. Записывать туда же и свою самостоятельную работу: чтение, беседы в кружке и т. п.

Так естественно будет расти работа самообразования в организации молодежи. Особенностью ее будет то, что это будет не школьная, не кабинетная работа, а работа, вытекающая из потребностей жизни, что эта работа будет не для себя, а для других, для дела. То, что будет приобретаться для себя (умение говорить, ясно и толково передавать свои мысли, самостоятельно разбираться в разных вопросах, умение организовать передачу своих знаний другим и пр.) и что имеет большое значение, будет приобретаться, так сказать, попутно.

Тут мне хотелось только высказать свой взгляд, как, по-моему, наиболее целесообразно и жизненно поставить в организациях рабочей молодежи дело самообразования, а дело молодежи уже обдумать, как все это провести в жизнь, обдумать и начать проводить.

1919 г.

 

 

О ЮКАХ

1919 г.


В современной войне техника имеет несравненно большее значение, чем в предыдущей войне. Стоит только упомянуть о броненосцах, миноносцах, подводных лодках, 42-миллиметровых пушках, военных аэропланах, танках и т. д. и т. д. Военная наука развилась чрезвычайно, и поэтому военные специалисты имеют теперь большее значение, чем когда-либо; громадное значение имеет также правильное распределение боевых сил, согласованность распоряжений.

Планомерностью борьбы и отличается война от партизанщины, но тем не менее человеческий материал в современной войне продолжает играть крупную роль.

И англичане, и немцы, и другие европейские народы прекрасно это понимали и потому обратили особое внимание на подготовку юношества для военных целей.

Впервые эта идея возникла в Англии. Англичанам, имеющим повсюду колонии, чрезвычайно важно было иметь в этих колониях солдат, умеющих -найтись при всяких обстоятельствах. И рот было использовано стремление мальчиков ко всякого рода физическим упражнениям, к приключениям, к самостоятельности, желание быть сильным и покровительствовать более слабым. Бойскаутизм является средством не только физически укрепить подростка, но овладеть его душой, пропитать его духом шовинизма, милитаризма.

Наш доморощенный бойскаутизм, «потешные», настолько мало считался с интересами подростков и носил такой ура-патриотический характер, что отцвел, не успев расцвести.

Европейский бойскаутизм особенно сильно развился у нас во время войны и носил также архипатриотический характер.

Советская республика должна воспитывать юношество, способное с оружием в руках защитить дорогое ему дело. Но воспитание юношества не должно носить специфический военный характер, не должно вырождаться в военную учебу. Вырабатываемые у подростка умения и черты характера должны быть одинаково важны как для мирной, так и для военной цели.

Здоровье, выносливость, ловкость, умение работать физическую работу одинаково нужны и в мирное и в военное время. Умение плавать, быстро ходить, лазить одинаково нужно и дома и на войне.

Знание гигиены, умение помочь в несчастных случаях нужны не только на войне.

Умение готовить пищу себе, разводить огонь, изготовлять себе одежду нужно всегда.

Понимание коммунизма, понимание целей войны важны для всех.

Нам многому надо учиться у бойскаутизма, но поставить бойскаутизму совершенно иные, коммунистические цели. Уже была попытка Комиссариата здравоохранения наладить бойскаутизм под именем «юкизма» (юк – юный коммунист). Но юкизм слишком рабски подражает бойскаутизму. Так, правила поведения юка гласят: «Будь скромен, бережлив, честен и правдив, трудолюбив, вежлив и услужлив; верный сын трудового народа, юк чист в своих мыслях» и пр. Вся эта фразеология носит архибуржуазный характер и имеет целью воспитать послушных и добродетельных солдат. Ничего коммунистического в «Памятке юка» нет. «Памятка» должна была быть составлена совсем в другом духе. Практические программы юкизма носят слишком милитаристическую окраску.

Если говорить о том, как должен быть поставлен юкизм, то надо прежде всего указать, что юки должны непременно входить в Коммунистические союзы молодежи, которых теперь так много, и прослушивать там курс, выясняющий, что такое Советская республика.

Участвуя в рабочих союзах молодежи, юки постепенно превратятся в коммунистов, и коммунистические идеи станут идеями, за которые юки будут готовы положить свою жизнь. В идеях коммунизма столько светлого, что молодежь особенно горячо воспринимает их. Чтобы юкизм стал массовым явлением, а не ограничивался несколькими стами подростков, необходимо повести его пропаганду среди Коммунистических союзов молодежи, в клубах подростков, в учебных заведениях.

Кроме связи юков с организациями коммунистической молодежи, чрезвычайно важно организовать самоуправление юков. Жизнь юков еще не война, где опасна каждая ошибка, а потому необходимо дать им полный простор для самоуправления. Не слепое подчинение начальству, как проповедуют немецкий бойскаутизм и наш юкизм, а умение добросовестно исполнять назначенные товарищами обязанности, выработка в себе той внутренней дисциплины, без которой не может существовать коммунистическое войско. В старых войсках царила палочная дисциплина, невозможная и нежелательная при коммунизме. Но и коммунистическое войско может держаться только на дисциплине, которая возможна теперь лишь при внутренней дисциплине, заставляющей подчиняться добровольно единой воле ради пользы дела.

Чтобы развить в юках внутреннюю дисциплину, необходимо давать им определенные задания, для которых они должны определенным образом организоваться, распределять между собой труд. Такими заданиями могут, например, быть: очистить известную часть улицы, сколоть лед, вымыть стены и пр., помощь во время наводнения, помощь кооперативу, распределение каких-нибудь продуктов, разноска газет или листков по всем квартирам какого-либо квартала, выполнение какого-либо статистического обследования и пр. Эти задания будут учить работать коллективно, правильно распределять работу и пр.

Правильно построенный юкизм может стать средством воспитания сознательных коммунистов, одинаково инициативных и умелых как в обыденной жизни, так и на войне.

1919 г.


 

МЕТОДЫ РАБОТЫ С ДЕТЬМИ (ПИСЬМО В ЦК РКСМ)

1919 г.

Перехожу к делу.

1) На конгрессе Коминтерна молодежи было ведь постановление о детских группах. Там говорилось, что работу с детскими группами должны вести члены РКСМ совместно с членами партии, ни о какой самостоятельности детского движения в этом постановлении не говорилось. И так, как постановлено, так и ведется работа в Германии и других странах.

По-моему, от постановления Коминтерна молодежи отступать не следует. Да и по существу дела, конечно, самостоятельным детское движение не может быть. Можно провозгласить его самостоятельным, но по существу дела это будет мнимая самостоятельность. Да и от кого независимым надо делать детское движение? От РКСМ, от партии? Это неправильно.

Работа с детскими группами должна вестись РКСМ, членами партии еще и потому, что необходимы кадры совершенно новых педагогов – педагогов-коммунистов, которые могут выработаться только на практике, в процессе работы. На работе будет выявляться, у кого есть настоящие педагогические способности. Взрослые члены партии также должны работать с детьми, они могут оказаться очень полезными своим опытом.

2) Декларация скаут-мастеров Москвы мне не нравится, особенно пункт 3-й; это крайне неискренний пункт. Высказываясь против «аполитичности» скаут-мастера, торопятся отгородиться от партийно-политического воспитания. Бояться партийно-политического воспитания ни РКСМ, ни партия не могут. В Германии работа с детскими группами ведется именно в партийном духе. Это вовсе не значит, что детей следует заставить зубрить устав и программу партии или резолюции ее, но важно показывать, как много партия сделала благодаря своей выдержке, сплоченности, дисциплине, самоотверженности. Надо воспитывать взгляд на Коммунистическую партию как на свою, на пролетарскую. В 3-м пункте скаут-мастера вскрыли свою сущность. Поэтому, я думаю, объединяться с ними нужно очень осторожно.

3) Нельзя всю работу среди детей сводить к скаутизму. Это будет неправильно. Конечно, скаутизм можно чрезвычайно расширить, но если формулировать работу юных пионеров так, как она формулирована в брошюре «О детском движении», это значит страшно сузить работу, сделать ее похожей на русский бойскаутизм. Задачи работы с детскими группами гораздо шире.

4) Использовать надо для работы с детьми все, что возможно: экскурсии, чтение вслух, рассказывание, организацию всяких детских кружков, санитарное просвещение, организацию трудовых артелей и т. д.

Об английских «воскресных школах» я слышала в бытность свою в Англии. Тогда (1902 г.) это дело было поставлено нелепо, сидели на скамейках и учили: тогда-то была такая-то революция, тогда-то – такая-то стачка. Дети ходили в эти воскресные школы неохотно.

Видела в Женеве работу с детьми одного старика педагога: по воскресеньям собирал ребят, читал им, ставили они спектакли; ребята обожали старика, но самостоятельности никакой там не было.

Детский пролеткульт был хороший в Туле, но там пролеткультовского, собственно, было очень мало – занимались дети всем чем угодно, в том числе и искусством. Очень там талантливый был организатор, влюбленный в свое дело.

Надо, конечно, втягивать в дело побольше народу, комячейки при художественных мастерских, при разных музыкальных учебных заведениях, санитарное просвещение и т. п.

5) Брошюра т. Б. находится под слишком сильным влиянием скаутизма, гораздо больше, чем надо, причем он берет больше внешнюю сторону его. Костюм, кстати, нельзя делать обязательным; если иметь в виду детей улицы, довольно значка. В присяге – много от старого бойскаутизма и т. п. Поэтому над брошюрой надо еще очень и очень много поработать.

6) Я попробую написать нужную вам брошюру, только надо будет достать кое-какие книжки, и потому не знаю, что у меня выйдет и как времени хватит.

Ну посмотрим!

1919 г.

 

 


ПРИВЕТСТВИЕ НА II СЪЕЗДЕ РКСМ


Позвольте, товарищи, приветствовать вас от внешкольного отдела Народного Комиссариата по просвещению.

Еще десять лет тому назад социал-демократы, и большевики и меньшевики, одинаково считали, что социалистическая революция начнется в Западной Европе, потому что западноевропейский пролетариат гораздо лучше сорганизован, чем пролетариат России. Мы думали, что революция в России будет только демократическая. Социалистическая же революция, которая уничтожит деление общества на классы, начнется на Западе, а Россия пойдет только вслед за Западом. Вероятно, это было бы так, если бы не наступила мировая война.

То, что мировая война должна наступить, предсказывали уже давно. Это предсказывал еще наш учитель – Фридрих Энгельс, который говорил, что мировая война неизбежна. В самом деле, капиталисты больше всего борются из-за прибылей. Они захватили земли, где не было капиталистического строя, где были полудикие, слаборазвитые народы. Когда весь мир был поделен так называемыми великими державами, то между ними произошла схватка из-за дележа добычи. Но, когда точно наступит момент мировой войны, социалисты не знали. В 1912 г., когда собрался международный конгресс1 в Базеле, была принята резолюция, что так как очень скоро разразится война, то социалисты должны сделать все возможное, чтобы использовать эту войну для того,

Чтобы начать революцию. Так постановили социалисты всех стран, и русские, и западноевропейские.

Но, когда разразилась мировая война, тут только стало видно, как везде сильна буржуазия. Она сильна не только тем, что у нее есть средства производства, не только тем, что она заставляла на себя работать тысячи и сотни тысяч рабочих. А она была еще сильна тем, что она умела при помощи школ, при помощи газет, при помощи прессы, кинематографа, театров и других просветительных средств повлиять на умы рабочих, сделав их рабами не за страх, а за совесть. В буржуазной прессе, которую читали рабочие Франции, Германии, Англии, каждый день повторялись разные буржуазные сказки, которым рабочие верили. В школах внушалось с малых лет уважение к богатству, уважение к сильным. Указывалось на то, что представители буржуазии есть самые умные, самые способные люди и наилучшие организаторы. И передовые рабочие Германии, Англии и других стран не решились выступить против организованной буржуазии, против организованного капитала, затеявшего мировую бойню.

У нас, социалистов, отношение к войне было другое. Большевики не находились под влиянием буржуазии, и они оценили эту войну как войну грабительскую, как войну империалистическую. Но война, которая продолжалась четыре года, показала и западноевропейским рабочим, что буржуазия втирала им очки и обманывала их. Когда рабочие очутились в окопах и увидели, как рабочие социал-демократы идут друг на друга ради интересов капиталистов, рабочие мало-помалу стали понимать, что они были рабами капитала. Возмущение против буржуазии, которая видела в рабочих только рабочие руки, а в момент войны – только пушечное мясо, росло в рабочих все больше и больше. Во всей Европе в рабочих массах накипело глухое негодование, которое грозит прорваться. На днях вышел 5-й номер журнала «Коммунистический Интернационал». Там есть прекрасное письмо из Франции, в котором описывается, что во Франции теперь народное возмущение все более и более растет. А ведь там вожди социалистов говорили, что это Германия начала войну, что «наша французская буржуазия была права». Первого мая во Франции были громадные демонстрации. Мы знаем, что в Одессе французские солдаты отказывались бороться с большевиками. Это не преувеличение. То, что это правда, мы видим из писем белогвардейцев, арестованных во время последнего заговора. В письме одного из них было сказано: «Французы ненадежны: они в Одессе не захотели бороться с большевиками».

Почему началось дело революции с России? Революция началась в России потому, что буржуазия здесь была более слаба, чем в Западной Европе. Она не была так организована, как в Западной Европе, и потому русским рабочим с этой буржуазией бороться было гораздо легче. В настоящее время, товарищи, Россия находится в трудном положении. Лорд Черчилль указывал на то, что 14 держав борются против России. Мы видим, как Деникин наступает. Каждый коммунист сейчас переживает очень тяжелое время. Он с волнением думает: победит или не победит Деникин? У коммунистов нет сомнения, что коммунизм победит. Но на время может быть победа белогвардейцев, но не на очень долгое время. Чтобы бороться с белогвардейцами, нужно полное напряжение сил. В России власть взять было легко, но так как рабочие менее организованы, то удержать им власть труднее. От всех нас, коммунистов, требуется величайшее самопожертвование. От нас требуется величайшее напряжение сил. Рабочая молодежь, которая выросла в атмосфере революции, должна быть готова на это самопожертвование.

Большинство из вас, может быть, еще маленькими детьми переживало 1905–1906 годы, а также 1912 год, когда рабочие массы стихийно поднялись с протестом. Вы переживали первую, Февральскую революцию и Октябрьскую революцию. У вас, товарищи, особенно силен революционный дух, воспитанный всей атмосферой классовой борьбы в России. Поэтому я уверена, что коммунистическая рабочая молодежь всегда будет в передних рядах тех, кто строит новую, социалистическую жизнь, и тех, кто защищает социалистическую республику. Да здравствует коммунистическая молодежь! Да здравствует социалистическая республика!


 

 

РЕЧЬ НА IV СЪЕЗДЕ РКСМ

1921

Прежде всего позвольте приветствовать вас, товарищи, а затем я хотела бы поделиться с вами одной мыслью, которая постоянно возникала у меня в течение этого и другого съезда, который сейчас происходит. Сейчас идет съезд губоно, и там обсуждаются вопросы, как спасти школы и как построить их. Когда перед нами стояла задача, чтоб сохранить нашу республику от белогвардейцев, когда шел вопрос о существовании самой Советской республики, тут кадры молодежи самоотверженно боролись на фронтах. Они делали все что могли, чтобы поддержать Советскую республику; это, конечно, повело к тому, что между Советской властью и подрастающей рабочей молодежью организовалась крепкая спайка, так что с нашими вопросами мы всегда очень охотно обращаемся к молодому поколению. И вот, товарищи, сейчас, когда окончилась война, борьба за существование стала другой громадной задачей перед Советской Россией.

Ведь нельзя закрывать глаза на факты. Мы все знаем, что Россия страна дикая, что у нас такое количество безграмотных, как нигде. У нас очень плохие школы. Очень легко ругать Наркомпрос, но надо знать, какие у нас учителя, как они живут и что можем мы им дать. Культурная задача, которая сейчас неимоверно раздвинулась, – это потребность в новых работниках. Приходится слышать отчеты политпросветов, что в такой области, как журналистика, совершенно отсутствуют работники, и вот товарищи из РОСТА (Российское телеграфное агентство. – Ред.) указывали, что в провинциальных газетах совершенно отсутствуют работники... Уровень работников страшно низкий, работа растет, а работников нет.

Если бы вы послушали, что рассказывают на съезде губоно об отсутствии учителей. Их нет – это ощущает все подрастающее поколение, и в крестьянстве среди подрастающего поколения огромная жажда знаний, и школы не могут быть устроены, потому что нет учителей, школы пустуют. Нет учителей, потому что они в отчаянном положении, потому что мы не можем их снабжать, но не хотим, а не можем эту учительскую армию снабжать. Они оторваны от жизни, они часто не могут разобраться в окружающих явлениях. Революция застала их в деревнях, и некоторые деревни только теперь переживают то, что переживали столицы, что переживал центр несколько лет тому назад. У нас принято ругать учителей саботажниками, что это мелкобуржуазный слой населения, на него взваливают все вины. Мне приходилось в 1919 г. ездить на пароходе «Красная звезда». Останавливались в разных уголках – в уездных городах, местечках, селах и деревнях – и везде видели один и тот же факт. Советские работники, а очень часто и партийные, свысока говорили об учительстве, но если ближе посмотреть на это учительство, которым поддерживается все просвещение, то мы увидим, что оно стоит на своем посту. Тогда, когда школа разваливается, когда учитель живет в совершенно невозможных условиях, он все-таки продолжает вести свою обычную работу. Этим учителям не приходится пожинать никаких лавров. Но работа учительства – громадная работа, и, в сущности, в руках учителя все будущее молодое поколение. Еще Руссо говорил, что первоначальные годы развития ребенка – это самые главные годы развития. И вот мы видим, что эти первые годы развития находятся в руках того учительства, которое осталось от старого времени и которое постепенно вымирает. Учительство старое недостаточно подготовлено, и число его очень ограниченно.

А новые кадры? Тогда как в техникумах и везде вы видите целые тучи желающих поступить на различные факультеты: медицинский, правовой и т.д., в технические училища и пр., – в то же время наблюдается полное отсутствие желающих поступить в техникумы, подготовляющие учительский персонал, и особенно мало желающих из среды пролетариата. Это совершенно ненормальное положение. Мы не представляем себе, что начинать можно только с фабзавуча. Но надо, чтобы ребенок что-нибудь да знал. Теперь страшно понизился уровень знаний. Теперь, когда принимают на учительские курсы, поступающим ученикам задают вопрос, что больше: 2/3 или 3/4. И вот эти будущие учителя часто не знают, что больше: 2/3 или 3/4. С таким уровнем мы не построим никакой коммунистической республики. Надо осознать, что для этого нам надо обладать всеми достижениями науки. А когда мы возимся с тем, что больше: 2/3 или 3/4, – это значит: мы мало пригодны для того строительства, которое перед нами стоит.

Сейчас один товарищ говорил, что надо за счет школы первоначального воспитания устраивать другие школы, в том числе и школы фабзавуча, и ставил вопрос так, что это будут два конкурирующих учреждения. Нет, товарищи, нам нужно создать и ту и другую школу. Если у нас в школу фабзавуча будет поступать безграмотная молодежь, не имеющая элементарных представлений об арифметике, не говоря уже о математике, то никаких квалифицированных рабочих мы не дадим. Ведь квалифицированный рабочий не тот, кто умеет делать механические движения рукой, но тот, кто осознаёт свое производство. Даже в буржуазных государствах ведется подготовка квалифицированных рабочих. Чтобы создать их, нам надо улучшить нашу обыкновенную школу, тогда уже мы сможем говорить о поднятии квалификации и строительстве будущего. Этот труд равен всем видам другого труда, но заводский рабочий работает в среде товарищей, ему гораздо легче, так как в условиях коллективного труда человек чувствует себя гораздо сильнее и сплоченнее, а учитель заброшен, оторван и изолирован от других, далек от культуры, и, чтобы идти в учителя, надо иметь большое количество самоотвержения. Поэтому, если кто из вас почувствовал бы в себе призвание идти по этой трудной дороге, то пусть он не подавляет в себе этого желания, а другие пусть не мешают ему идти по выбранной дороге. Он останется тем же членом Коммунистического союза молодежи, кем и был, и остальные должны помочь ему построить будущую школу, так как одними упреками по адресу Наркомпроса мы будущего не построим.

Здесь нужно коллективное участие в работе, и мы надеемся, что молодежь на этом фронте просвещения окажет Советской республике те же услуги, что оказала и на боевых фронтах. Надо, когда говорят о недостатке учителей, помнить, что им неоткуда взяться. Или они возьмутся из слоев мелкобуржуазных или буржуазных – и тогда мы отдадим детей рабочих и крестьян в чужие руки, или кадр учителей пополнится молодежью, которая состоит в РКСМ, – и тогда действительно мы сможем создать настоящую трудовую политехническую организацию по принципу производства, которая даст молодому поколению те познания, которые ему необходимы для строительства новой жизни,

1921 г.

 

 

 

РКСМ И БОЙСКАУТИЗМ


ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ


В члены РКСМ принимаются юноши и девушки от 14 до 23 лет включительно. Само собой, что все высказанное относится лишь к младшему, переходному возрасту, 14–16–18 лет (у различных лиц переходный возраст кончается в различные годы; законодательство подростками называет лиц от 16 до 18 лет, учитывая еще не сложившиеся силы молодежи этого возраста; точно так же правильнее переходный возраст и в отношении психическом считать между 14–18 годами).

Главная цель брошюры: с одной стороны, подчеркнуть все отрицательные стороны бойскаутизма, с другой – указать на целесообразность бойскаутских методов.

Постоянно вновь и вновь повторяются попытки в той или иной форме создать бойскаутские организации у нас в России. Однако буржуазная сущность бойскаутизма настолько резко выражена, настолько пропитывает насквозь весь бойскаутизм – причем таков его международный характер, – что не может ни игнорироваться (игнорировать эту буржуазную сущность пытается, например, Иннокентий Жуков, деятель Дальневосточной республики, страстно увлекающийся бойскаутизмом), ни быть формой, в которую можно влить иное содержание (юкизм). Над скаутизмом надо поставить крест.

С другой стороны, самодеятельность, активность и пр. понимаются у нас часто очень узко. Практика бойскаутизма бросает свет на те методы, которые должны широко применяться в деле воспитания молодежи. Эти методы должны практиковать Союзы молодежи, РКСМ, продумав их и применяя их для осуществления целей коммунизма; должны они быть внесены и в практику школы II ступени, которая у нас, даже в своем реформированном виде, носит ярко выраженную печать школы бюрократической, школы учебы.

Эти вопросы особенно необходимо поставить сейчас, когда так много говорится о хозяйственном строительстве. Хозяйственное строительство, равно как и коммунистическое, требует соответствующего воспитания молодежи.

1 января 1922 г.

 

 


ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ


Брошюра «РКСМ и бойскаутизм», написанная год тому назад, вызвала много нареканий, особенно со стороны членов РКСМ, хотя, конечно, каждый член РКСМ понимал, что написана она «дружественной державой», и потому отнесся к ней серьезно.

Теперь, перечитав спустя год эту брошюру, я вижу, что она порождает недоразумения, потому что она чрезвычайно неполна и многого из того, что говорилось при устном обсуждении вопроса, в ней не сказано или сказано неполно.

Мне важно было указать на следующее: работа РКСМ должна быть построена так, чтобы она давала простор активности каждого члена, что, только так строя свою работу, РКСМ сумеет привлечь в свои ряды широкие массы рабочей и крестьянской молодежи, что, только активно вмешиваясь в жизнь, молодежь сможет воспитать из себя настоящих коммунистов будущего. Только активно вмешиваясь в живую жизнь, молодежь сможет выработать в себе те организационные навыки, которых так часто не хватает старому поколению при строительстве новой жизни. Я считаю величайшим преступлением, всякую демагогию по адресу РКСМ, но именно потому, что придаю работе РКСМ громадное значение, что считаю, что теперешним комсомольцам придется быть участниками мировой революции. Я хочу, чтобы они в этой борьбе оказались на высоте задачи.

Мне не все равно поэтому, будут ли комсомольцы самодовольными хвастунами, захлебываясь, повторяющими: «Мы, мы, мы...» – или серьезными работниками, умеющими взвешивать свои действия и силы, умеющими отдаваться беззаветно служению великой цели.

Наши ребята выросли в атмосфере революции, и потому с ними можно говорить, не сюсюкая, называя вещи своими именами. Они сумеют выслушать правду.

Некоторые из товарищей усмотрели в моей брошюре желание обкарнать крылья молодежи, уверить ее, что уши выше лба не растут и т. д. Это просто ни с чем не сообразно. В моей брошюре речь шла совсем о другом. Великая цель не достигается с маху. Путь к ней распадается на ряд более мелких последовательных составных, так сказать, частей, и достижение великой цели возможно лишь путем достижения этих составных целей. Надо брать город за городом, деревню за деревней. Город, который надо сейчас брать, – это научиться перестраивать нашу повседневную жизнь, наш быт, наши привычки в духе коммунизма. Говорить об этом, выдвигать эту задачу не значит звать куда-то в другую сторону от коммунизма, с неба на землю; говорить об этом – значит говорить о том, как надо лучше помочь коммунизму внедриться во все поры жизни.

Но все же брошюрка «РКСМ и бойскаутизм», при чтении ее год спустя по ее написании, когда стало психологически возможно посмотреть на нее несколько со стороны, показалась мне неудовлетворительной вот с какой стороны. Я вовсе не хотела сказать, что РКСМ должен заниматься только самовоспитанием, а не участвовать в строительстве жизни уже и сейчас. Я вовсе не хотела сказать: «Ваше дело только играть и учиться, а не перестраивать жизнь, вы – детишки и не суйтесь туда, где вас не спрашивают». Я не предлагала свести деятельность РКСМ к игре. Говорить так значило бы совершенно не понимать задач РКСМ. Революция сделала наших ребят рано взрослыми, это во-первых. Во-вторых, учатся в процессе работы. Мне казалось это ясным само собой, но в брошюре эта мысль недостаточно развита. Мне надо бы. чтобы сделать ее ясной, набросать конкретно, что я понимаю под методами бойскаутизма в приложении их к работе РКСМ. Конечно, это мне несколько трудно было бы сделать, так как для этого надо участвовать в повседневной работе РКСМ. Однако без этого брошюра может быть истолкована неправильно. Я даже подумала, что, может быть, и вовсе не стоит повторять ее издание, но, раз вопрос поднят, нельзя его замалчивать. И потому я решила, что брошюру надо пустить вторым изданием, сказав в предисловии то, что сказано мной выше. Надеюсь, РКСМ не посетует на меня.

1 января 1923 г.


*


Если мы посмотрим на организацию РКСМ, то увидим, что организация эта является простой копией партийной организации с той только разницей, что члены комсомола – молодежь и что членами его могут быть и беспартийные юноши и девушки.

Центр тяжести в работе комсомолов – это поднятие уровня политической сознательности своих членов, и только.

Среди членов РКСМ много очень хорошей молодежи, всем сердцем преданной коммунизму, готовой отдать ему все свои силы.

Было бы чудом, если бы революция не вырастила такой молодежи.

И эта молодежь много и самоотверженно работает в союзе, не мало для него делает. Но самая организация, самая работа РКСМ идет не по правильному пути. Молодежь тянется за партией, принимает резолюции по текущему моменту, мобилизует своих членов то на фронт, то на транспорт и представительствует во всяких советских и партийных организациях. Все это было бы не так уж плохо, если бы наряду с этим союзом велась работа по воспитанию своих членов, по воспитанию в духе коммунизма широких слоев молодежи трудящихся классов. К сожалению, это воспитывающее влияние слабо. Массы городской и деревенской молодежи стоят вне рамок союза. Удовлетворение получают лишь лидеры союза, те, кто умеет выступать, те, кто представительствует в разных учреждениях и в процессе этого представительства многому научается, а комсомольская масса – что она получает, в чем она проявляет свою активность, на чем она воспитывается?

И характерное явление. На последнем Всероссийском съезде РКСМ половина членов съезда принадлежала к числу интеллигенции, другая принадлежала к рабочим и крестьянам, в громадном большинстве оставившим свою работу и состоящим в настоящее время на советской службе1. И хотя вся присутствовавшая на съезде молодежь была архиреволюционно настроена, но как-никак, а говорить об органической связи ее с широкими массами молодежи трудящихся классов надо с большой и очень большой оговоркой.

Приток интеллигентской молодежи в комсомолы сильнее притока молодежи рабочей и крестьянской. Почему? Комсомольцы говорят: «Фабрики стоят, нас поснимали с работы». Но куда же делись эти снятые с работы дети рабочих, которые через 2–3 года станут опять к станку? Разве союз имеет право упускать их из-под своего влияния? А где же крестьянская молодежь? Рабочей и крестьянской молодежи миллионы, а какая часть их в комсомолах? Дело тут не в том, что рабочая и крестьянская молодежь исчезла с лица Советской России, а в том, что характер и методы комсомолов таковы, что рабочая и крестьянская молодежь играет в них десятистепенную роль, чисто пассивную, что ей не на чем себя выявить и она уходит из союза неудовлетворенной.

Разве это не так, товарищи?

Работа союза не учитывает ни специфической психологии переходного возраста (12–18 лет), ни специфической психологии рабочего подростка, а потому и влияние РКСМ во сто раз слабее, чем оно могло бы быть.

Специфическая особенность психологии переходного возраста заключается в том, что это психология полуребенка, полувзрослого. Подросток еще, как ребенок, жадно впитывает в себя все впечатления, растет и физически и духовно, ощущает рост этот, в нем черпает силу и отвагу, но не знает еще меры своих сил, должен еще их попробовать. Активность – потребность свободного применения этих сил, хотя бы в игре, – остро ощущаемая потребность этого возраста.

Но в то же время подросток уже не ребенок. У него уже имеется довольно большой жизненный опыт. Иногда опыт довольно суровый. Он не может уже жить теми иллюзиями, которыми живет ребенок, у пего совершенно иные интересы, интересы взрослого человека. Он не прочь играть, но только игра должна быть для него осмысленна, должна служить чему-то другому.

Молодежь в этом возрасте способна на беззаветное увлечение, на самый горячий энтузиазм. Только это увлечение, этот энтузиазм быстро гаснут, если они не могут вылиться в какое-либо действие, претвориться в живую, захватывающую подростка деятельность, и не только деятельность умственную, духовную, но и деятельность чисто физическую.

Методы работы комсомолов не дают исхода этой бьющей через край энергии молодежи.

В момент революции толпы рабочей молодежи хлынули в Союз молодежи. В одном Питере организованной в Союз рабочей молодежи было свыше 50 000 человек. Она кипела, бурлила, устраивала демонстрации, выступала элементарно, но горячо, страстно, у себя на фабриках и заводах шла в ногу с революцией. Потом она умирала на фронтах. Теперь страна перешла на мирное строительство. После революционного праздника настали революционные будни. Надо всю жизнь перестроить заново, изменить все свои привычки, перестроить весь быт, подняться на совершенно иную культурную ступень, научиться видеть, научиться учиться, научиться работать, организовывать труд, научиться по-человечески жить, по-братски, коллективно чувствовать и в коллективе черпать всё новые и новые силы.

Для всего этого нужна железная выдержка, суровая учеба, неослабная воля. Это трудно, скучно, буднично. Но без этого задаром окажутся все принесенные на алтарь революции жертвы, без этого нет победы пролетариата, без этого – гибель.

Когда-то давно, в 80-х годах, Тургенев в своем романе «Новь» изобразил революционеров чуждыми народу, беспочвенными фанатиками, не очень умными и бесполезными, и устами своего «положительного типа» Соломина встал на точку зрения «малых дел». Вычесать голову обовшивевшему ребенку, научить бабу лучше доить корову – вот настоящее живое дело. Проповедь «малых дел» на фоне мрачных 80-х годов была величайшей пошлостью. Дела, мол, нам нет до того, что помещики гнут в бараний рог мужика, что фабрикант высасывает соки из рабочего, что вешают революционеров; будем сидеть в сени под елью и вычесывать голову Ванятке – полезное дело.

Но времена меняются. Рабочие и крестьяне взяли в свои руки власть, теперь они должны ее использовать. Изменилась историческая обстановка – и лозунг реакционный превратился в лозунг революционный...

...Призыв к самоперевоспитанию масс, который раздается из уст вождей, относится всецело и к РКСМ.

Еще в 1920 г., на III Всероссийском съезде РКСМ, т. Ленин в своей речи говорил об этом.

«Перед вами задача строительства, и вы ее можете решить, – говорил он, – только овладев всем современным знанием, умея превратить коммунизм из готовых заученных формул, советов, рецептов, предписаний, программ в то живое, что объединяет вашу непосредственную работу, превратить коммунизм в руководство для вашей практической работы»2

«Быть членами Союза молодежи, значит вести дело так, чтобы отдавать свою работу, свои силы на общее дело. Вот в этом состоит коммунистическое воспитание. Только в такой работе превращается молодой человек или девушка в настоящего коммуниста. Только в том случае, если они этой работой сумеют достигнуть практических успехов, они становятся коммунистами»3.

«Мы хотим Россию из страны нищей и убогой превратить в страну богатую. И нужно, чтобы Коммунистический союз молодежи свое образование, свое учение и свое воспитание соединил с трудом рабочих и крестьян, чтобы он не запирался в свои школы и не ограничивался лишь чтением коммунистических книг и брошюр. Только в труде вместе с рабочими и крестьянами можно стать настоящими коммунистами»4.

«Надо, чтобы Коммунистический союз молодежи воспитывал всех с молодых лет в сознательном и дисциплинированном труде»5.

Должно ставить дело так, «чтобы каждый день в любой деревне, в любом городе молодежь решала практически ту или иную задачу общего труда, пускай самую маленькую, пускай самую простую»6.

И т. Ленин приводит ряд примеров:

«На нескольких примерах, взятых из опыта работы той или другой организации молодежи, я покажу вам наглядно, как это воспитание коммунизма должно идти. Все говорят о ликвидации безграмотности. Вы знаете, что в стране безграмотной построить коммунистическое общество нельзя. Недостаточно того, чтобы Советская власть приказала, или чтобы партия дала определенный лозунг, или чтобы бросить известную часть лучших работников на это дело. Для этого нужно, чтобы само молодое поколение взялось за это дело. Коммунизм состоит в том, чтобы та молодежь, те юноши и девушки, которые состоят в Союзе молодежи, сказали бы: это наше дело, мы объединимся и пойдем в деревни, чтобы -ликвидировать безграмотность, чтобы' наше подрастающее поколение не имело безграмотных. Мы стремимся к тому, чтобы самодеятельность подрастающей молодежи была посвящена на это дело. Вы знаете, что скоро превратить Россию из темной безграмотной страны в грамотную нельзя; но, если за это дело возьмется Союз молодежи, если вся молодежь будет работать на пользу всех, тогда этот союз, объединяющий 400 000 юношей и девушек, имеет право называться Коммунистическим союзом молодежи»7.

«...Возьмите работу на подгородных огородах. Разве это не дело? Это одна из задач Коммунистического союза молодежи. Народ голодает, на фабриках и заводах голод. Для того, чтобы спастись от голода, надо развить огороды, но земледелие ведется по-старому. И вот нужно, чтобы более сознательные элементы взялись за дело, и вы тогда увидите, что огороды увеличатся, площадь их расширится, результаты улучшатся. В этом деле Коммунистический союз молодежи должен принимать активное участие. Каждый союз или каждая ячейка Союза должны считать это дело своим делом»8.

«Задача Коммунистического союза молодежи в том, чтобы организовать в деревне или в своем квартале помощь в таком деле, – беру маленький пример – как обеспечение чистоты или распределение пищи. Как это делалось в капиталистическом старом обществе? Каждый работал только для себя, и никто не смотрел, есть ли тут старые или больные, или все хозяйство падает на плечи женщины, которая поэтому находится в состоянии подавленном и порабощенном. Кто против этого должен бороться? Союзы молодежи, которые должны сказать: мы это переделаем, мы организуем отряды молодых людей, которые будут помогать обеспечению чистоты или распределению пищи, систематически обходя дома, которые будут действовать организованно па пользу всего общества, правильно распределяя силы и показывая, что труд должен быть организованным трудом»9.

Тов. Ленин в этой своей речи на III Всероссийском съезде комсомолов ни разу не упомянул слово «метод», однако он говорил о методе работы комсомолов. Чтобы стать коммунистическим, Союз молодежи должен помочь своим «темным» товарищам выбраться из темноты безграмотности, должен помочь голодным стать сытыми, помочь старикам и детям, помочь обремененной трудом женщине.

Как помочь? Своим личным трудом. Каждый день разрешать какую-либо трудовую задачу. И учиться для того, чтобы быть сильнее в борьбе с угнетением, лучше разрешать трудовые задачи.

Такой ли метод работы сейчас в РКСМ? В их изданиях мы видим, что этот метод они применяют весьма частично. Свои интересы, интересы РКСМ они часто склонны противополагать интересам целого, склонны ограничивать свою работу исключительно всякими представительствами и выступлениями. Выступают, пишут резолюции, представительствуют обычно юноши и девушки из интеллигенции, которые к этому больше привычны и которые учатся многому в процессе этих выступлений и поэтому чувствуют себя удовлетворенными. Рабочие и крестьянские подростки на три четверти в своей массе не могут угнаться за интеллигенцией. Они привыкли, как вся трудовая масса, мыслить не столько логическими рассуждениями, сколько образами, и к резолюциям и всяким формулировкам относятся обычно довольно равнодушно. И эта масса остается пассивным грузом союза. При практикуемом методе, в котором не только ложка, а добрых полбочки дегтя в медовой бочке союзной работы, они не уходят из союза только потому, что им некуда идти.

При методе, рекомендуемом т. Лениным, методе активной самодеятельности, все эти рабочие и крестьянские подростки сразу бы нашли себя. В деле самоотверженного труда, трудовой дисциплины, трудовой инициативы и организованности они сразу бы продвинулись на первые места и росли, формировались в тех коммунистов, убежденных и умелых, какие так теперь нужны. При такой постановке союзной работы в союз хлынули бы эти молодые трудовые массы, и тогда не пришлось бы жаловаться на то, что рабочие-подростки где-то затерялись.

И тогда союз выполнил бы свою задачу коммунистического воспитания подрастающего поколения.

Остановимся подробнее на методе трудовой самодеятельности и с этой целью сделаем отступление. Остановимся на одной из буржуазных форм юношеского движения – на бойскаутизме.

РКСМ очень враждебно относится к бойскаутизму, и он прав в том. отношении, что цели, преследуемые бойскаутизмом, враждебны в корне целям пролетарской, коммунистической молодежи.

Бойскаутизм является в руках буржуазии средством пропитать подрастающую молодежь чувствами патриотизма, религиозными настроениями, чувствами покорности перед королем, родителями, хозяевами. Пункт 2-й «закона скаутов», исполнять который клянется при вступлении каждый скаут и который ежедневно читается скаутами вслух, как молитва, гласит:

«Скаут верен королю, начальникам, родителям, своей родине и своим хозяевам. Он должен стоять за них при всяких обстоятельствах против любого из их врагов и даже против того, кто дурно о них отзывается».

Бойскаутская организация в число своих функций вводит и посредничество между нанимателями и мальчиками-скаутами. Есть даже особое бюро для этого. Организация рекомендует мальчиков различным предпринимателям, «деятелям торгово-промышленного мира». Так как бойскаутизм проповедует денно и нощно скаутам беспрекословное послушание своим хозяевам, верное служение их интересам, то, понятно, купцы и промышленники очень охотно берут к себе на службу бойскаутов.

Бойскаутизм буржуазия использует для того, чтобы с детства внушить детям пролетариата, что классовая борьба, становящаяся теперь столь угрожающей самому существованию буржуазии, вещь вредная: «Дом, разделившийся на части, устоять не может, – пишет основатель бойскаутизма полковник Баден-Пауль юным скаутам. – Если сильный враг пожелает овладеть нашей10 богатой коммерцией и колониями страной и увидит, что мы в Британии разделились друг против друга, он легко захватит то, что ему нужно. Поэтому вы, еще будучи мальчиками, должны начать работу над собой и отказаться от мысли, что будто бы мальчики других классов – ваши враги. Богаты вы или бедны, родились ли в замке или в городской трущобе, помните, что все вы – прежде всего британцы и что ваш долг – хранить Британию от внешних врагов. Плечом к плечу должны вы стоять сомкнутыми рядами, чтобы это сделать. Если вы враждуете друг с другом, вы вредите отечеству».

В бойскаутах стремятся всячески разбудить шовинизм.

«Вы принадлежите, – повторяет им Баден-Пауль, – к великой Британской империи, одной из величайших империй, существовавших когда-либо на белом свете. Маленький остров Великобритании дал начало колониям, распространившимся по всему миру: в Австралии, Новой Зеландии, Южной Америке, Индии, Канаде. Почти каждая раса, черная, белая или желтая, имеет в своем числе подданных Великобритании...» – и т. д. и т. п.

Организация стремится воспитать в скаутах преданность королю и членам королевской семьи. Уже при вступлении в ряды бойскаутов мальчик должен принести присягу в верности королю. С 1910 г. специальная королевская хартия признала бойскаутизм находящимся под покровительством короля. Король лично производит смотры мальчикам, посещает их выставки, раздает награды отличившимся скаутам. 40 000 скаутов присутствовали на короновании короля Георга V, принимали участие в шествии, а потом были приглашены в Виндзорский замок, в парке которого им был устроен смотр. Король выразил надежду, что мальчики станут хорошими и «богобоязненными» гражданами.

В «Курсе для инструкторов» один руководитель бойскаутского движения пишет: «Религия, по моему мнению, – важный фактор в деле дисциплины, и я сошлюсь на историю. Деятели Французской революции отбросили прочь религию. Они развенчали бога и поставили на его место богиню разума, подобно тому как в наши дни многие ставят комфорт и роскошь на место бога и Иисуса Христа. Отбросив религию, они откровенно и последовательно испробовали новую, созданную ими систему в полном объеме. И посмотрите, что сталось с дисциплиной. Исчезла всякая возможность руководить кем бы то ни было при помощи более высоких мотивов, чем мотивы личного, эгоистического интереса. Исчезла правдивость, так как для нее не было побуждений. Нельзя было доверять ни словам мужчины, ни чести женщины – одним словом, ничему в мире. Это был результат пятнадцатилетнего отрицания бога, результат, отразившийся прежде всего на дисциплине нации.

Я многое видел на своем веку и скажу вам, что если вы не примете первого параграфа скаутского закона о преданности богу и не сделаете его опорным пунктом в дисциплине вашего патруля, то вы неизбежно потерпите неудачу, и притом заслуженно».

Вот как рассуждает о боге и о Французской революции руководитель бойскаутского движения.

Каждый скаут должен принадлежать к какому-нибудь религиозному исповеданию и посещать богослужение.

Руководители должны поощрять их к этому, внушать им, что «мало хорошего в человеке, если он не верует в бога и не повинуется его законам». Каждый скаут должен иметь религию и т. д. и т. п.

«Что же вы пристаете к нам с бойскаутизмом? – скажет, читая вышенаписанное, громадное большинство членов РКСМ. – Ведь ясно, что эта организация архибуржуазная, архивредная, и мы ничего не хотим иметь с пей общего». Это очень хорошо. Само собой, член РКСМ никоим образом не может быть бойскаутом. И хорошо, что он так ясно сознаёт это. Это показывает, что революция научила его очень и очень многому и он представляет собой совершенно непригодный, «сырой материал» для целей буржуазии. Но бойскаутизм надо самым тщательным образом изучать, и вот почему. Бойскаутизм – очень широко распространившаяся организация. Он возник в Англии в 1907 г., и к 1913 г. было уже в Англии 200 тысяч бойскаутов, да в других странах тысяч пятьсот. Если принять во внимание, что это движение дает весьма мало каких бы то ни было привилегий своим членам, то быстрый рост его показывает, что в бойскаутизме есть что-то такое, что неудержимо влечет в его ряды молодежь из рядов трудящихся классов, что дает этой молодежи удовлетворение, заставляет привязываться к организации.

Это что-то – методы подхода к подростку. Рассмотрим же поближе эти методы, ибо если цели бойскаутизма нам враждебны, то методы могут оказаться весьма и весьма приемлемыми и могут быть надлежащим образом использованы.

Прежде всего организаторы бойскаутизма поняли, что подросток уже не ребенок и что его могут увлечь лишь идеалы взрослого человека, которым он мог бы отдаться со всем свойственным его возрасту энтузиазмом.

В качестве таких идеалов руководители бойскаутизма выставляют преданность богу, королю и отечеству. Пусть эти идеалы, с нашей точки зрения, реакционны, но нельзя отказать им в том, что они достаточно широки и что они, при известных условиях, могут зажечь в молодежи достаточно горячий энтузиазм.

Это недостаточно поняли, например, организаторы так называемых «юков» (юных коммунистов), которые, выбросив лозунг бойскаутизма «Верность королю, богу, родине» как неприемлемый, не поставили на место его никакого иного равнозначащего, столь же широкого идеала.

Конечно, за равнозначащими по силе лозунгами не далеко ходить, а революция сделала эти новые лозунги близкими сердцу самых широких слоев молодежи. Эти лозунги могут, конечно, зажечь не меньший энтузиазм в сердцах молодежи, чем лозунг «Верность королю». Такой лозунг, такой идеал есть уже у РКСМ – это коммунизм, только лозунгу этому надо придать конкретную форму, ясную и простую, понятную для каждого подростка, как бы мало развит и мало знающ он ни был. От каждого подростка, вступающего в скауты, требуется торжественное обещание, что он будет служить таким-то и таким-то идеалам. Это торжественное обещание его связывает и направляет определенным образом все его действия. Тут опять-таки учтена психологическая особенность возраста – особенно сильное влияние внешнего впечатления. Католическое духовенство, прекрасно умевшее играть на людской психологии, искони приурочивало принятие в лоно католической церкви к тому же возрасту: первое причастие обставлялось возможно торжественнее. Тут учитывалось влияние этого внешнего эффекта на соответствующий возраст.

Затем бойскаутизм, учитывая впечатлительность и потому постоянное отвлечение внимания у молодежи, ввел в практику каждодневное чтение сообща вслух «закона скаутов», которое имеет очень большое значение, вызывая известные ассоциации и, особенно, создавая у бойскаутов известное коллективное переживание (тот же прием опять-таки применяла старая сердцеведка – христианская церковь всех толков).

Но самое важное, психологически имеющее колоссальное значение для подростка – это то, что вслед за провозглашением известного идеала следуют вполне определенные, конкретные правила поведения, вытекающие из признания данного идеала. В этом связывании идеала и практического поведения – громадная сила, в этом сила бойскаутизма и разгадка его сравнительно быстрого роста.

Имеет значение и то, что от бойскаута при поступлении требуется известная подготовка, хотя крайне незначительная и элементарная. Это является как бы символом того, что принятие в бойскауты надо заслужить. Подготовка к поступлению в организацию есть уже известное достижение, есть известное напряжение воли.

Мне кажется, что РКСМ следовало бы внести в свой устав, что в члены РКСМ могут быть приняты только те юноши и девушки, которые, скажем, 1) докажут свое знакомство с целями РКСМ, 2) знают содержание двух-трех определенных книжек, 3) принимали участие в «субботниках молодежи» в течение, скажем, 5 раз и т. д. Вступление следует обставлять тоже известной торжественностью. Принимать в РКСМ на торжественном заседании ячейки или комитета, начинающемся пением «Интернационала», на котором делается, скажем, общий отчет о деятельности союза и пр.

Ношение какого-либо знака, например вышитых букв КСМ, имело бы также значение в том отношении, что ставило бы действия члена КСМ под общественный контроль. Юноша, носящий значок КСМ, будет знать, что, например, если он ругается площадной бранью, то всякий видит, что это делает член КСМ, что ответственность падает на союз; если он поможет кому справиться с работой или даст толковую, нужную справку, если в школе он любимец товарищей – всякий знает, что это член КСМ и его действия приносят союзу честь.

У нас очень часто склонны с презрением относиться ко всему внешнему, также ко всякого рода значкам. И в этом презрении есть очень здоровое чувство, ненависть ко всякому лицемерию, ко всякой показной добродетели, добродетели ради выгоды, ради земных благ. Английский cant (отсутствие искренности, лицемерие) не в русских нравах. Не в русских нравах и французское тщеславие. Во Франции гладят по головке и хвалят 5-летнего мальчика, получившего в детском саду блестящую звезду «за добродетель». У нас такой мальчик был бы задразнен товарищами и добродушно-иронически осмеян взрослыми. Добродетель в качестве выгодного дела не в почете на Руси.

Но значок, даваемый в награду не за добродетель, не для ради честолюбия, а как символ принадлежности к известной организации, в которую юноша или девушка вступили добровольно, нечто совершенно иное. Такой значок укрепляет связь между организацией и ее членами и усиливает ответственность члена за свои поступки.

У нас в России при царизме преследовались всякие организации, кроме Союза русского народа; тогда приходилось скрывать свою принадлежность к партии, к организации. У нас человек привык выступать и действовать гораздо больше как защитник известной идеи, чем как представитель известной организации. Это результат того, что при царизме чрезвычайно слабо была развита общественность. Между тем, чтобы можно было правильно организовать общественную жизнь, необходимо всячески развивать и культивировать эту связь личности с организацией, это сознание ответственности за свои поступки как члена организации. Большевики всегда придавали значение этой связи между организацией и ее членами. Вспомним II съезд Российской социал-демократической рабочей партии. Там завязался спор по 1-му параграфу устава – кого следует считать членом партии. Мартов предлагал считать членом партии всякого, кто сочувствует основным идеям партии и оказывает ей содействие, хотя бы материальной помощью. Ленин говорил, что считать членом партии надо только того, кто входит в одну из организаций партии. Входить в. организацию – значит брать на себя ответственность как за все действия организации, так и нести ответственность за все свои действия, которые должны согласоваться с принципами партии. Ленин оценивал вполне правильно значение участия члена партии в организации, связи между организацией и ее членами.

С тех пор РКП (называвшаяся раньше РСДРП) всячески старалась укрепить эту связь между членами партии и партией, связь не только идейную, но и организационную. Член партии ответствен за свои действия. Член РКСМ тоже должен крепко и идейно и организационно быть связан с союзом: эта связь имеет громадное воспитывающее значение. Путь к коммунизму – через организацию. Значок принадлежности к КСМ ставит деятельность члена под общественный контроль. Эта деятельность у всех на виду. Все то, что делает член КСМ, он делает не для вида, не напоказ, но он не нуждается в скрывании своих поступков, они должны быть на виду. Это имеет важное общественно-воспитывающее значение.

Возвратимся к бойскаутизму.

Основатели бойскаутского движения понимали, что у бойскаутизма должны быть достаточно широкие цели, но они понимали также и то, что надо всячески воспитывать в бойскаутах привязанность к своей организации. Такая привязанность будет хронически расти, если организация будет много давать своим членам.

Что дает бойскаутизм подростку? Прежде всего он дает пищу для его активности, ставит ему ряд постепенно усложняющихся целей, которые он достигает самостоятельно. Это выставление конкретных, вполне определенных и ясных, достижимых при известном напряжении целей, делающихся все более трудными и более отдаленными, имеет громадное психологическое значение. Такой прекрасный организатор, как Ф. Тейлор, в своей книге «Административно-техническая организация промышленных предприятий» пишет (стр. 60): «Нет сомнений, что средний человек работает успешнее всего тогда, когда он сам или кто-либо другой назначает ему определенный урок... Чем ниже умственные и физические способности человека, тем короче должен быть назначенный урок. Ни одному школьному учителю не придет в голову предложить детям изучить данную книжку или данный предмет. На практике все задают каждый день определенный урок, от такой-то строки до такой-то строки. Наилучших успехов можно достичь тогда, когда возможна определить еще и время, в которое урок может быть исполнен. Многие из нас, несмотря на свои годы, остаются в этом отношении взрослыми детьми и лучше всего работают тогда, когда им задан сравнительно непродолжительный урок».

И вот руководители бойскаутизма, выставив общую цель, ставят скаутам ряд частных целей, для них в силу их развития вполне достижимых Инструктор как бы проводит мальчиков через ряд ступеней, причем для скаута должна быть ясна каждый раз связь частной поставленной ему цели с общей целью. Психологически это чрезвычайно важный момент. Возьмем правила для юков. Правил этих достаточное количество, но они не вытекают из главной общей цели и потому произвольны. Почему надо чистить зубы, мыть шею, слушаться руководителей, уважать чужой труд и т. д.? Все сие, не связанное воедино общей целью, произвольно и кажется юкам такой же прихотью со стороны инструктора, как школьные правила кажутся ему капризом учителя.

Скаутизм избегает этой ошибки. Что касается самодеятельности, то скаутизм правильно учитывает ее значение. Вот пример: каждый скаут должен знать какую-нибудь специальность, обладать известным практическим навыком. В бойскаутской организации производятся экзамены на звание корзинщика, пчеловода, кузнеца, лодочника, трубача, плотника, повара, электротехника, переводчика, прачки, садовника и пр. Выдержавший экзамен получает соответствующий профессиональный значок. Каждый скаут совершенно свободно выбирает себе специальность. Как он ее изучает? Вот что пишет по этому поводу Баден-Пауль: «Укажу, как мальчики получают у нас значки. Предположим, дело идет о поварском значке. Дело инструктора состоит только в том, чтобы пробудить в мальчике стремление получить значок. Мальчик затем узнаёт, что он должен уметь делать, чтобы получить значок. Ему надо найти повара или обратиться к матери или к кому-либо другому, чтобы получить нужные сведения о приготовлении блюд и таким образом подготовиться к своему поварскому экзамену. Его не учат по какому-нибудь определенному методу, он предоставлен себе, и сам должен найти те способы, которые дали бы ему практическое умение Стряпать. Инструктор ограничивается лишь тем, что изредка дает ему советы, как приняться за работу, если мальчик находится в очень затруднительном положении.

Самостоятельная работа развивает характер. Мальчики предоставлены здесь самим себе, и у них является чувство ответственности за свой успех и развитие».

Затем крайне поднимает интерес бойскаутов к своей организации вводимый бойскаутизмом в практику элемент игры, свободного применения накопленных сил. Правда, это уже не ребяческая игра, игра для игры; маленькие дети не спрашивают, зачем надо играть в такую-то или другую игру, они играют, как птица поет. Подросток же хотя и стремится к игре, но нуждается в том, чтобы в игру был внесен элемент серьезности. Если ему говорят: такая-то игра развивает умение «видеть», наблюдать, развивать способности, которые нужны разведчику на войне, – этого достаточно: подросток отдается весь игре. Игры бойскаутов обычно преследуют развитие тех или иных физических способностей; бег, плавание, борьба укрепляют физические силы, стрельба в цель развивает остроту зрения, меткость, лазание приучает к ловкости и т. п.

Особенно много игр посвящено развитию способности «видеть». Существует, например, такой прием: па минуту показывается блюдо, полное разнообразных мелких предметов, затем оно закрывается, и мальчик-наблюдатель должен описать на память все предметы, находившиеся на блюде. Баден-Пауль дает такие указания инструкторам: «Заставьте ваших мальчиков пройтись по улице, и пусть они заметят встречающиеся магазины разного рода и постараются их запомнить в последовательном порядке. Пусть затем заметят по вывескам и запомнят имена владельцев. Пусть заметят и запомнят содержание магазинной витрины после двухминутного наблюдения. Пусть, наконец, заметят последовательно содержание нескольких магазинных витрин, употребив полминуты на каждую».

Мальчики должны также замечать выдающиеся здания, могущие служить средством ориентировки, число переулков и поперечных улиц, названия встречающихся улиц, подробности, касающиеся лошадей и проезжающих мимо экипажей, номера автомобилей, полисменов, но главным образом отличительные особенности встречных прохожих, их одежды, выражения лиц, походку и т. п.

«Сначала возьмите мальчиков с собой и покажите им, как все это надо делать; после этого пошлите их одних и по возвращении расспросите о результатах их наблюдений».

«Возьмите с собой на прогулку патруль и учите мальчиков замечать отдаленные выдающиеся предметы, которые могут служить путеводными знаками, как например холмы, шпицы церквей и т. п., а также ближайшие предметы: оригинальные здания, деревья, скалы, ворота, боковые дорожки и тропинки, изгороди, хлеб на полях, разнообразные породы деревьев, птиц, животных, также своеобразный запах растений, животных, удобрений и пр.»

«Хорошо при этом предварительно разбросать на их дороге какие-нибудь мелкие предметы (пуговицы, спички и пр.), причем мальчики должны их подобрать и принести с собой. Это заставит их быть одинаково внимательными как к тому, что находится вблизи под ногами, так и к отдельным предметам».

«Скаут должен уметь замечать мелкие подробности не только днем, но и ночью, пользуясь при этом главным образом слухом, изредка – осязанием и обонянием».

«В ночной тишине звуки несутся дальше, чем днем. Если приложить ухо к земле или к палке, воткнутой в землю, можно слышать стук лошадиных копыт или глухой шум человеческих шагов на далекое расстояние. Другой способ состоит в том, чтобы одно лезвие открытого карманного ножа погрузить в землю, а другое взять между зубами, звуки слышатся тогда лучше: Человеческий голос даже при негромком разговоре слышится ночью на далеком расстоянии, и его трудно смешать с другими звуками».

Затем скауту необходимо также уметь наблюдать за людьми.

«Путешествуя в поезде и трамвае, замечайте все мелочи, касающиеся ваших спутников, – пишет тот же Баден-Пауль. – Обратите внимание на их лица, одежду, манеру говорить и т. д. так, чтобы вы могли впоследствии описать довольно точно каждого из них. Попробуйте также на основании их внешнего вида и поведения определить, богаты они или бедны - (что, вообще говоря, можно определить по обуви), чем они занимаются, счастливы ли они или больны и нуждаются в помощи».

Одна из обычных скаутских игр – это разыскивание следов. Скауты учатся различать следы людей, животных, птиц; определять их давность, скорость бега, направление проехавшего велосипеда или автомобиля и т. д.

«Скаут прежде всего должен уметь замечать «признаки». «Признаками» на языке скаутов называются все самые незначительные мелочи, как например отпечатки следов, сломанные ветки, примятая трава, крошки пищи, капли крови и т. п. – все, что может помочь скауту получить те сведения, которые он ищет».

Одно из самых важных условий, которое при этом необходимо иметь в виду как военному скауту или охотнику, так и скауту мирному, заключается в том, чтобы не позволить ничему укрыться от внимания. Скаут должен замечать все самые незначительные мелочи и уметь сделать из них вывод.

«Важность наблюдательности и способности делать правильные выводы не подлежит сомнению. Дети обыкновенно обладают острой наблюдательностью, но с годами эта способность постепенно исчезает, главным образом в силу отсутствия практики».

«Наблюдательность требует постоянного упражнения, чтобы стать привычкой. Разыскивание следов представляет интересный шаг в этом направлении. Вывод есть искусство понимания значения тех признаков, которые добыты наблюдением».

«Когда наблюдательность и умение делать выводы обращаются в привычку, тем самым делается крупный шаг в развитии характера».

«Ну какое нам дело до всех этих игр какой-то контрреволюционной организации?» – скажет не один член РКСМ.

А вот какое дело. Умение «видеть», умение наблюдать имеет громадное значение во всех областях жизни.

Какое значение имеет наблюдательность в военном деле, об этом говорить не стоит, это всякий знает.

Возьмем другие области.

Умение наблюдать необходимо для всякого порядочного натуралиста, для врача.

Оно необходимо для художника.

Оно необходимо для художника слова.

Возьмем для примера переписку между двумя французскими писателями, имена которых имеют мировую известность, – Флобером и Мопассаном. Вот что писал Флобер своему молодому другу: «Чтобы описать какой-нибудь предмет, надо долго и внимательно всматриваться в него, до тех пор, пока не увидишь в нем того, чего еще никто не видел и не описывал. Чтобы описать пылающий костер или растущее среди равнины дерево, надо смотреть на этот костер или на это дерево, пока они не перестанут для вас быть похожими на всякое другое дерево и на всякий другой костер. Когда вы проходите мимо лавочника, сидящего около своей лавки, мимо консьержа, курящего трубку, мимо стоящих экипажей, дайте живой образ этого лавочника, этого консьержа, опишите их позу, всю их внешность, все их внутреннее содержание так, чтобы никто не мог смешать их ни с каким другим лавочником или консьержем, очертите извозчичью лошадь одним словом так, чтобы она стала непохожа на полсотни других лошадей, проехавших до или после». Великие писатели умели «смотреть».

Может быть, вы думаете, что не надо уметь «смотреть» рабочему? После войны в Германии и Америке быстро стала развиваться новая отрасль науки – «психотехника». Эта наука занимается исследованием вопроса, каких свойств – физических и психических – требует та или иная профессия. Такие-то свойства нужны для наборщика ручного, такие-то – для летчика, такие-то – для вагоновожатого, такие-то – для наборщика машинного, такие-то – для слесаря, такие-то – для электротехника и т. д. и т. д. С другой стороны, психотехника разрабатывает методы определения наличия тех или иных физических или психических свойств в человеке. Широкое практическое применение психотехника получила в области ученичества. Теперь очень большое число американских и немецких заводов и фабрик принимает в ученики лишь юношей, обладающих необходимыми физическими и психическими способностями, ибо опыт показал, что только из таких учеников могут выйти хорошие, квалифицированные рабочие. Поэтому перед приемом в ученики желающим стать таковыми юношам производится своеобразный экзамен: испытывают остроту их зрения, степень развития мускульного чувства, сообразительность, память на формы и т. п. Причем почти во всех отраслях производства от будущего квалифицированного рабочего требуется умение «видеть», наблюдать.

Из сказанного видно, какое громадное значение имеют игры бойскаутов, развивающие это умение «смотреть».

Возьмем еще другого типа скаутские игры.

«Однажды зимой, – рассказывает один лектор, – я был приглашен в маленькую деревушку на праздник, устроенный местными скаутами. Дело происходило в одном из самых глухих провинциальных уголков, и, однако, мальчики по сметливости, сообразительности, интеллигентности не уступали лучшим городским скаутам. В конце праздника я спросил инструктора: «Как вы добились этого?» «Да, – отвечал он, – когда они явились ко мне в первый раз, они были так тупы, так непонятливы, как могут быть только деревенские дети. Я понял, что начинать с ними работу обычным способом было бы бесполезно, и я принялся упражнять их интеллект. Каждый вечер я посылал кого-нибудь из мальчиков на определенный пункт, приблизительно в миле расстояния от нашего клуба, и вслед за ним другого скаута, который должен был повторить первому длинную фразу. Первый мальчик затем возвращался и повторял мне выслушанную фразу. Кажется, просто. Не правда ли? И, однако, сначала ни один мальчик не мог правильно передать фразу, а если ему это удавалось, то тогда переиначивал ее. Но постепенно они научились это делать и в настоящее время могут запомнить любую фразу. Хотя бы в передаче участвовало полдюжины мальчиков, они принесут обратно сказанную им фразу, не изменив ни одного слова. Вот простой способ для первоначальных упражнений интеллекта».

Руководители скаутского движения умеют прекрасно использовать экскурсионный метод. Скаутов водят, например, осматривать фабрики и заводы. Мальчики должны при этом делать заметки в своих записных книжках, также беглые наброски, а потом в клубах делать доклады о виденном, по памяти воспроизводить рисунки.

У скаутов очень широко развиты всякие «дискуссионные кружки», где ведутся дебаты на всевозможные темы и где скауты научаются вести собрания и выступать.

Не меньше распространены и кружки совместного чтения.

Таким образом, мы видим, что скаутские игры имеют целью физическое и умственное развитие скаутов и достигают в этом отношении очень многого.

Правильно подходит бойскаутизм и к вопросу о производственной пропаганде. Мы упоминали уже о том, что скаут обязательно должен знать одну или несколько специальностей, хотя бы в их элементарной форме. Упоминали уже об экскурсиях на фабрики и заводы. Надо отметить еще, что бойскауты устраивают при своих клубах часто всякого рода профессиональные курсы. Наконец бойскаутизм учит бойскаутов свои знания не беречь про себя, а немедленно применять их не только в лагерной жизни, но и для налаживания жизни вообще. Проходит скаут по улице, видит разбитое стекло – свое умение вставлять стекла он сейчас использует для того, чтобы пойти предложить свои услуги по вставке стекла; видит скаут поломанный забор – сейчас же принимается за починку его, кому бы он ни принадлежал. И так во всем. Это настоящий «хозяйский» подход к налаживанию жизни, имеющий громадное воспитательное значение.

Наконец скаутизм обращает особое внимание на умение действовать организованно, сообща. Парады скаутов, их игры преследуют именно эту цель. Скауты учатся, например, как надо действовать при пожаре, как разделить между собой функции, чтобы как можно скорее затушить его, и т. д. Привычка к коллективным действиям есть лучшее средство дисциплинирования. Недаром рабочие, привыкшие на заводе к коллективному труду, являются самой дисциплинированной частью населения.

После всего сказанного ясно, вероятно, почему мы советуем молодежи позаимствовать от скаутизма его методы.

РКСМ, если он серьезно претендует на воспитание молодого поколения и имеет хоть малейшее представление о тех колоссальных задачах, которые стоят перед этим поколением, а не занят ребячьим подражанием взрослым, должен как можно скорее внести эти методы в свою практику.

У нас в России, в малокультурной стране, в стране полудикой и в то же время вступившей на путь строительства коммунизма, воспитание молодежи имеет совершенно исключительное значение. В силу нашей некультурности тут особенно важно умение подходить к безграмотному или полуграмотному, малоразвитому подростку, особенно важно знание его психологии, умение пробудить его интерес, захватить, увлечь его.

И потому внесение в практику РКСМ методов бойскаутизма особенно важно.

Нужно издать целый ряд выпусков «Библиотеки РКСМ», где бы подробнейшим образом было разработано, что должен делать каждый член РКСМ. Скажем, пункт 1-й положений, которые берется проводить в жизнь РКСМ, будет гласить: «Необходимо, чтобы все люди были здоровы, сильны и ловки». И вот должно быть подробно развито в особой книжке для комсомольцев, что им надо для этого делать: изучить строение и жизнь человеческого тела; знать основные гигиенические правила, применять их к себе, учить применять других, помогать им осуществлять их (например, «дни чистки»); уметь устроить вентилятор, сварить мыло, устроить походную постель, вывести тараканов, смазать сапоги и пр.; знать, как ухаживать за больными; знать, как делать перевязку; помочь в несчастных случаях и т. д. Знать, какая гимнастика укрепляет и развивает, учиться плавать, лазать, стрелять, бегать и т. д. Такая книжка должна давать вполне точные, конкретные указания, что должен сделать русский комсомолец.

Скажем, пункт второй говорит, что «необходимо много знать», и вот должна быть книжка, в которой говорится о том, что и для чего надо узнать, и указывается, как эти знания можно приобрести. Эта книжка должна выяснить, какое значение имеет книжка, как ею надо пользоваться, научить, как пользоваться справочниками, картами и пр. Должна научить, как делать записи, писать отчеты, проверять свои знания, дать методы самообразования, указать, как пользоваться библиотекой, передавать свои знания другим и т. д. Указать ряд обязательств, которые ложатся на каждого члена Союза молодежи. Например, выучить грамоте хоть одного безграмотного, читать группе безграмотных или малограмотных газету, научить пользоваться библиотекой, помочь библиотекарю в его работе, привести двух новых постоянных читателей в библиотеку или читальню, организовать или кружок любителей чтения, или кружок молодых натуралистов, или кружок по изучению сельского хозяйства и т. д.

И так к каждому пункту. Такие практические руководства будут иметь большое значение. Надо привлечь к их писанию товарищей из Всевобуча11, из Наркомздрава, Наркомпроса, литераторов, практиков, квалифицированных рабочих и пр.

Надо также каждой ячейке комсомольцев обсудить у себя этот вопрос, предварительно обязав двух-трех товарищей изучить этот вопрос. Затем выделить товарищей, которым будет поручено заняться проведением в жизнь новых методов.

Вступив на этот путь, РКСМ сможет проделать большую культурную и воспитательную работу, во сто раз большую, чем та, которую он проделывает теперь.


Приложение


1 Молодежи прямо от станка, прямо от сохи было ничтожное количество. – Прим. автора.

2 В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 265.

3 Там же, стр. 272.

4 Там же, стр. 273.

5 В И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 274.

6 Там же.

7 Там же, стр. 271–272.

8 В. И. Ленин, Соч., т. 31, стр. 272.

9 Там же, стр. 273–274.

10 Бойскаутское движение возникло первоначально в Англии; в 1907 г. – Прим. Н. К. Крупской.

11 Управление по проведению всеобщего военного обучения граждан СССР. – Ред.


12. Садовник. Значок – цветок. Мальчик должен вскопать площадь не менее 12 квадратных футов, посадить и вырастить шесть родов овощей или цветов из семян или отростков; нужно знать названия садовых растений и иметь понятие о подрезке, прививке и удобрении.

13. Мастер на все руки. Значок – молоток и паяльная труба. Требуется умение выкрасить дверь или ванну; выбелить потолок; починить газовую трубу, водопроводный кран, оконную раму, оконные и дверные задвижки; переменить газовый колпачок, электрическую лампочку; повесить картины и занавески; починить жалюзи; укрепить перекладину шторы и портьеры; кроме того, надо уметь стлать ковры, чинить столовое белье и мебельные чехлы; делать небольшие починки мебели и посуды и точить ножи.

14. Наездник. Значок – шпора. Мальчик должен уметь: ездить верхом всевозможными аллюрами, перескочить барьер средней высоты; правильно оседлать и взнуздать лошадь; запрягать и править лошадьми в одиночку и парой; кормить, поить и чистить лошадей; определить причину хромоты лошади и применить соответствующее лечение.

15. Переводчик. Значок – две руки, соединенные в дружеском пожатии. Требуется умение на каком-нибудь иностранном языке вести несложный разговор, написать небольшое письмо на тему, данную экзаменатором, прочитать и перевести отрывок из книги или газеты.

16. Прачка. Значок – утюг. Нужно уметь стирать, катать и гладить белье, а также бумажную и фланелевую одежду, накрахмалить и выгладить сорочку.

17. Работник, по коже. Значок – шило. Мальчик должен уметь: поставить подметки и каблуки к сапогам, обтянуть рантом или на гвоздях, починить башмаки или туфли, обтянуть кожей седло, починить стремянные ремни и т. д.; должен знать разные части упряжки и иметь понятие о дублении кожи.

18. Каменщик. Значок – лопатка каменщика Мальчик дол* жен сложить по крайней мере четыре ряда кирпичной стены, угол, часть фундамента; должен приготовить цемент и знать употребление ватерпаса и треугольника.

19. Рудокоп Значок – скрещенные кирка и лопата Требуется общее знание какой-нибудь отрасли горного дела (разработка каменного угля, железной руды или каких-нибудь материалов); требуется, чтобы мальчик проработал в копях не менее шести месяцев и был знаком как с опасностями, связанными с рудокопным делом, так и со способами предохранить себя от них.

20. Натуралист. Значок – цветочный венчик. -Требуется составить коллекцию из листьев 30 различных деревьев или из 60 видов диких цветов, папоротников или трав, высушить их, наклеить в гербарий и обозначить названия Или требуется сделать красками 20 рисунков цветов, папоротников и трав или 12 набросков из жизни животных и птиц и рассказать при этом о своих наблюдениях. Или требуется уметь назвать 90 различных видов животных, насекомых, пресмыкающихся или птиц в музее, или зоологическом саду, или по раскрашенным рисункам и сообщить сведения о жизни, привычках, приметах и внешнем виде 20 из них.

21. Фотограф. Значок – камера-обскура на треножнике. Мальчик должен знать теорию и применение линз, устройство фотографической камеры и процесс проявления негативов; должен также снять, проявить и напечатать 12 фотографических карточек.

22. Рулевой. Значок – рулевое колесо. Мальчик должен уметь управлять парусной. лодкой, поставить, укоротить, убрать паруса; взять рифы; быть хорошо знакомым с адмиралтейской картой ближайшего порта и побережья около него; знать поплавки, бакены, вехи и другие путеводные знаки в гавани; знать правила морской навигации: огни судов разных типов, сигналы опасности и штормовые, коммерческий кодекс сигналов; уметь определить положение судна по сигналу. Кроме того, требуется, чтобы мальчик, по крайней мере в течение шести месяцев, вел корабельный журнал, отмечая состояние погоды, ветер, показания барометра и термометра.

23. Пионер. Значок – кирка и топор. Скаут должен обнаружить большой навык в следующем: срубить девятивершковое дерево быстро и чисто; завязать восемь различных узлов в темноте или с завязанными глазами; прочно связать два бруса вместе; сделать модель моста или лебедки; соорудить полевую кухню; построить хижину любого типа для трех человек.

24. Печатник. Значок – прокатный валик. Мальчик должен знать названия различных печатных шрифтов и форматов бумаги; сделать набор от руки или машиной; уметь обращаться с печатными машинами разных типов; напечатать афишу, набранную вполне самостоятельно.

25. Рыбак. Значок – рыба. Скаут должен быть знаком практически с разными методами рыбной ловли при помощи переметов, сетей и удочки; требуется трехмесячная практика в рыбной ловле и знание коммерческого кодекса сигналов.

26. Портной. Значок – ножницы. Мальчик должен сшить на руках или на машине скаутскую рубаху и брюки для самого себя.

27. Телеграфист. Значок – телеграфный столб. Требуется знание элементарной теории электрического тока и знакомство с основными принципами беспроволочного телеграфа, умение послать и принять депешу по системе Морзе со скоростью 30 букв в минуту, знание конструкции телеграфных аппаратов и умение Произвести в них несложные починки.

28. Текстильный работник. Значок – ткацкий челнок. Требуется знание названий и качества сырых материалов, употребляемых на прядильных и ткацких фабриках, их культуры и рынков, откуда эти материалы приобретаются; названий и качеств фабрикатов, выделываемых из сырых материалов. Кроме того, мальчик должен описать процесс выделки фабрикатов из сырого материала и быть основательно знакомым по крайней мере с одной какой-нибудь отраслью текстильной индустрии.

Приведенный выше перечень различных отраслей труда, которым желающие скауты могут обучаться, далеко не полон. Строго говоря, скаутская программа обнимает почти все формы труда, возможного в практической жизни, хотя, конечно, ни в одной местности нельзя найти средств обучения всем этим формам без исключения. Выбор из этого обширного списка трудовых профессий определяется чаще всего местными условиями и потребностями трудового рынка. Так, в приморских местностях наибольшее внимание уделяется рыболовству и береговой службе, в Шеффилде – слесарному и кузнечному ремеслам и т. д. Но, кроме подготовки к таким отраслям труда, которые могут оказаться полезными в будущей деятельности скаута, существует еще ряд практических навыков, применяющихся главным образом в самой системе «скаутинг».

Повсюду им уделяется особенное внимание, и мальчики, получившие соответствующие значки, обязаны подвергаться экзамену ежегодно, чтобы доказать, что эти навыки ими не утрачены. Сюда относятся различные отрасли знаний и умений.

1. Санитарное дело, уход за ранеными и больными. Значок – красный крест. Скаут должен знать: а) способы поднимания и переноски раненых; б) местонахождение главных артерий; в) способы первой помощи в случаях удушья, ожога, отравления, засорения глаз, вывиха и ушиба; г) общие правила гигиены, причем требуется ясное, мотивированное представление о вреде курения, полового невоздержания, плохой вентиляции и нечистоты. Мальчик должен также уметь: д) вытащить с помощью веревки потерявшего сознание человека из комнаты, наполненной дымом; е) соорудить импровизированные носилки; ж) бросить спасательную веревку; з) остановить наружное или внутреннее кровоизлияние из вены или артерии; и) поставить диагноз при переломе кости, соорудить лубки и наложить их на место перелома; к) применить метод Шефера искусственного восстановления дыхания.

2. Велосипедная езда. Значок – велосипедное колесо. Мальчик должен подписать удостоверение, что он является собственником велосипеда, вполне годного для езды, и что он всегда готов по первому требованию предоставить себя и свой велосипед для несения королевской службы, если обстоятельства этого потребуют. Мальчик должен уметь хорошо ездить на велосипеде, обращаться с ним и производить нужные починки. Кроме того, он должен уметь разбираться в карте и повторить правильно словесное поручение.

3. Пожарная служба. Значок – язык пламени. Мальчик должен доказать свое умение обращаться со всевозможными приспособлениями пожарного дела (рукавами, лестницами, спасательными веревками, простынями и т. д.); должен уметь лазить, поднимать потерявших сознание, передавать ведра с водой; должен знать также, как дать сигнал тревоги обитателям дома, как войти в горящее здание и работать в дыму, как остановить распространение огня, как спасать животных и имущество, как соорудить спасательную веревку и спасательную простыню для прыганья, как образовать живую «стенку»,- чтобы сдерживать толпу любопытных и т. д.

4. Стрельба. Значок – два скрещенных ружья. Требуется при прицельной стрельбе получить 60 баллов из возможных 100 по такому расчету: центр – 5 баллов, внутренний круг – 4, второй круг – 3 и наружный – 2; условия: двадцать выстрелов (в любом положении), мишень – установленного в королевской артиллерии образца для дистанции в 100 или 200 ярдов или же уменьшенного типа для мелкокалиберных карабинов при дистанции в 15 или 25 ярдов. Требуется также умение определять на глаз расстояние в незнакомой местности (пять проб для дистанции не свыше 300 ярдов и пять проб для дистанции в 300–600 ярдов). Средняя ошибка десяти проб не должна превышать 25%.

5. Знание окрестностей. Значок – указующая рука. Мальчик должен знать каждый переулок, каждую тропинку на расстоянии по крайней мере двухмильного радиуса вокруг местной скаутской главной квартиры и быть знакомым с окрестностями на пять миль расстояния вокруг главной квартиры настолько, чтобы быть в состоянии в случае необходимости служить проводником для прохожих в любое время дня и ночи; должен знать направление, в каком лежат важнейшие соседние города в окружности на 25 миль расстояния, и уметь дать прохожим ясные и точные указания, как до них добраться; в провинции на две мили расстояния должен знать названия различных ферм и количество акров земли, принадлежащей владельцам этих ферм; в -городе на полмили кругом должен знать все хлебные магазины, пекарни, мясные лавки и т. п.; в городе и провинции одинаково должен знать, где находятся полицейские участки, госпитали, телеграфные и телефонные станции, амбулатории, пожарные депо, пожарные краны, кузницы, мастерские и заводы; мальчик должен быть также несколько знаком с историей местности и старых зданий, как например церквей, замков и т. п. Топографические данные должны быть занесены скаутом на карту большого масштаба и предоставлены для справок в распоряжение местной главной квартиры.

6. Сигнализация. Значок – два скрещенных флага. Мальчик должен уметь послать и принять известие при помощи сигнализации по семафорной системе или системе Морзе, причем минимум скорости определяется в 24 буквы в минуту для системы Морзе ив 36 букв для семафорной системы. Он должен также знать звуковую сигнализацию и сигнализацию при помощи дыма и вспышек огня. Требуется также умение сигнализировать при помощи скаутского посоха.

Все перечисленные навыки усваиваются мальчиками самыми разнообразными путями, но всегда практически. Очень часто мальчик сам находит нужные для него средства обучения той или другой интересующей его отрасли профессионального труда, обращаясь с этой целью нередко к знакомым и даже незнакомым мастерам данной профессии. Иногда, запасшись нужными инструментами, дети самостоятельно пытаются достигнуть известных успехов, необходимых для того, чтобы выдержать нужный экзамен и получить заветный значок. В этих случаях роль местных главных квартир сводится только к поощрению такого рода деятельности, к производству испытаний и выдаче значков. Но очень часто местные скаутские организации приходят на помощь детям и устраивают при скаутских клубах своего рода трудовые курсы, чаше всего в форме вечерних классов, особенно по таким отраслям труда, которые благодаря своей сложности требуют умелого руководства и известной теоретической подготовки. С этой целью приглашаются опытные местные мастера и сведущие работники, которые – надо отдать им справедливость – несут этот труд часто безвозмездно, уделяя для этого свои свободные часы, просто из любви к делу и под влиянием сознания важности такого рода деятельности для будущности родной страны.

Приведем здесь небольшой очерк таких вечерних курсов для бойскаутов в Манчестере при муниципальной школе Блэклей, на которых я останавливаю свой выбор, с одной стороны, потому, что они кажутся мне типичными в своем роде, с другой стороны, потому, что основные принципы и общая история организации этих курсов известны мне из лекции их руководителя и основателя Бэн Уайльда, прочитанной в Бирмингеме на собрании инструкторов скаутского движения.

«Когда мне пришлось взяться за составление проспекта для скаутских вечерних классов, – говорит Уайльд, – я попытался встать на точку зрения мальчика-подростка. Что ему надо? Чего он хочет? Прежде всего в работе должно быть нечто такое, что отвечало бы его запросам и было бы ему близко и понятно, что могло бы до некоторой степени служить для него развлечением после утомительной дневной работы в магазине, на фабрике или в мастерской. Он должен затем иметь тот или другой исход для своей энергии. Он хочет деятельности. От природы в нем заложен импульс к действию. Он – борец, деятель, исследователь. Мы можем, конечно, сделать невозможным для. мальчика проявление всех этих качеств, обратить его в автомат и подавить его личность, его индивидуальность. Но мы можем также направить эту кипучую энергию по правильному руслу, где мальчик найдет нечто пригодное для осуществления своих идеалов и где его «я», развиваясь и укрепляясь, пойдет по самоотверженному пути служения ближним, и таким образом облагородится и углубится его понимание жизни. В мальчике, затем, есть потребность делать то, что может иметь для него практическую пользу.

Наша задача, таким образом, состояла в том, чтобы организовать вечерние классы таким образом, чтобы занятия в них отвечали запросам мальчика и оказали ему практическим путем пользу в осуществлении его идеалов.

Только в этом направлении и лежит разрешение проблемы, если мы хотим привлечь детей к вечерним классам при их добровольном согласии. Мальчики так же, как и взрослые, не любят, чтобы их тащили на буксире.

Вставали и другие задачи. Дело в том, что мальчики, оканчивая школу, часто воображают, что их образование вполне закончено, и, только вступив в жизнь, они убеждаются, что, строго говоря, они не знают ровно ничего, что помогло бы им пробить дорогу в жизни. Многие принимаются за уличные занятия и проводят свой досуг в том, что слоняются по улицам (или наводняют ипподром и кинематографы). В возрасте от 17 до 18 лет некоторые из них пытаются наверстать упущенное время и поступают в городские вечерние классы. Другие, не делая никаких усилий, просто отдаются течению обстоятельств и увеличивают собой ряды неумелых рабочих и безработных.

Мы хотим, чтобы со скаутами дело обстояло иначе. Мальчик-скаут еще до окончания школы поступает на наши вечерние курсы и в избранной им отрасли труда добивается известных успехов настолько, что приобретает право на значок. Он приобретает привычку пользоваться своим досугом разумно и не только для себя, но так, чтобы иметь возможность быть полезным для других. В процессе работы он может затем развить скрытые в нем способности».

Манчестерские вечерние классы для скаутов помещаются в здании муниципальной школы Блэклей, предоставленной для этой цели скаутской организации Манчестерским воспитательным комитетом. Занятия происходят три раза в неделю.

Понедельник: топографский и землемерный классы – с 7 до 8 час; амбулаторный – с 8 до 9 час; плотничий – с 7 до 9 час; пожарный – с 8 до 9 час.

Вторник: плавание (в бассейне городских бань) – с 6 час. 30 мин. до 8 час. 30 мин.; стенография – с 7 до 8, с 8 до 9 час; «Мастер на все руки» и пионерный класс – с 7 до 9 час.

Четверг: спасание утопающих (в бассейне городских бань) – с 6 час. 45 мин. до 7 час. 45 мин.; плотничий класс – с 7 до 9 час; работа по коже и сапожное производство – с 7 до 9 час; класс письмоводителей – с 7 до 9 час.

Хотя посещение классов является совершенно добровольным, но тем не менее принимаются некоторые меры, чтобы мальчики, раз записавшиеся на тот или другой предмет, посещали занятия регулярно. С этой целью ведется регистрация отсутствующих, и наиболее ревностные из мальчиков назначаются так называемыми «помощниками-руководителями», которые ведут эту регистрацию. Попечению каждого руководителя вверяются 4–6 мальчиков, за аккуратностью посещения которых он обязан следить. В случае отсутствия кого-нибудь из вверенных его попечению руководитель навещает отсутствующего, чтобы узнать причину неявки. Если причина окажется совершенно неуважительной, руководитель имеет право сделать ему выговор. Мера эта оказывается вполне достаточной по отношению к тем мальчикам, которые при наилучших желаниях не отличаются постоянством характера и склонны иногда уступить слабости настроения. С другой стороны, эти товарищеские упреки делаются всегда на почве сознанной ответственности каждого мальчика за успех всего класса. При посредстве руководителей это чувство общей ответственности внушается таким образом всем участникам класса.

В конце каждого полугодия производятся экзамены для желающих получить значок той или другой профессии. Успешно выдержавшим экзамен, кроме значков, выдаются также свидетельства от Манчестерского воспитательного комитета.

Как мы видим из расписания вечерних классов, при школе Блэклей существуют классы: амбулаторный, топографский, плотничий, пионерный, «Мастер на все руки», сапожный, плавания, спасания утопающих и класс письмоводителей. Занятия в классах ведутся с таким расчетом, чтобы дать мальчику сведения по избранной им специальности в большем размере, чем это требуется для экзамена на значок.

В топографском классе, например, мальчики должны знать всевозможные колесные дороги от школы, расстояние до различных городов и местечек, лежащих на этих дорогах, время, необходимое для путешествия в эти города, и стоимость поездки. Манчестер – железнодорожный центр. Поэтому скаут должен знать расположение железнодорожных вокзалов, пассажирских и товарных, и их расстояние от главнейших пунктов города. Он должен также подробно знать Ланкаширскую и йоркширскую железнодорожные линии, их передаточные пункты в Ирландию и на континент и быть знакомым в основных чертах с линиями: Лондонской и Северо-Западной, Большой Центральной, Чеширской, Великой Северной и Северо-Восточной, – причем сюда включается знание крупных городов, расположенных на этих линиях, и характера местности, по которой они пролегают, т. е. природы этой местности, ее индустрии и земледелия. Мальчик должен уметь сделать набросок каждой линии и отметить на нем положение важнейших городов. Манчестер, кроме того, – порт. Поэтому скаутские классы пытаются выяснить для мальчика значение Манчестерского канала для города, причем сообщаются сведения о его географическом положении, доках, индустрии и эксплуатации природных богатств, развившейся благодаря каналу, о пароходстве и торговле, ввозе и вывозе и т. д.

Все это разучивается мальчиками не только путем устных бесед с учителями, но также при помощи игр особого рода и наглядных пособий, т. е. карт, диаграмм и диапозитивов волшебного фонаря. В связи с классными занятиями идут также практические работы вне класса в целях личного ознакомления мальчиков с окрестностями и с приемами топографического изучения местности. Обыкновенно по субботам, в хорошую погоду, мальчики отправляются со своим инструктором в окрестности Манчестера для производства землемерных съемок. Данные измерения и легкие наброски контуров местности заносятся в записные книжки, и на основании этого материала в понедельник вечером в классе составляется карта изученной местности. По отзывам руководителей, к работе такого рода дети относятся с энтузиазмом и делают по собственному побуждению гораздо больше того, что от них требуется.

Работы в плотничьем классе ставят своей задачей производить предметы действительно практической пользы, чем постановка этих классов существенно отличается от уроков столярного и плотничьего мастерства при городских начальных школах, где очень часто программа работы имеет главной целью заставить учеников производить сложные упражнения с инструментами и таким образом научиться владеть ими, причем практическая пригодность сделанных вещей в расчет не принимается. Нечего и говорить, что сознание полезности производимой работы, может быть и грубоватой на первых порах, является для детей очень сильным побуждением к работе, повышающим их интерес, и представляет несомненное преимущество в постановке дела в скаутских классах. Для работы употребляется самый грубый материал: сучья, древесные пни, стволы деревьев – все, что получается в результате очистки городского парка; причем этот материал предоставляется скаутам парковым комитетом безвозмездно. Для работы употребляются самые простые инструменты: нож, молоток, топор и пила, т. е. то, что может найтись почти в каждом хозяйстве. Делается это с определенной целью – научить мальчика производить различные починки предметов домашнего хозяйства даже в том случае, если в его распоряжении не имеется полного набора специальных инструментов.

В сапожном классе мальчики учатся чинить собственную обувь, накладывать подметки, наставлять каблуки, строчить кожаные ремни, сучить дратву и т. д. Ученики этого класса производят всевозможную починку обуви, сбруи, седел, кожаной обивки мебели и т. д. вполне самостоятельно, и если в их работе, быть может, замечается недостаток элегантности, то ей ни в коем случае нельзя отказать в прочности, что для бедного хозяйства является, несомненно, более важным.

В класс «Мастер на все руки», где изучаются самые разнообразные работы, полезные в домашнем обиходе, начиная с оклейки стен обоями и кончая починкой газового колпачка, часто являются местные мастера и ремесленники и демонстрируют практические приемы своих профессий. Местный маляр посвятил однажды целый вечер, чтобы показать скаутам, как надо красить двери и белить потолки. Местный паяльщик показал, как чинятся газопроводные трубы. Местный кузнец открыл для детей свою кузницу и т. д. и т. д.»

«Изумительно видеть ту готовность, – говорит Бэн Уайльд, – с которой каждый спешит прийти нам на помощь. Нас ободряет та поддержка, которую мы находим и в комитете городских бань, и у суперинтенданта пожарного депо, и у воспитательного комитета, и у местных торговцев и мастеров. Когда я говорю им. что скауты тратят свой досуг не только для себя, но и для того, чтобы научиться быть полезными для других, все мои просьбы удовлетворяются немедленно».

Пробуждение в молодежи стремления к приобретению практических знаний у нас в России имеет исключительное значение. Мы много говорим о профессиональном образовании, о производственной пропаганде, об организации труда. Бойскаутский подход к приобретению практических знаний является одним из очень действенных видов производственной пропаганды.

При нашей отсталости, первобытном состоянии профессионального образования, самодеятельность, активность молодежи в деле приобретения профессиональных знаний чрезвычайно важна

Надо только вовлечь в эту работу и профсоюзы, заинтересовав их этим делом. Кто же может лучше всего помочь молодому поколению приобрести необходимые ему знания, как не рабочие, не профсоюзы?

В буржуазной Англии рабочие содействуют, не беря за то никакой платы, профессиональной подготовке скаутов. Неужто у нас, в Советской России, не образуется из среды рабочих групп содействия профессиональному образованию членов РКСМ, этого авангарда молодежи?

1922 г.




ПРИВЕТСТВИЕ НА V СЪЕЗДЕ РКСМ

1922


Товарищи, позвольте приветствовать вас от имени Главполитпросвета. Товарищи, наш съезд происходит за месяц до пятилетия Октябрьской революции. Опыт пяти лет революции лежит перед нами. Четыре года приходилось рабочим и крестьянам бороться против внешнего врага. Только теперь наступил первый год, когда можно собраться с силами и начать строить дальше. Мы видим, что эти пять лет страшно разорили Советскую Россию. Сейчас Советская Россия находится в таком положении, что если бы рабочий класс не прошел через горнило революции, то можно было бы сказать, что страна погибла. Но мы знаем, какой громадный подъем, какой громадный энтузиазм возбудила революция, и мы уверены также в том, что и сейчас, когда предстоит серьезная и трудная работа строительства, рабочие массы окажутся на высоте задачи. Сейчас нам всем, и взрослым, и молодым, надо очень многому учиться, потому что опыт пяти лет революции показывает нам, что у нас не хватает организованного умения и знаний. Для того чтобы показать вам, как важно это знание, я приведу один пример. В Курской губернии магнитная. стрелка отклонилась. Ученые пришли к выводу, что где-то в глубине находится громадный слой железа. Советская власть организовала работы, организовала раскопки. И вот на днях, прорыв вглубь 71 сажень, рабочие действительно наткнулись на громадный слой железа. Таким образом, предсказания ученых исполнились. Нам необходимо овладеть знаниями для того, чтобы уметь правильно использовать все те богатства бесчисленные, которые находятся в России. Молодежь уже почувствовала необходимость овладеть знаниями. В последний год она взялась за учебу. В будущие годы молодежь должна продолжать так же учиться, как она училась в прошлом году. С своей стороны государство должно ей прийти на помощь. Я надеюсь, что и на этом пути молодежь проявит тот же героизм, который она проявляет в борьбе с буржуазией русской и иностранной. Позвольте еще раз приветствовать вас и пожелать вам плодотворной работы.

1922 г.


ОРГАНИЗАЦИЯ САМООБРАЗОВАНИЯ (ТЕЗИСЫ ДОКЛАДА1 НА V СЪЕЗДЕ РКСМ)


ВВЕДЕНИЕ


Под влиянием войны и революции потребность в знаниях в рабочих и крестьянских массах возросла до чрезвычайности.

Советская власть принимала самые широкие меры для того, чтобы обеспечить рабочим и крестьянам доступ к знанию.

Однако самообразование долгое еще время остается преобладающей формой приобретения знаний.

Чтобы самообразование достигло цели, учащийся должен знать, что ему надо читать, как ему надо читать, как организовать свои занятия так, чтобы они шли без излишней затраты времени и энергии.

Необходимо, чтобы наш союз сорганизовал широкую помощь самообразованию.


ВЫБОР ИЗУЧАЕМОГО МАТЕРИАЛА


1. Область человеческих знаний необъятна. Нельзя знать всего, что знает, испытало, над чем работало человечество и что отразилось в книгах. Из всей области знаний надо выбрать лишь то, что нам нужно.

2. Необходимо прежде всего понять окружающую нас общественную жизнь, смысл совершающихся событий. Никогда еще, может быть, стремление понять это не было так сильно, как в данный момент, когда старый, капиталистический строй умирает и на смену ему идет новый строй.

3. Не меньше интереса имеет и примыкающий к первому вопросу вопрос о законах развития человеческого общества и о том, куда в силу этих законов идет общественное развитие.

4. И дальше. Возможно ли повлиять на развивающиеся события, как и в какой мере? В тесной связи с этим вопросом стоит и вопрос о роли в общественном развитии тех или иных классов, той или иной личности.

5. Наряду с этими вопросами, вопросами общественными, стоит другая группа вопросов, касающихся природы.

6. Эти вопросы -сводятся к следующим: изучение природы – живой и неживой, – ее законов, развития разных составных частей ее, места человека в природе, способов воздействия человека на природу.

7. Все вышеозначенные вопросы составляют основу мировоззрения.

Нелепы рассуждения на тему, что не следует заботиться о мировоззрении. Мировоззрение именно и есть продуманное, основанное на опыте человечества отношение ко всем вышепоименованным вопросам. Быть сознательным коммунистом – значит определить в известном направлении свое отношение к этим вопросам.

Все эти вопросы имеют самое непосредственное отношение к живой действительности.


КАК ИЗУЧАТЬ НЕОБХОДИМЫЙ МАТЕРИАЛ


1. Для занимающегося самообразованием чрезвычайно важен вопрос, с чего начинать читать и в каком порядке читать.

2. Начинать нужно с той области знаний, которая для данного человека представляет наибольший интерес, и затем около этого основного ядра организовать весь последующий материал.

3. В основу изучения всякого материала ложится работа с книгой. Поэтому необходимо научиться работать с ней.

4. Необходимо научиться охватывать содержание книги: выделять основные мысли, отделять основное от второстепенного, прослеживать доводы автора, оценивать их, оценивать приводимые факты со стороны их верности, типичности, делать из книги определенные выводы и определять, что она дала, делать из прочитанного выписки того, что надо запомнить.

5. Проверка читаемого – опыта других – своим личным опытом и опытом товарищей имеет очень большое значение, и на эту сторону дела надо обращать серьезное внимание.


ЭКОНОМИЯ ПРИ ЗАНЯТИЯХ ВРЕМЕНИ И ЭНЕРГИИ


1. Важность переживаемого исторического момента, особое положение Советской России, условия труда рабочих и крестьян повелительно требуют, чтобы занятия велись без излишней траты времени и энергии.

2. Для этого необходимо:

а) правильно распределять свое время,

б) ставить себя в наиболее благоприятные условия для работы,

в) овладеть необходимыми для занятий с книгой навыками,

г) правильно выбирать материал для занятий,

д) правильно распределять работу,

е) разработать с точки зрения экономии во времени и энергии формы коллективной работы,

ж) иметь в своем распоряжении необходимые пособия и указания.

1922 г.

 

 


САМООБРАЗОВАНИЕ МОЛОДЕЖИ (ДОКЛАД НА ПОЛИТПРОСВЕТСЕКЦИИ V ВСЕРОССИЙСКОГО СЪЕЗДА РКСМ)

1922


Товарищи, мне предложили сделать доклад по вопросу о самообразовании. Продумывая, как сделать этот доклад, я остановилась на том, что необходимо озаглавить мой доклад не «Вопрос о самообразовании», а «Об организации самообразования». Сейчас, в настоящую минуту, чрезвычайно большая тяга к знанию. Ни одно собрание крестьянское в деревне не проходит без того, чтобы не был выдвинут вопрос, какова должна быть школа, чтобы не слышались жалобы на нее, что в школах нет того, нет другого, третьего. Сейчас среди молодежи также замечается определенный перелом в сторону стремления к знанию. Молодежь раньше, в первый год революции, забросила все книжки и занималась только организационными делами, ходила по митингам. Дальше молодежь сразу взялась за книжки и начала учиться так, как раньше не училась. Поскольку постоянно приходится иметь дело Главполитпросвету с ЦК Союза молодежи, постольку приходится чувствовать, что эта потребность в знаниях растет с каждым днем. То же самое показал и ваш съезд.

Все доклады партийцев на разные голоса повторяют, что надо учиться, учиться и учиться. Главный вопрос состоит в том, как учиться. Это вопрос чрезвычайной важности, потому что могут быть благие пожелания, благие намерения, но вопрос в том, как их использовать. Сказать: открывайте побольше совпартшкол, побольше курсов, открывайте всякого рода другие школы, – конечно, не значит указать выход. Во-первых, надо отдать себе отчет, как должны быть поставлены занятия во всех этих школах и курсах, а во-вторых, для громадной-то массы совершенно недоступны и совпартшколы и разные курсы, и приходится какими-то другими путями добывать себе знания. Если бы мы пытались построить столько курсов, сколько необходимо, то пришлось бы всю страну покрыть такого рода курсами. Может быть, это и надо было бы сделать, но только теперешнее положение Советской России, которая четыре года вела борьбу на всех фронтах – а пятый ее держал за горло голод – и теперь чрезвычайно истощена, нам этого не позволяет.

При нынешнем положении нашего бюджета рассчитывать на то, что можно создать такое количество школ, какое надо, не приходится. Вопрос о самообразовании будет долгое время стоять на очереди и являться, по существу, для громадного большинства молодежи основным способом получения знаний, а необходимость этих знаний молодежь чрезвычайно остро чувствует, и ей надо их получить.

Одно из орудий для получении знаний, но орудие очень существенное, – это умение пользоваться книгой, и тут надо знать, как надо читать, как выбирать материал, который надо прочесть, как с ним справиться, как овладеть им. Все эти вопросы имеют чрезвычайно большое значение.

Мне приходится просматривать очень много американской литературы, и что бросается в глаза, так это то, что там чрезвычайно развита литература, которая говорит о том, как надо заниматься. Там в школе II ступени детей с 11–12 лет учат, как надо самостоятельно заниматься и работать с книгой. Существует целая богатая литература в этом отношении. У нас, к сожалению, этого нет. В наших школах учитель учит, ученики без него не умеют заниматься. Правда, делаются кое-какие интересные попытки для развития самодеятельности, но такого умения пользоваться книгой, которое дает американская школа, наши школы – ни фабзавучи, ни другие – не дают. Надо взять все существенное в этом отношении из американской литературы, переработать под своим углом зрения и использовать широчайшим образом. Сейчас трудно заниматься самообразованием, потому что у нас отсутствует организация, которая помогла бы этому образованию, во-первых, и, во-вторых, отсутствуют пособия и учебники. Во Франции, например, есть словарь энциклопедический, Ларусс, – небольшой и общедоступный, где вы найдете все даты исторических событий, всевозможные справки по всем отраслям знаний. У пас есть энциклопедический словарь, например Граната; томы его занимают целые полки, но он малодоступен, слишком громоздок, слишком учен. Необходим маленький, ручной словарь для работы. Нужен также список всяких книг. Необходим ряд пособий для того, чтобы облегчить занятия тому, кто хочет заниматься.

Кроме того, необходима организация самообразования, необходимо, чтобы государственные органы пришли на помощь тем, кто хочет заниматься самообразованием.

Остановлюсь прежде всего на таком вопросе: на выборе изучаемого материала. Конечно, нельзя все изучить, что есть. Библиотека наполнена книгами, в которых отражается человеческий опыт, накопленный за много веков. Специалисту надо изучить свою определенную область знаний очень детально. Но рядовому человеку надо взять из этого необъятного моря знаний те знания, которые нужны для жизни, которые помогают ему организовать собственную жизнь, собственный труд, организовать свои отношения с другими людьми. Поэтому надо знать, что выбрать из этих знаний, что нужно знать тому, кто берется за знания, для его целей. Конечно, цели эти могут быть весьма различны.' Мы говорим о самообразовании, цепь его – приобретение известного круга знаний, которые помогают ориентироваться в текущих событиях, ориентироваться в окружающем. И вот, останавливаясь на вопросе о знаниях, которые необходимо почерпнуть из книг, мы видим, что первый основной вопрос, который необходимо каждому занимающемуся самообразованием уяснить себе, – это понимание общественной жизни, понимание взаимоотношений разных элементов, из которых складывается общественная жизнь.

Откуда берется у людей та или иная идеология, определенные взгляды, убеждения, на какой почве они вырастают, откуда берутся? Что такое общественные классы? Или, например, каково взаимоотношение между политикой и экономикой?

Если этих вопросов не понять, если не понять хитрой механики капиталистического строя, то мы не уясним себе и того, как нам, коммунистам, надо строить коммунистическое общество. И этот вопрос, вопрос об элементах, из которых общественная жизнь складывается, и о взаимоотношениях этих элементов – один из самых основных вопросов, ответ на который следует искать и можно найти в книгах.

"Другой вопрос – это чрезвычайно важный вопрос о том, куда идет общественное развитие. Мы можем прекрасно понимать взаимоотношение разных элементов структуры современного общества, но мы можем совершенно не понимать другой вещи – как это общество развивается, а это чрезвычайно важно. Если мы можем понять и уловить законы, по которым это общество развивается, то мы тогда поймем другую вещь: мы поймем, что это общественное развитие неизбежно упирается в коммунистический строй. А иметь такое убеждение чрезвычайно важно, потому что, какие бы в борьбе за коммунизм ни приходилось неудачи терпеть, какие бы тяжелые времена ни были, сознание неизбежности коммунизма дает необыкновенную устойчивость. Если не осознано, не понято, куда идет общественное развитие, то бывает нередко так: хорошо идет дело. – люди примыкают к коммунизму, а затем настает трудное время, разгром организации, как это было в прежние времена, складываются чрезвычайно тяжелые условия, и если нет этого сознания, нет понимания законов развития общественных отношений, нет понимания того, куда идет общественное развитие, то у многих наступает упадочное настроение, желание уйти от партии, людям начинает казаться, что все то, за что они боролись, в сущности, бесполезно и не может привести ни к какому концу. Поэтому понимание сущности общественного развития является чрезвычайно важным.

Дальше еще вопрос, о котором мы уже упоминали ранее – это роль личности в истории, роль отдельного человека в общественной жизни. Мы знаем, что человек – продукт окружающих условий, мы знаем, что внешние условия влияют на него, на весь его характер, на образ его мыслей, – это мы можем узнать из книг; но встает вопрос: что он сам может сделать для того, чтобы переорганизовать жизнь? Это область чрезвычайно важных вопросов. Тут, конечно, марксисту надо осознать ясно, что всякая личность, взятая отдельно, вне того класса, в котором она существует, имеет чрезвычайно небольшое значение. Как бы гениален человек ни был, раз он является одиночкой, раз он не связан с определенным классом, он чрезвычайно мало значит. Но раз человек осознает себя как члена определенного класса и с этим классом идет нога в ногу, если он связывает себя с классом передовым, с тем классом, который имеет будущее, на котором лежит великая миссия освобождения человечества, то тогда он делается определенной силой, и сила его как личности возрастает.'

И вот эти все вопросы, вопросы, имеющие отношение к тому, что может отдельный человек сделать для изменения существующего строя, – эти вопросы в той или другой форме обыкновенно занимают и современную молодежь, как занимали эти вопросы молодежь прежних времен. И вот на них и должна дать ответ книга.

Я сейчас говорю это о вопросах, которые касаются общественной жизни.

'Но есть целый ряд других вопросов чрезвычайно важных. Это вопросы, касающиеся природы. Их точно так же необходимо изучить человеку. В былые времена, я помню, я занималась в вечерней воскресной школе в течение пяти лет, и мне очень много приходилось говорить с рабочими по поводу очень многих вопросов. Устраивали мы выдачи книг и по поводу книг разговаривали. И вот я помню такую сцену. Была там у нас библиотека. Как-то я прихожу и вижу: сидит там почтальон. Этот почтальон брал в библиотечке только новый и ветхий завет, а тут он сходил на экскурсию, и на экскурсии ему наглядно показали, как гусеница окрашивается под цвет листа. И вот сидит этот почтальон и начинает вслух разговаривать. «Вот, – говорит, – видел собственными глазами, как гусеница под цвет листка окрашивается. Значит, то, что говорят ученые, правильно, и поэтому правильно и то, что они говорят, что и бога нет».

Так вот естествознание сыграло здесь чрезвычайно большую революционизирующую роль. Естествознание имеет значение и для того, чтобы осветить человеку взаимоотношения с природой. "Изучение законов природы чрезвычайно важно для того, чтобы человек, занимающийся самообразованием, нашел ответы на ряд вопросов, которые его занимают: как Земля произошла, каково прошлое Земли, как возникла жизнь на Земле, как изменялись животные и растения, происхождение видов и происхождение человека. Все это, конечно, не в догматическом виде нужно воспринимать, не как простое утверждение. Опять-таки сошлюсь на свой опыт в школе. Как-то я с большим азартом рассказывала о вращении Земли. И вот один из учеников говорит: «Так-то оно так, а вот вы нам расскажите, как это узнали». Вот в этом-то вопросе, в том, как узнали, – тут-то и лежит вся суть. Мало того, чтобы рассказать, как это было, но нужно и знать, как это узнали.

Когда человеку разъясняют при помощи инструментов, при помощи целого ряда опытов, когда показывают, путем каких умозаключений приходят к познанию того, что было много лет тому назад, то все его мировоззрение получает совершенно другую окраску. Вот почему так важны эти вопросы.

Теперь вошло в моду говорить: сейчас книга нужна для работы. Конечно, книга нужна для работы, книга есть орудие труда. Можно по книге и чертеж составить и узнать математические истины, которые необходимы для работы; можно ознакомиться с массой законов природы, которые необходимо изучить, и вот в этом смысле, конечно, книга является орудием труда. Но те, которые говорят, что книга есть орудие труда, часто к этой мысли прибавляют: она никоим образом не должна служить для выработки мировоззрения. А из каких элементов слагается мировоззрение? Это значит – сознательное отношение к жизни и окружающей природе. И чем сознательнее, чем яснее будет понимание того, как человек относится к природе и к общественной жизни, тем больше власти будет у человека и над природой и над событиями. И поэтому совершенно неосновательны разговоры, что выработка созерцания есть нечто совершенно не соответствующее духу времени. Заботиться о том, чтобы выяснить все эти вопросы, чрезвычайно важно для всякого, потому что чрезвычайно важно знать, по каким законам развиваются и природа и общество. Марксисты (и коммунисты, конечно, как марксисты) всегда указывают на необходимость изучить эти законы. Экономический материализм – это есть определенное освещение нашего отношения к общественным событиям. Так что разговоры о том, что не надо вырабатывать мировоззрение, – это пустая фраза, которая стоит в резком противоречии с марксистским пониманием этого вопроса. Это – что касается выбора материала.

Затем надо подойти к вопросу о том, как изучать необходимый материал. Это, конечно, тоже чрезвычайно важный вопрос. С чего начать? Надо, конечно, выбрать тот предмет, начать с того, что возбуждает больше всего интерес. Брать надо посильную книгу. Если слабо грамотный берется за Маркса и старается его преодолеть, это будет невероятнейшей тратой сил и энергии, потому что, пока он техникой чтения не владеет, пока не знает начальных основ математики, он не справится с этой книгой. Так что надо выбирать посильную книгу, а из посильных книг выбирать то, что интересует, если этот интерес достаточно широк. Интересовать могут, например, шляпки. Конечно, такой вопрос нельзя положить в основу организации всех своих знаний. Но если этот интерес достаточно широк, если один интересуется, скажем, естествознанием, другой – организацией рабочей жизни, каждому надо взять и начать читать с того предмета, который больше всего интересует. Дело в том, что усвоить читаемое человек может только тогда, когда у него достаточно развит интерес к этому вопросу. Иначе ему нужно постоянно себя одергивать, постоянно возбуждать, принуждать к сосредоточиванию внимания. Все, кто учился в школе учебы, прекрасно знают, как трудно сидеть на уроке, как трудно сосредоточиться, когда дело касается неинтересного вопроса. И тот же самый ученик, который не мог совершенно слушать учителя в классе, который говорил о неинтересующем вопросе, тот же ученик может больше часа, не отрываясь, слушать какого-нибудь оратора, если этот оратор говорит о тех вопросах, которые его интересуют. Так что, если человек, занимающийся самообразованием, читает то, что для него является интересным, ему не нужно себя принуждать, одергивать, следить за собой, чтобы мысль не убегала в другую сторону. Он может сосредоточиться на этом вопросе, а затем уже около этого вопроса надо организовать все остальные знания. Прочтет, скажем, начинающий читатель определенную книгу, подумает над ней. Окажутся вопросы, которые его интересуют и которые он не совсем в этой книжке понял. Является, значит, потребность почитать еще по какому-нибудь вопросу. Он прочитывает об этом вопросе, а являются новые и новые, и таким образом у него получается круг знаний, который весь организуется около основного, наиболее интересующего его вопроса. Потому, например, когда будет читать молодежь деревенская и когда будет читать городская молодежь – у тех и Других разные интересы, внимание направлено на разные предметы, – и хотя при организации материала и та и другая молодежь, может быть, из книг узнает одно и то же, но разный будет подход к знанию. Между прочим, и в наших школах всякого рода, даже включая и совпартшколы, часто упускается из виду необходимость организовать материал вокруг того вопроса, который наиболее интересует слушателей, и поэтому получается так: приходит ли из деревни человек, приходит ли с завода – к нему одинаково подходят. Между тем подход должен быть совершенно разный, и от того, как подходить, зависит успех, зависит, насколько человек может сосредоточиться, может внимательно отнестись к вопросу. Без этого получается напрасная трата сил и энергии. На этой растрате сил и энергии нам несколько придется остановиться.

Деловые американцы ко всякому вопросу подходят с этой точки зрения: как сделать дело так, чтобы затратить как можно меньше энергии и как можно меньше времени? Между тем у нас как раз идет неимоверная растрата сил и энергии. И это вполне понятно. При старом режиме мы совсем не привыкли организовывать нашу жизнь. Мы совершенно зря затрачивали часто энергию, силу и время. Когда какой-нибудь неопытный рабочий начинает работать, он делает массу ненужных движений, растрачивает дорогую силу и энергию. Точно так же и в общественной жизни и общественной организации в первое время, когда нужно подойти к какому-нибудь новому вопросу, люди делают много чрезвычайно излишней и ненужной работы. В области самообразования то же самое. Мало того, чтобы взяться за самообразование и правильно подойти к этому, нужно еще учесть, как овладеть знаниями с наименьшей затратой сил и энергии. Если мы будем говорить применительно к рабочей молодежи, то рабочая молодежь в большинстве случаев не получила систематического образования, не получила образования в школе, которое дало бы ей необходимые основы. Обыкновенно она получает из разных источников случайный материал. И вот временем дорожить надо, потому что сейчас такая пора, когда знание необходимо; необходимо организовать общественную жизнь; необходимо учиться работать физически и умственно, и надо беречь время, беречь силы. Сейчас меня поразило, когда я перечитывала отчет Свердловского университета2 (да я часто говорила об этом свердловцам и в прошлом и в позапрошлом годах), до чего растрачиваются силы, и в результате – 50% туберкулезных, случаи сумасшествия и т. д. Отчего это происходит? Средств дается больше, чем куда бы то ни было, на совпартшколы. Так что с теми средствами, которые есть, можно было организовать жизнь по-человечески, а не кое-как; ведь ученических прав, самых элементарных, не соблюдают.

А потом занятия. Берутся за чрезвычайно трудные задачи, которые трудно разрешать молодежи, но об организации занятий, об организации труда совершенно нет разговоров, и поэтому нужные силы, нужная энергия пропадают и тратятся даром. И вот с точки зрения сохранения энергии чрезвычайно важно, как подойти к работе. Я говорю по поводу того, как важно начинать с интересующих предметов и около них организовать знания.

Важно также подходить определенным образом к книге. Мы берем книгу, перескакиваем с одной страницы на другую, поглядим немножко еще и считаем, что прочли книгу. От такого чтения не будет много толку, нужно научиться читать книги, научиться отдавать отчет в том, что прочли, чтобы картина, план были ясны Возьмем полемику. Иногда ее интересно читать, она оживляет, нов полемике можно наблюдать такую вещь, что человек спорит неизвестно против чего и приписывает своему противнику мысль, которой тот не говорил. Точно так же в спорах устных, в беседах часто ужасно много времени тратится на разговоры не по сути дела. Самое производительное чтение – это то, когда ясно отдаешь себе отчет в том, что хотел автор, когда не приписываешь ему чужих мыслей, а берешь вещи, как они есть. Это не значит, что нужно слово в слово запоминать, – нет, нужно выделить самую суть. Значит, первое – это усвоить мысль автора, а второе – отдать себе отчет, проследить ход мысли автора, развитие ее, продумать, так ли рассуждает автор, пробовать подойти к вопросу по-другому.

При изучении материала точно также важно делать определенные заметки. Конечно, нужно выписывать не все подряд. Неопытному человеку понравилась какая-нибудь страница, и он целиком ее переписывает; потом набирается целая тетрадь, разбухает, концов автор найти не может. Так что нужно знать, как выписывать. Нужно выписывать определенные цифры, даты, отдельные факты и расположить их таким образом при записи, чтобы сразу можно было найти, что записано, а не рыться потом в тетрадке, разбираться в которой труднее, чем в книге. Конечно, иногда бывает так, что надо изучить данные книги для определенной цели. Например, изучается книжка для полемики. Тогда нужна цитата, чтобы ее привести, и т. д. Но обычно надо записывать лишь самое необходимое, если не преследуют другой какой цели.

Затем, когда прочел книжку, надо привыкать давать себе отчет, что же книжка дала, в чем она была полезна, есть ли в ней что-нибудь такое, что расширило бы горизонты, или эта книжка дала чрезвычайно мало.

Вот относительно выбора книг – тут надо сказать, что для самообразования надо иметь всякие рекомендательные каталоги, не такие каталоги, которых у нас сейчас много, где перечисляются книги без всякой перспективы, без всякого указания на трудность той или иной книги. Даются только сведения о книге, а потом выбирай как знаешь, а где и что взять – начинающие не знают. Надо составить другого рода каталог, который указывает, что это за книжка, годится ли для начала, а потом по такому-то вопросу, на такой-то странице можно прочитать то-то и то-то. Если мы просмотрим иностранную литературу, мы увидим, как разработан этот вопрос, например, в американской школе. Там определенно указывается, что на такой-то странице надо прочитать в таком-то учебнике. Я не говорю о содержании преподавания – проходят в американской школе весьма буржуазные вещи, и часто вещи совершенно ненужные, как например когда какие походы были и т. д. Но техника чрезвычайно хорошо разработана, все обдумано и так организовано, чтобы не затрачивать излишней энергии. Вот и нам надо разработать такого же рода указатель, чтобы облегчить возможность самообразования.

Затем надо сказать, что хотя книги имеют громадное значение, но это не единственный источник, из которого черпается самообразование. Надо учиться не только из книг, но и у жизни. Например, неплохо завести такую манеру: разговаривать с человеком по его специальности. Вы говорите с психологом; конечно, самое интересное, если вы с этим психологом заведете разговор о психологии. Если вы говорите с каким-нибудь врачом, вы и от него можете выудить определенные знания, и он вам по своей отрасли сумеет рассказать чрезвычайно много ценного. Каждого рабочего, с которым вы встречаетесь, вы можете расспросить про его профессию, про условия его жизни, его работы. Если вы будете так подходить к каждому человеку, то вы таким образом расширите свое самообразование.

Есть еще масса других путей; так, например, экскурсии имеют громадное значение, но только в том случае, если они хорошо подготовлены, а не выражаются в простом времяпрепровождении и просто в увеселительной прогулке. Необходимо издать ряд путеводителей, которыми можно пользоваться при экскурсиях. Сейчас у нас в обработку дан ряд книг, которые указывают, на какой фабрике что надо смотреть: что надо смотреть на текстильной фабрике, что надо смотреть на металлообрабатывающем заводе, – одним словом, такого рода экскурсии прорабатываются, и через все это можно подойти к этому вопросу. Надо научиться наблюдать жизнь и стараться из нее точно также черпать все, что возможно.

Теперь я остановлюсь на ряде указаний, которые могут показаться мелочью, но тем не менее имеют большое значение. Начну с вопроса, как надо правильно распределять свое время.

Надо заниматься с утра. Каждый знает это из опыта. Правда, есть неврастеники, которые с утра не могут ничего делать, но я думаю, что среди вас нет публики, которая была бы настолько изнервничавшейся, чтобы по утрам не могла заниматься. Для здорового человека утренние занятия – самые лучшие, потому что впечатления прошлого дня уже притупились, побледнели, и они не мешают работе.

Но, кроме утренних занятий, надо всегда уметь выиграть время, а мы его всегда безбожно теряем в пустых разговорах, в перебалтывании, не всегда вовремя за работу беремся, не намечаем плана работы, без плана живем. Непроизводительная трата времени – это отличительная российская черта. Европейцы привыкли с утра вставать и заниматься. Известный писатель Золя вставал в 6 часов утра и занимался. Даже поэты пишут стихи по утрам, что противоречит всем нашим представлениям о поэтах.

Всматриваясь в жизнь, как она организована, каждый увидит, что пропадает масса энергии, времени и сил. Если кто действительно хочет достигнуть многого в жизни, тот должен учиться правильно распределять свое время. Есть такая книжка Сергеенко: «Описание жизни Толстого». Там описано, как работал Толстой. Толстой строго распределял время: вставал в определенные часы, определенное число часов уделял на записывание, определенное число часов – на общение с людьми, на разговоры и на чтение. Если вы возьмете любого работника в какой угодно области, вы увидите, что многого достигнуть удается тому, кто умеет распределять время.

Затем еще такая азбучная истина: надо себя ставить в благоприятные условия для занятий. Кто этого не знает? И опять-таки, когда смотришь на американскую работу, то видишь, что там этот вопрос детально разбирается и обсуждается. Когда садишься заниматься, перед этим надо проветрить хорошенько комнату, чтобы не было накурено, не было надышано, потому что, когда чистый воздух, тогда правильно функционирует сердце, к мозгу правильно притекает кровь, и поэтому правильно идет и работа. Открыть форточку обыкновенно каждому из нас не очень трудно. Но кто из нас обращает внимание на эти мелочи!.. Затем большинство из вас живет в таких условиях, в которых постоянно мешает кто-нибудь, приходится жить по нескольку человек в комнате. В этом случае нужно приучить себя работать в библиотеке. Это опять-таки совершенно не в российских нравах. Это в американских нравах, в швейцарских нравах. А у нас кто книгами владел? Капиталист, помещик. Им на что библиотека? Купил книжку, у себя дома с комфортом прочел. Но сейчас, особенно когда книжки не раздаются направо и налево, когда их надо покупать и когда большинство рабочей молодежи не может покупать и получить их в собственность, надо научиться пользоваться библиотекой. Молодежи надо обратить внимание на правильную организацию этих библиотек. Но для каждого самое нормальное – часть занятий, по крайней мере, перенести в библиотеку. Затем еще такая вещь. При чтении книги необходимо, чтобы некоторые навыки стали автоматичны. Например, надо развить в себе привычку быстро про себя читать. Без этого и работа не в работу будет. Это кажется тоже истиной, не требующей доказательств, а между тем это плохо усваивается. И вот надо не только много и быстро читать, надо выработать привычку делать записи, по определенной системе работать.

Система имеет громаднейшее значение при работе. При определенной системе можно и наблюдать совершенно иначе. Если к книжке подходить с определенной системой, это совершенно иначе получится. Рассказывают, что Наполеон при осмотре полка замечал, если у кого из солдат оторвана пуговица. Перед этим офицеры потели в своих полках, смотрели – и ничего не видели, а Наполеон замечал потому, что у него была определенная система осмотра, и благодаря этой системе он замечал мелочи. В разных областях – разная система: у ботаника, например, своя система. Он смотрит на цветок и сразу видит, как части растения расположены, как устроен плод, как устроены тычинки. Художник – у него своя система, и потому он не "заметит тех тычинок, которые заметит ботаник, а заметит другое – красоту форм, сочетание красок, освещение и т. д. Так что чрезвычайно важно, чтобы человек выработал известную систему подхода. Надо, чтобы эта система подхода обратилась в механическую.

Затем относительно распределения работы. Тут, конечно, довольно трудный вопрос для занимающегося самообразованием, потому что для того, чтобы распределить работу, надо охватить ее целиком. И тут особые преимущества у школы над самообразованием, потому что в школе знающий человек – лектор, преподаватель – он охватывает предмет в целом и затем уже определяет, как надо разделить вопросы. Сейчас, например, в американских и английских школах проводится одна очень интересная система, которая у нас особенно могла бы иметь значение для школ фабзавуча, где ребята поступают с очень разнообразными знаниями. Это – система Дальтона. Она заключается в том, что лекционная система сводится на нет, а с каждым учеником начиная с 11-летнего возраста заключается контракт, что он должен пройти такие-то предметы. В классе учитель дает общие перспективы работы, затем он разбивает работу на части, указывает пособия, ученику выдается месячная карточка, указывающая, что в первую неделю надо сделать то-то, во вторую – то-то, в третью – то-то, а для выполнения этих нарядов ученик сам может располагать своим временем. Конечно, если применить эту систему, она даст громадные навыки в смысле распределения работы.

Опытные, толковые учителя не просто дают ученику книги в руки, а разделяют книгу на ряд частей, уроков; даются указания, что еще надо прочесть, и т. п.; занимающемуся самообразованием- чрезвычайно трудно охватить изучаемый предмет в целом: он ведь только приступает к изучению его – и поэтому необходим здесь ряд пособий, которые бы в этом отношении помогли и указывали, как надо распределять работу. Нужно вырабатывать в себе привычку подходить каждый раз к работе с определенным планом, подумать, как эту работу распределить, и эту привычку необходимо в себе вырабатывать.

Я остановлюсь на ряде пособий. Конечно, необходим политический словарь. Главполитпросвет выпустил такой словарь в исправленном виде, и это одно из самых необходимых пособии. Затем я говорила уже о маленьком энциклопедическом словаре. Затем необходим ряд списков с точным указанием, в каком порядке читать литературу и, главное, что какая книжка может дать, что можно из нее извлечь. Затем надо дать целый ряд распределений, планов работы, которые занимающемуся самообразованием можно было бы использовать. Необходимы всякого рода указатели, как подходить к работе. Я думаю, что сейчас работа по составлению пособий в главной своей части должна лечь на Главполитпросвет.

Сейчас вообще в нашей литературе такого рода пособий чрезвычайно мало. Они должны быть разработаны, и прямое дело заняться этим вопросом Главполитпросвету. Сделает ли он это или не сделает – это покажет будущее. Но, во всяком случае, в свою задачу он это ставит. Кроме выработки всякого рода таких пособий, необходимо также, чтобы все дело самообразования было организовано. И вот в этом отношении, я думаю, надо обратить внимание на то, чтобы в каждом губполитпросвете был выделен партийный человек, который давал бы обращающимся к нему с вопросом по самообразованию определенные указания и советы, и не только отдельным лицам, а кружкам, потому что кружки должны вести самообразовательную работу. Как провести эту работу – вопрос чрезвычайной важности. Все вопросы, касающиеся самообразования, должны также входить в работу губполитпросвета, уполитпросвета; там должны быть выделены или ячейки, или отдельные лица, которые бы специально этим вопросом занялись.

Вопрос о самообразовании – сейчас чрезвычайно важный вопрос; на него нужно обратить сугубое внимание. То, что я говорила, имело целью лишь обратить внимание на то, что это дело должно быть организовано как можно лучше.

1 Доклад «Самообразование молодежи» см. на стр. 67–81 настоящего тома – Ред.

2 Коммунистический университет имени Я. М. Свердлова в Москве. – Ред.

 

 

 


ОТВЕТЫ НА ЗАПИСКИ



«Как работает над собой т. Ленин?» У Владимира Ильича масса тетрадок со всевозможными выписками. Работает он очень много. Сейчас присылают наши старые архивы: там видимо-невидимо всяких записок, конспектов, заметок Владимира Ильича. Про своего казненного брата, который был естественником, он рассказывает, что последнее лето тот вставал в три часа утра для того, чтобы использовать весь дневной свет, который был ему необходим для работы с микроскопом. Он не терял ни одного дня и использовал максимум света для своих исследований. То же упорство в работе было и в работе Владимира Ильича.

«Точное распределение времени может превратить человека в машину?» Не думаю. Смотря по тому, как распределять время. Ведь каждая работа требует определенного времени. Нужно уметь разумно его распределить. Человек всегда распределяет время: на умывание, на разговоры, на то, чтобы пойти на собрание и т. д. Но вопрос в том, чтобы распределять время разумно и целесообразно, а целесообразное распределение времени сохраняет силу и энергию и как раз делает меньше всего человека машиной. Выработка определенных навыков, обычаев делает их автоматическими, таким образом, освобождает ум человека для другой работы.

«Как поступать в таких случаях, если утром нужно работать, а вечером учиться?» Конечно, если такая необходимость есть, то тут ничего не поделаешь. Надо передохнуть после работы и после отдыха начать заниматься. Часто бывает так, что на службу надо идти к 11 часам, так что до 11 часов можно кусочек времени оторвать.

«Как сочетать работу и учение, это ставит в условия напряжения силы и энергию?» .Вообще напрягать силу и энергию необходимо, без этого ничего не добьешься, но нужно напрягать целесообразно. Во-первых, надо знать меру, не перебарщивать, не перенапрягать сил. Это нецелесообразно. В каждом отдельном случае надо взвесить и посмотреть, как лучше сделать. Рабочая молодежь находится в худших условиях для самообразования, чем интеллигентская молодежь, которая не вынуждена работать, у которой больше свободного времени. Тем строже надо ей распределить свое время, если она хочет чего-нибудь добиться.

«Не предпочтительнее ли вместо единоличного самообразования организовать кружки самообразования?» Да, конечно, кружок имеет большое преимущество в смысле интересов, разговоров, обсуждения вопросов; в этом отношении кружок дает толчок мысли, импульс, возбуждает интерес. Многие в одиночку совершенно не умеют заниматься, а занимаются в кружке, где сначала предварительно обсуждается вопрос, и в кружках они гораздо плодотворнее могут работать. В настоящее время есть уже много общественно сложившейся молодежи, которая гораздо лучше работает на народе, чем в одиночку. Но нужно смотреть, чтобы кружок действительно работал. В кружке еще то преимущество, что там возможно разделение труда. Я помню один кружок, где каждому давалась книжка, а потом в кружке каждый излагал содержание, причем из этого изложения получалась определенная картина; и вместо того, чтобы прочитать 10 книг, можно было, присутствуя на таком собрании, сохранить время. Но тогда необходимо, чтобы была правильно организована работа кружка, чтобы правильно было распределение труда, чтобы часть работы выполнялась самостоятельно, потому что некоторые вещи необходимо продумать в одиночку. Необходимо, чтобы план работы был выработан, чтобы не бросались с одного предмета на другой.

«Необходимо определить роль книги в деле образования как вспомогательного средства, чтобы наши комсомольцы не обращались в книжников». Я думаю, что особенно бояться этого не приходится. Дело в том, что свободного времени будет не так много. Молодость свое берет, и потребность отнестись активно к окружающему у громадного большинства есть. Это свойство молодости. Я думаю, что большинство из комсомольцев являются людьми чрезвычайно активными, которые в силу своего темперамента и возраста будут стремиться свои знания приложить к жизни. Эти знания они будут собирать для организации жизни и потом претворять их в жизнь. Я думаю, что особой опасности здесь нет. Как раз я говорила о том, что из области знаний надо выбирать тс знания, которые важны для жизни.

Теперь последняя записка: «Каковы должны быть организационные формы постановки самообразования? Каким образом достигнуть правильного выбора книг по указанным вопросам самообразования?» Я уже говорила о пособиях, которые могут помочь выбирать книгу, а затем руководствоваться надо определенным интересом. Вдумчивое отношение приводит к тому, что каждая книга будет выдвигать новые и новые вопросы.

Конечно, и в этом деле, как и во всяком другом, нужна широкая взаимопомощь. Каждый из комсомольцев должен сознавать, что, раз у него есть определенные знания, он должен этими знаниями делиться с товарищами и помогать более слабым. Это, по-моему, одно из условий успеха работы комсомольцев. Надо определенным группам соединиться, и более сильные товарищи должны помочь более слабым.

 

 


ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ. СЛОВО

1923


Товарищи, я, конечно, сознаю, что очень многих вопросов не коснулась в брошюре1, но писалась она наскоро.

В том, что товарищи говорили здесь, очень много верного, и можно связать это с теми основными положениями, о которых я говорила. Например, указывалось на важность коллективной работы. Я говорила, что надо, чтобы был определенный интерес, который дал бы импульс, толчок к тому, чтобы начать читать, и в определенной области, – и это совершенно согласуется с указаниями товарищей на необходимость сначала коллективно обсудить вопрос, разжечь к нему интерес. Это совершенно верно. А что коллективная работа имеет чрезвычайно важное значение, что ее можно систематически поставить, – это тоже совершенно правильно. Тут один товарищ рассказывал, как ведется работа в кружках. Он говорил о том, как руководитель должен ее вести, а я имела в виду кружки, которые работают без руководителя. Нужно сказать, что такие кружки не могут рассчитывать на то, чтобы в каждом из них был определенный руководитель; просто более знающий товарищ может помогать менее знающему, а не особо выделяемый руководитель.

1922 г.

 

 


СОВЕТСКАЯ СИСТЕМА НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ И РКСМ (РЕЧЬ НА V ВСЕРОССИЙСКОМ СЪЕЗДЕ РКСМ)

1922


Чем, товарищи, характеризуется буржуазная система воспитания? Она характеризуется не тем, что там существуют две ступени, а тем, что существуют всякие препятствия переходу из первой ступени во вторую. Программы первой и второй ступеней нарочно не согласуются. Вторая ступень имеет свои подготовительные классы, в которые поступают дети буржуазии. Они, естественно, из этих подготовительных классов могут переходить во вторую ступень, а во вторую ступень из народной школы поступать трудно, потому что программа составлена так, что приходилось держать экзамен, этот экзамен был особенно затруднительным. Нарочно вводятся в младших классах средних учебных заведений такие предметы, которые в народной школе не проходятся, и надобны особенно героические усилия для ученика народной школы, чтобы овладеть этими предметами, хотя по другим предметам он обладает гораздо большими знаниями. Точно так же между средней и высшей ступенями устраиваются разные затруднения, чтобы нельзя было из второй ступени перейти в высшие учебные заведения.

Дальше я буду говорить, что у нас есть плохого. Но если мы говорим о системе народного образования, то, конечно, нельзя говорить, что в Советской России сейчас существует буржуазная система образования. Переход из школы I ступени в школу II ступени и далее совершенно свободен. И вот это – коренное отличие от буржуазной системы. Буржуазная система имела две системы школ: школу для буржуазии и школу для народа.

Вот почему рабочий класс всех стран выдвигает лозунг единой трудовой школы, т. е. такой школы, в которой легко переходить из одной ступени в другую, из самых низших ступеней переходить до университета. Если мы отбросим лозунг единой школы, то мы отбросим тот лозунг, который выдвигает пролетариат во всех странах как требование пролетариата, который облегчает ему продвижение в высшую ступень к овладению знаниями.

У нас школа действительно очень плоха, и плоха она потому, что мы слишком много хотели захватить, а сил-то у нас не было.

Для того чтобы создать школу, надо создать ей соответствующую программу и соответственный педагогический персонал. И поэтому нам надо говорить о том, как хорошо поставить школу II ступени, а не говорить о том, что достаточно для рабочего ограничиться первой ступенью, четырьмя годами. Конечно, рабочий должен знать как можно больше.

С первых дней существования Наркомпроса приходилось по поводу профобразования вести борьбу со старой профессурой, и мне лично приходилось не на одном собрании присутствовать, а на целом ряде собраний, на которых Наркомпрос занимал эту позицию. Мы говорили: теперь надо рабочему быть не только простым исполнителем, не только овладеть техническими навыками, а потому ему также надо приобрести и те знания, которые делают его хозяином производства. В ответ на это мы встречали со стороны профессуры гробовое молчание, они говорили: рабочему нужны обыкновенные ремесленные школы. Тот полемический характер, который всегда принимают наши споры о профессиональной школе, и объясняется тем, что нам в начале существования Наркомпроса пришлось с профессурой выдержать в этом направлении большую борьбу. Старая профессура хотела оставить, старую ремесленную школу, куда, конечно, никакой Союз молодежи не был бы допущен.

Старая ремесленная школа носила определенный характер: воспитывались исполнители, которые могут только на чужом заводе по чужой указке работать. Мы хотим создать такого рабочего, который мог бы работать технически, но в то же самое время ясно понимал бы все перспективы производства.

Вот т. Шохин возмущался словом «политехническая» школа. Но ведь надо разъяснить, что значит термин «политехническая школа», значит ли это «многоремесленная школа». Правда, некоторые так и понимали эту политехническую школу. Но это совершенно превратное и неверное представление о ней. Политехнической школой называется такая школа, которая дает ясное представление о всем процессе производства, которая дает представление о том, как организовано производство во всей стране, как организовано производство на отдельных предприятиях, которая дает представление о всем производстве в целом и в соотношении между всеми отдельными производствами. Коммунисту знать это чрезвычайно необходимо, особенно сейчас, в такой момент, какой переживает Советская Россия и переживает весь мир. Старая хозяйственная система, старая, капиталистическая система сейчас умирает. Нарождается новая система, коммунистическая, которая должна быть построена на планомерном производстве. Но для того, чтобы задачу поставить, надо ее ясно понимать. Оттого, что мы этого не знаем, мы на каждом шагу терпим поражения.

Если бы мы знали, если бы рабочий это знал, строительство Советской России шло бы во много раз успешнее. Мы на собственной шкуре постоянно, ежечасно испытываем недостаток понимания у нас общественной организации. Вот политехническая школа и есть такая школа, которая дает представление об организации производства. Вот такую политехническую школу защищал Маркс, защищают ее и коммунисты. Политехническая школа – это не такая школа, которая когда-то, в будущем, будет достигнута; она необходима нам сейчас, сию минуту, потому что мы смотрим на рабочего не так, как смотрела буржуазия; мы считаем, что рабочий должен быть не только исполнителем, но в то же время и хозяином производства. Вот такую точку зрения защищал Наркомпрос против профессуры, которая считала, что достаточно с рабочего и ремесла, и вот почему разгорелись так страсти, когда Наркомпрос Украины выдвинул вопрос о том, что надо-де уничтожить совершенно среднее образование, а надо начинать обучение ремесленное как можно раньше. Это, конечно, совершенно неправильная точка зрения, потому что она приближается к точке зрения профессуры. Сейчас и т. Шохин говорил, что надо опираться на семилетнюю школу, т. е. на первую и вторую ступени. Я не буду говорить о том, что теперешняя наша вторая ступень хороша. Я первая веду войну с нашей второй ступенью и с тем подходом к. обучению во второй ступени, который у нас существует.

Мы говорим о трудовой школе. Трудовая школа – нельзя сказать, чтобы она нигде не была осуществлена, но осуществлена в чрезвычайно редких случаях. Тут, по-моему, задача состоит в том, чтобы построить правильно эти первую и вторую ступени. А поэтому надо, чтобы молодежь помогала Наркомпросу поставить эту правильную систему, построить вторую ступень в том виде, в каком она нужна рабочему классу, как она нужна рабочей молодежи. Что значит так называемая общеобразовательная школа и как мы ее мыслим?

На съезде губоно, который сейчас происходит, и на конференции опытно-показательных школ, которая перед этим была, я защищала определенную программу второй ступени. Я говорила, что старые программы не имели в себе того, что немцы называют «спинным хребтом». Были отдельные предметы. Эти отдельные предметы не были связаны между собой никакой внутренней связью.

Я предлагаю в программе за основу взять трудовую деятельность людей и организацию физического и умственного труда. В наших старых школах об этом говорили очень мало. Очень мало говорили о том, как надо организовать свою умственную и физическую деятельность. А это надо подробно объяснить – и не только объяснить, но и показать на деле. Если мы посмотрим, как работают наши курсанты совпартшкол, то увидим, что они растрачивают очень много сил и энергии зря. И что часто даже в совпартшколах не обучают тому, как надо работать. А между тем, чтобы овладеть знанием, надо прежде всего научиться работать. И школа II ступени должна этому обучить и показать на практике.

Затем организация труда. Надо, чтобы ученик второй ступени ясно имел представление о том, как организовать труд в ремесле, в мануфактурном производстве, на фабриках, на предприятии. Мы говорим о производственной пропаганде и указываем, какое она огромное значение имеет среди взрослых. Но тем более это важно для школьников второй ступени. Затем надо еще один вид организации труда преподать ученикам второй ступени: необходимо показать, как организован был труд в обществе капиталистическом, как в нем не было никакой планомерной организации труда, какой там был в этом отношении хаос, и указать, что в коммунистическом обществе должна быть строго продуманная планомерная система производства, где не было бы растраты сил и энергии. Только когда это ученик узнает, он поймет, что такое коммунизм. Но трудовая деятельность людей не происходит вне времени и пространства. Она происходит над определенными предметами живой и мертвой природы. Поэтому надо научить, как можно воздействовать на эти предметы – уголь, руды, минералы, нефть и пр. Все это надо изучить под углом зрения трудовой деятельности людей. Точно так же и неживую природу. Вот одна часть программы – естествознание. Затем дальше идет другая сторона – общественная жизнь людей. Ее надо ясно понимать всякому учащемуся второй ступени, как мы, марксисты, понимаем. Мы понимаем, что в основу кладется трудовая деятельность людей, ее организация, деление общества на классы. Затем необходимо показать, как идет борьба между классами, как появляется классовое господство при помощи государства, указать классовое мировоззрение. Все это надо показать и обосновать на организации труда. Если мы так построим программу, будет она профессиональной или общеобразовательной?

Профессиональной ее назвать нельзя, потому что «профессиональная» означает школу приобретения навыков и умения обращаться в одной определенной области труда, а тут говорится о всех областях труда. Но я думаю, что, подходя с той точки зрения, что рабочим нужно приобретать не только навыки и умения, но также и общий взгляд на организацию труда, нужно сказать, что такая программа должна войти непосредственно в общее образование, что это – общеобразовательная программа и в то же время она является политехнической программой.

Конечно, построенная таким образом программа необходима каждому рабочему. И вот тут наше разногласие с т. Шохиным, вероятно, кончится, потому что против школы II ступени, построенной так, он вряд ли будет возражать. Его ненависть к школе II ступени естественна, поскольку школа II ступени держалась старой программы и шла по течению. Но это касается не системы, а лиц. Мы имеем школу I ступени, после нее – II ступени и затем переход в высшее учебное заведение. Рабфаки – это только временная школа, которая устраивается потому, что вся рабочая молодежь выросла вне всякой школы и должна где-нибудь получить подготовку.

Теперь остановлюсь на школах фабзавуча. Школа фабзавуча имеет чрезвычайно большую ценность, потому что это не ремесленная школа, не школа старого типа, так называемая профессиональная школа. Нет, школа фабзавуча является профессиональной только до известной степени, потому что она берет живое производство. В этом живом производстве происходит обучение навыкам, и потом эти навыки должны освещаться теоретически. Вот что значит школа фабзавуча. Она должна создать нового, квалифицированного рабочего, какого требует не ремесленная промышленность, а индустрия. Важно, чтобы в школах фабзавуча готовились не ремесленники, а именно тот тип рабочих, который необходим для крупной промышленности, такой тип квалифицированных рабочих, какого у нас чрезвычайно мало, но который так нужен нашему производству.

Теперь я вкратце повторю все, что я сказала. Значит, буржуазная система отличается несколькими перегородками между разными ступенями. Советская школьная система не является буржуазной. В ней очень много старых пережитков в том отношении, что программа старая, учителя старые, и нужно воспитывать новых учителей. Воспитать нового учителя можно, взяв его только из рабочей среды, перевоспитав и открыв перед ним все задачи, которые должны стоять перед школой. Нужно создать нового учителя, новые программы, новые методы. Одним словом, нужно эту школу II ступени построить на новых началах, но выбрасывать вторую ступень, само по себе, не имеет никакого смысла, потому что это означало бы, что рабочие-подростки обрекаются на полуграмотность, а это, конечно, в Советской России недопустимо, и против этого наша партия должна самым решительным образом бороться. Вот почему Коммунистическая партия и стоит на точке зрения единой трудовой школы и школы политехнической в том смысле, в каком сейчас я развивала эту точку зрения.

1922 г.

1 Н. К. Крупская, Организация самообразования, М, «Молодая гвардия», 1922. – Ред.


 

 

МЕЖДУНАРОДНАЯ ДЕТСКАЯ НЕДЕЛЯ

1923


Исполнительный комитет Коминтерна молодежи постановил объявить III Международную детскую неделю с 24 по 30 июля. Детское движение у нас в России только еще организуется, и Детская неделя у нас проводится под знаком пропаганды детского движения.

«Зачем нужно какое-то детское движение, какая-то детская организация? Вырастут, станут немного разбираться – ну, тогда примкнут к комсомольскому движению; а пока – дети, – что они понимают? Пускай играют да учатся...» – так могут сказать иные товарищи.

«Юные пионеры» – так назвала себя детская коммунистическая организация – включают ребят, мальчиков и девочек, начиная с 11 лет.

Юные пионеры стремятся воспитать в своих членах коллективистические инстинкты, потребность разделять и радость и горе с коллективом, привычку не отделять своих интересов от коллектива, мыслить себя как члена коллектива, воспитать в своих членах коллективистические навыки, т. е. умение работать и действовать коллективно, организованно, подчиняя свою волю коллективу, проводя свою инициативу через коллектив, завоевывая мнение коллектива, и, наконец, воспитать коммунистическое сознание ребят, помогая им осознать себя членами рабочего класса, борющегося за счастье человечества, членами великой армии международного пролетариата.

Одна уже формулировка этих задач показывает, что чем раньше будут втягиваться ребята в детское движение, тем лучше. Очень часто приходится слышать от детей рабочих: «Отца мы не видим никогда: днем на работе, вечером на собрании». Мать или тоже на работу ходит, или завалена хозяйством и возней с ребятами. И растут дети рабочих как придется: или сидят в своем углу и ничего не видят, со скуки балуются, или подпадают под влияние улицы. Им даст детская организация много радостных переживаний, даст простор развитию их сил, их самодеятельности, даст пищу их уму.

Конечно, организация юных пионеров не может быть похожа на организацию взрослых. Было бы очень плохо, если бы она была копией организации взрослых. Но духом коммунизма она должна быть пропитана.

Прежде всего она должна дать детям много радостных переживаний. Хоровое пение, игры, купание, экскурсии в природу, поэзия рассказов у костра, посещение фабрик, участие в пролетарских праздниках – все это оставит неизгладимое впечатление на всю жизнь, свяжет эти переживания с представлением об организации, о коллективе. Участие в пролетарских праздниках, посещение рабочего клуба, фабрики, рабочего собрания протягивает крепкие нити между ребятами и рабочим классом, и нити эти надо всячески укреплять. Женотделы (отделы партийных комитетов по работе среди женщин. – Ред.), партячейки, профсоюзы должны брать шефство над юными пионерами и делать что могут для укрепления в ребятах духа классовой солидарности.

В Неделю детского движения пусть рабочие организации принимают шефство над юными пионерами, пусть устроят для них экскурсии, покажут им свою работу, расскажут им о ней, пусть расскажут детям выбранные от рабочих организаций рабочие и работницы о своем детстве, о своей борьбе, пусть рабочий класс усыновит в Детскую неделю юных пионеров.

Ребята есть ребята. Поэтому юные пионеры отводят игре широкое место. Игра есть потребность растущего детского организма. В игре развиваются физические силы ребенка, тверже делается рука, гибче тело, вернее глаз, развиваются сообразительность, находчивость, инициатива. В игре вырабатываются у ребят организационные навыки, развиваются выдержка, умение взвешивать обстоятельства и пр. Но есть игра и игра. Есть игры, вырабатывающие жестокость, грубость, разжигающие национальную ненависть, плохо действующие на нервную систему, вызывающие азарт, тщеславие. И есть игры, имеющие громадное воспитывающее значение, укрепляющие волю, воспитывающие чувство справедливости, умение помогать в беде и т. д. и т. п. Путем игры можно воспитать зверя, путем игры можно воспитать и коммуниста. Юные пионеры берут на себя эту последнюю задачу. Комсомольцы приходят им в этом деле на помощь.

Но не одной игрой занимаются юные пионеры. Современные дети слишком много видели и слышали, и у них есть уже желание принимать участие в борьбе за счастье человечества, в строительстве новой жизни. Пусть работа их невелика: собрать лекарственные растения, расчистить палисадник перед заводом и посеять там цветы, сшить рубашонки для детских яслей, разнести приглашения на собрание, украсить рабочий клуб и т. п., – но каждая такая коллективная работа заставляет каждого из них осознать себя полезным членом общества, заставляет стремиться творчески работать и дальше. Надо, чтобы все советские учреждения внимательно относились к юным пионерам и открывали бы им возможности работать в новых отраслях.

Для школы детское движение является крайне ценным. Оно дает навыки, которые чрезвычайно важны для школы, которые могут помочь правильно поставить детское самоуправление в школе, создавать возможность осуществления новых методов преподавания, – оно повышает у учеников интерес к занятиям, жажду знания. Передовое учительство может только приветствовать юных пионеров. В Международную неделю детского движения школа должна открыть двери перед юными пионерами. Юные пионеры должны стать горячими помощниками учителя в деле организации новой школы, должны стать закваской для этой школы.

В неделю между 24 и 30 июля надо заложить прочные камни детского движения в РСФСР,

1923 г.

 

 


ЮНЫЕ ПИОНЕРЫ

1923


Буржуазия всех стран прекрасно знает, какую могучую власть имеют над человеком переживания детства, и потому она старается с ранних лет пропитать ребят своим духом. Усердно работает в этом направлении духовенство, усердно работают кадры послушных буржуазному правительству учителей, продажные детские писатели, жадные до наживы владетели кинематографов.

Последние годы, когда под влиянием войны обострилась классовая борьба, обострилась и борьба за детскую душу. Буржуазия широко использует бойскаутские методы, чтобы организовать ребят в верные старому строю отряды. Буржуазия прекрасно знает силу организации и не дремлет. Она внимательно изучает потребности и интересы детского возраста и старается придать детскому движению такие формы, которые увлекали бы детей, производили бы на них сильное впечатление, давали бы простор их самодеятельности.

Типичная форма буржуазного детского движения, куда буржуазия стремится втянуть как можно больше пролетарских ребят, – это бойскаутизм. Лагеря, костры в лесу, увлекательные игры, спорт – все это так захватывает ребят, что они и не замечают, как незаметно опутывают их в этих организациях сетью буржуазного мировоззрения, как воспитывают из них послушных рабов капитала. По тому же типу, как бойскаутизм, построена в Италии фашистская детская организация «Балилла». Коминтерн молодежи, при поддержке коммунистических партий, стремится с своей стороны сорганизовать коммунистическое детское движение. Он организует пролетарских ребят, помогая им защищать свое человеческое достоинство, уча отстаивать свои убеждения, отстаивать товарищей перед лицом учителей, защищать от полиции и т. д.

Очень хорошо сорганизованы детские группы в Германии. Ребята не позволяют себя бить в школе, отказываются петь патриотические песни, отказываются читать молитвы, помогают рабочим собирать на стачки, делают сборы помощи голодающим детям, за что их нередко таскают в полицию, где они мужественно держатся. Детское движение организует ребят, воспитывает в них волю к борьбе, мужество. Детские группы в Германии – своего рода боевые организации.

У нас в России также стало развиваться детское движение. Участники этого движения, ребята с 11 до 14 лет, называются «юными пионерами»; работают с ними почти исключительно комсомольцы. В СССР государство в руках рабочих и крестьян, и если в буржуазных странах государственная власть стоит всецело на точке зрения буржуазии и старается всячески помешать детскому коммунистическому движению, то у нас дело как раз наоборот. И могущественная у нас Коммунистическая партия и комсомол могут беспрепятственно и широко помогать развитию детского движения. Наркомпрос и все другие советские организации идут навстречу ребятам. Возможности открыты для движения широкие.

Важно, чтобы пионерское движение как можно теснее было связано с рабочими организациями и особенно с работницами.

Что могут сделать работницы для юных пионеров?

Прежде всего сознательные работницы могут повести широкую агитацию среди малосознательных работниц и крестьянок, объясняя им, что такое «юные пионеры».

В пролетарской семье дети часто предоставлены самим себе. Отец работает на фабрике, мать тоже, а если и не работает, то завалена заботами о семье, стряпней, стиркой и т. п. Дети мыкаются без призора, легко поддаются влиянию улицы, а если и сидят дома, то видят мало радости: не до них родителям. Участие в организации юных пионеров даст им общение с товарищами, даст много радостных переживаний, даст знание борьбы рабочего класса, пробудит их любознательность. Все это надо растолковать тем работницам и крестьянкам, которые недовольны, что ребята вступают в пионеры, ругают их за это. Надо объяснить им, что поступать в пионеры девочкам не менее важно, чем мальчикам. Девочек не надо держать привязанными к дому; надо, чтобы они с ранних лет приучались быть в одних организациях с мальчиками, быть с ними на товарищеской ноге, – это имеет большое значение для дальнейшего развития девушек, да и мальчиков тоже. Необходимо, чтобы с ранних лет девочки интересовались общественными вопросами, учились идти нога в ногу с коллективом, пропитывались общественными инстинктами.

Дети жадно слушают рассказы взрослых. Пусть работницы, много пережившие, расскажут юным пионерам о пережитом: как приходилось бороться с фабрикантами, как можно было чего-либо добиться лишь путем упорной борьбы, как тяжело жилось рабочим и их семьям при царизме, как трудно было рабочему человеку пробиться к знанию в те времена; пусть они расскажут пионерам о войне, о своем участии в революции, о борьбе с белыми и т. д. и т. п.

Юные пионеры хотят работать, хотят иметь умелые руки. Им надо много уметь, и они готовы учиться у всякого, кто может научить их. Работницы умеют многое, пусть они идут к пионерам и передадут им свои знания.

Среди пионеров немало ребят, которым тяжело живется, у которых нет родных, которым нужна материнская ласка. Пусть работницы смотрят на юных пионеров как на своих детей...

Работницы найдут тысячи путей, как помочь пионерам вырасти стойкими борцами, умелыми работниками будущего, хорошими коммунистами.

Работницы! Усыновите юных пионеров.

1923 г


 

 

ПРАЗДНИК УРОЖАЯ

1923


РКСМ за последнее время все больше и больше обращает внимание на сельскохозяйственную пропаганду в деревне. Об этом говорят и постановления III Всероссийской конференции РКСМ, и брошюра Андрея Шохина «Комсомольская деревня», посвященная учету обследования состояния и работы комсомольских ячеек в Тамбовской губернии, об этом свидетельствует проект организации школ крестьянской молодежи, внесенный в Наркомпрос РКСМ, свидетельствует наконец организуемый комсомолом в начале октября Праздник урожая.

Эту инициативу комсомола надо всячески приветствовать. Наркомзем усиленно вел сельскохозяйственную пропаганду в связи с ранней вспашкой пара и пр. и добивался иногда больших результатов, но его пропаганда носила, так сказать, судорожный характер, приурочивалась к известным кампаниям и требовала громадного напряжения сил. Чего ей не хватало – это прочной базы на местах, активных ячеек, ведущих сельскохозяйственную пропаганду, на которые можно было бы опереться.

Сельскохозяйственная пропаганда политпросветучреждений носила слишком случайный характер и также не имела базы.

Поэтому инициативу комсомола должны поддерживать и Наркомзем, и Наркомпрос, и все сознательные элементы деревни.

РКСМ за последние годы многому научился, и прежде всего научился использовать все имеющиеся налицо силы в своих целях.

Приступая к организации Праздника урожая, ЦК РКСМ обратился прежде всего к партии, затем к Наркомзему, к Центросоюзу, к Главполитпросвету, к Союзу работников земли и леса и др. – и заработала машина.

Праздник урожая – день широко поставленной сельскохозяйственной пропаганды, поэтому ясно, что первую скрипку должны играть тут агрономы, – они могут показать и рассказать, что и как надо делать, чтобы улучшить местное земледелие, рассказать о завоеваниях техники, о том, чего можно достигнуть путем приложения открытий науки к земледелию. К агрономам выпущено специальное воззвание, а Наркомзем дал директиву в административном порядке.

Громадную помощь правильному проведению Праздника урожая могут оказать сельскохозяйственные техникумы и вузы, педагогические техникумы с сельскохозяйственным уклоном и пр. В Соединенных Штатах сельскохозяйственные вузы берут на себя роль организаторов сельскохозяйственной пропаганды в стране, проделывая в этом направлении колоссальную работу. Такая постановка дела очень целесообразна, и в данном случае нам надо бы взять пример с Америки. Ячейки комсомола в деревне были бы прекрасной базой для этой пропаганды. Праздник урожая является прекрасным случаем для того, чтобы наши сельскохозяйственные техникумы и вузы начали работу в этом направлении.

Выпустил ЦК РКСМ обращение и к учительству. Он зовет учителя и школу принять участие в празднике. Действительно, праздник является прекрасным случаем спайки между учителем и комсомолом, с одной стороны, между учителем и агрономом – с другой. Ничто так не сближает, как участие в общей работе, как объединение усилий.

Смычка между учителем и комсомолом необходима, комсомол в очень многом может помочь школе, внести много инициативы. Это особенно важно теперь, когда необходимо перевести школу на новый путь, поставить на новые рельсы. С другой стороны, учитель, если захочет, сможет сделать очень много для комсомола, он может помочь ему в деле искания знаний – эта помощь нужна молодежи. Кому же, как не учителю, прийти ему тут на помощь? Конечно, смычка между учителем и комсомолом возможна лишь при условии взаимного доверия. Праздник урожая является прекрасным случаем забросить семена этого доверия.

Не менее важна смычка между учителем и агрономом. Мы говорим о необходимости сельскохозяйственного уклона в деревенской школе. Чтобы его проводить, учителю надо самому что-либо смыслить в сельском хозяйстве: без этого он постоянно будет впадать в смешные ошибки, которые сейчас же будут подмечены учениками. Притом необходимо, чтобы учитель понимал больше в хозяйстве, чем средний крестьянин, тогда только крестьянин признает сельскохозяйственный уклон школы и станет относиться к учителю с уважением. И учителю надо учиться сельскому хозяйству. Агроном может оказать ему в этом отношении громадные услуги.

Для детей, для школьников участие в Празднике урожая будет иметь также немалое значение. Впечатления детства оставляют след на всю жизнь. Поэтому учитель должен позаботиться о том, чтобы в этот день двери школы были широко открыты настежь, чтобы в школе читались в этот день лекции по сельскому хозяйству, показывались диапозитивы, происходили заседания. Ребята не должны изгоняться из школы; они – строители будущего – должны быть гостеприимными хозяевами школы, должны почувствовать, что и они вносят свою каплю меду в движение в пользу поднятия сельского хозяйства.

Праздник урожая может пробудить в детях тот интерес к сельскому хозяйству, к усовершенствованию его, который необходим для школы с сельскохозяйственным уклоном, необходим для успешных занятий в ней:

Праздник урожая должен положить начало сельскохозяйственным кружкам, где возможно – краткосрочным курсам по сельскому хозяйству, работе в этом направлении политпросветучреждений, школы, молодежи – всех культурных сил деревни.

Шефы деревень именно в этот день могут особенно много помочь своим подшефным деревням, раздобывая для них сельскохозяйственную литературу, лекторов по сельскому хозяйству, преподнося деревне какую-нибудь необходимую для сельского хозяйства машину и т. д.

Праздник урожая может превратиться в настоящий культурный праздник.

Честь и слава РКСМ за хорошую инициативу и за горячее стремление провести ее в жизнь.

1923 г.


 

 

ПОМЕНЬШЕ БАРАБАННОГО БОЯ


Пионерское движение имеет громадное значение. Оно захватывает ребят в том возрасте, когда только еще складывается человек, развивает общественные инстинкты ребят, помогает выработке у них общественных навыков, выработке общественного сознания. Оно ставит перед ребятами великую цель – ту цель, которая выдвинута переживаемой эпохой, за которую борется рабочий класс всего мира. Цель эта – освобождение трудящихся, организация нового строя, где бы не было разделения на классы, не было бы никакого угнетения, эксплуатации и все люди жили бы полной, счастливой жизнью. Эта цель такова, что может ярким светом осветить жизнь подрастающего поколения, наполнить ее глубоким содержанием, необычайно богатыми переживаниями. Пионерское движение могло бы при известных условиях воспитать действительно то молодое поколение, которое могло бы справиться с теми задачами, которые встанут перед ним.

Но для того, чтобы пионерское движение могло это сделать, необходимо, чтобы оно было правильно организовано. Что для этого необходимо?

Прежде всего необходимо, чтобы каждому пионеру была ясна цель. Надо, чтобы он горел ненавистью ко всякой эксплуатации, угнетению, ко всякой несправедливости, чтобы он замечал остатки старого в окружающей жизни, горел желанием их устранить. Только тогда, когда загорится в нем это желание, цель, стоящая перед пионерским движением, станет ему близка и понятна, станет его личной жизнью и тогда будет иметь решающее влияние на всю его жизнь.

Надо научить поэтому пионеров прежде всего видеть все пережитки угнетения, эксплуатации, темноты, невежества, мелкособственнической психологии.

Задача эта много проще там, где еще полностью царит капиталистический строй, как например в Германии; там к ней проще подойти. Поэтому, может быть, там на движении детских коммунистических групп и лежит более серьезный отпечаток, чем на нашем пионерском движении. Было бы, однако, смешно думать, что у нас уже изжита всякая эксплуатация и угнетение. Этот вопрос замалчивать нельзя. Еще ярче выступает у нас всяческая некультурность, дикость, темнота. Надо ребят научить их видеть и ненавидеть.

Учит ли «Барабан» видеть эксплуатацию, гнет, неустройство, некультурность нашей жизни?

«Барабан» говорит о катастрофе в Японии, о Германии, о Китае, о бушменах, но о неустройстве нашей жизни ничего не говорит, если не считать «Рассказа спичечной коробки», написанного в очень поучительном тоне. Ни одного рассказа из реальной жизни нет. Можно подумать, что кругом уже земной рай, так что и менять ничего не надо.

Тактика замалчивания темных сторон жизни неправильна. Пионеры в большинстве своем принадлежат, к слоям населения, знающим и нужду и горе, с ними надо говорить об окружающей жизни, научить смотреть правде в глаза.

Другое – даром ничего не дается. За поставленную цель надо уметь бороться. Важна борьба не только с оружием в руках, важны не только геройские подвиги, важна повседневная мужественная борьба со всякой эксплуатацией, темнотой, дикостью, неумелостью.

Только закалившись в этой борьбе, можно «быть готовым» на все.

Как вести эту повседневную борьбу, должна учить пионерская организация.

За что и как бороться в семье? За что бороться в школе? За что бороться с товарищами? Что отстаивать?

Что говорит об этом «Барабан»?

Ничего. Ни одного сообщения нет о том, как, например, пионер настоял, чтобы братишку отдали в школу, как звено боролось с мастером, любящим «поучить» ученика, как звено «вывело на чистую воду» хозяйку, эксплуатирующую деревенскую девочку-прислугу. Нет сообщений о том, какую борьбу пришлось вынести таким-то пионерам, как они не позволяли обижать товарищам младших и т. д. и т. п.

Похоже на то, если судить по «Барабану», что пионерское движение совсем еще не разработало вопроса о борьбе пионеров, не организует никак эту борьбу.

Затем пионерское движение много говорит о братской солидарности всех детей трудящихся.

Казалось бы, вопросы взаимопомощи должны занимать крупное место в пионерском движении. Как ребята помогают друг другу учиться, как помогают друг другу материально, помогают в работе – об этом ни слова нет в «Барабане».

И наконец пионеры-строители.

Что они строят? Что они устраивают? Есть ли в «Барабане» описание того, как ребята устроили для такой-то фабрики передвижку, сговорившись с библиотекой и взяв на себя доставку, выдачу книг и ответственность за них? Есть ли описание помощи звена детскому саду, фабрике, яслям? Есть ли описание работы «санитарного отряда» – вообще того, что ребята устраивают? Ничего этого нет.

А если в журнале не отражается реальная жизнь, не отражается борьба юных пионеров, не отражается их взаимопомощь, их творческая, строительная работа, то журнал не выполняет своего назначения, не направляет пионерского движения на правильный путь.

Нужно поменьше барабанного боя и побольше углубленной работы.

1924 г.

 

 


ПАМЯТКА ПО НОТ ДЛЯ ШКОЛЫ И ЮНЫХ ПИОНЕРОВ


Мы ужасно плохо умеем организовывать нашу работу, не умеем точно ставить цели, выбирать для осуществления поставленной цели наиболее целесообразные средства, не умеем коллективно работать, правильно распределяя между собой работу, не умеем правильно расходовать свою силу, распределять работу во времени, не умеем учитывать свою работу, делать из этого учета правильные выводы. И от этого нашего неумения происходит самая дикая растрата сил и средств. Начнут строить – не достроят. Начнут делать – не доделают. Начнут работать – надорвутся, заболеют. Вечно мы переорганизовываемся, перестраиваемся, переезжаем. Вечно суетимся.

Что это – прирожденное свойство русского человека? Конечно, нет. Нас воспитывал столь бестолковыми весь предыдущий режим, который превращал нас всех в исполнителей, связывал нас по рукам и ногам, ставил непреодолимые препятствия всякой общественной организации. Теперь приходится дорого расплачиваться за нашу неумелость. Правда, мы уже многому научились, будем учиться и дальше.

Но наших ребят мы должны сразу же вооружить необходимыми им для строительства новой жизни организационными навыками, застраховать их от ненужной растраты сил.

Мы должны помочь им как можно раньше научиться организовывать целесообразно свою жизнь и труд.

Как это сделать?

Надо пропитать всю школьную жизнь, которая становится все многограннее, принципами научной организации труда. Надо научить ребят понимать, как надо организовывать жизнь и труд, и осуществлять понятое.

Чем развитее человек, чем более отдаленные цели способен он себе ставить, тем лучше может он учитывать средства, ведущие к осуществлению этих отдаленных целей. Человек малоразвитой ставит себе гораздо более близкие, элементарные цели. Это нужно иметь в виду при воспитании в ребятах организационных навыков. Надо начинать с дошкольников. Цели им ставить самые простенькие, и на этих простеньких целях давать им переживать естественную радость при виде достигнутого результата. Задача воспитателя – уметь постепенно усложнять цели, идти шаг за шагом. Другая задача – учить достигать цели коллективно, сначала просто объединяя усилия, сначала научить делать вдвоем, потом втроем, впятером, потом более большими группами, вводя постоянно разделение труда. В школе надо идти тем же путем, на работе, на деле помогая овладевать навыками взвешивать силы, выбирать наилучшие орудия труда, соединять в известные моменты усилия, обдумывать наиболее целесообразные способы разделения труда, взвешивая особенности индивидуальности, научаясь мере сил. От простого вести к сложному. Вводить постепенно планомерность, учет, экономию сил и средств. И помогать ребятам осознавать все это, помогать им сознательно контролировать себя и других.

Мне кажется, что в этой работе могла бы помочь «Памятка по НОТ для школьников и юных пионеров». Конечно, надо ее озаглавить попроще, попонятнее, но суть должна быть именно такая.

Памятка должна состоять из ряда рассказов, каждый из них должен иллюстрировать какое-нибудь положение НОТ – самое элементарное, и только одно. После рассказа должен быть вопрос, отвечая на который школьник должен осознать иллюстрируемое положение.

А затем надо поставить ряд задач, при выполнении которых надо будет прилагать данное положение.

Рассказы должны идти в известной последовательности.

Должны быть вариации: для деревенского школьника, для городского.

Думаю, что создать такую, книжку чрезвычайно важно. Это было бы руководство и для учителя, который часто не знаком с этими вопросами, и для ребят, служа им орудием воспитания у себя необходимых навыков.

Как можно создать такую книжку?

Мне думается, что такая книжка может явиться лишь результатом коллективной работы кружков педагогов, с одной стороны, знакомых с основными принципами организации труда, изучающими этот вопрос, с другой – знающих школу, ребят, жизнь и быт трудящихся.

Думается, что для проведения этой работы могли бы сформироваться кружки при педвузах. Члены их проделали бы очень важную работу, на которой и сами научились бы чрезвычайно многому.

Конечно, составленный материал надо было бы проверить еще на опыте.

Может быть, надо составить две такие книжки – для разных возрастов.

Надо бы приняться за эту работу не откладывая дела в долгий ящик.

1924 г.

 

 


ДЕТСКИЙ КЛУБ ПРИ ИЗБЕ-ЧИТАЛЬНЕ


Перечитывая материалы с мест по избам-читальням, я наткнулась на такое явление: там, где организуется изба-читальня, подростки и дети набрасываются на нее, как мухи на тарелку с медом, торчат там все время, мешают взрослым. Кое-кто из заведующих избами-читальнями догадался сорганизовать ребят около избы-читальни, организовал для них чтение детских книг, дал им работу по ремонту книжек, по украшению избы, организовал оповещение через ребят населения о пришедших газетах и книгах. И там, где это делается, приходится отметить, что ребята становятся много дисциплинированнее и перестают мешать взрослым. Только это очень редко, где детей организуют около избы-читальни – обычно все силы направлены на то, чтобы отвадить ребят от избы, и один избач дошел даже до того, что придумал окачивать собирающихся ребят водой: сил с ними нет. Никому до ребят дела нет: избач думает о том, как бы ему получше организовать работу со взрослыми, РКСМ считает, что молодежи еще преждевременно браться за организацию юных пионеров в деревне, учитель обычно перегружен, да за день ему и так дети в зубах навязнут...

Надо знать, как нелепо проводят иногда время предоставленные себе деревенские ребятишки (почитайте хотя бы «Дни моей жизни» Ивана Вольного), чтобы понять, какой первостепенной важности является вопрос об организации ребят в деревне.

Будут организованы ребята – и избе, и школе, и Союзу молодежи будет во сто крат легче работать, можно будет ставить работу глубже. Кто должен организовывать это дело? Думается, что нужно не считаться особенно, к чьему это департаменту относится, а браться за дело тому, кто имеет к этому самомалейшую возможность.

При избе-читальне полагается быть совету избы, куда входит организованная часть населения: и учитель, и представители женотдела, и РКП, и комсомольцев, и крестьянских комитетов взаимопомощи, и кооперации. Им лучше всего обсудить, кто может взяться за организацию ребятишек, можно обдумать, где достать средства – сравнительно небольшие – на оплату руководителя Детского клуба при избе-читальне (такие же клубы можно устраивать при школах, кооперативах и пр. – там, где избы-читальни нет), которому надо лишь направлять работу, посвящая этому делу часть воскресенья да пару часов раза два в неделю.

Надо подходить к этому делу попроще, не ставя Детскому клубу неимоверно широких задач, а подходя к ребятам с тем доверием и вниманием, которые они так ценят.

Надо положить в основу Детских клубов те же принципы, которые положены в основу организации юных пионеров.

Надо прежде всего воспитать в ребятах сознание, что они – члены определенной организации и их поведение уже перестает быть их частным делом. Это, конечно, должно явиться результатом длительной работы и вырасти из характера самой организации, а отнюдь не в результате поучений.

Надо, чтобы Детский клуб научил ребят интересной коллективной игре, в которую ребята вкладывали бы свою инициативу, в процессе которой учились бы дисциплине, организованному действию.

Надо научить ребят коллективно действовать: петь хором, вместе гулять, вместе читать, вместе, помогая друг другу, работать и т. д.

Надо помочь им осознавать себя полезными членами общества.

Надо написать соответствующее руководство для Детских клубов и открывать их всюду и везде, проявляя инициативу, заинтересовывая все организации, вовлекая в эту работу всех, кто может быть ей полезен: работницу, могущую научить ребят шить, садовника, могущего рассказать, как сажать цветы, ребят из школ II ступени, умеющих многое рассказать, партийца, могущего рассказать о борьбе рабочих и крестьян против помещиков и капиталистов и т. д. и т. п. Больше всего надо избегать шаблона.

Денег эти клубы будут стоить немного, а польза от них будет громадная. Они могут внести немало светлого в быт деревни.

При избе-читальне особенно хорошо иметь Детские клубы, так как можно развить особенно легко при известном умении у ребят любовь к книге, умение ею пользоваться, привычку читать.

Правда, детская литература у нас страшно бедна, но постепенно она будет создаваться; и в этом деле Детские клубы опять-таки могут помочь очень много, выявляя по отзывам детей, по тому, как ребята реагируют на ту или иную книжку, какая книжка нужна современным деревенским детям.

В то же время изба-читальня может дать детям большую общественную работу. Если Детский клуб возьмет шефство над избой-читальней, он будет заботиться о поддержании в ней чистоты, о создании в избе уюта, о переплете и ремонте книжек, о сборе книжек для избы-читальни, о сохранности газет, о подклейке вырезок, об оповещении читателей, о снабжении их выписками из газет, б чтении по избам матерям и старикам, не могущим посещать избу-читальню, наиболее интересных мест из газет и книжек, о распространении лозунгов, будет ставить пьески-диалоги у себя по домам, во всех местах, где собирается народ.

Избач, умеющий сорганизовать ребят, получит тем самым в свои руки прекрасное орудие усиления влияния на население работы избы-читальни.

Детский клуб при избе-читальне может превратиться также в очень хорошую спайку между школой, избой-читальней и населением. Надо над этим делом поработать.

1924 г.

 

 


ПОДГОТОВКА ЛЕНИНЦА (РЕЧЬ НА VI СЪЕЗДЕ PЛKCM)


Товарищи, 30 лет тому назад в своей брошюре «Что такое «друзья народа» Владимир Ильич сочувственно приводил цитату из стихотворения Лессинга: «Кто не хвалит Клопштока? Но станет ли его каждый читать? Нет. Мы хотим, чтобы нас меньше почитали, но зато прилежнее читали!»1 Вот эта цитата, в которой говорится, что мы бы хотели, чтобы нас не столько прославляли, сколько читали, я думаю, может быть отнесена и к Владимиру Ильичу. Часто в разговоре он с сожалением употреблял презрительное слово «икона», когда речь заходила о каком-нибудь старом революционере, который не имел уже никакого влияния, слова которого не влияли никак на действия массы, но которого окружали почетом и всячески превозносили. Владимир Ильич говорил: «Что же, это уже икона», – и в его сочинении есть цитаты, в которых он говорит, что икона – это нечто такое, чему надо помолиться, поклониться, перед чем надо перекреститься, но что никак не влияет на действия людей.

Ленина не надо превращать в икону. Надо, чтобы его идеи служили руководством к действию. Эта мысль, мне кажется, должна быть руководящей идеей у тех комсомольцев, которые хотят стать ленинцами.

Вы, товарищи, хотите стать ленинцами, для этого вам надо научиться служить делу освобождения трудящихся, служить делу коммунизма.

В довоенные времена, в период мирного развития, в тех странах, где социализм был допускаем, там часто социалисты считали, что им достаточно иметь партийный билет, выписывать социалистическую газету, посещать собрания, чтобы быть членом партии. Мы, конечно, так не можем смотреть на это. Мы живем в такую эпоху, когда мы уже ясно понимаем, что личная жизнь не может отделяться от общественной жизни. Это в прежние времена, может быть, было неясно, что такой разрыв между личной и общественной жизнью ведет к тому, что рано или поздно человек изменяет делу коммунизма. Мы должны стремиться к тому, чтобы нашу личную жизнь связать с делом борьбы, с делом строительства коммунизма.

Это, конечно, не значит, что мы должны отказаться от личной жизни. Партия коммунизма – не секта, и поэтому нельзя проповедовать такой аскетизм. Мне пришлось на одной фабрике слышать, как работница говорила, обращаясь к работницам: «Товарищи работницы, вы должны помнить, что, раз вы вступаете в партию, вы должны отказаться от мужа и от детей». Конечно, так нельзя подходить к делу. Дело не в том, что надо отказываться от мужа и детей, а в том, чтобы из детей воспитать борцов за коммунизм, сделать так, чтобы и мужа сделать таким же борцом. Надо уметь сливать свою жизнь с общественной жизнью. Это не аскетизм. Напротив того, благодаря такому слиянию, благодаря тому что общее дело всех трудящихся становится личным делом, – благодаря этому, личная жизнь обогащается. Она не становится беднее, она дает такие яркие и глубокие переживания, которых никогда не давала мещанская семейная жизнь. Вот уметь слить свою жизнь с работой на пользу коммунизма, с работой, с борьбой трудящихся за строительство коммунизма – это одна из задач, которая перед нами стоит. Вы – молодежь, вы только что начинаете строить свою жизнь, и вы можете построить ее так, чтобы не было разрыва между личной жизнью и жизнью общественной.

Товарищи, Владимир Ильич писал, что не может быть революционного движения без революционной теории. Над выработкой этой революционной теории он много работал. Ясно поставленная цель, углубленное понимание цели, определение путей к этой цели – это то, что необходимо каждому революционеру, потому что, если он не будет ясно видеть, куда надо идти и какими путями идти, как бы горячо он ни относился к своей работе, он постоянно будет впадать в ошибки.

Ясно понимать цель, ясно видеть путь необходимо для того, чтобы уметь в своей деятельности различать основное от второстепенного. Вот у Владимира Ильича было это умение – различать основное от второстепенного. Во время борьбы во второстепенном иногда можно уступить для того, чтобы завоевать основное. Оппортунисты отличаются от революционеров тем, что они уступают важное, основное, забывают о цели, отказываются от нее. И вот мы видим, как на протяжении своей деятельности Владимир Ильич боролся с этим оппортунизмом, с этим неумением отстоять основное, принципиальное. И есть другая ошибка: если человек не отличает основного от второстепенного, он часто дает себя оглушить революционной фразой. Борьба с революционной фразой также проходила красной нитью через всю деятельность Владимира Ильича. Революционная теория не догма, говорил Владимир Ильич. Это руководство для действия, руководство для работы. И вот с этой точки зрения и надо подходить всегда к теории. В настоящую минуту изучение революционной теории нам всем чрезвычайно нужно. СССР в смысле экономического развития – страна отсталая, и поэтому в ней много прослоек пролетариата. Есть передовые слои пролетариата, работающие в крупной промышленности, есть более отсталые, есть ремесленники, степень классовой сознательности у разных групп очень различна. И потому устами не каждого пролетария пролетарская истина глаголет. Надо уметь отличать передовую идеологию пролетариата, и поэтому для молодежи чрезвычайно важно внимательное изучение революционной теории.

Не надо слепо принимать все на веру: у каждого должна быть своя голова на плечах. Поэтому надо все основательно продумать, самому все основательно проверить. Это одна из задач молодежи, одна из задач комсомольцев, которые хотят стать ленинцами. Владимир Ильич говорил, что теория дает руководство к действию. И действительно, только благодаря тому, что он руководился революционной теорией, он умел нащупывать ту ближайшую цель, к которой надо в данную минуту стремиться.

Ясное понимание цели и путей ее достижения дает революционеру должный закал. Оно укрепляет его решимость в момент наступления. Оно не дает ему впадать в панику в момент отступления. «Мы должны всегда вести нашу будничную работу и всегда быть готовы ко всему, – писал В. И. Ленин, – потому что предвидеть заранее смену периодов взрыва периодами затишья очень часто бывает почти невозможно, а в тех случаях, когда возможно, нельзя было бы воспользоваться этим предвидением для перестройки организации, ибо смена эта в самодержавной стране происходит поразительно быстро, будучи иногда связана с одним ночным набегом царских янычар. И самоё революцию надо представлять себе отнюдь не в форме единичного акта (как мерещится, по-видимому, Надеждиным), а в форме нескольких быстрых смен более или менее сильного взрыва и более или менее сильного затишья. Поэтому основным содержанием деятельности нашей партийной организации, фокусом этой деятельности должна быть такая работа, которая и возможна и нужна, как в период самого сильного взрыва, так и в период полнейшего затишья, именно: работа политической агитации, объединенной по всей России, освещающей все стороны жизни и направленной в самые широкие массы. А эта работа немыслима в современной России без общерусской, очень часто выходящей газеты. Организация, складывающаяся сама собою вокруг этой газеты, организация ее сотрудников (в широком смысле слова, т. е. всех трудящихся над ней) будет именно готова на все, начиная от спасенья чести, престижа и преемственности партии в момент наибольшего революционного «угнетения» и кончая подготовкой, назначением и проведением всенародного вооруженного восстания»2.

Надо уметь идти на компромиссы, если они неизбежны. «Задача истинно революционной партии, – писал Владимир Ильич в сентябре 1917 г. в газете «Рабочий путь», – не в том, чтобы провозгласить невозможным отказ от всяких компромиссов, а в том, чтобы через все компромиссы, поскольку они неизбежны, уметь провести верность своим принципам, своему классу, своей революционной задаче, своему делу подготовки революции и воспитания масс народа к победе в революции»3.

Конечно, идти на компромиссы не всегда приятно. Владимир Ильич любил цитировать Чернышевского, который говорил: «Политическая борьба не тротуар Невского проспекта». Приходится и по грязи ходить иной раз.

Не любил Владимир Ильич фразерства, хвастовства, требовал от революционера, от члена партии самой напряженной работы.

Эта работа часто неприятная, будничная, но от нее не может отказываться революционер, для дела нужна не только эффектная, но и повседневная, будничная работа.

«От неверия в черную работу, медленную, трудную, тяжелую, люди впадают в панику и ищут «легкого» выхода...»4 – писал Владимир Ильич Мясникову.

Работать не покладая рук для достижения поставленной цели, не падать духом – таков завет Ильича.

Нужно связать свою жизнь с работой для дела коммунизма, руководиться революционной теорией, трезво смотреть жизни в глаза, не бояться упорной работы, тогда вы сумеете стать ленинцами.

Товарищи комсомольцы, вся жизнь у вас впереди, вы живете в момент громадного социального сдвига, берите же знамя Ленина и, идя нога в ногу с массами, впереди масс, идите к великой цели.

1924 г.


 

 

ПИОНЕРЫ В ДЕРЕВНЕ


Определяя задачи текущего момента в своей статье «О кооперации», Владимир Ильич писал, что мы стоим сейчас перед лицом культурной революции. Думается, что это определение верно.

Задача, стоящая перед коммунистами и РЛКСМ, – всячески содействовать этой культурной революции и в городе, и в деревне.

Задача РЛКСМ – создать из ребят деревни пионеров борьбы с темнотой, косностью деревни, пионеров кооперирования, коллективного труда, создать те силы, которые повернут деревню на путь социализма.

Надо иметь это в виду, об этом говорить, об этом заботиться.

Надо втягивать в пионерорганизации не только детей бедняков, хотя их в первую очередь, но всех ребят делать пионерами перестройки всей жизни деревни на новых началах, всех деревенских ребят воспитать в коммунистическом духе.

Надо отдать себе отчет, что ячейки РЛКСМ в деревне еще очень слабы, и потому нечего форсить, а надо поставить ячейкам на вид, что они должны тесно связать свою работу с работой школы (учительство сейчас так учится, как впору было бы и РЛКСМ, и быстро растет; с ним надо объединиться, на него надо опираться, от него получать помощь), с работой избы-читальни.

Задачи пионерских отрядов в деревне должны быть следующие:

1. Ликвидация неграмотности среди пионеров и дальнейшая работа их над своим самообразованием.

2. Обучение грамотными пионерами других, неграмотных ребят.

3. Агитация среди взрослых за то, чтобы посылали своих ребят в школу, выяснение каждый раз, почему тот или другой ребенок не пришел в школу, и организация через комитет взаимопомощи или другим путем для него возможности ходить в школу.

4. Помощь отсталым ребятам в занятиях.

5. Вербовка подписчиков для «Крестьянской газеты».

6. Чтение вслух газеты у себя дома матерям, отцам, сестрам, братьям.

7. Помощь школе: поддержание в школе чистоты, украшение школы, агитация за помощь школе со стороны родителей, аккуратность посещения школы, помощь учителю в его начинаниях ввести новый порядок в школу, вовлечение через школу ребят в ряды пионеров.

8. Помощь избе-читальне: в устройстве праздников, в исполнении различных поручений избача, в разноске газет и книг, в оповещении о лекциях и т. д.

9. Содействие открытию яслей и детского сада в деревне, помощь этим учреждениям, приобретение и распространение знаний об уходе за маленькими детьми, помощь в этом отношении женотделам.

10. Взятие под свою охрану всех малышей (охрана их от битья родителей, от опаивания водкой и пр.).

11. Изучение основных правил личной и общественной гигиены.

12. Агитация за прорытие в деревне канав, очистку деревенских улиц и дворов от навоза, дохлятины, помоев и пр., за устройство вентиляции, за отварную воду, за чистоту посуды, за борьбу с мухами, со вшами и т. д. и т. д. Помощь взрослым и комсомолу в этой работе. Особо важна агитация против самогона, борьба с ним.

13. Беседы о борьбе рабочих и крестьян за лучшую жизнь, о рабочем движении и его целях и в связи с этим выяснение значения революционных праздников. Проведение их в жизнь.

14. Беседы об изучении человеком природы, о постепенном завоевании ее, о предрассудках, возникающих на основе незнания законов природы, о том, как жили люди встарь, во что и почему они верили. О борьбе человека с человеком. Об одиночестве человека, беззащитности его перед природой и обществом, о создании мифа о боге. Организация в товарищеский союз и осознание законов природы вытесняют бога.

15. В связи с этим постановка занятий пионеров естествознанием, что имеет для деревни совершенно исключительное значение. Важно развить умение вглядываться в явления природы, наблюдать их, доискиваться причин. Вот почему особенно важен для деревни исследовательский метод. Умело поставленные занятия по естествознанию, притом тесно связанные с трудом крестьянским, являются одной из действительнейших форм антирелигиозной пропаганды. Пионеры должны добиваться правильной постановки естествознания в школе и организации школьных кружков по изучению явлений природы.

16. В деревне, где наличие мелкой крестьянской собственности и сам способ хозяйства развивают собственнические инстинкты, развивают индивидуализм, особо важно создание пионерских отрядов, которые должны всячески способствовать развитию коллективных форм работы, давать привычку к объединению, к коллективным переживаниям.

17. Надо стремиться при каждой школе, при каждом детском доме создать пионерские ячейки, привлекая к этому там, где нет РЛКСМ, сознательных учителей, избачей и пр.

Нельзя ставить вопрос механически. К такому-то числу надо «находить» столько-то отрядов. Это бюрократический подход. В пионерских отрядах все дело в развитии самодеятельности; вначале нельзя спешить и торопиться и потому нельзя ставить тут такие сроки.

18. Важно, чтобы пионерские отряды учились ставить себе постоянно общественные цели, выходящие за рамки пионерского отряда, ставить конкретные, близкие цели, взвешивая свои. силы. Тогда они станут культурной силой, влияющей на жизнь деревни. Без этого настоящего коммунистического воспитания отряды не будут давать, а будут учить фразерству, культивировать тщеславие.

19. Поэтому нельзя ставить так вопрос «агропропаганды», а вот конкретные задачи: разведение нового огородного растения, разведение кроликов, организация отряда по борьбе с вредителями, помощь в хозяйстве какой-нибудь старухе, какому-нибудь бедняцкому хозяйству. Конкретные задачи в области агропропаганды, а не агропропаганда вообще. Своих пионерских огородов создавать не надо, а помогать наладить при содействии пионерского отряда, например, какому-нибудь инвалиду гражданской войны и т. д., погорельцу и пр.

20. Важно, чтобы пионерский отряд думал над жизнью деревни вообще и смотрел, чем и где он может помочь. Надо не обособляться, а внедряться в жизнь деревни.

21. Надо разработать свои, деревенские игры, черпающие содержание из окружающей обстановки, дающие простор воображению, которое надо развивать, так как без развития этой способности мысль не будет перелетать через околицу деревни, – игры, которые развивали бы умение учитывать, особо развивали бы умение коллективно, организованно действовать и т. д.

22. Нужно установить самую тесную переписку между пионерами города и деревни, товарищескую помощь друг другу.

23. Для деревенских ребят жизнь на открытом воздухе организовывать нечего, они и так живут среди природы; надо организовывать такие вещи, как коллективное купание, праздничные прогулки, коллективную работу на воздухе – о лагерях говорить не приходится.

Особо важно обратить внимание на вовлечение в работу пионерских отрядов самых широких детских масс, на помощь школе, на борьбу с религиозностью (надо отметить борьбу через втягивание в организации).

1924 г.

1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, стр. 116.

2 В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 480–481.

3 В. И. Ленин, Соч., т. 25, стр. 282.

4 В. И. Ленин, Соч., т. 32, стр. 482.



 

ЧЕМУ И КАК УЧИТЬСЯ (ДОКЛАД НА ПЛЕНУМЕ ЦК РЛКСМ)


Товарищи, я хочу остановиться только на некоторых вопросах, которые мне кажутся особенно важными, которые необходимо подчеркивать, когда речь идет о ленинском воспитании. Через все речи Владимира Ильича, через все его статьи проходит красной нитью ненависть ко всякому угнетению и ко всякой эксплуатации. Конечно, всякий скажет, что ленинец должен быть заражен этой ненавистью к эксплуатации, ненавистью к угнетению. Вопрос в том, как бороться с этим угнетением и эксплуатацией. Если мы посмотрим, как подходят к этому вопросу анархисты, то мы увидим, что они подходят к вопросу об эксплуатации и угнетении огульно, они не предлагают конкретных мер для борьбы с той или иной формой эксплуатации, а предлагают огульно уничтожить тот порядок, который создает эту эксплуатацию и угнетение, не вникая в причины существования их и не продумывая того, как эти причины уничтожить.

Если мы посмотрим, как подходил к этому вопросу Владимир Ильич, то увидим, что он тщательно изучал каждую форму эксплуатации. Например, эксплуатация на фабриках и заводах. Он не ограничивался тут общими формами, а изучал тщательно все формы этой эксплуатации. Мы знаем, что у него есть такие брошюрки, как брошюрка о штрафах1, брошюрка о законе второго июня2, где детально разбирается, в какие именно формы выливается эксплуатация.

Как подходил Владимир Ильич к вопросу о крестьянстве, как он его ставил, как освещал эксплуатацию помещиками крестьян? Он рассматривал этот вопрос в корне его развития, начиная с момента освобождения крестьян: как это освобождение крестьян было проведено, как помещики получили всевозможного рода отрезки от той земли, которой раньше крестьяне пользовались, и как при помощи этих отрезков они кабалили крестьян.

Изучая речи и статьи Владимира Ильича, вы увидите, как детально, как до мелочей подробно разбирал он все вопросы эксплуатации и угнетения. Эксплуатация капиталистов, эксплуатация помещиками крестьян, национальный гнет – все эти вопросы он основательно изучал, брал их в развитии и самое существенное выделял, чтобы видеть, против чего именно надо бороться и как бороться. Это кажется весьма естественным и очень простым. И конечно, каждый ленинец скажет, что он не только ненавидит гнет и эксплуатацию, но знает также те формы, в которых гнет и эксплуатация проявляются.

Но, товарищи, надо помнить следующее: мы сейчас живем уже не в капиталистическом строе, а в строе, который представляет переход от. капиталистического к социалистическому, переход на основе малоразвитой промышленности и мелкого крестьянского хозяйства. Конечно, нельзя думать, что в этом переходном строе не будет уже никакой эксплуатации. Правда, многие старые формы эксплуатации, благодаря революции, благодаря тому громадному социальному сдвигу, который произошел, отошли в прошлое, но нельзя думать, чтобы теперь не было уже никакой эксплуатации и не было никакого угнетения. Эта эксплуатация и угнетение приобрели теперь новые формы, правда органически связанные со старыми, но все же носящие несколько другой характер. И вот тут, товарищи, большая опасность, что ненависть, направленная против старых форм эксплуатации, не будет иметь для себя объекта потому, что старое отжило. А новых форм эксплуатации и угнетения можно и не заметить, если не смотреть, не уметь вглядываться в жизнь, не уметь смотреть, что кругом делается. Теперь, конечно, тех форм, которые были раньше, мне кажется, уже нет. Нет такой наглой эксплуатации рабочих, которая была раньше. Уничтожена помещичья собственность, и хотя она местами и возрождается, но в общем и целом старые формы уже отжили, но тем внимательнее надо смотреть кругом себя, чтобы заметить всякую новую, зарождающуюся форму эксплуатации. Это не так просто, как кажется.

Теперь мы еще близки к старому, капиталистическому строю, а чем дальше, тем сложнее будут все эти вопросы, и надо остерегаться того, чтобы не впадать в общие фразы, детально всматриваться в формы, детально изучать их. Уже и теперь сказывается недостаток этого внимательного и систематического изучения – изучения нового быта. Уже теперь слишком в общих формах мы часто говорим об эксплуатации и угнетении. Вот ленинец и должен внимательно изучить все те новые формы, которые будут чем дальше, тем сложнее. Трудность еще в том, что сейчас общественное развитие идет чрезвычайно быстрым темпом, чрезвычайно быстро меняется окружающая обстановка, и надо постоянно иметь перед глазами эти изменения, изучать эксплуатацию в ее изменяющихся формах.

Это вопрос очень сложный, и для того, чтобы умело подойти к нему, надо быть вооруженным теорией. Недавно я разговаривала с товарищами из комсомола и спрашивала их, какие кружки у них существуют. Кружки по политграмоте есть, затем есть кружки по ленинизму – это все есть, но выходило так, что -по марксизму кружков как будто нет. А если мы хотим понять ленинизм, то мы прежде всего должны вооружиться марксизмом. Ленин был марксист. Он был учеником Маркса. Тщательно изучал все произведения Маркса и Энгельса, постоянно возвращался к ним, не то что раз когда-то прочитал, а постоянно возвращался к чтению произведений Маркса и Энгельса и постоянно черпал в них новые и новые подходы к жизни, вдумывался в каждое их слово. Маркс изучал те законы, на основании которых развивается человеческое общество, Он осветил эти законы. Когда мы говорим о явлениях природы, всякому ясно, что тут необходимо знать природу – законы химических и физических явлений – и, по мере того как люди больше и больше улавливают, изучают эти законы, они получают все большую власть над природой. Изучать законы природы для того, чтобы одолевать природу, – это настолько общее место, что не приходится об этом и говорить. Но то же самое относится и к жизни человеческого общества. Общество развивается на основании определенных законов. Есть определенная связь явлений, есть определенный закон развития. Чтобы овладеть движением, чтобы направить революционное движение в настоящее русло, чтобы добиться победы, необходимо знать все законы, на основании которых развивается человеческое общество.

Владимир Ильич говорил о необходимости научиться понимать «революционную диалектику» Маркса. Маркс показал, как развивается явление, как в каждом развивающемся явлении есть зародыш, ростки новых форм жизни, как эти новые формы уничтожают старые. Вот почему Владимир Ильич в речи, которую он говорил на III Всероссийском съезде комсомола, предостерегал его от увлечений лозунгами. Он считал, что не столько важны отдельно взятые лозунги, как изучение явлений в их связи. Свою революционную диалектику Маркс применил к тому периоду человеческого развития, который носит название капиталистического развития. Он показал, как возникло капиталистическое общество, как развивалось, как внутри этого капиталистического общества сложились силы, те силы, которые должны стать могильщиком капиталистического строя. Он показал, как рабочий класс рос, как развивался. Маркс указал на революционную цель, которая стоит перед рабочим классом, и на ту историческую роль, которую рабочий класс играет. Вот понимание цели рабочего класса, понимание взаимоотношения явлений и их развития – вот что составляет сущность марксизма. И надо вооружиться теорией марксизма, чтобы ясно понимать то, что кругом происходит, понимать быстро развивающиеся события. В прежнее время марксистами называли себя часто люди, которые не понимали этой революционной диалектики марксизма. Они считали, что достаточно прочесть Маркса и согласиться с его выводами – и это дает уже право назвать себя марксистом. Но Владимир Ильич не так смотрел на то, чем должен быть марксист. Он считал, что марксизм – руководство к действию, и потому революционное .учение Маркса он приложил к русской действительности, к той эпохе, в которой ему пришлось работать и действовать. Это как раз была историческая эпоха, когда стало совершенно ясно, что капитализм разрушается, – эпоха, предшествовавшая мировой войне и последовавшая за ней. Эта имеющая глубоко революционное значение эпоха была Владимиром Ильичей оценена на основании той марксистской теории, которой он владел в совершенстве.

Но не только теорию марксизма знал Владимир Ильич: он изучал все особенности русских конкретных условий, продумал, как приложить марксистскую революционную теорию к жизни. Вооружившись революционной теорией, он смог найти именно те пути, которые необходимы были для того, чтобы пролетариат смог победить. Не в личных свойствах Владимира Ильича разгадка того, что он глубоко продумал революционную теорию марксизма и правильно применил ее. Вам, товарищи, придется разрешить много сложных вопросов, которые перед вами поставят последующие годы, и потому вам необходимо вооружиться этой революционно-марксистской теорией.

Владимир Ильич ни на минуту не выпускал из виду революционные цели изменения существующего строя и создания коммунистического строя. Он не упускал из виду великой исторической роли пролетариата; этим он отличался от оппортунистов, с которыми всю жизнь вел упорную борьбу. Когда выступал немецкий социал-демократ Бернштейн и стал говорить, что движение – все, а цель – ничто, Владимир Ильич встал на сторону Каутского, в те времена бывшего еще революционером. Отрицание важности цели рабочего движения было оппортунизмом, отрицанием исторической роли пролетариата, отказом от принципа марксизма. Несколько в другой форме, в своеобразной русской форме, подняли знамя оппортунизма экономисты; они также совершенно недооценивали революционной роли пролетариата. Они говорили, что нужна экономическая борьба, и вот только на эту экономическую борьбу они обращали внимание, а на связь этой экономической борьбы с политической борьбой, на ту связь, которую всегда подчеркивал Маркс, они не обратили внимания. И вот Владимир Ильич вместе с Плехановым вел отчаянную борьбу с экономистами.

Точно так же, в чем была главная ошибка меньшевиков, против которых боролся так упорно Владимир Ильич? Он указывал, что меньшевики, вступая в блок с либералами, ориентируясь на радикальную буржуазию, отказываются от основного – от правильной оценки роли пролетариата во всем революционном движении. Ясное понимание цели, понимание тех путей, которые ведут к этой цели, понимание исторической роли пролетариата и дало возможность Владимиру Ильичу правильно оценить все эти оппортунистические отклонения.

Для того чтобы идти революционным путем, молодежи необходимо вооружиться марксистской теорией. Эта теория даст понимание окружающей действительности. Нет, вообще говоря, каких-нибудь лозунгов, верных для всех времен. Каждый лозунг имеет значение в той конкретной исторической обстановке, в которой он выдвигается. Когда-то в своей книжке «Исторические письма» Мартов говорил о том, что всякий лозунг, будучи революционным в известной обстановке, при изменившейся обстановке может быть реакционным. Понимание того, когда уместен тот или иной лозунг, дается как раз умением подходить к действительности и оценивать ее с точки зрения марксизма. Если неподготовленный человек возьмет сочинения Ленина, то ему может показаться, что у него много противоречий. В целом ряде вопросов Владимир Ильич защищал в различные моменты различные точки зрения, и человек, который не понимает внутренней связи явлений, их революционной диалектики, увидит лишь противоречия там, где на деле развитие одной и той же точки зрения только в различной обстановке. Например, возьмем такой вопрос, как Учредительное собрание. До известного момента, пока не было еще налицо власти пролетариата, которая начала зарождаться в форме Советов, большевики выступали за Учредительное собрание; когда создались революционные Советы, когда они стали фактической властью, тогда лозунг Учредительного собрания получил совершенно другое значение. Из лозунга революционного он превратился в лозунг реакционный, который мог бы повести к тому, что организованная уже власть пролетариата, организованного в Советы, была бы ослаблена.

Возьмем вопрос о кооперации. До захвата власти Владимир Ильич о кооперации говорил в другом совершенно тоне, чем говорил в последних своих статьях, где он писал о том, какое громадное значение имеют кооперативы в настоящее время для перестройки всего общества на коллективистических началах. Если мы возьмем и будем перелистывать сочинения Владимира Ильича, мы увидим, как на протяжении времени в различной конкретной обстановке Владимир Ильич совершенно различно оценивал те или другие формы движения.

Чтобы понять конкретную обстановку, надо, во-первых, быть вооруженным теорией, которая дает систему, определенный подход, – это с одной стороны. А с другой стороны, надо тщательно изучать окружающую действительность. Если вы посмотрите, как подходил к этому Владимир Ильич, вы увидите, что он изучал тщательным образом действительность и по книгам, и по личному опыту, и на основании разговоров и рассказов товарищей. Если вы посмотрите ту массу тетрадок, в которых Владимир Ильич делал выписки, вы увидите, как сравнивал он каждый факт, который он наблюдал в русской жизни, с аналогичными фактами европейской жизни и, сравнивая их, старался отметить ту или иную разницу. Его заметки в тетрадках показывают, что он старался уловить ту разницу, которая создается благодаря различной обстановке. Если вы прочитаете воспоминания о Владимире Ильиче, вы увидите, как он внимательно расспрашивал товарищей, как по отдельным рассказам, по отдельным фактикам старался воссоздать всю картину явления, как он проверял себя каждый раз в каждом вопросе. Во время одной из партийных дискуссий Владимир Ильич писал: когда в партии возникают какие-нибудь разногласия, когда партия переживает кризис, то надо подходить к вопросу с величайшей честностью, смотреть правде в глаза.

И вот к изучению действительности Владимир Ильич подходил всегда с этой величайшей честностью, умел смотреть правде в глаза, и он умел учиться у врага. Если враг правильно оценивал какое-нибудь явление, Владимир Ильич не смотрел на то, что оценка исходит от врага, он пользовался ею, чтобы найти правильный подход к факту. С другой стороны, Владимир Ильич умел не только прямо, но и косвенно учиться у врага. Похвала врага служила ему предостережением, он пересматривал вопрос еще раз, чтобы проверить себя, не сделано ли какой ошибки.

Владимир Ильич на ошибках учился. Например, Владимир Ильич выдвинул в 1903 г. и очень горячо защищал пункт партийной программы о возвращении крестьянам земельных отрезков, отошедших во время земельной реформы 1861 года к помещикам, и вот в 1908 г. есть статья, которая посвящена учету опыта первой революции. Там он прямо говорит о пункте программы, что это неправильный лозунг, касающийся отрезков.

И это несмотря на то, что в свое время Владимир Ильич страстно защищал этот лозунг против Плеханова, долго завоевывал всех, чтобы перешли на его сторону, чтобы поняли все значение этих отрезков, а потом, после революции, он не остановился перед тем, чтобы объективно оценить его. Он писал, что этот лозунг был недостаточен, что надо было выдвинуть сразу более революционный лозунг.

Эта революционная честность, умение подойти к каждому вопросу, не соображаясь с тем, что, может быть, надо все переоценивать с самого начала, не соображаясь с тем, что, может быть, предстоит громадная работа, не соображаясь ни с чьим личным самолюбием, не боясь признать свою ошибку (он ставил вопрос отчетливо, в упор, стараясь найти правильный ответ на него), – вот это умение, умение изучать пристально, умение наблюдать, умение чужой опыт использовать и обдумывать, умение смело смотреть в глаза фактам должны быть свойствами той молодежи, которая хочет быть ленинцами.

И наконец я скажу несколько слов о той преданности революционному делу, которой требовал Владимир Ильич от революционера. В его книжке «Что делать?» он пишет о том, к чему должен быть готов революционер. Он пишет о том, что первые годы, вот эти годы, когда только что нарождается движение, – что эти годы должны быть годами громадной выдержки, должны быть годами незаметной работы, которая потом учтется, что вначале работа, по существу, не видна, не заметна. Революционер должен быть готов к ведению этой незаметной, черной, повседневной работы. Но в то же время революционер должен быть готов к величайшим подвигам, величайшему героизму, об этом точно также говорит Владимир Ильич в своей книжке «Что делать?», которая в свое время так увлекла членов партии, которая сыграла в революционном движении такую громадную роль. Революционер должен быть готов на все: и на повседневную, черную, незаметную работу и на величайшие героические подвиги. Эта оценка Владимира Ильича дает ясное представление о том, каков должен быть ленинец. Он должен вести повседневную, будничную работу, какой бы тяжелой она ни была, должен внимательно относиться к ней. В момент подъема революционного движения он также должен быть готов на все.

Я хотела остановиться еще на одном вопросе – на понимании Владимиром Ильичей роли масс. В 90-х годах, в самом начале возникновения партии революционного марксизма, очень оживленно обсуждался вопрос о роли личности в истории. Михайловский и другие говорили тогда о том громадном значении, которое имеет личность в истории. У Михайловского есть статья на тему «Герои и толпа». Масса – это безвольная толпа, идущая за героями. Вопрос о героизме, о роли сознательной личности в истории выдвигался и Лавровым. Позднее эсеры усвоили себе эту точку зрения на героев и толпу, на первый план выдвигали героическую личность. Марксисты подходят к вопросу иначе. Они говорят о классовой борьбе.

Если вдуматься в этот термин – «классовая борьба», то надо будет к этому вопросу о роли личности подходить так, как подходил Владимир Ильич. На первый план он выдвигал вопрос о массе, о том, под влиянием каких побуждений действует масса. Марксизм рассматривает действия отдельных личностей в связи с тем классом, представителем которого эта личность является. Личность, взятая вне массы, вне класса, – ничто. Но если она свяжет свою деятельность с деятельностью революционного класса, с деятельностью пролетариата, то благодаря тому, что человек свой утлый челн привяжет к корме большого корабля, к корме того дела, которое делает пролетариат, – благодаря этому личность может получить очень большое значение, но только в том случае, если она не отделяет себя от массы, если является ее выразителем.

И вот если вы посмотрите на сочинения Владимира Ильича, на те речи, которые он говорил, вы увидите, какое громадное значение придавал он массе. Он говорил, что «социализм есть живое творчество масс». В последних своих статьях он говорил о том, что теперь надо двигаться дальше гораздо медленнее, чем раньше, но двигаться громадной массой, миллионами двигаться. Эта оценка значения массы, ее творческой силы характерна для Владимира Ильича. Вопрос об организации масс, о внесении сознательности в движение масс Владимир Ильич считал первоочередным. Он подходил к этому вопросу по-марксистски. Ленинцы должны учиться такому же отношению к массе.

А понять массу, научить ориентироваться на нее может опять только марксизм, вскрывающий первопричины движения масс, учащий нащупывать движение силы революции, вести массы к великой цели.

Если молодежь хочет стать ленинцами, она должна внимательно изучать теорию, изучать «революционную диалектику» марксизма.

1924 г.

 

 


БУДЬ ГОТОВ!


Всякий пионер на призыв «Будь готов!» отвечает: «Всегда готов!», – но далеко не всякий пионер знает, откуда взялся этот призыв и этот ответ.

«Будь готов!» – это был призыв Ленина к членам партии, борцам за рабочее дело.

22 года тому назад, в 1902 г., у рабочего класса России не было еще своей партии. Правда, в 1898 г. состоялся первый съезд социал-демократов. На нем было лишь несколько человек представителей рабочих организаций. На съезде постановлено было организовать Российскую социал-демократическую рабочую партию, даже выбран был ЦК. Но полиция выследила съезд, переарестовала почти всех его участников, и дело распалось, осталось одно название. По отдельным большим городам были небольшие социал-демократические организации, которые вели работу среди рабочих, но они были слабы и почти не связаны между собой. Одна организация работала так, другая – иначе. Больше всего эти организации помогали рабочим устраивать забастовки. Некоторые социал-демократы думали, что задача партии только в том и состоит, чтобы помогать рабочим вести борьбу с хозяевами, а о том, что надо царя сбросить и всю жизнь построить по-иному, рано еще говорить. Другие говорили, что совсем неважно даже, чтобы была партия, важно только поднять рабочих на восстание против царизма, а что для этого надо сорганизоваться – забыли.

Тов. Ленин написал тогда книжку. Она называлась «Что делать?». В этой книжке он объяснял, что надо работать над тем, чтобы сделать рабочих как можно более сознательными, говорил о том, какое громадное значение имеет организация. Он писал, что надо, чтобы партия, передовой отряд рабочего класса, как можно лучше разбиралась в том, что кругом нее делается; надо, чтобы она ясно видела дорогу, понимала хорошо, что в каждую минуту надо делать. И надо, чтобы партия представляла собой дружную организацию, которая, когда надо, умела бы выступать, как один человек. Тогда только можно победить и царизм и буржуазию. Сознательность и организованность с неба не падают. Надо не покладая рук учиться разбираться в окружающем, надо учиться действовать организованно, дружно во всем.

«Мы должны всегда, – писал т. Ленин в 1902 г. в своей книжке «Что делать?» – вести нашу будничную работу и всегда быть готовы ко всему...»3

Должны быть готовы вести работу тайком от полиции, печатать листовки в тайных типографиях, пользоваться всяким удобным случаем, чтобы помогать рабочим стать сознательными и организованными, должны быть готовы идти за это в тюрьму и на каторгу. Должны быть даже готовы и к тому, чтобы, когда придет подходящий момент, восстать с оружием в руках.

«Будьте готовы», – говорил т. Ленин членам партии, и ленинская партия, которая теперь называется Российской коммунистической партией, не боялась никакой самой черной, самой скучной работы. И, когда пришло время, удобное для революции, ленинская партия «была готова» и повела за собой рабочих и крестьян.

Юных пионеров не было еще на свете, когда Ленин звал борцов за рабочее дело быть готовыми, но юные пионеры твердо решили быть верными заветам Ленина: они неустанно учатся, они неустанно организуются, ставят себе целью сорганизовать всех ребят, сделать их всех сознательными, умелыми; юные пионеры хотят научиться строить новую жизнь, они хотят продолжать дело Ленина.

– Будьте готовы!

– Всегда готовы!

1924 г.

 

 


ШКОЛА И ПИОНЕРДВИЖЕНИЕ


Учительство быстро поднимается и растет, вооружается для строительства новой школы необходимыми знаниями, проникается идеологией пролетариата, а параллельно с этим из недр рабочего класса вырастает пионердвижение, качественно изменяющее тот детский материал, над которым приходится работать учителю. Это, с одной стороны, облегчает его задачу, с другой – требует от него дальнейшей работы над собой.

Юные пионеры представляют собой детскую организацию, имеющую свой устав, свою цель, свои методы работы.

В организации дети приучаются коллективно чувствовать, коллективно действовать, подчиняться воле коллектива.

Уже самый факт наличия детской организации имеет громадное воспитательное значение. Ребенок привыкает иметь постоянно перед глазами интересы целого коллектива, связывает все свои действия с действиями коллектива. У него складывается определенная коллективистическая психология, являющаяся наилучшим регулятором инстинктов, уничтожающая чувство беззащитности, одиночества. Чем раньше начинает ребенок жить коллективной жизнью, тем больше шансов, что из него вырастет настоящий коммунист, умеющий всей душой отдаваться общему делу.

Стремление к организации присуще здоровым детям, растущим в нормальных условиях. Тот, кто наблюдал игры детей, знает это.

Вот почему организация юных пионеров так интересует и захватывает ребят.

Юные пионеры ставят себе целью помогать рабочему делу, служить ему.

Могут сказать: помощь рабочему делу, помощь борьбе пролетариата – цель, мало доступная детям. Так ли это? Современным детям эта цель близка и понятна. Они слышат кругом разговоры о недавнем прошлом, о том, из-за чего шла борьба, они видят кругом неустройство жизни, им нетрудно понять, к чему стремится партия, комсомол. Чем раньше они поставят себе цель, чем раньше научатся подчинять ей свои действия, тем более сильные, более целеустремленные люди из них выйдут.

Рано поставленная цель, коллективная работа имеют уже сами по себе громадное значение для развития ребят.

Активно-трудовой метод, которым руководятся отряды, также как нельзя лучше действует на ребят.

Вот почему светлеют лица детей, когда они видят стройные ряды «красношеек», видят дисциплинированность ребят, их ясные, радостные лица.

Однако мы видим обычно лишь праздничную сторону жизни пионеров – их выступления, слышим их речи, но самое важное – повседневная, будничная работа. И тут чрезвычайно важно, чтобы ребята все время росли, развивались, чтобы запас знаний у них все возрастал и понимание поставленной цели углублялось. Без этого пионердвижение выродится, через год-два оно будет терять для пионеров свою привлекательность. Пионердвижение должно быть связано с занятиями в школе, должно опираться на них.

Другое. Важно, чтобы ребята в своей работе ставили себе правильные частные цели, чтобы эти цели тесно связывались с общей целью, чтобы они были достаточно конкретны и постепенно усложнялись. Выбор целей имеет громадное значение, и эта сторона, пожалуй, самая трудная. Надо, чтобы конкретная цель была общественно необходима, чтобы она была посильна, чтобы она не была чересчур легка, чтобы результаты усилий могли быть учтены, были бы осязаемы, чтобы конкретные цели, которые ставят себе звенья и отряды, постепенно, по мере роста сознательности и умения, усложнялись.

Каковы должны быть отношения между школой и детдвижением?

Кое-кто из молодежи, увлеченный успехами первых шагов движения, говорит: «Не школа, а детдвижение».

Такая постановка вопроса неправильна. Она проистекает из того, что пока еще не поставлен со всей остротой вопрос о систематических, углубленных занятиях, без которых пионеры никогда не превратятся в ленинцев. Без систематических занятий, связывающих воедино данные опыта, цельного монистического мировоззрения молодежь у себя не выработает. Умение жить и работать коллективно – это одна сторона дела, умение ясно и далеко видеть, логически мыслить, располагать факты в определенной перспективе – это другая его сторона. Если бы пионердвижение провозгласило «Долой школу!», оно перестало бы быть, несмотря на всю свою красочность, прогрессивным, передовым, оно объективно играло бы реакционную роль, внешней красочностью прикрывая прежнее духовное рабство.

Поэтому нужна тесная смычка между советской школой и детдвижением.

Советская школа стремится, как и детдвижение, воспитать подрастающее поколение в ленинском духе, стремится подготовить его к разрешению тех задач, которые поставила перед ним история. Советская школа стремится вооружить ребят как можно лучше знаниями, которые необходимы им для ясного понимания того, что нужно делать, как надо перестраивать жизнь, как надо ее налаживать, которые необходимы им для победы. Советская школа учит ребят, как знания, добытые человечеством, применять к делу, тесно увязывать теорию с практикой. Без знаний человек как слепой. Советская школа стремится сделать его зрячим. Отсюда ясно, что нельзя противополагать пионердвижение школе, между ними существует самая тесная внутренняя связь.

Что даст детдвижение школе?

Оно даст ей прежде всего новый детский материал. Пионердвижение чрезвычайно повышает в детях сознание своего человеческого достоинства, повышает стремление к знанию, интерес к нему, вырабатывая серьезное отношение к делу, дисциплинирует их. С такими ребятами учителю гораздо легче работать.

Надо только, чтобы и учитель и руководители пионердвижения – комсомольцы – постарались выяснить ребятам разницу между старой, буржуазной и новой, советской школой, между школой, проникнутой буржуазной идеологией, и школой советской, проникнутой пролетарской идеологией; надо, чтобы и учитель и комсомольцы старались как можно лучше выяснить ребятам, почему им надо знать ту или иную часть программы, почему им надо проработать тот или иной вопрос. Если учитель научится делать это, он будет поражен успехами детей. На его вопрос: «Зачем мне надо это знать?» – ребенку будут отвечать не так, как часто отвечали раньше: «Это не твое дело, твое дело не рассуждать, а учиться, старшие лучше знают, что тебе полезно знать». Ребенку будут отвечать на его вопрос иначе: «Ты хочешь строить новую жизнь, для этого тебе надо узнать – если дело идет, например, об истории, – как строили свою жизнь люди раньше, какая и за что между ними была борьба; ты узнаешь, изучая историю, чего не надо делать, и благодаря этому лучше поймешь, что надо делать». Если дело идет о географии, учитель объяснит: «Ты хочешь, чтобы во всем мире не было рабства, не было угнетения, – как же ты можешь не знать, где какой народ живет, как он живет, как работает, как борется?» Если дело идет о физике, учитель скажет: «Ты хочешь, чтобы люди не надрывались над работой, для этого ты должен знать законы природы; только изучая эти законы, человек научается овладевать силами природы и заставлять их служить себе; только изучив достижения техники, введя их в жизнь, люди могут освободить себя из-под власти природы; тебе надо знать, в чем эти достижения состоят, без этого ты будешь плохим строителем» и т. д. и т. д.

Вся школьная программа таким путем может быть осмыслена для ребят. Зажигая энтузиазм ребят к изучению школьной программы, учитель и сам зажжется к ней тем энтузиазмом, который осветит все его занятия, вложит в них массу жизни, яркости, научит правильному подходу к ребенку.

Как много могут дать такие одухотворенные конечной целью занятия и учителю и ребятам, ясно каждому.

При таком подходе к делу быстро пойдет и сближение школы с жизнью. Когда и учитель и ученики ясно поймут все значение этого сближения, они сообща сумеют сделать школу таким же куском жизни, куском нового быта, каким стало уже детдвижение.

В процессе всей этой работы школа станет для ребят своей, близкой, необходимой им.

Учитель хочет, горячо хочет строить новую школу. Но он должен отдать себе отчет, что это он может сделать только вместе с детьми.

Пионердвижение до чрезвычайности облегчит ему задачу.

И потому каждый учитель должен помогать пионердвижению, помогать форпостам пионеров захватывать в сферу своего влияния всех школьников, помогать их задаче втянуть всех ребят в организацию, стремящуюся к великой цели.

И поэтому каждый руководитель детдвижения должен ясно сознавать разницу между буржуазной и советской школой, отдавать себе отчет в задачах, стоящих перед современной школой, должен разъяснить пионерам, какую большую помощь могут оказать они стране, помогая строить советскую школу*.

Сейчас вопрос о содержании преподавания в советской школе в основном разрешен. Но не разрешен еще ряд других вопросов.

Совершенно недостаточно освещен, например, еще вопрос о школьном самоуправлении. Опыт деткомдвижения может тут дать очень много.

Не разрешен еще один из важнейших вопросов нашей трудовой школы – это вопрос об увязке программы с практической деятельностью ребят, с их трудом. Хотя новая школа бьется над этим вопросом с 1917 г., но до конца он еще не разрешен. Тут также чрезвычайно сильно может помочь делу опыт детдвижения.

Пионеры, хотя и в недостаточной мере, ставят себе конкретные общественно необходимые трудовые цели. Тут практика еще очень слаба, еще нет достаточного учета этой работы. Несомненно, что работники детдвижения лучше всего могут, развивая инициативу ребят в этом направлении, проложить тут новые пути.

И когда это будет достигнуто, умение ставить конкретные общественно необходимые трудовые цели поможет лучше наладить работу школы.

Имея в виду эту цель, надо сейчас же стремиться увязывать деятельность пионеротрядов со школьными программами.

У новой, советской школы и у пионердвижения одна и та же цель, освещающая их путь; школа нужна для углубления детдвижения; детдвижение открывает перед школой новые возможности, является для школы опорной базой в целом ряде вопросов, и потому между школой и детдвижением должна быть самая тесная смычка. Эта смычка поможет молодому поколению СССР подготовиться к разрешению тех великих задач, которые выдвинет перед ним мировая борьба пролетариата.

1924 г.

 

 


НА ПУТЯХ К СОЦИАЛИЗМУ


«Нам наши противники не раз говорили, – писал Владимир Ильич в последней своей статье о кооперации, – что мы предпринимаем безрассудное дело насаждения социализма в недостаточно культурной стране. Но они ошиблись в том, что мы начали не с того конца, как полагалось по теории (всяких педантов), и что у нас политический и социальный переворот оказался предшественником тому культурному перевороту, той культурной революции, перед лицом которой мы, все-таки, теперь стоим»4

Этой культурной революции Ленин придавал громадное значение.

Он знал, он писал еще в 1917 г. о том, что «социализм не создается по указам сверху5 ...социализм живой, творческий, есть создание самих народных масс»6.

Но массы темны, безграмотны, и это мешает им строить социализм. «Нам... не хватает цивилизации для того, чтобы перейти непосредственно к социализму, хотя мы и имеем для этого политические предпосылки», – писал Владимир Ильич в статье «Лучше меньше, да лучше».

Что разумел Владимир Ильич под культурной революцией? То, что массы как-то сломают дружным, организованным напором стену темноты и невежества, возьмут с бою необходимые им знания, необходимую им цивилизацию. Это будет чрезвычайно трудно при малом числе школ и культучреждений, по все же возьмут.

Слова Владимира Ильича о культурной революции, написанные в начале 1923 г., не сразу были осознаны всеми товарищами.

Только после его смерти многие ощутили, что эта революция приближается действительно, что Владимир Ильич не ошибся.

Ярко бросилась в глаза тяга к знанию у ленинского призыва.

Заставило говорить о себе учительство. Оно пошло за партией и упорно коллективно учится. За последний год оно чрезвычайно выросло.

Под напором проснувшейся самодеятельности крестьянства меняют фронт и другие культурные силы деревни; врачи, агрономы и пр.

Но самым поразительным, самым характерным является нарождение и рост новой культурной силы – пионердвижения. Оно растет чрезвычайно быстро и уже перекинулось в деревню.

Пионеры-ребята начиная с 14 лет до 16 учатся жить и работать сообща, объединять постоянно свои усилия, свою работу для достижения поставленной цели, учатся сообща заводить новые порядки, строить жизнь по-новому, учатся подчинять свою волю воле коллектива, бороться за свои убеждения. Пионердвижение – это уже кусок живого социализма. Через десяток лет из пионеров вырастет такая силища, которая переделает всю жизнь по-новому.

Пионеры совсем «всерьез» относятся к своей работе. Они понимают, что на них ляжет обязанность осуществить, воплотить в жизнь заветы Ильича.

Пионер не пьет, но он также мешает родным торговать самогоном, и, бывали случаи, родные выгоняли за это пионеров из дому.

Пионер не курит и не допускает, чтобы курили в его присутствии. К пионерскому костру подходит рабочий, присаживается и закуривает. Комары кругом. Тотчас к нему подходит пионер: «Товарищ, мы пионеры, не курим и не допускаем, чтобы курили в нашем присутствии: отойди, пожалуйста, в сторону». Смущенный рабочий тушит папироску.

Пионеры соблюдают гигиенические правила. Лагерь юных пионеров. Две сотни ребят в стройном порядке шествуют к речке, у каждого в руке зубная щетка- – пионеры чистят зубы. Они также моют руки перед едой, не пьют и другим не дают пить сырой воды, держат в чистоте уборные...

Пионеры не верят в бога. Ничто не мешает им понять, что его нет. Им самим он не нужен. Они живут дружным товарищеским коллективом и не чувствуют одиночества. Мать посылает девочку к попадье учиться закону божьему, та не идет, несмотря на то что мать бьет ее. Но и бить себя пионеры не дают, а посему юная пионерка уходит из дому.

Пионеры заботятся о смычке рабочих и крестьян. И поэтому, когда деревенские ребята бродят вокруг их лагеря, бросают в них комья грязи, дразнят их, ни один пионер не отвечает на вызов: на общем собрании было постановлено с деревенскими ребятами ссор не заводить.

Эти примеры можно было бы продолжить до бесконечности.

Да, юные пионеры – наше будущее.

Наркомпрос содействует чем и как может работе пионеров. Теперь в школах повсюду заводятся форпосты юных пионеров. Увязка школьной и пионерской работы диктуется потребностями школы и детдвижения.

Ничего нет, однако, ошибочнее мысли, что пионердвижение создано по предписанию Наркомпроса. Это самостоятельно растущее с низов движение.

В заключение приведу письмо, полученное мной на днях от юных пионеров какой-то деревни (ребята забыли написать название деревни) Борисовского уезда Минской губернии.

«Отряд наш организован в мае 1924 г. под руководством беспартийного крестьянина нашей деревни – Батыя Ивана Осиповича; в первоначальные дни нашей организации нас было только 19 мальчиков и девочек, и первые шаги нашей организации носили в деревне характер, чуть не обостренный против населения: все смотрели на нас как на каких-нибудь врагов, и нам, некоторым детям, пришлось даже перенести побои со стороны родителей; в особенности т. Батыю пришлось больше всего перенести всякой клеветы и угроз. Но т. Батый духом не пал и сумел подойти настолько близко к детям, что последние готовы были с ним идти куда угодно за октябрьские завоевания. В настоящее время т. Батый убедил всех жителей нашей деревни, что из себя изображают пионеры, и нас теперь уже не 19, а 42 пионера (29 мальчиков и 13 девочек), рост нашего отряда с каждым днем усиливается, и в скором будущем надеемся, что все дети нашей деревни станут под наше красное знамя, хотя у нас пока не знамя, а флаг, но мы считаем его вместо знамени; флаг приобретен самими нами же, детьми: пошли в лес, набрали ягод и грибов, купили полтора аршина красной материи, которая в настоящее время существует у нас вместо знамени. Весть о нашей организации быстро облетела по всем окрестностям, и первыми нам на помощь пришли борисовские организации юных пионеров. В настоящее время мы, дети, стоим на крепкой ноге нашего существования и хотя медленно, но все-таки движемся вперед по намеченному пути В. И. Ленина».

Дальше ребята пишут, что «условия их, безусловно, тяжелые», так как нет школы, учебников, все надо покупать, и они научились только читать.

Как характерно это письмо! Заботится об организации юных пионеров беспартийный крестьянин, ребята терпят побои за свое участие в пионерорганизации, потом население убеждается и не препятствует. Это показывает, что детдвижение стихийно растет и ширится, что у него глубокие корни в массе и что все детдвижение стоит уже «на крепкой ноге своего существования». Надо заботливо растить этот кусок живого социализма!

1924 г.

_______

1 «Объяснение закона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах». В. И. Ленин, Соч., т. 2, стр. 15–57– Ред.

2 «Новый фабричный закон». Там же, стр. 243–291. – Ред.

3 В. И. Ленин, Соч., т. 5, стр. 480.

4 В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 435.

5 В. И. Ленин, Соч., т. 33. стр. 458.

6 В. И. Ленин, Соч., т. 26, стр. 255.

 

 

 



ЮНЫЙ ЛЕНИНЕЦ, БОРИСЬ С НЕГРАМОТНОСТЬЮ!


Юный ленинец, ты взаправду хочешь быть ленинцем и исполнять ленинские заветы?

Ленин хотел, чтобы Россия была просвещенной, светлой, сытой, здоровой. Он хотел, чтобы Россия прежде всего была грамотной. В стране темной, безграмотной не может быть социализма.

Что хочешь ты, юный ленинец, сделать для того, чтобы помочь стране стать грамотной? Обсуди это в своем звене, в своем отряде.

Ты еще юн и сам еще знаешь очень мало. Но все же ты можешь кое-что сделать. Ты грамотен, конечно: юный ленинец не может быть неграмотным. Но у тебя, наверное, есть неграмотный товарищ, может быть, неграмотная сестра или брат. Позаботься, чтобы они учились. Помогай брату или сестре и в работе, чтобы они могли ходить в школу. Если школы нет и некому их учить, постарайся сам обучить их читать и писать. Грамотна ли твоя мать? Помогай и ей выучиться грамоте...

Позаботься, чтобы у них был букварь, чтобы твой букварь, по которому ты учился, не лежал зря.

Твое звено придумает еще много других способов, которыми ты можешь помочь ликвидировать неграмотность.

Не правда ли, ты сделаешь псе что можешь, чтобы помочь стране справиться с неграмотностью?

1924 г.

 

 


БОЛЬШЕ ВНИМАНИЯ ВНЕШКОЛЬНОЙ РАБОТЕ С ДЕТЬМИ!


Прямо стихийный какой-то рост детдвижения, из городов перекинувшегося уже в деревню, требует от нас, чтобы мы с особым вниманием отнеслись к вопросу о так называемой внешкольной работе.

В данном номере1 мы помещаем ряд статей по детской книге и детским библиотекам, ряд статей по экскурсионному делу, по клубному. В этих статьях, по-моему, много интересных мыслей, но это только начало разработки вопроса.

Вопрос о книге для современного городского и деревенского ребенка – вопрос колоссальной важности. Ее надо создавать наново, исходя из ребенка, его опыта, условий жизни и пр. С этим вопросом теснейшим образом связан вопрос о детских библиотеках и передвижках, имеющих целью приблизить книгу к ребенку, в особенности в деревне.

Вопрос об экскурсиях надо перевести несколько в другую плоскость – разрабатывать для деревенских и городских школ планы экскурсий, может быть, более элементарных, но имеющих не меньшее значение. Нужно дать планы экскурсий и подработку их в связи с программами ГУСа.

Еще больше надо передвинуть вопрос о клубах – от клубов для городских подростков, о которых достаточно уж писали, надо подойти вплотную к вопросу о детском клубе и формах его работы.

Надо осветить роль клубной детской жизни, игры, общественно организованного коллективного труда, роль учения, наглядного показа, роль искусства.

Игра имеет особо важное значение. Вопрос этот мало еще разработан, к сожалению.

Вопросы наглядности – и в связи с этим вопросы о световых картинах, детском кино, детском музее – занимают совсем особое значение.

В мои намерения не входит освещение этих вопросов в данной статье, или, вернее, заметке.

Цель ее – привлечь внимание ко внешкольной работе с детьми.

1924 г.

 

 


ПИОНЕРДВИЖЕНИЕ. (ТЕЗИСЫ ДОКЛАДА НА ПАРТСОВЕЩАНИИ ПО НАРОДНОМУ ОБРАЗОВАНИЮ)


1. Детдвижение возникло на фабриках и заводах, где дети ежедневно наблюдают работу всяческих организаций, в том числе и организаций старших ребят, работу комсомола. У них пробуждается сильная тяга к организации, которая и выливается в форму детдвижения.

2. Помочь им в деле организации их коммунистического воспитания взялся комсомол. Комсомол в лице юных пионеров готовит себе смену, а пионеры особенно охотно признают руководство старших товарищей.

3. Однако было бы неправильно, если бы пионердвижение охватило только детей рабочих, вылилось в чисто классовую организацию. Мы живем в переходный от капитализма к коммунизму период, в который должно быть изжито деление общества на классы, выработана новая, коллективистическая организация труда, когда люди должны научиться жить и работать по-новому, по-коммунистически. Детдвижение и должно иметь целью такое воспитание, оно должно охватить всех ребят и перевоспитать их в духе коммунизма.

4. Особенно крупное значение имеет сейчас детдвижение в деревне, где мелкое, обособленное хозяйство вырабатывает мелкособственническую, индивидуалистическую психологию. Этой психологии детдвижение должно противопоставить психологию коллективистическую2.

5. Однако ту громадную роль, которая на него падает, детдвижение может выполнить лишь в том случае, если пойдет по правильному пути.

6. Громадная опасность будет грозить детдвижению, если оно выльется в нечто внешнее: маршировку, ношение военной одежды, собрания, выступления, пионерскую «словесность», парад.

7. Основной работой отряда должен быть коллективный труд на общую пользу. Необходимо, чтобы каждое звено постоянно ставило себе и решало практически ту или иную задачу общего труда, пускай самую маленькую, самую простую. В этом вся суть. Об этом говорил в своей речи, обращенной к Союзу молодежи, Владимир Ильич.

8. lie следует думать, что трудовые задачи звенья могут себе ставить лишь при наличии хорошо оборудованных мастерских, инструкторов и пр. Звенья должны учиться использовать каждую возможность для приобретения трудовых навыков.

9. Громадное значение имеют также навыки коллективного труда, умение организовать свой общий труд правильно, взять правильную задачу, правильно распределить труд между собой в меру сил и знаний каждого члена звена, выполнить поставленную задачу в возможно короткий срок с затратой минимума сил.

10. Не меньшее значение имеет правильная организация учета пионерами своей коллективной работы.

11. Необходимо, чтобы все советские, профессиональные и партийные организации продумали, как и чем они могут помочь пионерам организовать общественно полезный труд. В том же направлении должна действовать и школа.

12. Нужна самая тесная увязка между школой и детдвижением. Коммунистическая партия стремится превратить советскую школу в орудие коммунистического воспитания подрастающего поколения. Детдвижение является самостоятельной общественно-политической детской организацией, преследующей цели организации своей детской деятельности в коммунистическом направлении.

Таким образом, дороги советской школы и детдвижения идут разными путями в одном направлении.

13. Основная задача школы – путем систематических занятий дать ребятам определенную сумму знаний и умение наблюдать, изучать и осмысливать окружающую жизнь и планомерно, организованно, целесообразно воздействовать на нее. Конечно, должно это делаться путем наиболее целесообразных методов, возбуждающих максимальный интерес и активность с наибольшей экономией сил.

14. Детдвижение заинтересовано в том, чтобы школа работала как можно лучше в этом направлении, и поэтому руководители пионердвижения – комсомольцы – и сами пионеры должны как можно лучше быть знакомы с задачами советской школы, а форпосты должны всячески помогать ее работе.

15. С другой стороны, советская школа может достичь неизмеримо больших результатов, если она будет опираться на сознательных, организованных ребят.

16. Было бы ошибкой стремиться слить воедино школу и детдвижение: школа никогда не может заменить собой самостоятельное движение, точно также школьное дело должно иметь специально подготовленных работников, и ее задачи не могут быть переданы детдвижению, но увязка между ними должна быть полная.

17. Программы школы, школьные расписания определяются в своей основе общеэкономическими задачами и общеполитическими целями и не могут нарушаться, но план и расписание занятий школ и отрядов должны быть согласованы между собой и по внутреннему содержанию и внешне.

18. Между учителем и комсомольцем – руководителем должно быть полное сотрудничество. Пионерруководитель должен участвовать в работе школы, проводя с пионерами в отряде беседы, поднимающие их активность и интерес к школьным занятиям, руководя работой форпоста и участвуя в работе школьного совета. Учитель должен помогать в работе пионерорганизации, участвуя в работе бюро юных пионеров и методической коллегии, посещая отряды и форпосты, помогая им в образовательной, методической и практической работе, внося свои заключения и предложения на совет отряда, форпоста и пр.

19. До сих пор школьное самоуправление сильно хромало. Пионердвижение должно помочь налаживанию этого дела, школьное самоуправление должно охватить всех школьников и, таким образом, не сводиться только к работе одних выборных комиссий. Напротив, общие собрания должны проводиться регулярно, а не только в экстренных случаях или для выборов. Необходимо, чтобы на этих собраниях обсуждались все важные, интересующие школьника вопросы, чтобы на них устанавливалась та общественная работа, которую надо проделать школьникам, чтобы эта работа тут же распределялась между отдельными группами с таким расчетом, чтобы каждый школьник нес хоть маленькую долю общей работы и отчитывался в ней перед общим собранием.

Форпост не должен никоим образом разрушать этой работы школьного самоуправления, заменяя ее своей организацией, а, напротив того, должен помогать проведению в жизнь именно такой формы школьного самоуправления. Пионерорганизация должна стать организатором и руководителем общественных начинаний детей, активно участвуя во всей работе и внося в нее сознательность и дисциплинированность, пропитывая ее духом коммунизма.

20. Однако пионердвижение ставит себе целью разумное налаживание жизни и работы не только в школе, но и в семейном быту и во всей окружающей среде.

Вооружившись через школу знанием и пониманием, как это оружие применять к жизни, пионердвижение должно это оружие пускать в ход.

21. Пионердвижение должно быть чуждо буржуазному шовинизму, но оно не должно ни на минуту забывать о необходимости воспитания здоровой, боеспособной, готовой и умеющей с оружием в руках защищать завоевания революции молодежи.

22. Кроме того, современная война требует воина, умеющего быстро ориентироваться во всех условиях, умеющего выбирать наиболее целесообразные средства защиты и борьбы, умеющего преодолевать препятствия, действовать организованно и планомерно большими массами. Все это дает молодому поколению пионердвижение, но оно воспитывает вместе с тем и поколение, которое сможет построить новую жизнь и положить конец всяким войнам.

23. Не допустима никакая перегрузка, разрушающая здоровье подрастающего поколения. Отряды должны:

а) установить точное число часов отрядных и звеньевых сборов и других видов работы в неделю;

б) внимательно учитывать в отряде нагрузку пионе* ров, в случае необходимости (слабость здоровья и т. п.) освобождая их от ряда работ;

в) в каждом городе и крупных районах установить единый день отрядных сборов.

24. В школе должно быть обращено сугубое внимание на теоретическое и практическое изучение гигиены, на физическое состояние детей, на горячие школьные завтраки, на гигиеническую организацию всей школьной жизни, на постановку гимнастики.

25. Должно быть обращено внимание на бюджет времени пионеров (часы сна, отдыха, работы), на правильную постановку физкультуры (каковая должна быть также согласована с занятиями в школе) и на правильную организацию лагерной жизни.

При распределении бюджета времени необходимо предоставление определенного количества часов в полное распоряжение пионера.

1925 г.

 


ПИОНЕРДВИЖЕНИЕ В ДЕРЕВНЕ


Пионердвижение, зародившееся на фабриках и заводах, перекинулось и в деревню и быстро растет. Главная помеха в том, что нет достаточного количества подготовленных руководителей движения.

Пионердвижение будет и дальше расти. Оно неотразимо тянет к себе ребят. Ребята 11–14 лет – народ общительный, любят все делать гуртом – ив бабки играть, и в лес за грибами ходить. В пионеротряде ребята поэтому чувствуют себя как нельзя лучше – и маршируют, и поют, и купаются, и работают дружным ребячьим коллективом. Красные платочки, барабан, маршировка тоже влекут неотразимо ребят – они говорят о новой, радостной, светлой жизни.

Неорганизованные ребята часто не знают, куда время девать, – хулиганят, безобразничают. Поступят в пионеротряд – сразу заполняется время разными интересными делами: пионеры вечно заняты, как мураши, вечно что-то устраивают, организуют. Куда занятнее становится им жить.

Пионер – не лодырь, в школе он усердно учится, дома матери помогает, ни от какой работы не отлынивает. Но что самое поразительное – это пионерская дисциплина. Мать, отец показывают: раньше – в одно ухо впустят, в другое – выпустят, а что вожатый скажет – беспрекословно выполняют. Что сами постановят – выполняют. Пионер не пьет, не курит, не ругается, бережет чужой труд, помогает малышам. Строго, строго выполняют все свои законы. Постановил, например, отряд – деревьев не ломать. Праздник День леса устраивали, деревья сажали, оберегать их постановили, подробно обсудили, почему так делать надо. Весной пошли на экскурсию в парк. Душистая сирень кругом цветет. Не удержались ребята – несколько ребят наломали себе сирени. Увидел вожак. Стой, ребята! Постанавливали ведь деревья оберегать, а вы ветки ломаете. Ладно ли? Обсудили ребята и порешили ни одной веточки больше не рвать, те, которые сорвали, пусть снесут все ветки вожатому, сирень с собой не брать, а в ближайшей деревне в школу или в избу-читальню отдать. Так и сделали.

Или постановили ребята, перед тем как ехать в лагерь, драк с деревенскими ребятами не заводить. Смычка нужна, а не драка. Вначале смотрят деревенские ребята на раскинувший палатки лагерь, начали задирать, дразнить красношеек, ругать их, грязью в палатки кидать. Ни один пионер на вызов не отвечает. Пропал интерес к задираныо у деревенских ребят. Потом подружились, стали в пионерский лагерь ходить, с пионерами во всем заодно быть, потом зимой и свой отряд завели.

Разложили ребята костер. Вечер, сыро, комарье кругом. Подходит к костру прохожий крестьянин и папироску крутит, закуривает. Подходит к нему пионер. «Товарищ, – говорит, – пионеры не только сами не курят, но и других просят в своем присутствии не курить. Если хотите курить, отойдите в сторонку». Подивился крестьянин и папироску притушил.

Как какое общественное дело – пожар тушить, общественный огород убрать, – пионеры в первых рядах.

Многое не нравится крестьянам в пионерах – безбожники они, свои законы для них выше приказа отцовского и материнского.

Нередко бьют крестьяне ребят, чтобы в пионеры не ходили, особенно кто из крестьян потемнее или побогаче, но еще больше загораются их сыновья и дочери желанием примкнуть к отряду, готовы лучше и ругань перенести.

Теперь уж большинство крестьян вступлению своих ребят в отряды не мешает. Видят, что ребята толковее, дельнее, развитее становятся, «видно, время такое уж настало!» – говорят они.

Но есть и такие родители, которые поддерживают ребят, которые сами через своих ребят-пионеров многое узнали и поняли, и радостно им, когда они видят, как их сынишка или дочечка в рядах пионеров счастливым себя чувствует.

Товарищи, крестьяне и крестьянки, не мешайте вашим детям становиться пионерами. Это растут новые люди, которые во всем .будут действовать дружно, коллективом и сумеют построить новую, светлую жизнь. Пионеры уже теперь об этом думают, своими неокрепшими еще силенками стараются сделать все что могут, чтобы жилось кругом их лучше.

К борьбе за светлую жизнь они всегда готовы!

1925 г.

 

 


К ОЧЕРЕДНЫМ ЗАДАЧАМ ПИОНЕРДВИЖЕНИЯ (ДОКЛАД НА II ВСЕСОЮЗНОМ СЪЕЗДЕ ПИОНЕРРАБОТНИКОВ)


Начну со старой школы, с буржуазной школы. Массовая буржуазная школа стала зарождаться тогда, когда стал широко развиваться капитализм. При старом, натуральном хозяйстве можно было, чтобы рабочие и крестьяне были неграмотны, потому что производство было так элементарно, так просто, было замкнуто в определенные рамки, что тут не требовалось ни грамотности, ни какого бы то ни было развития. Но, когда в начале XIX века широко стал развиваться в Европе капитализм, тогда перед буржуазией стал вопрос, как этих многочисленных рабочих, которые скоплялись на фабриках и заводах, несколько подготовить к тому, чтобы можно было их наиболее производительно использовать. И вот тогда мы видим, что буржуазия начинает придумывать всевозможные способы массового обучения. Характерно, что в это время создаются большие школы для обучения многих сотен ребят, для обучения элементам грамотности. Развиваются широко так называемые ланкастерские школы. Учителей достаточно не было, и создавался план взаимного обучения в этих ланкастерских школах. И в дальнейшем мы видим, что на народное образование буржуазия обращает большое внимание. В настоящее время в большинстве капиталистических стран начальная школа охватывает почти всех ребят, и там дается не простая грамота, но уже определенный круг знаний, хотя, правда, и элементарных. Таким образом, развитие производительных сил, развитие народного хозяйства и промышленности ставит даже перед буржуазией вопрос о необходимости создания массовой школы, о необходимости обучения всех поголовно ребят грамотности, сообщения им элементарных сведений, сообщения тех знаний, которые дают им определенное развитие. И тут же у буржуазии получается противоречие. С одной стороны, она не может обойтись без того, чтобы обучать грамоте ребят, а с другой стороны, это обучение грамоте и знания, которые ребята получают, расширяют их кругозор, будят их мысль, а капиталистам чрезвычайно неудобно иметь развитых рабочих, которые понимают, что кругом делается, понимают смысл происходящего, понимают суть капиталистического строя. И мы видим, как в буржуазной школе наряду с сообщением полезных и нужных знаний засоряют мозг ребенка. Религиозное представление о том, что буржуазное общество есть общество, самим богом устроенное и искони существующее, передержки всяких исторических фактов, развитие шовинизма, а затем свирепая дисциплина, дисциплина не внутренняя, а чисто внешняя, водворяемая пои помощи палки, – всем этим старается буржуазия уравновесить тот плюс, который дает массам знание.

Конечно, о самоуправлении в буржуазной школе, в массовой народной школе и речи быть не может. Совершенно откровенно буржуазия говорит, что надо уметь править «разделяя», и там даже открыто в педагогических книжках даются советы учителю, как он должен наиболее способных учеников вылавливать, вести с ними беседы и отделять от массы других ребят. Это – править разделяя – есть то, что является неотъемлемой, характерной чертой старой, буржуазной школы.

Теперь, как обстоит дело у нас. Конечно, у нас вопрос о проведении всеобщего обучения, об углублении тех знаний, которые должна дать школа всем ребятам, стоит еще много острее. Особенно остро встала эта задача за последний год. За последний год, когда экономически страна сделала крупные успехи, мы видим со стороны крестьянства напор на школу, а у нас в деревне со школой, надо сказать прямо, дело обстоит еще очень плачевно: 45% детей, посещающих школу на круг, нужно считать для настоящего момента чрезвычайно ничтожным процентом. Когда у нас было натуральное хозяйство, тогда можно было жить при 45% охвата ребят, обучающихся в школах, а теперь, когда мы стоим перед вопросом, что надо поднять промышленность страны на гораздо болей высокий уровень, чем довоенный, когда надо идти в ногу с капитализмом, идти впереди капиталистических стран и даже перегнать их в смысле организации промышленности, организации производства, потому что если Советская Россия не перегонит в этом отношении буржуазные страны, то рано или поздно она будет побеждена, – тут нужна упорная борьба за развитие промышленности, и эту борьбу нельзя вести, если школа не будет на достаточно высоком уровне. И массы это очень хороню сами понимают. У нас в Наркомпросе мы постоянно видим крестьян, которые приходят разговаривать насчет школ, которые рассказывают, как они делают то-то и то-то, просят помощи и т. д. И эти посещения всё увеличиваются и увеличиваются, и видно, как инициатива прет с низов. Это показатель того, что наступил момент, когда всеобщее обучение нужно провести во что бы то ни стало.

Конечно, и Советская власть и Коммунистическая партия стараются вместе с знаниями, которые дает школа, дать также и развитие, дать понимание того, куда идет общественное развитие, понимание того, что кругом делается, дать известное марксистское мировоззрение. Конечно, это немножко громкое слово – марксистское мировоззрение. Иногда такие большие слова повторяются ребятами. Ко мне недавно пришла девочка немножко выше стола и на мой вопрос, что они делают в будни – не в праздники, а в будни – в детском доме, очень важно мне ответила: «Изучаем ленинизм». Если ребята так станут говорить и о мировоззрении, то это будет вредно, неестественно, потому что у них нет еще ясного представления о том, что такое мировоззрение. Но мы можем, дать им известное марксистское понимание окружающего, не говоря таких больших слов. Когда речь заходила о школе, Владимир Ильич говорил, что одна из самых важных задач, которые стоят перед Наркомпросом, – это создать программу, в которой, может быть, и не упоминалось слово «марксизм», но которая по существу дела показывала связь явлений в их настоящем виде, которая показывала бы, как связаны различные отношения в природе – хозяйственные, общественные, – которая показывала бы эту увязку; дать такое ясное представление о связи явлений, о развитии этих явлений – это значит дать основу марксизма. Наркомпрос бился над этой задачей. Задача эта чрезвычайно трудная, потому что надо это сделать на самых простых, элементарных фактах в форме, доступной ребятам. Если мы будем говорить детям о марксизме и т. д., то из этого ничего хорошего не выйдет. Но мы должны ребятам на простых примерах дать понимание, например, зависимости между природой и хозяйственной жизнью, между хозяйственной жизнью и общественной жизнью, между разными сторонами общественной жизни, дать понимание этой связи. Все это кажется элементарным, по в этом и заключается вся задача – на простых примерах, понятных ребятам, показать им настоящую сущность явлений. Мы главным образом работали над созданием программ для школ I ступени и потому в первую очередь поставили эту задачу, потому что первая ступень – пока единственная форма массовой школы и тут важно с самого начала дать правильный подход ребятам к изучению явлений. В результате нашей работы получилась программа, в которой не случайный подбор фактов, а факты располагаются в определенной связи и само расположение их, само изложение дает детям некоторую ориентировку в окружающем. С программами у нас получилась такая вещь, что когда программы стали проводиться в жизнь, то на них прежде всего стали учиться сами учителя. Когда был учительский съезд, у нас перед съездом с учителями была беседа. Один из учителей – инструктор – стал говорить: «Ну к чему ваши программы? Они только запутывают». И что же, как па это реагировали присутствующие учителя (их было 60%)? Они негодующе запротестовали, говоря: «Это вы говорите про свою губернию, а у нас программы никого не запутывают».

Это показывало, что учителя эту программу рассматривали как свою. Сами они на нее, может быть, ворчат, хотят изменить ту или иную частность, но не позволяют другим говорить, что она никуда не годится. Это показывает, что учителя сознательно начинают к ней относиться. Тут чрезвычайно большие трудности. Учителя рассказывали о всех тех трудностях, которые существуют при прохождении этой программы, но в то же время ясно было, что самую суть они начинают схватывать и что как раз тут найдена какая-то верная точка, что не только будут учиться ученики, но будет учиться на этой программе, будет углублять свое понимание окружающего и учитель. Одна из сторон этой программы заключается в том, что знание, согласно ей, дается не оторванное от жизни, а тесно с жизнью связанное. Поэтому задача нашей советской школы – не только дать определенную сумму знаний, но и показать, как эти знания с живой жизнью связаны, как они могут эту жизнь изменить. Конечно, если мы теперь перейдем к вопросу об отношении пионердвижения к школе, то мы должны сказать, что пионердвижение заинтересовано в том, чтобы школа была поставлена как можно лучше и чтобы пионердвижение использовало эту школу в максимальной степени. Тут говорили, что вожатый должен знакомиться с программой, – это правильно. Мне кажется, что должна быть самая тесная смычка между школой и пионердвижением, между учителем и вожатым, между программой школы и программой пионерработы, потому что без этой смычки пионеры не могут заниматься так основательно, как этого требует от них жизнь, требует текущий момент.

Думать, что беседы у костра могут заменить школу, – это ошибочно, потому что беседы у костра могут дать главным образом настроение, могут дать возможность уловить ту или иную мысль, но понимания общей связи – а связь это самое главное – эти беседы у костра дать не могут. Они помогут сплотить ребят в одном переживании, в одном чувстве так, как не может этого сделать школа. Это даст именно пионердвижение. С другой стороны, новая школа совершенно не может обойтись без пионердвижения. Если мы будем строить не просто старую, просто прикрашенную школу, а по существу новую школу, то она нуждается в таких учащихся, которые были бы самостоятельны, которые были бы организованы в какой-то коллектив, сплачивающий ребят, воспитывающий в них внутреннюю дисциплину. Буржуазная школа никогда не уживалась и не уживется с пионерским движением. Она неминуемо будет с ним во враждебных отношениях.

Советская же школа с ее стремлением дать ребятам марксистское понимание окружающего, дать умение претворять знание в жизнь как раз нуждается и не может существовать без пионерского движения. Раньше, когда мы думали о советской школе и создавали ее, мы так ясно этого не сознавали, у нас не было еще пионердвижения, но сейчас уже жизнь ясно поставила перед нами этот вопрос. Вообще за эти 8 лет мы чрезвычайно многому научились, и тут уже сейчас ясно ставится вопрос, что в настоящее время школы такой, которая нужна Союзу Советских Социалистических Республик, нельзя создать без самостоятельного, не. зависимого от учителя пионерского движения.

В моих беседах с учителями мне пришлось столкнуться с тем, что учителя очень ревниво отнеслись к этому: им казалось, что дети от них отходят. «Ведь мы же детьми живем», – говорили они. Я старалась им показать, что вся суть дела в том, чтобы это была самостоятельная организация, что без этого дети будут подчиняться только воле учителя, а им надо научиться подчиняться воле коллектива. Школа должна идти несколько впереди жизни, должна учить коллективным формам жизни, коллективным формам работы, а это может сделать только сам коллектив. Это начинает понимать большинство учителей, но все-таки многим еще кажется обидным, что ребята как бы уходят от них, и только после долгих бесед и главным образом после практики жизни они видят, что это наилучший путь в создании внутри школы коллективных форм работы, коллективных форм переживаний, коллективных форм жизни.

Коммунисты часто говорят: у коммунистов три задачи – учиться, пропагандировать и организовывать. И это относится также и к пионердвижению. Это правильно, но мне очень, признаться сказать, не нравится, когда ребята пишут: «Владимир Ильич сказал: учитесь, учитесь и учитесь». Это внушено им в большинстве случаев учителями.

Владимир Ильич слова «нам надо учиться, учиться и учиться» говорил в первую очередь по отношению к коммунистам; при оценке людей он нередко говорил: «Из этого человека толк будет, он способен учиться», – все это относилось ко взрослым. А когда ребята пишут: «Владимир Ильич говорил: «Надо учиться, учиться и учиться», – то тут есть привкус старой учебы: «Я-де выучу хорошо уроки, и хорошо отвечу, и тем самым выполню заветы Владимира Ильича». Дело упрощают до чрезвычайности; если хотят ссылаться в данном случае на Владимира Ильича, так надо глубже подойти к вопросу. Одна из задач пионердвижения – углублять те знания, которые дает школа, научить ребят сознательно относиться к тому, что говорит учитель, и потому вожатым надо знать программу, по которой учат в школе. Надо, чтобы определенные вещи, которые говорит учитель, – чтобы они в пионерском движении были подчеркнуты для того, чтобы ребята некоторые вещи лучше себе уяснили. В отрядах надо подчеркивать и освещать такие, например, вопросы, как вопрос о классовой борьбе, о международном рабочем движении, о национальном вопросе, о братстве трудящихся всех стран. Все эти вопросы надо гораздо больше подчеркнуть, и это как раз можно сделать при помощи пионердвижения, потому что целиком мы не можем рассчитывать на то, чтобы все учителя достаточно глубоко освещали все вопросы. Из ответов мы видим, что все учителя добросовестно хотят проводить программу, но не все понимают, в чем ее суть, многие еще не схватывают ее марксистской изюминки. Так вот надо, чтобы эту изюминку ухватил вожатый. Через ячейку комсомола, через связь с партией вожатый может всегда добиться марксистского объяснения этих вопросов, он может получить нужную книжку и т. д., так что на эту сторону дела, на подчеркивание особо важных с коммунистической точки зрения моментов, должно быть направлено внимание вожаков пионердвижения.

Затем я хотела обратить внимание на одну сторону дела. Марксисты говорят: во-первых, надо учиться, во-вторых, – пропагандировать. И вот с самых малых лет ребят важно учить такому подходу: что узнал, передавай, растолковывай другим ребятам.

Сейчас часто комсомольские и пионерские ячейки стараются замкнуться, отгородиться от широкой массы ребят и молодежи, поставить себя над этой массой. Тут забывается основная задача, которая стоит перед Коммунистической партией, которая стоит перед комсомолом и которая стоит перед пионерским движением, это – общество переработать так, чтобы не было классов. Владимир Ильич раз пришел с докладом на собрание профсоюзов и увидел плакат, на котором было написано, что царству рабочих не будет конца. Он в речи отметил, что это совершенно неверно. Нельзя так говорить: царству рабочих не будет конца. Разве мы хотим увековечить классовое общество? Социализм означает общество, где никаких классов не будет, где все будут трудиться; социализм означает такую организацию общества, где теперешнего разделения на классы не будет. Чем моложе возраст, тем больше и шире нужно стараться захватывать в рамки организации другие слои. Впечатления детства – самые сильные. Если ребенок родился, скажем, от купца, от какого-нибудь буржуя, он не виноват в своем рождении – важно, чтобы у него миросозерцание было такое, которое совпадало бы с миросозерцанием рабочих, чтобы у него выработалась рабочая идеология. Взрослому очень трудно перемениться; человеку в 40 лет, который все время занимался выколачиванием прибавочной стоимости, трудно превратиться в человека, который будет интересоваться тем, чтобы рабочие победили, чтобы рабочие организовались и вернее шли к цели. А в 20 лет это, конечно, более вероятно. А в 12 лет человек еще никого не эксплуатировал. В среде товарищеской у него легко может выработаться ясное пролетарское миросозерцание, и он может стать горячим борцом за дело рабочего класса. Вот этого часто мы не понимаем. У меня есть письмишко – я хотела захватить его, но забыла – одного мальчика 13-летнего, который жалуется, что его не принимают в пионеротряд, а не принимают потому, что он сын кустаря. Я думаю, что тут уже перехвачено через край, как больше нельзя перехватить. Владимир Ильич в своем «Развитии капитализма» (это одно из основных его сочинений, которое и сейчас совершенно не устарело и сейчас проливает яркий свет на очень многое) говорит, что рабочий класс состоит из различных слоев: из заводских рабочих – это передовой отряд, который самими условиями своей работы на фабрике делается сознательным, способным к организации, – затем из более отсталых слоев – кустарей и сельских рабочих. Таким образом, в понятие «рабочий класс» у него входят не только заводские рабочие, но и ремесленники-кустари, работающие на хозяина, и сельскохозяйственные рабочие. А мы даже в пионеры не принимаем ребенка потому, что его отец кустарь. Идя таким путем, мы укрепляем не только старое классовое общество, мы создаем отсталое сословное общество, создаем какие-то сословные перегородки. Тут существует большая опасность. Наоборот, чрезвычайно важно, чтобы пионеры старались другим ребятам передать то, что они поняли, что они знают. Поэтому я думаю, что то, что они поняли в школе, что они потом углубленно прорабатывают в пионерском отряде, они должны стараться другим ребятам и в школе и вне школы разъяснять. Я думаю, что для этой цели можно, может быть, использовать клубный день. Конечно, я высказываю свое личное мнение; еще в Главсоцвосе этот вопрос не ставился, и Главсоцвос может со мной не согласиться, но я думаю, что клубный день в значительной степени надо использовать также для того, чтобы этот день был Днем открытых дверей, когда не только кружки занимаются, не только там идут определенные самостоятельные занятия, но это должен быть день, когда ребята, которые почему-либо не могут посещать школу, знакомились бы с работой, которую ведет школа, и могли принимать то или иное участие в работе школьников. Конечно, надо обдумать, как привлечь этих ребят-нешкольников. Нельзя просто открыть двери: иди кто хочешь. Надо предварительно их сорганизовать, тут могут пионеры сделать очень многое. Организованное привлечение ребят, оставшихся вне школы, в школу в клубный день – это одна из важных задач, и ребята-школьники должны другим ребятам разъяснить то, что они узнали, вот это и будет одна из форм пропагандистской работы и т. д. Вообще важно, чтобы с самых первых шагов пионеры учились бы, а потом учились пропагандировать, т. е. хорошо объяснять свои мысли.

А затем другой, очень важный вопрос стоит – это вопрос организации ребят в школе, тесно соприкасающийся с вопросами самоуправления.

Каково должно быть это самоуправление? Есть разные типы самоуправления. Есть такого рода самоуправление, когда ребята только делаются помощниками учителя по части поддержания дисциплины; учитель не может сам с ребятами справиться, и для этой цели создается «самоуправление». Не о такой организации, которая является только исполнителем определенных полицейских функций или имеет целью следить за выполнением какой-нибудь учебной работы, мы говорим. Есть самоуправление другого типа. Один тип школьного самоуправления, очень широко распространенный в пятом и семнадцатом годах, – это организация, в которой центральная задача – выбор ребят на определенную должность, общие собрания бывают чрезвычайно редко, вся работа ложится на выборных, на те или иные должности, остальная масса остается пассивной. Этот тип по духу напоминает тип самоуправления населения в странах буржуазно-демократических.

Так, по этому плану организованы современные буржуазные государства: выбираются определенные правящие лица, они работают, лишь формально отчитываются, и то не всегда, в своей работе, а вся масса остается пассивной.

Мы, конечно, стремимся к другому типу самоуправления – к самоуправлению советского типа, стремимся создать в школе такое самоуправление, которое, в сущности, было бы школой общественной работы, при котором все ребята были бы организованы по разным линиям и все ребята были втянуты в работу, каждый несбыту или иную часть обязанностей. Такая постановка самоуправления будет будить у ребят наибольшую инициативу, ребята сообща будут искать путей, как ту или иную общественную работу вести, будут сообща обсуждать, какую именно общественную работу выбрать, потому что может быть разная общественная работа и важно выбрать особенно нужную общественную работу. Проводить здесь границу – мне кажется, что проводить такую формальную грань, какую работу может проводить только школа, какую – только пионер, – мы не можем. Можно наметить лишь общую линию размежевания, но в каждом случае надо решать этот вопрос на основе соотношения сил. Важно, чтобы в школьной общественной работе пионеры шли впереди, были застрельщиками, инициаторами.

Возьмем такой вопрос: деревня неграмотна, очень небольшое число грамотных; школа хочет принять участие в обслуживании населения с точки зрения ликвидации неграмотности. Один учитель, кажется из Архангельска, рассказывал, как у них устроено это дело. У них пионеры были главными застрельщиками, помогли школе провести такую работу: школа взяла на учет все безграмотные избы, где нет ни одного грамотного человека и где нет ребят грамотных, и к каждой из таких изб приписала по пионеру. Пионер, который был приписан к безграмотной избе, должен был писать письма для хозяев избы, раздобывать газеты, читать эти газеты, держать в курсе того, что делается в избе-читальне, обучать грамоте безграмотных ребят, живущих в этой избе, притянуть их к школе. Вот та задача, которую пионеры с помощью других школьников выполняют чрезвычайно удачно. Население начинает смотреть на пионеротряд с уважением. Пионеротряд потом отчитывается в этой работе, он в эту работу втягивает и остальных школьников. Вот одна из форм. Другая форма – помощь культурными учреждениями, третья форма – работа с малышами. Например, в одной школе раз в неделю или раз в две педели собираются ребята-школьники. Ребят-малышей принимают и организуют. Опять школьники и пионеры являются застрельщиками в этой работе, школьники приглашают к себе малышей, принимают этих гостей, устраивают с ними игры и т. д. Малыши начинают мечтать о школе и слушаться школьников – умываться, дружно играть и пр.

Школьное самоуправление нужно наладить в советском духе, так, как его понимают коммунисты, – это большая задача. Один учитель не может это сделать, и вообще он может только посоветовать, а сделать это должна сама пионерорганизация. Она должна втягивать и других ребят, обучая их этому же самому делу.

В этой работе чрезвычайно большое значение имеет приобретение навыков работать по НОТ, т. е. составить определенный план работы, по плану распределить, затем учесть проделанную работу. У нас, у россиян, совершенно нет навыков планомерной работы, мы работаем как придется.

Надо учиться в этой области – работать без переутомления, работать возможно производительнее. Этот подход к работе может дать и школа, но пионердвижение должно усиливать, помогать работать планомерно, и ввести планомерность не только в учебу, но и во всю организацию школьной жизни.

Я вернусь еще раз к вопросу об общественной работе школы. Мы в Наркомпросе все время говорим о том, что школа должна вести общественную работу, – не только учитель, но вся школа в целом. Конечно, важно, чтобы эта работа велась настоящим образом, и тут пионеры должны проявить очень большую инициативу, не важно препираться, кто эту работу поведет – школа или пионердвижение. Иногда проводят резолюцию, что это дело пионердвижения, а что школа в это дело не вмешивается; тут проводится грань: общественная работа – это наша работа, а не работа школы. Такое разграничение, по-моему, проводить нельзя. Но, конечно, пионерское движение, которое ближе всего связано с рабочей массой, с рабочими организациями или с такими организациями, как комитеты крестьянской взаимопомощи в деревне, сельсоветы и др., будет вносить в это дело необходимый дух.

Отмечу, как Владимир Ильич представлял себе партийную организацию. Конечно, детскую организацию с партийной организацией сравнивать нельзя, но взгляд Владимира Ильича на партийную организацию может пролить свет на то, как надо строить школьную жизнь. В книге «Что делать?» Владимир Ильич писал, что каждый член партии должен быть винтиком или колесиком в общем партийном механизме, что он должен выполнять известную функцию и если он этой функции не будет как следует выполнять, то вся машина не будет работать как следует. И действительно, старые партийные работники, которые выросли в нелегальных условиях и закалились, – они смотрели на партработу так, что каждый работник берет на себя определенную часть партработы и эту часть работы выполняет. В основу школьной организации также должен быть положен принцип, что каждый ученик ведет какую-нибудь определенную часть общей работы: вначале на общем собрании обсуждается план работы, затем работа распределяется и каждый берет небольшой кусочек работы, но за эту работу он является ответственным. Надо уметь организовать жизнь и разные стороны жизни – это чрезвычайно важная вещь. Мы говорим о коллективной работе, о коллективизме, о коммунизме, но в основе их лежит умение вести совместную, коллективную работу. Школьная жизнь является одной из таких областей, в которых такое умение организовать свою работу можно приобрести. Было бы совершенно неправильно, если бы пионеры старались забрать самый большой кусок работы, если бы они старались других ребят затоптать, чтобы работу брали на себя одни пионеры, а другие – нет. Задача пионеров не та. Задача пионеров заключается в том, чтобы исполнить свой кусок работы отчетливо, помочь в работе другим, показать работу, дать пример умения вести коллективную работу, а не в том, чтобы захватить всю работу себе.

В этой общественной работе школы первыми застрельщиками должны явиться пионеры, они должны стараться втягивать и других ребят. Вот этот момент втягивания пионерами других ребят, – этот момент имеет чрезвычайно большое значение. По отношению к взрослым партия так и поступает. – старается втянуть прежде всего в общую работу. В ленинский призыв в партию пошли те рабочие и работницы, которые работали раньше в разных общественных организациях или фабзавкомах, или были делегатками, или несли другую какую-либо общественную должность. И вот эти рабочие и работницы первые пошли в партию. Таким образом, общественная работа их воспитала. И вот если пионеры хотят расширить свои ряды, охватить всех ребят, то они должны постепенно всех ребят привлекать к своей работе. С ребятами это легче сделать, чем со взрослыми. Я думаю, что по этим трем путям – учебы, пропаганды и организации – надо идти пионерам, работать и в школе и около школы, делая школу центром привлечения ребят.

Относительно организационного вопроса в детдвижении я не буду говорить, так как я работаю практически в детдвижении. Скажу лишь пару соображений.

Нельзя думать, что если человек – коммунист, то это уже означает, что он годится в вожди детдвижения. Я знаю массу коммунистов, которые о педагогических вопросах, о подходе к детям часто никакого представления не имеют. В этом отношении комсомольцы гораздо лучше, потому что ребята, естественно, тянутся к более близкому возрасту. Комсомолец может влиять на ребят потому, что он естественный авторитет. Это надо принимать во внимание.

Партия должна обсуждать общее направление детдвижения, основные вопросы этого движения, общую линию, но в частности партия не должна вмешиваться, так как этим мы лишили бы самостоятельности пионерское движение, помешали бы его росту.


ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО


Тут говорилось, что в настоящее время школа еще далеко не стоит на высоте задач и что учителя часто путаются в методах и т. д. Этого, конечно, отрицать нельзя. Мы имеем дело, которое только начинается, но, несомненно, сдвиг в учительской среде очень большой. Учителя учатся чрезвычайно интенсивно, так что в этом направлении можно ожидать, что дело быстро пойдет вперед. Теперь относительно перегрузки программ. Очень часто перегрузка программ получается благодаря неумению подойти к программе – просто учителя часто не знают, что с этой программой делать. Учитель берет старую программу, по которой привык раньше заниматься, и прибавляет программу ГУСа – конечно, получается большая перегрузка; это должно изжиться и будет изживаться по мере того, как будет идти работа с учителями. Затем, тут говорилось, что надо запретить давать уроки на дом в той или иной форме. По отношению к первой ступени это, конечно, можно сделать, но во второй ступени – семилетке – это удастся сделать только тогда, когда удастся наладить самостоятельную работу ребят в школе... Если правильно будет организована работа учащихся в школе, не будет надобности загружать их уроками, задаваемыми на дом. Перегрузка получается от неумелого подхода к организации этой работы.

Тут один путь – учительство учится, и надо ему помогать. Тут совершенно правильно указывал один товарищ на то, что часть работы по проведению программы тут может взять на себя форпост, добавочную известную работу форпост проводить может. Например, для того, чтобы не все на веру брать, что говорит учитель, а сознательно к этому относиться, надо расширить круг знаний. Сейчас наблюдается отрицательное явление – то, что ребенок, когда он вступает в пионеры, начинает гораздо меньше, чем раньше, читать, – так получается понижение интереса к книге. Это, конечно, объясняется целым рядом причин. Одна причина – та, что ребенок более критически начинает относиться к читаемым книгам, многие книги начинают его не удовлетворять; другая причина – перегрузка пионерской и школьной работой. Эту сторону необходимо изжить, потому что, если пионер будет меньше читать, если меньше будет расширять свой кругозор, это будет мешать его развитию. Это будет крупный минус, несмотря на все другие преимущества, которые будет давать пионерское движение. Организация чтения может быть произведена вне школы, может в известной мере лечь на форпосты. Затем работа при библиотеке, библиотечные кружки и т. д.

Далее. Товарищ из Гомеля очень хорошо подчеркнул все те возможности, которые дает форпост для увязки с разными общественными организациями, и тут форпост значительно может облегчить учителю его работу, облегчить правильный подход его к этому вопросу. Конечно, учителям надо гораздо больше знакомиться с пионердвижением, его формами, понять задачи, которые стоят перед пионердвижением, и т. д. Надо, чтобы во всех педтехникумах, на курсах, в педвузах в их переподготовке достаточное место занимало знакомство с детдвижением. И важно, чтобы это не только теоретически делалось, но чтобы проводилось и ознакомление с детдвижением на практике.

Необходимо, чтобы будущий педагог знакомился практически с этой работой, окунался бы в те проблемы, которые стоят перед пионердвижением в данную минуту. Эта работа крайне важна и в смысле поднятия его педагогической квалификации.

Тут один из товарищей возбудил вопрос о том, как надо организовать самоуправление, – это один из коренных вопросов. Мне кажется, одна из громаднейших задач, которая стоит перед пионердвижением, – это научиться самим и научить других ребят коллективно работать и жить. Эта задача настолько велика и настолько важна, что она важнее всех других задач, и не так важны те практические цели, которые достигаются, как воспитание в коллективной работе. Без навыков коллективной работы мы мало сделаем, не пройдет у нас и работа по кооперации, и в нашей жизни будет целая масса таких трений, какие мы сейчас имеем именно потому, что у нас отсутствуют навыки коллективной работы. В нашей общественной, профессиональной, партийной, кооперативной и всякой другой работе и в жизни встречается масса затруднений, которые сами собой отпали бы, если бы у нас были навыки коллективной работы. Такой навык прежде всего и должно в школе давать самоуправление. Я представляю себе школьное самоуправление таким образом, что ребята собираются на общем собрании, обсуждают работу, которую надо сделать в школе, работу в разных областях: в санитарной области такую-то провести работу, по учебной части – такую-то, по увязке с организациями – такую-то и т. д. и т. п. Вся работа распределяется на несколько областей, соответственно которым вся работа распределяется на части, на секции, затем каждая секция обсуждает, что она в своей области должна сделать: посоветоваться ли со специалистом, почитать ли определенную книжку, – распределяет работу между собой в зависимости от знаний, сил и умения каждого. Уметь организовать коллективную работу – это одна из очень больших задач, и тут детдвижение в этом отношении может оказать школе большую помощь и сыграть очень крупную роль. У многих теперешних ребят есть организаторские способности, их выработала у них жизнь, и надо, чтобы эти способности были направлены и на дело организации повседневной, будничной жизни. Я часто расспрашиваю, как у них организована будничная жизнь. Растрепанно, случайно организована она, чаще всего вовсе не организована. Надо стремиться к тому, чтобы ребята сами организовали ее, и мне кажется, что чрезвычайно важной задачей является пропитать эту будничную жизнь навыками совместной жизни, взаимной помощи и т. п.

Типичная старая школа старалась посадить учеников так, чтобы один другому не помогал; она негодовала, когда один ребенок помогал другому решить задачу или что-нибудь объяснял ему и т. д. Современная же, советская школа должна научить ребят помогать друг другу в своей работе, проводить разумное разделение труда, давая каждому посильную работенку. Это громадная самовоспитательная работа, которую должно проделать наше молодое поколение. Теперешние работники этой школы не проходили, они учились только в одиночку работать, а вместе, коллективно работать не учились. Теперь же навык коллективной работы необходим молодежи потому, что она иначе с жизненными задачами, которые перед ней выдвигает жизнь, не справится. Переход к социализму Владимир Ильич характеризовал у нас как переход к кооперированию масс. А для того, чтобы это было возможно, для этого надо перевоспитание, умение объединить свои усилия, и школа в этом отношении может сделать очень многое. До сих пор к вопросу о коллективной работе в школе мы не подходили или подходили в очень слабой мере, а между тем это основной вопрос, а когда мы подходим к вопросу о детдомах, то там это имеет значение в еще большей степени. Я не стану спорить, как нужно называть этот дом, может быть «пионер-дом», но несомненно, что детдом будет только тогда настоящим детдомом, когда в нем будет организована жизнь на коллективных, совместных началах, по-товарищески, когда не будет пустого времяпрепровождения, как сейчас сплошь и рядом бывает в детдомах. И надо, чтобы этот детдом не был изолированным островком, чтобы его жизнь была связана с общественной жизнью, с жизнью организаций, с жизнью рабочих, с детьми, живущими вне детдома. По-моему, важнее всего в детдоме выдвинуть на первый план коллективную работу.

Затем здесь задавали вопрос, почему в пионерлитературе пишется, что никогда детдвижение со школой не сольется. При социализме ведь они должны будут слиться. Нельзя представлять себе дело так, что при социализме не будет никакого движения. Напротив, социализм означает организацию населения по самым различным целям работы. Это определение социализма как самой разносторонней организации населения бросает свет на вопрос о том, можно ли допускать другие детские организации, кроме пионердвижения, – организацию юных натуралистов и т. д., которые охватывают и пионеров и непионеров. Конечно, это вопрос очень большой важности, и вопрос, на который очень многие молодые товарищи склонны отвечать таким образом, что никаких организаций, кроме пионерской, не должно быть, хотя бы это были организации, преследующие узкоограниченные, специальные цели.

Возьмем организацию юных натуралистов; это не политическая цель, их цель – исследование и изучение сил природы. Среди пионеров очень много будет таких ребят, которые будут интересоваться естествознанием, которым надо войти в такую организацию и постараться попутно пропитать эту организацию своим пионерским духом, влить туда этот дух, а так как предполагается, что пионер является хорошим организатором, умеет защитить свою точку зрения, то понятно, что он будет вносить свой дух.

Организация населения по различным целям и областям работы имеет громадное значение, и было бы совершенным искажением задач нашей эпохи, эпохи переходной к социализму, если бы мы стали придавливать зарождающиеся организации разных отраслей работы. Конечно, пионерорганизация хотя и детская организация, но в ней есть моменты политической организации. Других политических организаций детей развивать не надо, например таких организаций, как организация «перелетных птиц» в Германии; но такие задачи, как изучение природы, политического характера не носят вовсе.

И надо всячески стараться такие неполитические детские организации развивать, без этого мы не сможем углубленно ставить работу; запретить легко, но это не способ разрешения задачи. Вот по вопросу об антирелигиозной пропаганде мне пишут из Ленинградской губернии, – пишет ряд организаций одного села: «...нельзя ли принять какие-либо меры, чтобы запретить баптистам вести свои проповеди среди финнов, так как баптистские проповеди у них имеют большой успех...» Им кажется наиболее легким способом взять и запретить. А между тем если проследить, каково положение в данном селе финнов, то оказывается, что они не имеют своего представителя в Совете, в Совете нет ни одного человека, который бы говорил по-фински, они совершенно отрезаны от участия в строительстве Советской страны; там имеется изба-читальня, но вся работа ведется на русском языке. Там даже не позаботились, чтобы была финская газета. Финских пионеров также не имеется. И после этого люди удивляются, что баптисты имеют на финнов такое влияние, что финны отрезаны от всякой общественной жизни. Я привела этот пример для того, чтобы сказать, что запрещение не есть наиболее правильный путь. Если мы в этом отношении пошли бы навстречу и приняли бы ряд запретительных мер, то разве мы достигли бы того, что заглушили бы это баптистское движение? Конечно, нет. Не заглушили бы, а еще сильнее развили, сделали бы более фанатичным, более скрытым; по этому пути мы не пошли, а написали финляндской партии, чтобы она дала туда человека, послала литературу, написали в ячейку. Конечно, запретить всякие детские, самые невинные организации очень легко и просто на первый взгляд, но это ведет к организации потихоньку всяких скрытых организаций, и на этой почве могут выявиться очень болезненные явления. Не надо запрещать. Надо дать туда пионеров. Разве нет пионеров, интересующихся кооперацией, разве нет интересующихся науками? Если бы их не было, это означало бы, что детдвижение глушит живые интересы.

Я хотела бы еще на одном вопросе остановиться, который я не задела в докладе, – это вопрос об отношении к ребятам нацменьшинств. Тут не будут дискутировать этот вопрос, только обращаюсь к вам с одной просьбой – обратить на этот вопрос внимание, на работу среди нацменьшинств. Последнее время в области народного образования у нас инструкторы сделали ряд обследований, как обстоит дело народного образования среди нацменьшинств.

Результаты этого обследования показывают, что в этом отношении совершенно недостаточно еще уделяется внимания нацменьшинствам. Боюсь я, что в области детдвижения не уделяется ребятам других национальностей достаточно внимания, не привлекаются эти ребята в общую пионерскую работу. Я. конечно, не могу говорить ни за, ни против, так как не знаю, как обстоит дело; постоянно мы натыкаемся не только по линии народного образования, но и по женскому движению и по другим областям работы на невнимательное отношение к нацменьшинству, и я боюсь, что в детдвижении – то же самое. Я думаю, что особенно надо развивать у пионеров братское отношение и вовлечение в общую работу, не разделяя ребят по национальностям. Это очень важно, так как пионерское движение среди нацменьшинств может сыграть большую роль. Там над школой надо работать еще больше чем где бы то ни было, и поэтому детдвижений там очень важно.

1925 г.

________

1 «На путях к новой школе», 1924, № 10-12. – Ред.

2 Тезисы написаны в 1925 г., когда не было еще колхозного движения, когда господствовало единоличное хозяйство. – Н. К.


 

 



ПРЕДИСЛОВИЕ К КНИГЕ «ВОСПИТАНИЕ МОЛОДЕЖИ В ЛЕНИНСКОМ ДУХЕ»


Когда после долгих лет эмиграции в апреле 1917 г. я вернулась в Россию и приехала в Ленинград, движение рабочей молодежи носило уже широкий размах. Я стала внимательно присматриваться к нему, ходить на собрания молодежи. Революционная волна захватила рабочую молодежь с необычайной силой. Она кипела, рвалась к борьбе, к новой жизни. Рабочая молодежь в то время была еще беспартийной, но это была рабочая молодежь, жившая одной жизнью с рабочим классом, и классовый инстинкт был у нее чрезвычайно силен, выявлялся во всех ее высказываниях, порывах, действиях. Когда рабочий класс сплотился около Коммунистической партии, признал ее своей, и рабочая молодежь пошла за ней.

Этот 1917 год связал меня особо крепкими нитями с рабочей молодежью, заставил принимать близко к сердцу все вопросы, касающиеся молодежи. По многим из них я высказывала свое мнение.

В данной книжке собраны эти мои высказывание. Я рада, если они хоть немного помогли молодежи в ее работе.

1925 г.

 

 


ЧЕТЫРЕ ЛИНИИ ПИОНЕРРАБОТЫ (РЕЧЬ НА VII СЪЕЗДЕ РЛКСМ)


Товарищи, в настоящее время пионерское движение требует того, чтобы как можно яснее было определено содержание пионерработы. Когда мы говорим о работе бойскаутов, то тогда, конечно, все прекрасно понимают, что, какие бы привлекательные формы ни носила бойскаутская работа, содержание этой работы заключается в том, чтобы воспитать из подрастающего юноши верного слугу короля и капиталистического порядка. Когда мы говорим о работе детских коммунистических групп, мы точно так же ясно представляем себе содержание этой работы. Каждый член детской коммунистической группы Германии или другой капиталистической страны понимает, что его задача – помогать рабочим в их борьбе с капиталистическим строем. Наши ребята в свое время точно так же понимали это, и хотя в прежние времена не было еще пионеротрядов, не было деторганизации, но каждый раз, когда происходила какая-нибудь стачка, вы могли видеть всегда впереди стачечников ребятишек, которые старались запустить в мастера или директора комком грязи. Они всем сердцем были на стороне рабочих. Во время гражданской войны мы точно также видели, как ребята рабочих, организованные и неорганизованные, всецело были на стороне рабочего класса. Они ясно понимали, что надо защищаться от белых. Ребята проявляли, чем и как могли, свою ненависть к белым.

Но, если мы теперь поставим нашим пионерам вопрос, каково должно быть содержание работы, я не сомневаюсь, что каждый пионер ответит на это: «К борьбе за рабочее дело мы готовы. Мы хотим быть борцами и строителями социализма. Мы хотим идти по ленинскому пути». Но надо расшифровать, что это значит. Сейчас в нашей Советской стране, которая представляет собой переходный строй от капитализма к социализму, все вопросы не так просты. У власти стоят рабочие и крестьяне, капиталисты побеждены, и отношения гораздо более сложны, чем в капиталистическом обществе, где один класс стоит против другого, где все ясно. Вопрос о строительстве социализма – это тот вопрос, который должен быть поставлен со всей ясностью. Мне вспоминается одна из речей Владимира Ильича, который говорил так: когда был Колчак, Деникин, когда были капиталисты, то широкие народные массы понимали, из-за чего идет борьба, видели врага, представляли себе этого врага в образе Колчака, Деникина и т. д. Но теперь широкие массы слабо понимают необходимость того, что нам надо бороться с пережитками старого, что нам надо растить ростки нового.

Если это трудно было вначале понять иногда малосознательному рабочему, то тем более, конечно, трудно понять это нашему пионеру. И тут мы должны прийти ему на помощь и объяснить ему, в чем же, собственно, заключается строительство социализма. Он совершенно искренне, горячо говорит, что он готов бороться за социализм, но, конечно, от него нельзя требовать, чтобы он вам самостоятельно изложил, в чем же это строительство социализма заключается. Задача партии, задача комсомола –: прийти на помощь пионеру.

Надо знать, что строительство социализма заключается не только в создании новой экономической базы, не только в создании и укреплении Советской власти, но также в воспитании нового человека, который по-новому, по-коммунистически, по-социалистически подходит к каждому вопросу, у которого привычки, отношения к другим людям совершенно иные, чем были при капиталистическом строе. Строительство социализма не только в том, что мы развиваем нашу промышленность, что мы создаем кооперативы, не только в том, что мы крепим Советскую власть, хотя и то и другое совершенно необходимо, но также и в том, что мы перерабатываем всю нашу психологию, вес наши отношения. И вот в этом отношении пионердвижение, конечно, имеет колоссальное значение. Взрослому человеку, выросшему в капиталистическом строе, очень трудно отказаться от старых навыков, от старых привычек, от старых отношений. А наши пионеры – ребята, у которых еще складываются, еще не выработаны окончательно новые отношения к общественным явлениям. Вот почему пионердвижение имеет такое совершенно исключительное значение, и вот почему все мы, партийцы, придаем ему такое большое значение. Надо ясно поставить этот вопрос. Еще Энгельс писал о том, что в недрах старого, капиталистического общества зарождается новый мир. В книжке «Положение рабочего класса в Англии» он рассказывает, как в рабочей среде создаются совершенно новые отношения между мужчиной и женщиной, создаются совершенно новые отношения между родителями и детьми, вырастают новые чувства братской солидарности, которые являются зародышем могучего чувства братской солидарности всех трудящихся, которое будет составлять, несомненно, отличительную черту социалистического общества.

Когда мы смотрим на наше пионердвижение, мы должны сказать, что основная наша задача состоит в том, чтобы помочь пионерам развить в себе чувства братской солидарности со всеми трудящимися и в более узких рамках пионерорганизации укреплять товарищеские чувства. Мне приходилось много говорить с ребятами-пионерами. Меня интересовал вопрос, как обстоит дело в пионерорганизации по части товарищеских отношений. И часто мне приходилось натыкаться на такие ответы. Один пионерчик, очень активный, рассказывает мне о той большой общественной работе, которую ведет их отряд и их звено, но, когда я спрашиваю, где эта общественная работа, он мне отвечает: «Наш отряд собирается столько-то раз». Я стараюсь выпытать, где же сама общественная работа. Наконец он догадывается, что мне надо, и говорит: «Я состою в санитарной комиссии». Я спрашиваю: «Что же вы в санитарной комиссии делаете?» – «Да вот обливаемся холодной водой, с доктором собираемся, инструкции даем». – «А сколько у вас в отряде больных ребят?» – «Ну, этого я не знаю, это должен доктор знать». То, что состоящий в санитарной комиссии не знает, здоровы или больны его товарищи, то, что не знает, все ли его товарищи грамотны, не знает условий жизни, не чувствует товарищеской спайки, – это, конечно, непорядок.

Докладчик указывал, что надо иначе перегруппировать ребят, так, чтобы в школу приходили ребята не из разных отрядов, а преимущественно из одного. Это, конечно, верно, потому что надо, чтобы отряд представлял собой нечто спаянное, чтобы не только просто собирались, но чтобы между ребятами была внутренняя связь и внутренняя взаимопомощь. Надо солидарность, чувства товарищества как-то укреплять, крепить. А как здесь обстоит дело? Я вчера получила письмо от одного пионера. Он пишет: «Я отсталый и скоро вылечу из пионеров. Твержу все книжку Ярославского, и уже вытвердил ее, и знаю, как должны относиться коммунисты к сельскому хозяйству, но берет меня тоска, что я не молюсь. Пришли, пожалуйста, книжки, из которых бы я мог поучиться». О чем говорит это письмо?

О том, что этот пионерчик не чувствует себя хорошо в своем отряде, что потому, что он плохо вытвердил и плохо, может быть, понял книжку Ярославского, остальные товарищи подшивают ему прозвище отсталого и грозят ему, что они его вышибут, и вот на этой почве получается у парнишки чувство одиночества. Отсюда является потребность в религии, потому что если мы хотим окончательно изжить религию, то мы должны осознать, что мы должны создать коллективы, которые были бы проникнуты духом товарищеской солидарности и не оставляли подростка-ребенка одиноким.

Вот эта сторона дела – укрепление товарищеской солидарности, укрепление чувства товарищества, углубление его – это одна из тех сторон, которая является содержанием работы пионеротряда, и, какую бы работу ни проводили – сборы ли, беседы, игры, – необходимо, чтобы вся эта работа была насквозь пропитана вот этим самым духом товарищеской солидарности.

Вторая сторона: каждый пионер должен быть общественником. Мне было очень интересно заслушать одного педагога, который много лет не жил в России, приехал в Россию из Америки. И что же больше всего его поразило, что, показалось ему, больше всего изменилось за эти годы, пока он не был в России? Его поразило особенно то, что все гораздо больше употребляют местоимение «мы», чем местоимение «я». Он идет по улице, слышит – ребята разговаривают и в этом разговоре постоянно повторяют «мы». Слышит красноармейцев, которые постоянно говорят «мы», слышит девушек, которые говорят «мы», – и вот это поразило его. Наконец, он видит какую-то расфуфыренную даму, которая говорит: «А я говорила». Все говорят «мы», а только буржуазно одетая дама говорит «я». Вот это то, что особенно бросилось ему в глаза. Конечно, вся жизнь наша идет к тому, чтобы местоимение «я» заменялось местоимением «мы», но необходимо, чтобы не только это было, но чтобы мы научились подходить к каждому вопросу с точки зрения общего интереса, с точки зрения коллектива. В этом отношении у нас еще далеко не все обстоит благополучно. Часто можно видеть, например, горящее среди бела дня электричество; проходят десятки людей, и никто не догадается повернуть выключатель, чтобы электричество не горело днем: это-де меня не касается, там поставлены какие-то люди, которые должны за этим глядеть. Можно увидеть такую картину, что больной, упавший, лежит на улице. Все проходят мимо и думают: это милиционер должен позаботиться. Все это равнодушие к тому, что делается кругом, отсутствие активного вмешательства там, где нужна помощь коллективная, у нас еще не изжито, и в этом отношении нам нужно больше работать. Общественно полезная работа, о которой здесь говорил докладчик, конечно, является – если только она правильно поставлена, если она не превышает сил пионеров, если она действительно дает практические результаты – одним из средств воспитания коллективизма и чувства общественной ответственности.

Владимир Ильич, когда писал о кооперации (и мы постоянно цитируем его статью о кооперации), писал не только о кооперации торговой, а о кооперированном труде. Эту статью надо поставить в связь с другой статьей – «Великий почин», с той статьей, где он писал о субботниках. Он говорил: сейчас задача состоит в том, чтобы создать новые какие-то трудовые отношения. При крепостничестве работали из-под палки, при капитализме работали из страха голода, в настоящее время необходимо, чтобы работа представляла собой сознательный объединенный, артельный труд.

И вот, конечно, при работе с пионерами чрезвычайно важно воспитание именно этого артельного, кооперированного труда. Я бы вот на что хотела обратить ваше внимание. У нас рабочая публика часто говорит: «Слеза прошибает, когда видишь пионеров». Но мне кажется, что члены партии, рабочие могли бы чрезвычайно много сделать, чтобы помочь организации труда пионеров. Важно не только, чтобы в пионерский клуб пришел умелый инструктор. Важно, чтобы пришел человек, который понимает, что такое плановый труд, что такое разделение труда, что такое взаимопомощь в труде, что такое правильная организация труда, а надо сказать, что умелый подход к труду воспитывается у рабочих крупным производством, организацией труда внутри фабрики, и вот это понимание, как должен быть организован труд, которое в рабочем воспитывается на фабрике, рабочий должен принести и пионеру. Помощь взрослых рабочих пионердвижению в смысле организации их труда необходима.

И наконец последнее. Часто ребята говорят: «Дедушка Ленин любил детей и велел нам учиться и учиться». Ну, конечно, это упрощенное изложение, так, как излагают часто учителя. Конечно, Владимир Ильич не раз говорил – да это сейчас всякий понимает – о том, что необходимо приобретение знаний, что без знаний сейчас невозможно строительство новой жизни и что детям трудящихся, детям рабочих и крестьян особо необходимо овладеть этими знаниями, но и в овладении знаниями необходимо тоже подходить коммунистически, необходимо тоже, чтобы в этой работе широко развита была взаимопомощь.

Вот те основы, которые, мне кажется, надо положить в. работу среди пионеров. Это – воспитание товарищеской солидарности, воспитание общественного подхода к каждому вопросу, умение объединенно, сообща, коллективно работать и умение приобретать знания. Вот если мы наметим эти четыре линии работы, то мы вложим то содержание в пионердвижение, которое сейчас вкладывается недостаточно систематично. А углубить содержание работы пионердвижения – это то, чего требует настоящий момент. И вот к этой работе, которая требует от каждого партийца, от каждого комсомольца, от каждого вожатого большей работы над собой, большей самостоятельной мысли, я и призываю вас, товарищи. Наше пионердвижение представляет собой совершенно особое движение, невозможное ни в какой другой стране по своему размаху и по своему влиянию на молодежь, но надо к этому движению относиться со всем вниманием и углубить его содержание. Вот то немногое, что я хотела сказать.

1926 г.

 

 


ОДИН ИЗ ВИДОВ ПОМОЩИ БЕСПРИЗОРНИКАМ ЛЕТОМ


Одна из важнейших задач в деле борьбы с беспризорностью – это организация подростковых бирж труда; необходимо, чтобы в больших городах и вообще в местах скопления большого числа народа были устроены справочные пункты, куда беспризорные и подростки, не знающие куда ткнуться, могли бы обращаться с предложением своего труда. Само собой, необходимо, чтобы наем подростков происходил не на кабальных условиях, чтобы подростку обеспечивались сносные условия существования, чтобы труд был посильный, чтобы был организован известный надзор над нанимателями и все дело шло без излишней, ненужной канители, чтобы подростковые биржи труда никоим образом не превращались в место вылавливания беспризорных.

Если подойти к этому вопросу с точки зрения режима экономии, то надо сказать, что организация подростковых бирж будет стоить государству во много раз дешевле, чем организация принудительного внедрения подростков в детдома, принудительная высылка их, вечная облава на них и т. п.

Организовать подростковые биржи труда очень трудно, скажут многие. Но это дело у нас ведь почти или даже вовсе не начато, хотя все педагоги единогласно утверждают, что правильно организованный труд – наилучший воспитатель.

Мы усердно организуем принудительный труд подростков, усердно, но не очень умело. Почему бы не пойти по пути регулирования и организации детского труда через подростковые биржи труда?

Начать это дело лучше всего летом, когда нужны рабочие руки на тысячи дел.

В 1918 г. была попытка к посылке ребят на летние работы. Около 300 ребят – желающих ехать на летние работы подростков было куда больше – было отправлено в совхозы Орловской губернии. Опыт был мало удачен.

Педагоги, поехавшие с детьми, были набраны с бору да с сосенки. Ехали такие, которым деваться было некуда. Никто их квалификации не проверял. Работа на местах не была организована, ребят встретили весьма неохотно, в штыки, что называется. Только для небольшой части ребят были организованы работы в садах – и они вернулись цветущими, поправившимися.

Сейчас по части учета у нас дело обстоит благополучнее, чем в 1918 г., сейчас у нас найдутся педагоги из молодежи, которые охотно возьмутся за это дело, понимая его важность, сейчас у нас есть ряд организаций, которые могут за это дело взяться.

Железнодорожники могли бы оказать громадную помощь этому делу, по линиям железных дорог организовывая справочные бюро такого рода.

Лучше начать эту работу немедля, потому что летом легче найти ребятам работу. Опыт же летней работы поможет к осени поставить это дело на правильные рельсы.

Надо только, чтобы как можно меньше бюрократизма и формалистики было в этом деле, надо, чтобы все оно шло под общественным контролем, при участии профсоюзных, комсомольских, пионерских организаций.

Нужна в этом деле большая инициатива, знание местных условий, организационный подход. Хорошо бы, чтобы за это дело взялись взрослые, сами бывшие беспризорными, знающие жизнь беспризорных, чуждые обывательского страха перед закрученным водоворотом большого города подростком, с одной стороны, сентиментальной жалостливости – с другой.

Такие люди, сами прошедшие сквозь огонь, воду и медные трубы и вышедшие потом на широкую дорогу полезного труда, есть, и они могут свой жизненный опыт широко применить к делу.

Кругом непочатый угол дела, которое надо переделать, грязь, неустройство, не использованы природные богатства, а ребята зря маются и гибнут.

Организация вольного подросткового рынка труда – одна из самых настоятельных задач.

1926 г.

 


К ВОПРОСУ О ХУЛИГАНСТВЕ


Деревенская молодежь тянется к знанию, но у нас слишком еще мало сделано, чтобы удовлетворить ее запросы. Вынужденное бездействие порождает хулиганство. Перед нами встает во весь рост вопрос о культурном обслуживании широких слоев молодежи.

В этом году мне пришлось летом наблюдать жизнь тверской деревни. Теперешняя деревня не похожа на старую. Совсем другой уровень интересов, совсем другие запросы. В прошлое ушла старая косность. Деревенские организации охвачены лихорадкой строительства. Всё пускают в ход, что можно. Делегатки разыскивают в соседнем селе швейную машину, оставшуюся еще от времен земства, получают ее через ВИК (волостной исполком. Ред.) и устраивают швейный кружок. ККОВ (крестьянский комитет взаимопомощи. – Ред.) устроил лесопилку. Пустил в ход какую-то старую машину, которую надо раскачивать при помощи бревна и которая грозит каждую минуту задавить рабочих. Однако этой допотопной машиной заработали две тысячи рублей и на эти деньги покупают новую раму. ВИК красит и чинит что можно, из почты соорудили больницу, уполномоченные ходят по полям и рулеткой меряют землю: соседнее село переходит на новое землеустройство. Думают о том, что надо непременно провести подъездной путь к Волге, чтобы сплавлять пиленый лес, во что бы то ни стало восстановить лесопильный завод и т. д. и т. п. Деревня с очень высокими потребностями: почти каждый двор выписывает газету, все – члены ЕПО (единое потребительское общество. – Ред.), все – члены сельскохозяйственной кооперации, «секции», как ее зовут крестьяне, в 17 селениях – ячейки ВЛКСМ, везде пионеры. Но прямо поражает, до чего слабо обслуживаются культурные нужды деревни. Школа стоит с разбитыми стеклами: приезжала кинопередвижка, сеанс был в школе, ну и перебили окна; в избах-читальнях лишь обветшалые, вывезенные из старых барских имений книжки. И на волостном собрании учителей крестьяне говорили о том, что молодежи податься некуда, что ей надо учиться мастерству, а учиться негде. Местные работники говорили о том, что нет зданий, негде собраться. Организаций в деревне сейчас не мало. Негде учиться, В лучшем случае ячейка комсомола устроится в лучшей избе, а другой молодежи негде собраться, болтаются на улице, по задворкам. В результате в одном из ближайших сел, собравшись в овине – сами не знают, как это вышло, – парни, и не плохие парии, работящие, изнасиловали девушку и угодили на много лет в тюрьму. Нет зданий, молодежи негде собираться, негде учиться. После Октябрьской революции везде стали устраиваться драмкружки, каждое помещение занималось под спектакли. Тов. Луначарский как-то заметил, что у нас тогда в одной губернии театров было больше, чем во всей Франции. И как увлекалась спектаклями молодежь! Сколько сил, энергии вкладывалось в эти спектакли, как развертывались на них силы молодежи! «Тов. Крупская, войди в наше положение, гриму нету, а мы пьесу написали». Спектакли ставились в школе. Это означало, что жизнь учителя превращалась в каторгу, а малышам негде было учиться. Теперь молодежь высадили из школы, школа переполнена детворой. В школе учатся весь день напролет. А молодежь? Ей негде приткнуться. Сникла в деревне организующая роль искусства. Негде показать кинопередвижку, нет помещения, негде слушать радио. Вопрос о стройке Народных домов в деревне превратился в острый, больной вопрос – вопрос, без разрешения которого деревенская молодежь неизбежно скатывается к хулиганству.

И другое. Деревенской молодежи в деревне негде учиться. И вот в Тверской губернии ребята, кончающие четырехлетку, всеми правдами и неправдами перебираются в Тверь, в семилетку. Девочкам легче, они за квартирой приглядывают, за ребенком, бегают в лавочку, картошку и хлеб дают родные. Тяга в город из-за невозможности получить знания в деревне растет. В Москве я наблюдала продолжение тверской тяги учиться. В этом году деревня хлынула на рабфаки. Принять можно только десятую часть. И косится лицо, и рыдают неудержимо взрослые люди, для которых с поступлением на рабфак было связано все. Едут на скопленные гроши, сидят голодом, ночуют на бульварах, вернуться не на что. Старая деревня так остро не чувствовала своей темноты и неумения, как чувствует их деревня новая. По-старому жить нельзя, непереносно, а наладить жизнь по-новому нет умения. «Организовали мы, крестьянская молодежь, артель «Путь к коммунизму», – рассказывал мне недавно один парень, приехавший учиться на рабфак и с отчаянием прочитавший объявление, что все места уже заняты и больше никого на рабфаки не принимают, – взялись за работу и видим: ничего-то мы не знаем, с какого конца дело укреплять – не знаем; ну и командировал меня «Путь к коммунизму» на рабфак. Ничего не умеем – вот какое дело».

В деревне старухи говорят: «Куда податься молодежи? Нас в учение к мастерам отдавали, драли нас за уши, да мастерами становились, а теперь как?» Так говорят старухи. А крестьяне поразвитее говорят: «Деревня наша мало что умеет, а жизнь, хозяйство требуют умения гораздо большего, чем какое требовалось раньше. Надо уметь и кормушки делать, и сельскохозяйственную машину починить, инструменты наточить и пр.»

И вот, когда слышишь все эти разговоры, вспоминаешь, что писал Владимир Ильич в момент перехода к нэпу о «лозунге местного оборота», о мелкой промышленности. «Наша основная задача – восстановление крупной промышленности. А для того, чтобы нам сколько-нибудь серьезно и систематически перейти к восстановлению этой крупной промышленности, нам нужно восстановление мелкой промышленности»1. Когда смотришь на быт деревни, понимаешь, какой сложный процесс развитие мелкого оборота, поднятие местных промыслов. Одно из звеньев этого процесса – профессиональное обучение молодежи. Но мы еще очень мало делаем для развития этого профессионального обучения, для приближения его к деревне.

Деревенская молодежь хулиганит. Плохо. Безобразно. Но для того, чтобы этого не было, надо строить Народные дома, где молодежь могла бы удовлетворять свою потребность в учении, где бы она могла петь, смотреть кино, слушать радио, ставить пьесы, где бы на нее могло организационно действовать искусство. Пока Главполитпросвет не получил ничего на строительство Народных домов. А нужда неотложная.

Развитие в деревне сети школ взрослых для грамотной молодежи отнесено на местные средства и продвигается очень медленно.

Относительно развития профессионального образования в деревне пока дело идет медленно, хотя комсомол очень напирает в этом отношении, хотя напирают в этом отношении и взрослые крестьяне и крестьянки. Места не справляются сами, без помощи центра, .с этими вопросами. И что же смотрят сами крестьяне? Отчего сами не возьмутся, не устроят субботники? Мне недавно объясняли пензенские, тамбовские и самарские учителя, отчего это происходит. Если школа, изба-читальня стоят ниже известного уровня, если у школы разбиты окна, если нет света в избе-читальне, – никто не помогает. Как только появляются в школе книжки, как только начинается некоторый порядок, некоторое благоустройство в избе-читальне, население охотно и очень активно начинает помогать. Но требуют внимательного отношения к этой своей помощи, не терпят административного вмешательства в свою деятельность.

Нужен известный уровень благоустройства, оборудования культурного учреждения, тогда берутся за помощь, и берутся горячо. Беда б том, что в целом ряде мест бедность оборудования, развалившиеся здания убивают в населении всякую энергию. Создается острое противоречие между запросами населения и удовлетворением этих запросов. И никто так остро не ощущает этого противоречия, как молодежь.

Деревенская молодежь тянется в город. Это обычно самая активная часть молодежи. В городе ей нет места.

Забота о ней весьма слаба. Мы ее никуда не всасываем, никак на нее не воздействуем. И у нее складывается озлобленное настроение. Вынужденное бездействие порождает хулиганство. Настроение этой молодежи не проходит бесследно и для молодежи городской. Если верхушки городской рабочей молодежи обслуживаются – худо ли, хорошо ли – клубами, то кустарная молодёжь, молодежь из слоев, примыкающих к рабочему классу, далеко не обслужена, а главное, не знает она, к чему, к какому делу приложить свою активность.

Мне кажется, развивающееся среди молодежи хулиганство ставит во весь рост вопрос об обслуживании широких слоев молодежи, о культурном обслуживании ее. Этот вопрос стоит перед комсомолом, это его первейшая задача, этот вопрос стоит перед Главполитпросветом. Но не только перед ними. В своей работе им нужна поддержка всех партийных, советских и общественных организаций. В одиночку тут ничего не сделаешь.

Внимание к деревенской молодежи, внимание к молодежи, приехавшей из деревни, внимание к молодежи слоев, примыкающих к рабочему классу, – это у нас пока что фронт еще не защищенный.

1926 г.

 

 


О ДЕТСКИХ БИБЛИОТЕКАХ


Дорогой товарищ!

Настоящее письмо вызвано следующим обстоятельством. В декабре месяце сего года, когда я работал в промыслово-клубной библиотеке имени т. Фиолетова в Балаханском районе, я организовал из своих читателей – ребят, организованных в кружок друзей библиотеки, – первую тогда группу пионеров. Это не была первая группа в районе (первая была при детдоме № 14), а вторая, но первая около библиотеки, и не только в районе, но во всем Бакинском масштабе. Когда у меня в кружке при библиотеке собралось 30 человек детей (от 10 до 16 лет), я поставил вопрос о пионерском движении, объяснил им слово «пионер» и значение смены для комсомола. Из 30 человек, присутствовавших на собрании, 12 детских ручек с энтузиазмом поднялись вверх, чем положили основу ядру второго коллектива. Теперь это. ядро – уже коллектив, второй коллектив пионеров, насчитывающий 260 человек, а всего в районе 16 коллективов разных величин. С самого начала работа велась, конечно, исключительно райкомом КСМ. Но это значит, что мое чутье в этом детском движении было правильное, ибо я не видел другого направления, другого содержания для библиотечных и других кружков детей, чем коммунистическое.

А между тем в наших библиотечных кругах косились на эту работу, и я слышал снова от нашего инструктора, старого библиотекаря, что «это не ваше дело, не ваша работа». Этот же инструктор высказал такую мысль, когда я устраивал массовый вечер книги в районе: «Лучше обработать 100–200 книг технически, чем устраивать вечера книги».

Теперь я назначен (20.V) заведующим центральной партийной библиотекой. Служу здесь уже 2 месяца, но живую связь с районом, с производством, с детьми поддерживаю.

Когда я работал в районе, я наблюдал следующее явление. Когда дети не были пионерами, они еще кое-что читали из нашего детского отдела. Но лишь только втянулись в пионерское движение, они буквально перестали читать из того, что было на полочке детского отдела. Их уже не могли удовлетворить «Родник», «Задушевное слово», затасканные, истрепанные, сентиментальные и контрреволюционные книжки, которые в прошлом году были розданы коллекторам за неимением другого материала. Они искали «Юного строителя», читали «Молодого рабочего» или же ничего почти не читали. А жажда к чтению стала еще увеличиваться. Я тогда еще понял, что пионерам нужна другая книжка, особый сорт книжек, новых, разнообразных – и биографических, и приключенческих, и научных, и политических. Но, за отсутствием снабжения, книг нет. Теперь относительно самого кардинального вопроса, который и вызвал это письмо. Попав в центральную партийную библиотеку, я нашел на ее полках массу книг, годных для пионеров, но ненужных в центральной партийной библиотеке. Я нашел очень хорошую свежую литературу для пионеров. Там и о детском движении, и о пионерском, и стихотворения, и песни, и биографии, и др. Масса книг о Ленине – специально для детей и др. Появилась мысль: эту литературу собрать и с разрешения Агитотдела БК (Бакинского комитета – Ред.) отдать в Мазутный район пионерам для организации пионерской библиотеки, я говорю отдать пионерам в их распоряжение и при содействии их исполкомов (старших и лучших ребят) создать массовую пионерско-библиотечную творческую группу.

Какое великое значение это будет иметь для ближайшего будущего в смысле обновления кадра, когда дети-пионеры будут втягиваться в эту работу. Конечно, будет инструктирование библиотекаря, и сотрудничество, и руководительство. Но это должно быть сделано так, чтобы чувствовался пионерский дух, пионерский быт. На экскурсиях иметь с собой «книжную сумку», и такой сумкой снабдить каждое звено. Хотя бы по 2–3 книжки в каждом звене. По возрасту, по развитию.

И вот выбранная литература отдана пионерам в количестве пока 500 экземпляров. Но в библиотечном подотделе поднялся шум. Какие там пионерские библиотеки: просто детская, не нужно пионерских библиотек. Она отпугивает детей и пр. и пр. (А из практики мы знаем, что дети сами и организовывают детей вокруг себя.) Отдайте нам эти книжки, и мы их распределим между всеми библиотеками и пр. Пионерская же библиотека будет организована в рабочем центре и будет открыта для всех детей. Она будет иметь большое значение в смысле организации вокруг себя (привлечение хорошей книжкой) непионеров, которые втянутся в комдвижение детей. Теперь идет борьба: должны ли мы начать бибпионерское строительство или нет, нужно ли оно или нет и пр. Не знаю, что делается в Москве, но чувствую, что это – идея крупная, и ее сейчас следует начать осуществлять, постепенно передавая идеологическое руководство детскими библиотеками совету коммунистических детских групп. Я думаю, товарищ наш дорогой, что Вы не откажете мне сообщить Ваше мнение. Я думаю, что Вы не против пионербибстроительства, и я хотел бы именно от Вас, дорогой товарищ Надежда Константиновна, получить обстоятельный ответ. Главное, конечно, о воспитательном значении такого рода строительства для детей-пионеров. Можно еще шире поставить вопрос: в связи с таким строительством начнет вырабатываться метод подхода к классовой революционной детской психологии в работе с книгой детской, а следовательно, и выработается новый тип пионербибработника. Появится библиотекарь – пионер библиотечного строительства.

Бибработник Л. М. Мочкин


Данное письмо поднимает ряд чрезвычайно важных вопросов, которые необходимо обсудить. Оно так горячо написано, что заденет чрезвычайно многих, заставит многих задуматься над вопросами, поднятыми в нем.

Первое. Библиотека может содействовать возникновению пионердвижения. Это мы видим на опыте, описанном в письме. Из детского библиотечного кружка вышло первое звено пионерских отрядов, широко охвативших детвору рабочих кварталов Баку. Данный опыт нельзя превратить в правило, но тот, кто сумеет его умело повторить, сделает, конечно, весьма важное дело.

Но дальше. Ребята, ставшие пионерами, почти совершенно перестали читать. Это уж совсем плохо. И на эту сторону надо обратить комсомолу и самим пионерам самое серьезное внимание. В книгах собран опыт всего человечества, описаны его достижения, его настоящее и прошлое. Книга является могучим орудием труда; сейчас к книге, к знанию стремится вся наша поднимающаяся к новой жизни страна. Не любящий книгу, нечитающий пионер – это нечто несуразное. Какой же строитель из него выйдет? Там, где пионеры только маршируют и поют, а не читают, – там дело поставлено неправильно. Пионеры – юные ленинцы – должны быть друзьями книги. Мало того, они должны научиться пользоваться общественной библиотекой. Общественная библиотека – коллективная форма пользования книгой. Капиталист может купить себе любую книгу; для рабочего, крестьянина нет другого доступа к книге, как через коллективное пользование ею, через общественную библиотеку. Ленин чуть не полжизни провел в библиотеках. В Питере он каждодневно ходил в Публичную библиотеку, в Лондоне – в Британский музей, во Франции – в Национальную библиотеку, в Швейцарии, где особенно хорошо поставлены бесплатные общественные библиотеки, он каждую библиотеку широко использовал для своей работы. И Владимир Ильич заботился о том, чтобы и в Советской России создать такие же библиотеки, сделать их доступными народным массам. В феврале 1921 г. он написал специальную статью, касающуюся «к грамоте, к свету, к знанию». Тогда дело [шло] о необходимости создания единой библиотечной сети, «правильно обслуживающей всю (курсив мой. – Н. К.) страну, всю (курсив мой. – Н. К) массу рабочих, солдат, крестьян. Тогда народ во сто раз сильнее, быстрее, успешнее потянется к грамоте, к свету, к знанию. Тогда дело просвещения двинется вперед семимильными шагами»2. Тот, кто говорит о том, что хочет быть верен заветам Ленина, должен помнить и об этом завете Ленина, и в первую голову должны помнить об этом пионеры. Каждый пионер должен быть не только другом книги, он должен быть другом библиотеки. Пионеры должны принимать участие в Днях книги, в кружках друзей библиотеки, должны вербовать читателей для библиотеки, будить во всех ребятах интерес к книге, любовь к ней. Они должны делать все, чтобы дать возможность каждому ребенку читать книгу.

Но это требование к пионерам налагает на нас, взрослых, не менее серьезную обязанность. Надо работать над детской книгой. Автор письма думает, что пионеры потому бросают читать, что у них развивается повышенное требование к книге. Это не вполне верно. Уменьшение тяги к чтению объясняется в значительной степени тем, что ребят на первых порах чересчур захватывает красочность пионерской жизни, а также потому, что самостоятельному чтению пока еще в пионеротрядах уделяется слишком мало внимания. Этого нельзя замалчивать, это легко исправить.

Но известная и даже значительная доля правды в словах товарища, пишущего, что современного ребенка – особенно пионера – не удовлетворяет старая детская книга, есть. То, что издано пионерами (т. е. пионерской организацией. – Ред.), – уже кое-что, но не все одинаковой ценности, не все одинаково хорошо. Над детской книжкой надо еще и еще работать, работать, наблюдая ребят, работать вместе с ними. Ни на минуту нельзя забывать о неотложности этой задачи.

Дальше. Надо ли устраивать особые пионерские библиотеки, передать пионерам детские библиотеки и вообще все детское библиотечное дело?

Думаю, что нет. Обслуживать надо всех ребят. Через библиотеку ребята могут прийти в ряды пионеров, этот путь не надо закрывать. Но важно, чтобы при детских библиотеках были пионерские кружки друзей книги, друзей библиотеки, чтобы пионеры считали своим делом постановку работы в детских библиотеках, обслуживающих всю детвору.

Пионерские библиотеки должны быть исключением, а не правилом. Если, конечно, в данной местности нет детской библиотеки и ее нельзя устроить, то можно устроить и пионерскую библиотеку, но с тем, чтобы она не была замкнутой, была бы доступна всем ребятам данного района и вошла в общую библиотечную сеть.

Работать над созданием детской библиотечной сети необходимо, нужна целая сеть опорных пунктов для детских передвижек; над этим делом должны поработать пионеры, но это должна быть именно общая, единая сеть.

1926 г.

 

 


ПИОНЕРСКАЯ ДИСЦИПЛИНА


Кругом еще много непорядков.

Раньше надеялись на господа бога, надеялись, что он даст людям счастье. Теперь даже ребята знают, что надежды на бога плохо оправдываются, что надо добиваться светлой жизни «своею собственной рукой», объединяясь, организуясь, перестраивая жизнь по-новому.

Чтобы добиться поставленной цели, надо действовать дружно, сообща. Другой раз и не хочется чего-нибудь делать, а приходится – нельзя действовать врозь.

Что надо действовать дружно, заодно, – это все ребята понимают. И когда случается, что тот или иной пионер не подчиняется общим решениям, тогда и ребята, и вожатый сердятся, читают ему выговоры, а бывает – исключают из отряда.

______________

1 В. И Ленин, Соч., т. 32, стр. 386.

2 В. И. Ленин, Соч., т. 32, стр. 108.



Выходит, дисциплина в отряде принудительная, пионер подчиняется постановлениям из страха быть исключенным. Правильно ли это?

В своей брошюрке «Великий почин» Владимир Ильич писал о том, что при капитализме люди работают только из-за выгоды, при капитализме царит принудительная дисциплина, при коммунизме же принудительной дисциплины не будет, будет дисциплина добровольная. Владимир Ильич очень хвалил субботники потому, что субботники были примером добровольной дисциплины. Кончается работа в субботу, можно бы отдохнуть, а люди вместо отдыха дружно берутся за выполнение часто самой тяжелой, самой скучной работы. Никто их не заставлял работать, а шли и работали потому, что понимали, как важно было в то время справиться с разрухой.

Пионерский отряд – это детская организация, которая хочет довести дело Ильича до конца. Вот почему пионерам важно воспитывать в своих рядах не принудительную, а добровольную дисциплину.

Как это сделать? Откуда берется добровольная дисциплина? Из ясного сознания, что именно так, а не иначе надо сделать.

У мальчика заболела мать. Ей надо достать лекарство. За лекарством надо идти десять верст. На дворе ночь. Мальчик любит мать. Его никто не посылает за лекарством. Но он берет рецепт и один, ночью, не отдыхая ни минуты, идет через лес, чтобы достать матери лекарство. Что заставляет его так действовать? Любовь к матери и сознание того, что лекарство спасет мать. Вот и пионерам надо ясно сознавать, что и для чего они делают. Тогда и среди них будет укрепляться добровольная дисциплина.

В мастерской или клубе работают только старшие пионеры. Младших ребят к верстаку не допускают. Они растащили пилки, пролили клей. Их ругают: «Какие вы пионеры? Вас надо исключить из отряда, хулиганы!» Правильно ли это? Нет. Случившееся показывает, что неправильно было поставлено дело, что надо было и младших вовлечь в работу – дать им варить клей, делать работу, не требующую большой силы, и т. п. Тогда ребята не разливали бы клей, не таскали бы пилки, не хулиганили бы. Виноваты ведь не столько нахулиганившие младшие, сколько не позаботившиеся о них старшие. А если заинтересовать бы ребят, у них развилась бы внутренняя дисциплина, они не мешали бы общей работе, а участвовали в ней.

Таких примеров немало. Вы найдете их сами достаточное количество.

1927 г.

 

 


ЗА КРАСОЧНОСТЬ И СПЛОЧЕННОСТЬ (РЕЧЬ НА V ВСЕСОЮЗНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ВЛКСМ)


В последнее время пионердвижение приобретает особенно важное значение в связи с тем, что на молодежь начинают оказывать влияние всевозможные другие организации, которые не оформились, которые не представляют собой какой-нибудь партии, но которые проявляются в форме сектантства, религиозного движения и т. д. Приглядываясь в политпросветработе к тому, что сейчас делается в деревне, видишь, что растет это сектантское движение чрезвычайно и оно прибегает теперь к методам гораздо более тонким, чем в прежнее время. Постоянно приходится натыкаться на такие случаи, что бывшие монашенки устраивают сельхозкружки и даже получают премии, что в церковь приглашают певцов из Москвы.

Одним словом, все направлено на то, чтобы повлиять на молодежь, повлиять на женщин, на кустарей, на крестьянство в том направлении, чтобы определенным образом сделать, с одной стороны, жизнь ярче и красочнее, а с другой стороны, чтобы связать эти религиозные течения с практической жизнью. Конечно, эти приемы, которые теперь употребляет и православное духовенство, раньше никогда к таким приемам не прибегавшее, и в значительной степени всякие другие, религиозные секты, заставляют и политпросветчиков бороться с ними более утонченными способами. Я думаю, что возрастание вот этих влияний в деревне заставляет комсомол особенно насторожиться и отдать себе отчет в том, что, если мы хотим облегчить вхождение в комсомол широких масс молодежи, если мы хотим молодежь держать под влиянием комсомола и партии, мы должны позаботиться о том, чтобы пионерработа была поставлена с достаточной серьезностью. Необходимо сделать эту работу как можно красочнее, Я тут заслушала речи выступавших передо мной товарищей, и они, говоря об утренниках и детских театрах и т. п., явно нащупали как раз вот это требование, которое ярко сейчас проявляется: скрасить как-то жизнь, сделать ее ярче. Но я бы сказала, что утренники и театры вряд ли это то, что следует. Нельзя, чтобы дело было поставлено таким образом, что общие сборы будут скучны, шаблонны, будут давать ребятам очень мало и только время от времени будут устраиваться театральные представления или утренники, т. е. развлечения. Мне кажется, что и повседневную работу надо обставлять таким образом, чтобы она была в достаточной степени ярка. Надо проводить сборы так, чтобы в эти сборы входило и пение и рассказы, чтобы все это было обставлено достаточно ярко, так, чтобы это привлекало и захватывало ребят. Все это, конечно, представляет собой большую трудность, потому что тут требуется обдумать все формы и постараться из всех этих форм изгнать всякий бюрократизм, всякую сухость, всякий чисто формальный подход.

Надо сказать, что бюрократизм невольно кладет определенный отпечаток на нашу повседневную деятельность. В этой повседневной деятельности очень часто можно наблюдать чересчур много формализма. Если взрослый человек умеет этот формализм перенести, переломить его, то, конечно, такой формализм при работе с детьми является настоящей пагубой для дела, и поэтому надо хорошенько подумать, как ведется работа отрядов, и необходимо всю эту работу пропитать известными элементами красочности. Например, вопрос о рассказывании, вопрос о конкретных рассказах из времен гражданской войны, из времен революции. Конечно, это ребят может захватить, но весь вопрос в том, как это рассказать. И вот когда просматриваешь детскую литературу, которая должна вожатым дать материал для того, чтобы в конкретных образах передать ребятам все пережитое за эти годы и за это десятилетие, – когда просматриваешь эту литературу, видишь, что она дает очень мало вожатому и не дает тех конкретных форм, которые могли бы все это сделать близким и понятным ребятам, и только в отдельных случаях рассказы о гражданской войне, о революционной борьбе принимают достаточно красочный характер, а сплошь и рядом они у многих «рассказчиков» превращаются в очень формальные рассказы. Это вопрос о красочности.

Затем другой вопрос – это вопрос об активности ребят. Мне кажется, что очень часто бывает таким образом, что слишком мало простора дается самодеятельности ребят. Выдвигается актив, и на небольшом активе только едут, не находится таких работ и занятий, которые всех бы ребят поголовно вовлекали и каждому ребенку, каждому подростку давали бы дело, за которое он был бы ответствен и на котором он мог бы развернуть свои силы. Мне кажется, что слишком много еще у нас шаблона и в играх, которые проводятся ребятами, и в занятиях. Конечно, есть исключения. Есть очень интересно поставленные отдельные отрасли работы, но мне кажется, что тут надо больше методически продумать всю работу и посмотреть, как ее организовать таким образом, чтобы можно было каждому ребенку развернуться на этой работе. Тогда такая работа его, конечно, захватит. Тут важен не формальный подход, а именно тот интерес, который должен пробуждаться у ребят. Конечно, в отдельных случаях приходится наблюдать следующее: пионерский клуб хотя и есть, а ребята все же в звеньях болтаются и не знают, что им делать. Когда кто-нибудь приходит, они что-нибудь споют, выступят, они выпускают стенную газету, но все это не такая работа, которая повседневно захватывала бы ребят и давала им возможность развернуться.

Теперь об активе. Вопрос о методе организации этого актива. Личность вожатого имеет очень большое значение. Мы все знаем, как много отдельный талантливый парень или девушка может сделать. Но надо сказать, что один в поле не воин, и необходимо ему подбирать из ребят наиболее активных, наиболее сознательных что ли, ребят, которых он мог бы сделать своими помощниками. Но это надо делать с большой осторожностью, таким образом, чтобы этих ребят никоим образом не противопоставлять другим ребятам, а то получится небольшой актив, который будет удовлетворен, а ребята во всей своей массе удовлетворены не будут. В этом отношении мы имеем перед глазами пример буржуазного школьного движения в детском самоуправлении. Мы видели, что еще в 1905 г. создавались школьные самоуправления, но они целиком и полностью выезжали на очень небольшом активе, и очень быстро это движение развалилось. Оно развалилось именно потому, что удовлетворять ребят в массе своей не могло, а захватывало только небольшой сравнительно актив.

Конечно, тут были причины политического характера, но была и эта. Необходимо обратить внимание на то, чтобы актив никоим образом не противопоставлялся массе.

Затем я хотела остановиться еще раз на том вопросе, на котором я постоянно останавливаюсь, – это на вопросе взаимопомощи среди ребят. Мне пришлось недавно беседовать с одним учителем. Меня заинтересовал вопрос, знает ли учитель всех ребят, которые работают у него в классе; если у него в классе сорок человек – Маша, Федя, Коля и т. д., – знает ли он, в каких условиях эти Маши, Феди, Коли живут, знает ли он, что у них дома делается, или учитель знает только то, что отец и мать этого мальчика или девочки рабочие, кустари и т. д. Такое знание про родителей совершенно недостаточно, потому что рабочие в различных производствах различны. В одних производствах бывают заняты женщины, в других – их почти нет. Есть отрасли труда, где рабочие очень утомляются, приходят домой такими усталыми, что им не до ребят. Очень важно выяснить, какой это рабочий – сознательный или несознательный, есть ли дома газеты и т. д. Только тогда, когда узнаешь всю конкретную обстановку, только тогда можно' учесть, что ребенок, подросток может сделать и как можно опираться на семью, чтобы семья работала в этом же направлении, в каком работает и школа. Я думаю, что это имеет еще гораздо большее значение в отношении пионердвижения, где необходимо, чтобы вожатый знал каждого из ребят своего отряда. В отряде пятьдесят человек. Знать обстановку, в которой живет каждый из этих пятидесяти ребят, он может очень хорошо непосредственно от самих ребят и их товарищей. Таким образом, если он будет знать, как кто из ребят живет, при каких условиях он развивается, как он подготовлен, то ему гораздо легче будет подходить к каждому из ребят более умело и учитывать индивидуальность отдельного ребенка, отдельного подростка. Он будет знать, какое задание ему можно дать, как можно его в коллективе сделать активным членом этого коллектива. У нас был большой предрассудок в школьной работе, и, думается мне, также есть он в пионердвижении: мы очень много говорили о коллективе, но мы очень часто противопоставляли этот коллектив индивидуальному изучению ребенка, индивидуальному подходу к ребенку и подростку. Это большая ошибка. Мы видим, что в школе часто учитель говорит о коллективе, о необходимости коллективной работы и т. д., но он не умеет помочь ребятам организовать этот коллектив. Чтобы организовать коллектив, надо знать, что каждый из ребят может сделать, кто из них сильнее; один умеет хорошо рассказывать, другой – рисовать и т. д., и надо их научить так распределять между собой работу, чтобы получилась действительно коллективная работа. Коллективно – это никоим образом не значит однообразно работать. Об этом часто приходится говорить с учителями, и мне думается, что в этом отношении та же самая проблема стоит и перед пионердвижением: для того чтобы углубить работу – а теперь все согласны с тем, что надо найти формы, которые гораздо более углубляли бы работу, – надо изучать ребят, изучать подростков и их известным образом организовать. Когда создавались звенья, о чем мы тогда говорили? Мы говорили о том, что гораздо легче небольшой коллектив организовать, чем сразу организовать большой. Маленький коллектив в десять человек гораздо проще организуется. Опираясь на такие небольшие коллективы, можно сплотить и весь коллектив, весь отряд. Мне кажется, что эта проблема стоит и перед пионердвижением.

Подвожу итоги: мне думается, что вся жизнь пионеротряда должна быть более красочной, что не надо прибегать для этого к особым театральным постановкам, к особым вечеринкам и т. д., а важно повседневную жизнь сделать гораздо ярче и красочнее. Это с одной стороны. С другой стороны, важно обратить больше внимания на сплоченность ребят, на изучение той обстановки, в которой ребята живут, и надо поглубже продумать организацию ребячьих коллективов, как звеньев, так и всего отряда в целом. Понятное дело, это чрезвычайно нелегкая задача, и тут необходима помощь школы. Недавно, выступая на собрании работников просвещения, я как раз говорила о том, что работники просвещения не должны забывать о том, что пионердвижение – это такое движение, которое имеет громадное значение и для развития всего школьного дела, и что на обязанности каждого учителя лежит поделиться своим опытом с вожатым, высказать вожатому все свои соображения, все свои наблюдения над ребятами, – одним словом, задача учителя – помочь вожатому наладить возможно глубже, возможно целесообразнее свою работу. Но, конечно, не только одни учителя должны помогать пионердвижению. Сейчас мы наблюдаем, например, в деревне целый ряд организаций, и каждая организация должна ясно сознавать всю важность пионердвижения и помогать этому пионердвижению. Конечно, должны и партийная и комсомольская ячейки в целом помогать этому движению, потому что, если мы не создадим широкого пионердвижения, достаточно увлекающего, захватывающего ребят, в дальнейшем этой молодежи будет гораздо труднее жить и труднее будет вступление в комсомол: больше всего влияют те впечатления, которые переживаются в детстве, и эти впечатления надо организовать. Конечно, тут перед комсомолом чрезвычайно большая задача, которую с маху не разрешить. Тут и вопросы игры, и вопросы рассказывания, и вопросы коллективной общественно-организованной работы – одним словом, чрезвычайно большая работа. Наркомпросу надо в этом деле вам всячески помогать. Например, нельзя, конечно, сваливать на комсомол издание детской литературы, а в этом отношении у нас очень неблагополучно. Например, создание всякого рода игр – тут, конечно, точно также должен прийти на помощь Наркомпрос. То же самое и в создании книжек, подходящих для рассказывания. Одним словом, есть целый ряд таких задач, которые надо проделать нам в помощь комсомолу, потому что в одиночку комсомолу разрешить эту проблему чрезвычайно трудно.

Я думаю, что разговоры о кризисе, который переживает пионердвижение, отчасти преувеличены, потому что из тех писем, которые получаешь от пионеров, узнаешь косвенным образом о пионердвижении, – это дает картину того влияния, которое, например, пионердвижение имеет в деревне. Мне недавно как-то одна крестьянка писала: «У меня сынишка второй год пионер. Он говорит: «Мама, сними иконы, бога нет». И это становится обычным явлением. Это не единственный случай. Это сплошь и рядом повторяется. И дальше крестьянка описывает, как под влиянием сына она сняла иконы, что в деревне после этого говорили и т. д.

Ряд таких случаев показывает, что во многих местах пионердвижение действительно оказывает очень большое влияние на подрастающее поколение, но надо еще больше укреплять это влияние, стараться еще больше организовывать подрастающих ребят.

1927 г.

 

 


ПИОНЕРДВИЖЕНИЕ КАК ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА


Мы не раз говорили о том, что школа и пионердвижение стремятся к одной и той же цели – воспитать из ребенка борца и строителя нового строя. Но, в то время как в школе центр тяжести кладется на учебу, в пионердвижении этот центр переносится на воспитание. Обучение и воспитание тесно связаны друг с другом, дополняют одно другое, переплетаются одно с другим, но все же это две разные проблемы. В пионердвижении главная задача – задача воспитания. Цель пионердвижения – воспитать новую молодежь, которая довела бы дело строительства социализма, коммунизма до конца. Строить социализм не значит только подымать производительность труда, подымать хозяйство. Высокоразвитое общественное хозяйство лишь база, лишь основа, обеспечивающая возможность общего благосостояния. Суть же строительства социализма заключается в новой организации всей общественной ткани, в новом общественном укладе, в новых отношениях между людьми. Мы хотим строить не только сытую жизнь, но и жизнь светлую.

Если взрослое население надо перевоспитать в духе социализма, то молодое поколение тем более надо воспитывать в этом духе. Что же это за воспитание в духе социализма? Владимир Ильич расшифровывал этот новый дух в очень простых словах. Он говорил на беспартийной конференции рабочих и красноармейцев: «Раньше говорили: «Каждый за себя, а бог за всех», – и сколько зла от этого вышло. Теперь мы говорим: «Один за всех, все за одного».

В этих словах, хотя они говорились и не в связи с вопросами воспитания, по-моему, уже дается ясная установка всей воспитательной проблемы нашего времени. Надо из ребят воспитывать коллективистов. Как это сделать? Тут встает серьезная педагогическая проблема.

Буржуазия воспитывает по-разному детей трудящихся и детей помещиков и капиталистов. Из первых она старается воспитать послушных рабов, из вторых – вожаков. Имея дело с детьми трудящихся, она старается затереть индивидуальность, не дать развиться личности ребенка, все методы воспитания направлены на то, чтобы обезличить ребят, сделать их пассивными, а ребят, по отношению к которым это не удается, выдвинуть, противопоставить другим, превратить их в верных слуг буржуазии. По отношению к детям господствующих классов применяются другие методы воспитания. Из них буржуазия старается выработать индивидуалистов, противополагающих себя массе, коллективу, умеющих властвовать над массой.

Советское воспитание направлено на то, чтобы в каждом ребенке развить все его способности, поднять его активность, его сознательность, всесторонне развить его личность, его индивидуальность. Поэтому методы воспитания у нас иные, чем . методы воспитания в буржуазной народной школе.- Но наши методы воспитания в корне отличаются и от методов воспитания детей буржуазии. Буржуазия стремится воспитать из своих ребят индивидуалистов, которые свое «я» ставят превыше всего, которые противопоставляют себя массе. Мы стараемся воспитать из наших ребят всесторонне развитых, сильных телом и сознанием людей, но не индивидуалистов, а коллективистов, не противополагающих себя коллективу, а составляющих его силу, поднимающих значение коллектива на новую ступень. Коммунистическое воспитание пользуется другими методами. Мы считаем, что лишь в коллективе личность ребенка может наиболее полно и всесторонне развиться. Коллектив не поглощает личности ребенка, но влияет на качество воспитания, на его содержание.

Пионердвижение может много внести в этом отношении. По какому пути надо идти ему в деле, воспитательной работы? Прежде всего надо дать пионеру-школьнику возможность совместных переживаний. Ребенок, который живет один в семье, которого заботливая мать тщательно оберегает от «вредных влияний» других ребят, не станет коллективистом.

Внимание пионеротрядов должно быть прежде всего обращено на то, чтобы участие пионера в работе отряда давало ему ряд совместных переживаний с другими ребятами. Это не значит, что ребят надо «развлекать», устраивать для них пионерские спектакли и утренники. Дело не в праздниках, а в том, чтобы вся повседневная жизнь пионерского отряда была достаточно ярка и эмоциональна. А то бывает, собирается собрание, долго не приходит вожатый, болтаются без дела, на отряде разбирают всем наскучившие вопросы о курении, о дисциплине, учат пионерскую политграмоту... Такой отряд неизбежно распадается.

Уметь наладить получше совместное пение, игры, покрасочнее и поглубже по содержанию, наладить совместное интересное чтение и пр. имеет большое значение – все это сближает ребят, сплачивает их, а совместно пережитая какая-нибудь большая радость или горе еще больше делает их близкими друг другу. Тут важно поменьше формальностей, побольше содержания. Важен вопрос о том, какие игры будут проводиться, ибо игра игре рознь – есть игры, как раз мешающие развитию коллективистических инстинктов, не сплачивающие, а разъединяющие ребят; важно, какие книги будут читать ребята – индивидуалистический хлам или действительно ценные вещи.

Второй элемент сплачивания – это близкое знакомство друг с другом, с домашней и школьной обстановкой товарищей, помощь им. Более знающий должен помочь готовить уроки менее знающему, сытый должен поделиться с голодным, загруженному домашней работой товарищу должны прийти на помощь товарищи, разделив его труд, – широко поставленная товарищеская взаимопомощь внутри звена, внутри отряда.

Третье – интересная совместная учеба, совместное чтение, экскурсии, стенгазеты, совместно издаваемые сборники, дневники и т. д. и т. д. Тут особо важно, чтобы не было разделения на актив, который все делает, страшно перегружен, и на пассив, который ни к чему не допускают. Проблема совместной работы, правильного разделения труда, равномерной нагрузки, сочетание индивидуального интереса ребят с общими целями, которые ставит себе рабочий коллектив, – все это надо разрешить.

Четвертое – та же проблема в отношении труда, сочетание умелого индивидуального труда с коллективным трудом, выработка навыков индивидуального и коллективного труда, правильная координация труда, учет сделанного, взаимный контроль; кооперирование – сотрудничество во всех областях хозяйственной жизни.

Пятое – внутренняя, добровольная дисциплина. «Великий почин» – статья Ленина о коммунистических субботниках, где он противопоставляет принудительной дисциплине капиталистического строя добровольную, сознательную социалистическую дисциплину, – дает ответ на вопрос о том, как подходить к вопросу о дисциплине и наказаниях в школе и пионеротряде.

И наконец последнее – общественная работа, применение приобретенных знаний и навыков в коллективной работе на общую пользу. Вопрос о выборе общественной работы. Добровольность и сознательность этого выбора, коллективное решение, коллективное планирование, учет возможностей и сил. Большая часть речи Владимира Ильича на III съезде комсомола посвящена вопросу об общественной работе, о коллективном общественно полезном труде.

К этому же вопросу тесно примыкает вопрос о помощи в деле коллективного воспитания и самовоспитания ребят со стороны взрослых рабочих и работниц; сюда же примыкает и вопрос о взаимоотношениях школы и пионердвижения.

В намеченных выше вопросах кроется ряд проблем чрезвычайной важности. Над ними надо поработать и непосредственно руководителям пионердвижения и педагогам.

1927 г.

 

 


ПИОНЕРДВИЖЕНИЕ И ШКОЛА (ДОКЛАД НА ЭКСКУРСИИ-КОНФЕРЕНЦИИ ПИОНЕРРАБОТНИКОВ)


В пионердвижении всегда надо на первый план выдвигать цель пионердвижения. Ребята не знают хорошо цели движения. У нас редкое собрание пионеров проходит без того, чтобы не выступали пионеры и не говорили, что дело рабочего класса мы доведем до конца. Даже в школе, когда приходишь поговорить с ребятами, обыкновенно пионеры посылают записки: «Дело Ильича доведем до конца». Как будто бы цель ясна: ребята организуются для того, чтобы продолжать дело, начатое рабочим классом, продолжать строить социализм, это каждый пионер скажет, но на самом деле часто у ребят нет представления о том, что это значит – «дело рабочего класса довести до конца». У них больше горячего чувства, чем понимания того, в чем тут дело. Притом чувства, я бы сказала, недостаточно глубокого. А между тем ребята в одиннадцать-шестнадцать лет не такие уж малыши, чтобы некоторых вещей не понять. Посмотрите, как в старое время росли и складывались революционеры. Обыкновенно это бывало так: в детстве, в молодости человек увидит какой-нибудь факт, который глубоко возмутит его, увидит какое-нибудь издевательство над рабочим, увидит, как расправляется генерал с солдатами, увидит, как обирают крестьян, – и этот факт на него определенным образом повлияет. У тех, кто видел расправы с восставшими крестьянами, у тех, кто видел гражданскую войну, есть яркие воспоминания и сильные переживания – они переживали виденное всем своим существом.

Вот у Толстого есть такой рассказ – «После бала». Описывается там, как молодой человек ухаживал за девушкой, со старым генералом, ее отцом, танцевал мазурку на балу, а утром вышел и увидел, как солдата прогоняют сквозь строй и этим избиением командует генерал, с которым он танцевал мазурку. И у него сразу появилась ненависть к генералу и пропало все нежное чувство к его дочери. Безобразие этой картины слишком поразило его. Это пример из области художественной. Каждый революционер, когда вспоминает свою жизнь, вспоминает и те факты, которые его в детстве взволновали и толкнули бороться за рабочее дело. Часто человек забывает о том, что он пережил когда-то, но именно это переживание в свое время дало направление его мыслям и чувствам. Наши ребята живут в условиях, когда такого безобразия, как раньше, они не видят. Они не видят, чтобы солдат пропускали сквозь строй, они не видят эксплуатации, расправы капиталистов с рабочими и т. д., но нельзя сказать, что у нас все благополучно.

Владимир Ильич когда-то писал: «Старое у нас перевернуто, но не изжито», – и правда, если мы посмотрим, то увидим, что пережитков старого еще чрезвычайно много. Обыкновенно из каждого письма, которое получаешь из деревни, видишь, что в деревне, с одной стороны, могуче пробиваются ростки новой жизни: растут организации, объединяются женщины, укрепляется новый быт, но рядом еще много старого, неизжитого, много такого, с чем нужно бороться. Например, пишет крестьянка, рассказывает о своей большой организационной деятельности. Малограмотная, но в то же время она пишет чрезвычайно ярко, как она организовала женщин, как сначала они не ходили на собрания, как она достала книжки и ходила из избы в избу читать, как заинтересовались крестьянки и стали собираться вместе работать и слушать ее чтение, как она сорганизовала их по десяткам и, когда было назначено собрание, пришли все до одного человека. Вот ростки новой жизни. Никогда в старой жизни такой организационной, большой организационной работы не было. А рядом та же крестьянка рассказывает, как мужья бьют своих жен и как бабы ее посылают уговаривать мужей, что нельзя при Советской власти бить жен. На ее уговоры мужья отвечают: «Где это вы вычитали?»

Все время приходится вспоминать слова Ильича: «Перевернуто старое, но не изжито». Изжить старое можно только той деятельностью, которая идет с низов. Какие бы хорошие постановления ни принимались в центре, но, если в низах не идет большая организационная работа, мы долго будем барахтаться в таких фактах, которые представляют собой пережитки старого. Что необходимо пионерам? Необходимо, чтобы они умели вот это новое от старого отличать, чтобы они умели увидеть, что пережиток старого, а что новое, потому что часто пионеры говорят, что дело рабочего класса доведут до конца, а в чем дело – они не понимают, а мы не научились еще ясно им это рассказать. Если посмотрим книжки, которые написаны для пионеров, то увидим, что они не совсем так написаны, как надо. Мы там слишком много говорим больших, громких слов. Для взрослого человека под этими большими словами подразумевается нечто ясное, пережитое, а ребятам одиннадцати-двенадцати лет, которым было года два-три, когда переживалась гражданская война и революция, которые знают все это только по рассказам, нам надо суметь разъяснить не путем больших слов, а в ярких образах. Мы к этому делу должны привлечь рабочих и работниц, которые сами вели эту работу.

Я не знаю, есть ли обычай в наших пионерклубах приводить в эти клубы старых работников-борцов, чтобы они рассказывали про старое. Старые работники в своих семьях говорят об этом, дети их слушают, а в клубах и на собраниях часто этого не бывает. В книжках мы часто всё описываем торжественно и очень далеко от жизни. Наши пионеры, когда мы их описываем, становятся в книжках уж очень добродетельными, и даже если шалят, то в небольшой дозе, понемногу, и очень быстро исправляются. Мне прислали недавно книжку «Смычка на деле» – о том, как пионеры идут в лагерь и что там делают. Там описывается, как пионеры приехали туда, как сразу заметили все недостатки, заметили, что для ребят нет площадки, расчистили там какой-то сарай, устроили пионерплощадку и т. д. – одним словом, облагодетельствовали население. Я недавно говорила пионерам: «Больно вы, ребята, форсите, когда вы едете в деревню, хотите обязательно ее облагодетельствовать: или поставить в деревне спектакль, или устроить лекцию и т. д.». Ведь у нас бывают нередко случаи, когда пионеры делают доклады о многополье. Мне пришлось недавно слышать о школе крестьянской молодежи: «Мы ведем агрономическую пропаганду, мы восемнадцать деревень объехали». Оказывается, двое ребят объезжали деревни и делали доклады, а Ильич и взрослым коммунистам говорил, что в хозяйственном отношении они должны больше у крестьян учиться, чем их учить. Товарищу, который написал «Смычка на деле», я написала, что его книжка неплоха, но, может быть, лучше бы ребята сами написали, как они ехали в лагерь, всех ли отпустили родители, и если отпустили, то какие наставления давали. Тут выясняется, какое отношение к семье у ребят, как ребята бывают заняты дома и как в этом отношении помогают пионеры товарищам. Потом описали бы поездку: думали, приедут в хорошее помещение, а на самом деле все совершенно не устроено, пришлось приспосабливаться. А в книжках ребята – какие-то баре, неизвестно, кто моет посуду, кто моет пол, кто все организует, – пришли, увидели и победили. У ребят поэтому создается большой форс. Они могут поехать в деревню, сделать доклад, а работать – не их дело. Так и относительно целей пионердвижения. Они думают, что если напишут «дело Ильича доведем до конца», то тут все и готово, а как, каким путем идти и как различать в окружающей жизни, что плохо, что хорошо, часто ребята представления не имеют. Для многих ребят этот лозунг – «Дело рабочего класса доведем до конца» – только красивый лозунг, а как это сделать, у ребят представления нет. Это одна сторона дела. Мне кажется, одна из задач пионердвижения – дать ребятам в образной форме ясное представление того, за что рабочий класс боролся, и дать это представление не по сухому учебнику политграмоты, а рядом бесед с теми, кто боролся за это дело, из более близкого знакомства с тем, как это дело проходило. Если ребята научатся вглядываться в окружающую жизнь и различать, что плохо, что хорошо, то они научатся и глубже понимать это. Я остановлюсь на одном таком факте.

Ребята у нас всегда говорят об интернациональности – тут они, кажется, подкованы, – сочувствуют китайцам, и все такое. А вот когда дело касается ребят нацменьшинств, тут у пионеров часто с языка соскакивает слово «жид», и если мальчик – еврей, то его даже и травят, что бывает довольно часто. Интернационал, по их представлению, – это что-то далекое, мало имеющее отношения к окружающей жизни, а в окружающей жизни на чуваша, еврея, мордвина ребята смотрят часто свысока и совершенно забывают то, что надо внимательно подходить к той нации, которая была угнетена. А как многого сейчас ребята себе не представляют! Например, многие понятия не имеют об угнетении национальностей, которое было в царской России.

У нас в Наркомпросе мы шефствуем над одной соседней фабрикой и для ребят этой фабрики ставили как-то кино. Зашла я на спектакль с т. Кравченко. Показывался в кино еврейский погром, а ребята никогда о погроме не слыхали. В кино идет погром, евреев колотят, пух летит и т. д., а ребята начали хохотать – не потому, что они жестокосердны, а потому, что они не слыхали, что такое еврейский погром, и их заинтересовала просто драка. Тогда т. Кравченко взяла слово и разъяснила, что там был показан погром, рассказала, как царское правительство организовывало эти погромы. Когда она рассказала это, ребята совершенно по-другому глядели на кино и аплодировали т. Кравченко. Теперь, если они увидят антисемитскую выходку, то вспомнят, что она им говорила.

Нам нужно при работе с пионерами большие слова сделать как можно понятнее ребятам, связывать их с определенными живыми образами; иначе это будут только громкие фразы, ребята будут форсить, а не вести работу на самом деле, как это необходимо. Это относительно цели. Теперь относительно организации.

Конечно, один в поле не воин: если хочешь что-нибудь сделать, то надо сорганизоваться. В чем заключается организация? Вы на меня только не обижайтесь, если я начну ворчать на пионеров; это не в укор пионерам говорится, а просто хочется, чтобы у нас пионердвижение «на ять» было поставлено. Может быть, я иногда сгущаю краски, но вы меня поправите в прениях. Я хочу сказать насчет организации. Конечно, все мы теперь знаем, какое громадное значение имеет организация. Приедешь в деревню – что первое бросается в глаза, чем новая деревня отличается от старой деревни? В старой деревне никаких организаций не было, а сейчас чего-чего там нет. Партячейка не всегда есть, но комсомол – всегда; пионеры во всякой деревне есть, есть кооперация – потребительская, сельскохозяйственная и т. д. и т. п. Есть организации и ОДН (Общество «Долой неграмотность». – Ред.) и «Друг детей». Организаций много в деревне, и там появляется мысль, что надо работать общими силами, и пионерчики этим духом дышат. Но мало того, чтобы вступить в организацию, надо, чтобы эта организация правильно работала. Присмотришься иногда к организации пионердвижения и видишь, что очень перегружены ребята всякими сборами, всякой внешней, формальной стороной дела. Я хочу рассказать вам об одном споре Маркса и Лассаля. Лассалю казалось, что самое важное – чтобы правительство устраивало все для рабочих, ассигновывало суммы на помощь и пр. Маркс спорил с Лассалем и говорил, что серьезной помощи от буржуазного правительства ждать нельзя и дело не в помощи, а в самопомощи рабочих, в развитии рабочего движения. Топ. Ленин, который был учеником Маркса, также придавал огромное значение этой самодеятельности масс. О кооперации он пишет, что только та кооперация имеет значение, где действительные массы принимают в пей действительное участие. Этот спор Маркса с Лассалем имеет отношение и к пионердвижению – у нас бывает так, что мы недооцениваем в нашем пионердвижении этой самодеятельности. Ребята больше обращают внимания на дисциплину и на то, что должны стройными рядами идти. Все это очень хорошо, но надо, чтобы каждый пионер действительно принимал участие в движении и как можно больше выявлял себя – было бы как можно больше активности. Организация звеньев направлена в известной мере на развитие ребячьей самодеятельности. Ребятам в большом коллективе трудно работать, и поэтому создалась звеньевая система. А как вообще обстоит дело насчет самодеятельности ребят? Думаю, что тут предстоит сделать еще большой шаг вперед. Мы увлекаемся внешностью и не поддерживаем инициативы ребят в той мере, в какой надо. Конечно, я не хочу сказать, что нужно ребят бросить на произвол судьбы. Руководство необходимо, но нужно, чтобы оно было не мелочным, чтобы не было активности только со стороны вожатого.

Один старый рабочий описывал то, что ему пришлось наблюдать. Задумал вожатый повести отряд в село за несколько верст помогать крестьянам в уборке сена. Ребята согласились. Они пришли, поработали, крестьяне хотели кормить, но вожатый гордо отказался. Ребята устали, хотели дорогой назад посидеть, отдохнуть, но вожатый сказал: «А где дисциплина? Шаг на месте!» – и повел дальше. Конечно, дисциплина нам нужна, но не такая зажимательная дисциплина. Тут надо найти меру, чтобы было и руководство и, с другой стороны, не было нажима на ребят, а у них развивалась бы внутренняя дисциплина.

В 1919 г. Владимир Ильич написал книжку «Великий почин», и он там говорил, что есть две дисциплины: буржуазная – такая, когда заставляют все делать внешней дисциплиной, вычетами из зарплаты, штрафами, увольнениями, полицейскими мерами и т. д., и другая дисциплина, при которой людей не заставляют, не принуждают, а они сами делают что надо, потому что сознают, что это необходимо. Социалистическое общество будет построено именно на такой внутренней дисциплине. Что такое пионерский отряд? Это зародыш будущего. Мы хотим, чтобы в этих организациях воспитались люди будущего, сильные, выдержанные, внутренне дисциплинированные, и воспитать эту внутреннюю дисциплину – одна из самых важных задач.

В пионердвижении важно развивать всячески эту внутреннюю дисциплину, но самое важное, что мы должны наряду с этой внутренней дисциплиной воспитать в пионерах, – это умение коллективно жить и работать.

В 1918–1919 гг. коллективную жизнь понимали так, что, если все вместе – значит, это коллектив. Это неправильно. Коллектив предполагает хорошо налаженную организацию. Владимир Ильич когда-то, когда партия только начинала организовываться, писал, как партию надо организовать. Он говорил, что партию можно сравнить с большой машиной, а каждый член – это вроде как небольшой винтик или колесико в этой машине; если этот винтик не действует, то и вся машина останавливается; нужно, чтобы все было прилажено, чтобы каждое колесико задевало за другое и все действовали. Я как-то читала воспоминания одного рабочего, как на одном заводе при царизме строили паровоз. Рабочие, издеваясь над инженером, вынули маленький винтик. Когда надо было пускать паровоз, он не мог пойти. Инженер бился, бился и заставил весь паровоз разобрать, а потом собрать наново. На это ушло две недели. Зарплату за это время рабочие получали, а сами прекрасно знали, в чем дело. Это воспоминание о прежнем времени старого рабочего очень характерно. Оно показывает, что от одной небольшой частицы зависит вся организация. Так же и в пионердвижении – чрезвычайно важно, чтобы каждый из ребят понимал, что он винтик или колесико в этой общей машине – в пионерорганизации. Нужно еще очень много работать с пионерами в этом отношении. Некоторая общественная работа, сплачивающая их, у них есть, конечно, но они ей не придают значения, а придают значение галстуку, маршировке и т. п. Иногда ребята пишут: «Хотим сделать пионеротряд, а у нас нет красных галстуков». Я им на это отвечаю: «Не в красных галстуках дело». Умения работать у нас, россиян, еще нет. Старые революционеры умели обыкновенно собственными руками и ногами работать, а организация хромала, а теперь молодежь должна учиться работать в коллективе. Молодежь еще не умеет работать организованно. Нужно, чтобы каждый пионер был занят, чтобы каждый выполнял известную работу, чтобы не ехали все на каких-нибудь трех парнишках, а работали все вместе, и каждый в меру своих сил пусть бы маленькую работу, но делал.

Я хотела вот еще на чем остановиться: для всякой работы коллектива надо, кроме знания и умения, еще и желание. Часто с небольшим умением можно много сделать. Я как раз сегодня перечитывала. биографию старой моей приятельницы – Книпович. Она работала сначала народоволкой, а потом вместе с нами в социал-демократической организации. Она была человеком, заслуживающим всеобщее уважение и любовь. Отличительной чертой ее было то, что она умела ко всякому товарищу подойти, во всякое дело вникнуть и активно своим трудом помочь. Ей не приходилось выступать на больших собраниях, и ее мало знают широкие массы, но старые революционеры ее знают хороню. Почему типография действует? Потому, что Лидия Михайловна тут работает. Почему транспорт нелегальной литературы наладился? Потому, что Лидия Михайловна что-то сделала, чем-то помогла. В те времена все это скрывалось, потому что за эти дела можно было получить только одно вознаграждение – тюрьму. Лидия всегда помогала всем, у нее скрывался и Владимир Ильич и другие революционеры. Лидия Михайловна была типом старого, закаленного, выдержанного революционера. И вот сегодня, когда я читала ее биографию, думала: пот бы описать молодежи жизнь Лидии, которая имела на нас всех в свое время такое большое влияние. Она умела так внимательно относиться к людям, с такой товарищеской заботливостью, что каждый человек уходил от нее с удвоенной готовностью к работе, к борьбе. Вот такие люди, такие товарищи имеют большое значение в нашей среде. Лидия, бывало, сама товарища накормит, обед ему состряпает, за больным товарищем, как за сыном, ухаживает. У нее были не барские мочальные лапки, а умелые руки рабочего человека.

Но, чтобы уметь товарищески помочь, надо, во-первых, и самому порядочно знать, и притом уметь самому все делать, а не сидеть на чужой шее. Тут нам надо у бойскаутов научиться. Бойскауты ставят себе целью непременно знать какое-нибудь практическое дело, и они учатся всему без всякой помощи инструктора, а наши ребята все и дожидаются, чтобы кто-нибудь их инструктировал, помогал им.

Остановимся еще на вопросе о школе. Как раз в смысле приобретения знаний и умений школа может много дать. Советская школа закладывает основы марксистского мировоззрения, так необходимого каждому пионеру. Если со старой школой надо было систематически бороться, то новая только помогает нам.

Как-то на одном собрании я сравнивала старую и новую школу. Меня спросили ленинградские студенты: «Разве можно мировоззрение дать ребенку в школе I ступени?» Я объяснила, как складывается мировоззрение. Как мы ребенку объясняем, например, от чего зависит урожай? От хорошо обработанной почвы, от орошения, от удобрения, от качества зерна и т. п. А как раньше было? Раньше учили стихотворение Кольцова, которое кончалось словами:


С тихою молитвою я вспашу, посею,

Уроди мне, боже, хлеб – мое богатство.


Тут в прикрытой форме детям внушалась мысль, что урожай зависит от господа бога, а не от того, как сортированы семена. Вот два подхода. Возьмем другой пример. Был такой учебник Ушинского, все им были очень довольны, и теперешние учителя часто говорят: «Вот берите пример с Ушинского». Надо ли брать его за образец? У него есть такой рассказ – «Чудный домик», в нем описывается человеческое тело, и очень хорошо описывается, пока дело не доходит до вопроса, отчего двигается тело. Оказывается, оттого, что в человека вселилась душа, а улетела душа, и умирает тело. Так учили в старой школе. А мы показываем ребятам, как работает мозг, нервная система, как от их деятельности движется тело. Два совершенно разных подхода. Раньше внушалось в школе: каждый за себя, бог за всех. А сейчас говорят, как Владимир Ильич говорил: один за всех и все за одного, а без господа бога мы и так обойдемся. Возьмем еще пример. Детей в школе раньше учили, что бог сотворил мир в шесть дней, а теперь у нас в деревне пришли ко мне пионеры смотреть картинки и говорят про одну: «А это было в ледниковый период», – они уже знают о ледниковом периоде, знают прошлое Земли. И вот так во всем.

В старых книжках описывали героев: остановил коней па лету, спас жизнь, спас прорвавшуюся плотину и т. д. А вот сейчас важна незаметная работа в коллективе, когда весь коллектив дружно живет, трудится. Теперь мы выдвигаем не отдельные личности, а дружный рабочий коллектив. Был раньше писатель Михайловский – он написал произведение «Герои и толпа», в котором говорится о том, как толпа идет за героем. Он там привел интересный пример: на севере есть такая болезнь – «омеряченье», когда один невольно повторяет то же, что делает другой; вот так же и толпа-де идет за героями. Михайловский противопоставляет свои взгляды Марксу, который всегда говорил о массе, о сплоченности, о коллективизме, а не об отдельных героях, говорил, что по-настоящему личность может развернуться лишь в коллективе.

Теперь, что делать пионеру в школе? Конечно, он должен заниматься, уметь писать, приобретать те знания, которые даются в школе, и учиться дальше самостоятельно работать, но это только маленький кусочек его работы в школе.

Почему пионеры относятся положительно к современной школе? Потому, что она таким вещам, каким учила буржуазная школа, не учит. В школе пионерам приходится иметь дело со многими ребятами и видеть много неправильных явлений. Неправильно, если пионеры противопоставляют себя другим ребятам, занимают все должности, которые бывают в школе, и смотрят на всех, точно они – привилегированное сословие. Благодаря этому бывает, что другие ребятишки хотят вступить в пионеры, чтобы пользоваться некоторыми привилегиями, и родители советуют вступить в пионеры, потому что легче дорогу пробьешь. Надо, чтобы пионеры в школе не противопоставляли себя другим ребятам, а старались их организовывать. Конечно, вы в деталях лучше знаете, как это делается, я только хочу отметить, что это противопоставление – очень отрицательная вещь. Тут учитель может много помочь. Тот учитель, который помогает, с тем легче вести работу, а тот, который мешает, с тем нужно бороться. Ну, товарищи, я кончаю, в прениях выяснится то, что осталось неясным.


Вопрос. Может ли правильно воспитаться пионер в отряде без материнской ласки (беспризорный, сирота)?

Ответ. Недавно я выступала на Прохоровке. Там выступал один рабочий. «Мать бьет, – говорит, – своих детей. Я ей говорю: «Зачем ты их бьешь?» А она говорит: «Мать побьет, мать и пожалеет». Мать часто совершенно не умеет воспитывать детей и только их портит. Важно поставить педагогическую пропаганду среди населения. Нужно внимательное отношение матери к ребенку, но нужно и внимательнее, ласковое отношение воспитателя к ребенку и дружная товарищеская среда.

Вопрос. Зависит ли работа в отряде от возраста вожатого, молодой он или взрослый?

Ответ. Больше, чем от возраста, дело зависит от того, насколько он сумеет близко к ребятам подойти. Вообще говоря, легче это сделать вожатому из комсомола, который сам недавно вышел из пионеров, пользуется у ребят естественным авторитетом, умеет входить в их положение, но, конечно, есть взрослые вожатые, которые умеют поставить себя с ребятами так, что они в них чувствуют не поучающих их наставников, а близких товарищей. Я думаю, что тут не столько возраст имеет значение, сколько умение подойти, но, конечно, молодой возраст не препятствие, а плюс.

Вопрос. Как можно подействовать на мальчика, который не понимает ни сознательной, ни палочной дисциплины – как беспризорные?

Ответ. Насчет палочной дисциплины. Она-то обыкновенно недисциплинированность и вызывает. Мне приходилось бывать в швейцарских школах, где мнение учителей такое, что без палочной дисциплины не обойдешься. Там ребят (рабочих, а не буржуев, конечно) бьют по щекам и по рукам и линейкой и чем попало. Пока учитель в классе – тишина мертвая, но чуть только учитель вышел, тут начинается настоящая вакханалия: ребята бьют друг друга чем попало, льют чернила за шиворот соседу и т. д. Насчет палочной дисциплины – мы достаточно ее наблюдали, чтобы относиться к ней с ненавистью. Даже при царизме у нас не было битья в большинстве школ благодаря тому, что у нас было в свое время большое культурное движение в связи с отменой крепостного права. За границей много детей эмигрантов, и их не бьют в школах, а когда случается, что их побьют, то начинается целая история: вмешиваются родители, ребенок плачет, чувствует себя обиженным. А швейцарские дети так привыкли к этому, что не обращают внимания. Но толку из этой палочной дисциплины не получается нигде. Само собой, вожатый, который вздумал бы палочную дисциплину применять, должен быть немедленно снят. Думать, что пионеров можно воспитать при помощи палочной дисциплины, смешно, дико. Недавно вышла одна книжка – «Республика Шкид»; тут мнения педагогов расходятся: некоторые говорят, что этот заведующий школой «Шкид» хорош, он-де побьет, но и пожалеет ребят, но в этой школе царила такая палочная дисциплина и такой произвол заведующего, что мы можем отнестись к этому только отрицательно. Книжка написана ребятами-беспризорными, и писали они ее с большим увлечением. Но, с одной стороны, это проповедь всевозможных проделок со стороны ребят, поощрение их, а с другой – примиренческое отношение к палочной дисциплине. А между тем среди теперешних педагогов есть часть, которая говорит: «Как же справляться с беспризорными? Без палочной дисциплины не обойдешься». Я была в Замоскворецком районе, и тут учителя говорили: надо бороться с ребятами всеми мерами, как на улице; а на улице борются так: возьмет милиционер, посадит на извозчика да ногой придавит. Некоторые педагоги говорят, что нужно расписание наказаний, чтобы ребенок знал, за что и как будет наказан. Это в прежнее время был такой педагог Пирогов, который говорил, что нужно такое расписание наказаний; его с достаточной силой высмеял Добролюбов в известном шуточном стихотворении.

Это вопрос старый, давно решенный, и если его поднимают некоторые педагоги, то только из среды прикрытых черносотенцев. Я считаю, что вожатым надо бороться против всяких наказаний.

Вопрос. Скажите, пожалуйста, как смотрят наши педагоги на пионердвижение?

Ответ. Некоторые – ревниво, потому что им кажется, что должен быть только педагог, а тут вожатый замешался. Некоторые относятся сочувственно, помогают всякому движению пионеров вообще, потому что с организованными ребятами легче, чем с неорганизованными, работать. Есть часть учителей старого закала, которые думают, что все надо делать по старинке. По в общем и целом учителя относятся, по-моему, к пионердвижению сочувственно.

Вопрос. Какое значение Вы придаете неисполнению законов и обычаев самими вожатыми? Может это сильно отразиться на работе отряда?

Ответ. Да, я думаю, вожатый не может ни на глазах пионеров, ни за глазами делать того, против чего пионердвижение борется. Ребята в одиннадцать-двенадцать лет очень подражательны, и такое поведение вожатых, конечно, разваливает работу отряда и подрывает уважение к вожатому. А вожатый должен быть авторитетом не только потому, что его поставили вожатым, а потому, что он помогает ребятам лучше осознать, лучше разобраться в окружающем. Надо быть на высоте положения.

Вопрос. Как увязать практически план отряда и план школы?

Ответ. Пожалуй, если бы я стала на эту тему говорить, очень много заняло бы времени. Может быть, вы по докладу о школе будете конкретно об этом говорить. Это самостоятельная и очень большая тема. Конечно, увязка между планом школы и планом пионеротряда нужна. Главная работа пионеротряда падает на организацию внешкольного времени детей.

Вопрос. Скажите о правильной постановке в пионерорганизации антирелигиозного воспитания.

Ответ. Вопрос, конечно, очень важный, важный потому, что сейчас школа как будто несколько отступает часто от той задачи, которую она считала раньше необходимой, – проводить воспитание в ребятах антирелигиозного настроения. Я думаю, что тут вопрос не в том, чтобы комсомольское рождество проводить: комсомольское рождество очень веселая вещь, но в смысле антирелигиозной пропаганды оно имеет мало значения. Оно привлекает только тех ребят, которые ходят в церковь по обычаю, насмешки их отобьют, может быть, от церкви; но есть ребята, которые убежденно религиозны, и часто это бывают очень талантливые ребята. Тут нужен другой подход. Я рассказывала уже как-то об одном письмишке пионера, которое меня очень взволновало. Он пишет: «Я отсталый. Меня, вероятно, скоро исключат из отряда. Я сижу и учу политграмоту Ярославского и никак выучить не могу. Ребята говорят, что меня исключат из отряда. Я не верил в бога, а теперь думаю, что бог мне, может быть, поможет». Из письма видно, что в отряде нет товарищеской атмосферы, которая бы помешала ему чувствовать себя одиноким и беспомощным, С мальчика, конечно, нельзя требовать многого. Он вырос в такой среде, где ему это внушили; он, может быть, и не вспомнил бы о боге, если бы было товарищеское отношение к нему пионеров. Сумейте ребятам создать такую атмосферу, чтобы потребности ходить в церковь не было. Религия возникает не только по глупости, а и потому, что возникает потребность общения и эту потребность не удается удовлетворить. Как-то я говорила с крестьянкой из Галиции. «Вот живешь, – говорит она, – в горах, никого не видишь целую неделю. В праздник пойдешь в церковь – тут народ». Настоящей товарищеской связи нет, а у ребят есть определенная потребность в общественной работе, в общении. Эту потребность надо удовлетворить. Бывает и так, что очень неприглядно сера жизнь, ничего красочного нет, а хочется чего-нибудь красивого. И человек идет в церковь: там все блестит, поют; а католическая церковь еще глубже задевает: там сами верующие поют, активно участвуют в богослужении. Надо устроить так, чтобы работа отряда была не суха, чтобы она удовлетворяла ребят, чтобы у них были новые впечатления. Вот сейчас мы видим – очень много растет сект. Откуда берется это сектантство? В чем дело? Если возьмем, например, село в ЦЧО, населенное мелкими кустарями, мы увидим там такое явление: мне оттуда писали кустарки, что кооперация всех не объединяет и не платит за работу; благодаря этому является неудовлетворенность, невозможно для всех поступить в кооперацию, а тяга к кооперации большая, и вот возникает секта «IV Интернационал», которая говорит, что надо кооперацией, взаимопомощью добиться мира -на земле, и это-де сделает «IV Интернационал», бог ему поможет. Как бороться с этой сектой? Развивать вовсю работу кооперации, да еще такую работу, чтобы массы населения принимали действительное участие в кооперировании. Вопрос в том, что надо исследовать, почему в данном месте возникает та или другая секта, и разобрать это. А пионеры, как и другие организации, поддаются общему настроению.

Вопрос. Надежда Константиновна, как быть, если учитель ставит вопрос так: «Или ты идешь на пионерсборы – тогда вылетишь из школы, или готовь уроки и делай так, чтобы перейти в другой класс».

Ответ. Чтобы разобрать этот случай, надо знать все обстоятельства дела. Если учитель даст так много на дом уроков ребятам, что им гулять некогда, то приходится с этим бороться. Перегрузки в отряде не было, значит, была школьная перегрузка. Нужно, чтобы пионер мог и то и другое выполнять. Тут надо на месте выяснить, поговорить с учителем. Но, конечно, может быть отдельный случай, что учитель просто не хочет, чтобы ребята участвовали в- пионердвижении. Это, однако, исключения.

Вопрос. Тов. Крупская, каким образом может получить вожатый педагогический навык в своей работе? Может ли вожатый правильно воспитывать пионеров без педагогических навыков?

Ответ. Конечно, в узком смысле слова не надо понимать педагогические навыки. Иногда у нас понимается под педагогическими навыками то, что надо всю историю педагогики, все педагогические теории знать. Конечно, без этого можно в известной степени обойтись, но как с ребятами обращаться (это ведь тоже педагогический навык) – это надо знать вожатому очень хорошо. Ведь это педагогика самая настоящая, и нельзя говорить, что не надо никакой педагогики. Конечно, у одного природные педагогические способности лучше, и он сумеет подойти к ребятам просто, по-товарищески, другой, сколько его ни учи, не сумеет подойти. Но надо, конечно, знать тот опыт, который существует в области воспитания ребят.

Вопрос. Как нужно продвигать на работу пионервожатого, когда производственники-ребята не идут на пионерработу? Куда должен идти в дальнейшем основной кадр пионерских работников (особенно производственники)?

Ответ. Ну что ж, если не хотят, то как же их принудишь? Тоже вожатым насильно не заставишь быть. Для этого нужно иметь жилку такую, любить работать с ребятами. Среди ребят найдется известное количество таких желающих. Ведь пионеротряд не помешает вожатому, он поработает в пионеротряде и пойдет на производство. Те навыки, которые он приобрел как пионер-работник, ему помогут и в производстве, в организации профсоюзной и др. Если вы имеете в виду дальнейшее образование, поступление в вузы, конечно, лучше всего идти вожатым в педагогический вуз. А вообще говоря, молодежь у нас часто думает, что без вуза нет спасения. Самое важное – научиться самостоятельно учиться из жизни и из книг.

Есть очень хорошая, книжка Горького, который, как известно, ни в каком университете не был. Книжка называется «Мои университеты». Он рассказывает, как он изучал жизнь, как читал книги, которые дали ему больше, чем всякий вуз. Владимир Ильич тоже ни в каком вузе не был. Он с первого курса вылетел, потом подготовился и сдал экзамен. Те знания, которые он сдавал – юридические знания, ему, конечно, кое-какую пользу принесли, но гораздо большую пользу принесло внимательное изучение Маркса и Энгельса, изучение экономики и т. д. У каждого обыкновенно есть свои «университеты». Вопрос в том, как умеет человек учиться. Один человек вуз кончит, а дальше сам не сумеет учиться, а другой кончит первую ступень, а сможет из книжек и жизни все время пополнять свои знания.

Вопрос. Как избежать параллелизма в работе отряда и школы, например в освещении отдельных событий из истории классовой борьбы?

Ответ. Конечно, надо следить, чем в школе занимаются. Надо дополнять то, что говорится в школе ребятам, иллюстрировать живыми, конкретными рассказами, а главное, надо использовать знания, получаемые в школе, для улучшения жизни. Вот тут-то проявляется живое участие отряда в работе школы.

Вопрос. Нормально ли то, что пионеры забрасывают отряд из-за школы?

Ответ. Конечно, ненормально, если забрасывают отряд, чего уж тут нормального. Но это часто говорит о том, что учитель в школе сумел интересно поставить работу, а в отряде дело ведется плохо. Часто мы морим политграмотой ребят – это внешняя дисциплина требует запоминания и учебы. Если бы ребята находили удовлетворение в отряде, если бы отряд умел организовать их самодеятельность, тогда бы этого явления не было, а то вступит пионер из-за красного галстука, а его заставляют работать, зачем – ему неясно. Тут вопрос в углублении постановки работы.

Вопрос. Вы говорите, что палочную дисциплину применять нельзя; как же поступать с теми, кто не поддается ни внушениям, ни уговорам?

Ответ. «Внушение» – это тоже кусок палочной дисциплины. «Внушения» обычно натыкаются на стену сопротивления, при котором, конечно, ничего не добьешься. Педагогический такт заключается в том, чтобы суметь заинтересовать подростка, увлечь его чем-нибудь другим, тогда внушение и не понадобится.

Вопрос. Как уничтожить трение в работе между учителем и пионервожатым?

Ответ. Известная договоренность между вожатым и учителем должна быть. Если вожатый сумеет заинтересовать учителя, показать ему, как работа отряда может помочь работе школы, договоренности достичь легко. Если вожатый станет вмешиваться в работу учителя, в то, чего он не знает, конечно, получится трение. Не со всяким вожатым и не со всяким учителем можно договориться. Тут нужна длительная работа, понимание того, что договориться необходимо.

Вопрос. Скажите об увязке школьной работы с работой пионеров. Роль вожатого в школе и учителя в отряде и в школе.

Ответ. Вожатый – больше организатор, учитель – преподаватель. Вожатый обычно лучше знает среду, у учителя больше знаний; главная область работы вожатого – все же внешкольная.

Вопрос. Как быть с перегруженностью вожатого? Он несет несколько работ, и, когда заговаривает об освобождении, ему отвечают: «Не хочешь нести другую комсомольскую работу – тебя исключат». В результате вся его работа хромает, а также и пионерская работа.

Ответ. Вожатые часто всё собственными руками и ногами хотят сделать. Они должны уметь актив из ребят подобрать, актив не в том смысле, чтобы он всегда выступал, делал доклады и т. д., а подобрать наиболее передовых ребят, чтобы вожатый мог им сказать, что надо делать, и они помогли бы ему в работе. Если вожатый сам все хочет сделать, а ребята ему не помогают, то вожатого в нервную лечебницу придется отправить или работа не будет сдвигаться с места.

Вопрос. Должен ли вожатый иметь в обязательном порядке знания и умения во всякой отрасли работы, чтобы подать помощь ребятам, а не обращаться за помощью к руководителям?

Ответ. Я думаю, что это довольно неисполнимо, все знать невозможно. Надо привлечь «друзей детей», рабочих, тех, кто действительно может дать знания. Вот раньше избачи думали, что они должны вести и агрономическую и техническую пропаганду, а теперь избачи научились привлекать все культурные силы и дело пошло лучше. Я думаю, что и вожатые должны привлекать и учителя, и агронома, и доктора.

Вопрос. Надежда Константиновна, у нас многие отряды организованы при предприятиях и учреждениях, но практика показывает, что от этого никакой пользы нет и хлопот много. Не лучше ли все отряды организовать при школах?

Ответ. Я думаю, что на предприятиях очень важно иметь отряд. На предприятии обыкновенно ребят пускают на некоторые собрания рабочих, и очень важно бывает вожатому растолковать ребятам то, что делается на собрании. Мы говорим об общественно полезной работе, о том, чтобы ребята в организации жизни какое-то участие принимали, вели какую-то посильную общественную работу; тесная связь с предприятием дает очень много таких возможностей, так что отряду лучше быть при предприятии.

Вопрос. Оправдалась ли жизненность клубного дня в школе?

Ответ. Что-то вянет этот клубный день. У меня такое впечатление, что клубный день загрузили всякими нагрузками и получилось, что самостоятельной работы ребят никакой нет, отдыха не получилось также.

Вопрос. Как практически увязать работу отряда со школой не только при проведении революционных праздников и кампаний, а в образовательной форме, которая должна проходить и в отряде и в школе? Почему нельзя произвести слияние пионердвижения со школой? Как увязать общественную работу школы и отряда?

Ответ. Школа и отряд имеют разные задачи. Главная задача школы – дать известное количество знаний и навыков, а пионердвижение не ограничивается школой, а всю жизнь пионеров стремится организовать. Школа дает систематические знания, а пионердвижение должно лишь помогать в этом отношении школе, организуя самостоятельную работу ребят в деле углубления путем чтения, экскурсий, и из тех знаний, которые дает школа, показывать, как знания увязывать с жизнью, помогать при помощи знаний лучше организовывать жизнь. В отряде ребята учатся действовать организованно, учатся коллективно жить и работать, помогая друг другу, учатся сообща вести общественную работу. Если мы оставим только школу, а пионердвижение уничтожим, то прямо всеми четырьмя лапами попадем в старую школу, потому что пионердвижение – большая поддержка для новой, советской школы.

(Голос с места. А в будущем возможно слияние?)

Вероятно, в будущем школа примет другой облик, теснее будет связывать теорию с практикой, большее место будет уделять общественной работе и организованному труду. Но всегда останется необходимость в вооружении ребят систематическими знаниями, всегда останется необходимость систематического руководства взрослыми, вооруженными опытом и знаниями, учебой и деятельностью ребят. Какие формы все это примет в отдаленном будущем, об этом вряд ли надо гадать сейчас.

Вопрос. Что нужно брать скаутского полезного в пионерорганизацию, для того чтобы оживить работу?

Ответ. Скауты очень самодеятельны. Скаутам предлагается самим выучиться стряпать обед, отыскивать способы, пути приобретения знаний и навыков, например шить. У нас часто пионеры сидят и ждут руководителя, а у скаутов говорится: «Отыщи сам человека, который научил бы тебя». Этот прием больше дает размаха для самостоятельности. Что плохого в скаутизме? Это то, что скаутизм не учит коллективно действовать, а, главное, прививает буржуазные взгляды, враждебные делу трудящихся, засоряет сознание ребят, проповедуя религиозность. Скаут обязательно помолится перед каждым «добрым делом» и после него. У них культ королей, богачей и т. д. Бойскаутизм воспитывает послушных слуг буржуазии. Там вся установка другая, в корне враждебная делу пролетариата. Заимствуя у бойскаутизма известные приемы работы, мы считаем бойскаутизм по своим целям воспитания глубоко враждебной организацией. При заимствованиях нужна большая бдительность.

Вопрос. Скажите коротко, что же все-таки должен усвоить и чему должен научиться пионер, находясь в организации.

Ответ. Надо учиться понимать цель, к которой стремится пионерское движение, – социализм, научиться быть борцом за социализм, научиться работать в коллективе,, быть хорошим товарищем, научиться организовывать коллективно жизнь, добиваться того, чтобы не только самому было хорошо, а и другим.

1927 г.






 


 

 

 

_______

 

 

КАК МЫ СЕБЕ ПРЕДСТАВЛЯЕМ СОЦИАЛИЗМ


Мне как-то недавно из журнала «Пионер» прислали пачку детских сочинений, описывающих, как ребята представляют себе, что такое социализм. Они писали о громадных достижениях техники, о развитии производительных сил, о том, что не будет нищеты, что у всех всего будет вдосталь, что люди не будут работать, а вместо людей будут работать машины, что у людей будут светлые, теплые жилища...

Об одном ребята не писали: что отношения между людьми будут при социализме совсем другие, что человек при социализме будет мыслить, чувствовать, наслаждаться по-иному, что вся жизнь станет иной – богаче переживаниями, ярче, красочней. Уйдет из нее все убожество одинокого, заброшенного, никому не нужного существования, уйдет мелкая злоба, зависть, человеконенавистничество. Могучая коллективная мысль, могучее коллективное чувство придут на смену одинокому горю, одиноким исканиям мыслителя.

Существующие утопические романы говорят лишь о всеобщем довольстве, отсутствии нищеты, преступлений. Но о попом человеке, о новых человеческих отношениях, о красоте коллективных переживаний, о глубине размаха коллективной мысли, о новой общественной организации утописты почти ничего не говорили.

Перед глазами Ленина вставал уже новый строй. Он говорил о том, что надо «из воли миллионов и сотен миллионов разрозненных, раздробленных, разбросанных на протяжении громадной страны создать единую волю...»1 Он говорил о сознательной солидарной дисциплине, о коммунистической морали. Ленин говорил, что коммунисты должны силой своего энтузиазма зажечь армию народных учителей, построить социалистическую школу. В создании единой трудовой школы, связанной с массами, Ленин видел средство воспитать подрастающее поколение в новом, коммунистическом духе. Он писал про социалистическую школу, что лишь она сумеет оградить нас в будущем от всяких мировых столкновений и боен.

1927 г.

 

 


ЗА УГЛУБЛЕННОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПИОНЕРРАБОТЫ (ИЗ ДОКЛАДА НА ПАРТСОВЕЩАНИИ ПО ПИОНЕРДВИЖЕНИЮ ПРИ АГИТПРОПЕ ЦК ВКП (б)


Если подвести основные итоги пятилетнего существования пионердвижения, то наряду с недостатками мы должны отметить и большие плюсы этого движения. Вот когда получаешь письмо из деревни от ребят, видишь, что пионерчик становится у нас таким живым бродилом: он во все вникает, ко всему прислушивается. Вот как пишет пионер: «Я мать хочу учить грамоте, но нет букваря. Ходил в избу-читальню, там говорят: все буквари по кружкам даны; а я, как пионер, должен заботиться, чтобы мать была грамотной». Правда, это наша беднота такая, что из Самарской губернии надо писать в центр, чтобы получить букварь, но такова наша жизнь. Пионер добивается и добьется своего.

В смысле вожатых... Я сегодня перечитывала одно письмо вожатой. Ее письмо – кусок нового быта, и немалую роль в обновлении быта играет пионердвижение. Пишет молоденькая девушка-вожатая из глухой сибирской деревни: «Мать была выбрана на съезд работниц и крестьянок, и вот, когда она приехала, она в семье рассказывала о съезде, о работе. Нам, – пишет вожатая, – так интересно было слушать, и братишки десяти-четырнадцати лет со вниманием слушали. Я подумала: «А ведь моим пионерам это тоже интересно послушать». Дальше начинается особенно показательное для нашего советского строя. Она не просто попросила свою мать пойти в пионеротряд – она идет в женотдел и докладывает, что важно было бы, чтобы ее мать, которая была на съезде, сделала пионерам доклад. Женотдел соглашается и говорит: «Мы ее командируем». Вот это кусочек нового, может быть незаметного па первый взгляд.

Новое – то, что эта девушка-вожатая смотрит на мать не только как на мать, по и как на общественного работника, как на члена организации, и она обращается не просто к матери, а к той организации, где мать состоит. Тут новый быт, новые отношения. Это – вожатый.

Но и сами пионерчики борются за то, чтобы в церковь не ходили, чтобы икон не вешали, вмешиваются всюду, где им кажется неладно то, что делается.

Несмотря на все недостатки пионердвижения, его влияние проникает глубоко. Но сейчас надо сказать, что требования гораздо выше, чем в первые годы были, – и со стороны самих пионеров и со стороны населения. Раньше так и смотрели, что быть пионером весело: поют песни, идут стройными рядами – все это очень хорошо. И рабочие так смотрели, когда дети уходили на собрания. Раньше там была всякая торжественность, и этим увлекались. Плохого тут ничего не было, но можно увлекаться несколько месяцев, полгода, год, а потом это входит в быт и больше уже не поражает: не поражают уже ни красные галстуки, ни маршировка, ни пение, – и требуется углубление содержания, и ребята недовольны. Посмотрите, о чем пишут ребята, чем они недовольны.

Они глубже всматриваются, то ли делает пионерорганизация, что надо. Сейчас по всей просвещенческой линии идет вопрос об углублении работы. Мы раньше просто организовывали избы-читальни, а сейчас население предъявляет очень высокие требования к содержанию работы избы-читальни – и к учителям их предъявляет, и к избачам. Например, на конференции работниц и крестьянок как говорили об учителях? «Они сами тоже темные, такие же, как и мы, они не понимают хороню общественных вопросов». И вот начинают к учителю предъявлять такие требования, которых раньше не предъявляли, и, понятно, по всем линиям. К пионердвижению тоже сейчас предъявляются большие требования, может быть больше, чем в какой-нибудь другой области, а между тем приходится работать пионерам в чрезвычайно трудной обстановке. Надо сказать, что в материальном отношении мы всё еще бедны, культура у пас еще отсталая.

Вот пионерчик должен написать письмо в центр, чтобы получить азбуку для матери. Все письма постоянно переполнены жалобами на то, что негде собираться. «Мы, – пишут пионеры, – ни разу в месяц не могли собраться». Тов. Эпштейн недавно устроил в Наркомпросе совещание представителей с фабрик и заводов, где говорилось вообще о помощи детским организациям но всем линиям, – и какая же картина рисуется? С одной стороны, страшная нищета в смысле помещений. Только одна работница, представительница «Освобожденного труда», говорила, что у них благополучно; остальные говорят, что сейчас большой подъем в смысле культурности масс, помещения страшно нужны. Часто стоит вопрос о том, что надо помещение отдать или под пионеркружок, или под швейный, и, конечно, швейный кружок берет верх, или оказывается, что музыкальные, струнные оркестры молодежи или взрослых нуждаются в помещении, – и пионеры остаются без помещения.

Потом на этом совещании, созванном т. Эпштейном, особенно ярко выступила другая сторона – это неподготовленность руководителей. Отряд в пятьдесят человек. Организовать его, наладить его работу часто гораздо труднее, чем в школе заниматься, потому что в школе есть определенная программа, определенные традиции, есть заведенный порядок, а тут по-новому надо подходить, надо дать новое, большое содержание, и один из выступавших указывал, как трудно бывает это. Решают показать пионерам кино. Как организовать это кино, – не знают. Нельзя этого от вожатого требовать, потому что этого еще никто не делает, не умеет делать, и надо подработать этот вопрос.

Трудности в настоящее время еще заключаются в том, что самая система всей организации еще не до конца проработана. Вначале был возраст от 11 до 14 лет. Это однородный состав. Тут игровые моменты, моменты занимательности являются решающими. Сейчас возраст, с одной стороны, понизили до 10 лет, а с другой – повысили до 16. У ребят 10 и 16 лет уже совершенно разные интересы, разные потребности. Пятнадцати-, шестнадцатилетние в деревне уже ведут свое хозяйство, часто бывает ответственными хозяевами, и вообще это возраст уже складывающегося во взрослого человека, где есть потребность в углубленной учебе, где совершенно другой жизненный опыт, другие интересы, возможности.

Возьмем хотя бы вопрос о труде. Например, мы работали в Наркомпросе над программой по труду для школы I ступени, и выясняется, что в 10 лет городские ребята еще только-только иногда подходят к трудовой деятельности. Начинает делать одно – начинает, положим, делать ящик, а в процессе работы у него еще цель меняется, и он вместо ящика решает сделать зоологический сад. Десятилетний в области труда часто еще совсем ребенок. А в 16 лет часто он уже работает на производстве. И все эти возрасты вместе сгружены, и, понятно, старшие решают, они являются решающими в организации, а младшие подчиняются, тянутся за старшими – и скучают. Старшим политучеба нужна, они ее требуют, а десяти-, одиннадцатилетние ребята тут чувствуют себя сбоку припека, начинают тяготиться всем этим, чувствуют неудовлетворенность от организации. Надо сказать, что сейчас это неудовлетворение очень сильно в рядах самих пионеров. Тут есть одно письмо – пишет один парнишка, должно быть лет двенадцати: «У нас в отряде большие недостатки, так как нет помещения для нас, где мы могли бы собраться и проделать все, что нам нужно. А то мы ни разу в месяц не собирались, потому что негде. А горю нашему никто не помогает. А потому, Крупская, у нас мальчики – они не похожи совсем на пионеров, и некоторые бросают быть пионерами. Среди ребят нет никакой связи, так как друг на друга почти не смотрят. Нужно это, Крупская, изжить. У нас нет настоящего вожатого: просто комсомолец из рядов комсомола, его заставили работать вожатым». Вот характерное письмо, которое категорически требует изжить такое положение.

Ребята бьются в заколдованном кругу. Они пишут: «Что же вожатый? Все равно достать ничего не может». Так что тут нужна очень серьезная и материальная помощь, с одной стороны, и с другой – нужна методическая помощь. Не только система еще не проработана, но у нас и методически не проработан вопрос,

Я перед тем, как идти сюда, посмотрела все, что сама писала о пионердвижении, и выходит так, что нового сегодня ничего не скажешь против того, что было сказано. Но чувствуется, чего-то нет. Говорим о труде, но это не проработано, ребята сами этого вопроса решить не могут. Надо, чтобы было проработано, какой труд, в какой форме надо проводить, – это надо самым подробнейшим образом разработать и вожатым и пионерам рассказать, дать нужные пособия. На страницах «Комсомольской правды» помещена статья о бойскаутизме под заголовком «Надо ли отказаться от буржуазного наследства?» Заглавие, по-моему, чрезвычайно неудачное – отказываться от буржуазного наследства, конечно, надо, вся наша революционная деятельность является отказом от буржуазного наследства. Это не значит, конечно, что мы не используем опыт буржуазии, ее достижения.

То же и в отношении бойскаутизма. Некоторые методы, приемы из бойскаутизма надо взять. Но автор торопится, и из этого делается целый ряд несколько поспешных выводов. Дело не в одних методах. Дело в цели. А методы часто определяются в бойскаутизме целями, которые ставит буржуазия бойскаутизму. Так что при заимствовании методов нужен также очень критический подход. Ошибка думать, что цель бойскаутизма – дать бойскаутам навыки. Это цель, которая достигается попутно. Главная цель – воспитать из бойскаутов верных слуг буржуазного строя. У бойскаутов цель выдвигается на первый план, эта цель – служение королю, своему буржуазному отечеству и хозяину. Эта цель – такая махрово-вредная вещь, что никто не усомнится, что от нее нужно всячески отмежевываться. Бойскауты и религиозные богослужения устраивают, чествуют короля, у них все время беседы на эти темы.

Руководители бойскаутизма понимают, как важны для ребят этого возраста беседы на такие темы. Они их увлекают, эмоционально их заражают, как теперь говорят. Возраст подростков таков, что они увлекаются очень легко, легко поддаются влиянию. На педологическом съезде очень много говорили на специальном языке психологов о значении «доминанты», о ее влиянии на поведение ребенка и подростка.

Переводя на обычный язык, это значит, что поведение ребенка и подростка определяется известным господствующим интересом. Руководители бойскаутизма прекрасно понимали роль доминанты – и этому у ник надо учиться. Только доминанта эта у них не та, которая должна быть.

Мы хотим, чтобы у пионеров была совсем другая доминанта, чтобы ими владели другие чувства. Мы совсем на другое хотим ребят вести, пропитывать их совсем другим духом. Я думаю, что правильно было, что с самого начала пионердвижение стремилось увлечь ребят борьбой за рабочее дело, желанием идти вместе с рабочим классом и его партией, вместе с Интернационалом, изменять в этой цели ничего не надо. Выбрасывать, ее, думая, что это посодействует лучшему приобретению навыков, – значит не знать, что ребята-подростки колоссально много могут сделать, если перед ними стоит яркая, увлекающая цель; а если выбросить эту цель, все примет сухой, будничный, неинтересный характер и придется прибегать к искусственной, внешней дисциплине, к такому положению, что ребят походя исключают из отряда.

Есть ли у нас сейчас обостренная борьба за детей? Конечно, борьба за детей все время идет, потому что нельзя забывать того, что мы не в безвоздушном пространстве живем, а живем в буржуазном окружении, что у нас много еще пережитков старого. Дело было бы весьма просто, если бы ребята никаким чуждым влияниям не подвергались. Ведь влияние окружающих на них чрезвычайно сильно, сильно всякое мещанское влияние, а мы много пионеров имеем из рядов мелких служащих, где особо сильно это влияние; от этого влияния но застрахованы и пионеры из рабочей среды, ибо у отдельных рабочих тоже есть много пережитков старого. Старое особо ярко проявляется в быту, и это влияет и на детей. Про деревенских я уж и не говорю. Религиозное влияние мы тоже имеем, поскольку в стране вообще в последнее время старая государственная религия разлагается по двум направлениям – с одной стороны, растет безбожничество, по, с другой стороны, мы видим и рост сектантства, и это сектантское движение гораздо опаснее, чем была официальная церковь, которая гораздо меньшим влиянием пользовалась и гораздо примитивнее была в своих приемах, чем сектантство.

Сектантство гораздо тоньше и глубже забирает, оно опаснее во многих отношениях. Так что тут в этом смысле идет определенная борьба. Борьба идет за привлечение ребят в отряд, идет борьба с родителями. Но я не сказала бы, что в последнее время эта борьба очень обострилась, – по крайней мере, в письмах ребят это не отражается. Ведь обыкновенно, и это как-то очень показательно, так бывает: случится что-нибудь, скажем какое-нибудь мероприятие, которое в чем-нибудь не удовлетворяет крестьян, – моментально это отражается в письмах; или какое-нибудь острое явление – оно тоже сейчас же отражается в письмах. Сейчас обострение борьбы из-за детей в письмах не отражается. Но отражается другое – отражается равнодушие к делу пионердвижения. Равнодушно часто к пионердвижению относятся и учащиеся. Что мы здесь видим? Мы, например, видим, что пионеры пишут так, как будто на свете нет школы, – о школе ни слова. По этому поводу мы читаем: ходил в избу-читальню, искал такую-то книжку, пошел туда-то. Изба-читальня как-то фигурирует. Не политпросветчики, а только учреждения. Ликпункт. Учреждения как-то упоминаются, а школа – точно ее нет. О работе форпостов ребята не пишут. Не видно, чтобы школа каким-нибудь путем влияла на ребят. Если мы возьмем 1924/25 год, когда учителя очень много писали о пионерах, тут была ревность к вожатому, были споры с вожатыми, было видно, что пионердвижение играло крупную роль. Сейчас в учительских письмах о пионерах также очень мало пишут. Пожалуй, больше всего проскальзывает внимание к пионердвижению по линии женотдельской, а по другим линиям видно чрезвычайное равнодушие наших организаций к пионердвижению, что создает, несомненно, трудные условия.

Я бы хотела остановиться еще вот на каком вопросе: это вопрос о том, чем и как привлекать в пионерорганизации ребят. Мне здесь вспоминается детство: собирались мы как-то обучать младших ребят, и первое, что мы устроили им, – это угощение. Решили привлечь ребят способом устройства угощения. Нужно их приманить к делу. И надо. сказать, что иногда, когда смотришь на приемы, которыми привлекают в пионерорганизации, эти приемы идут по пути внешних приманок, привилегий. В школе пионер часто занимает особое положение: пионер первым получает кино, пионера пропускают везде и всюду первого – одним словом, сделавшись пионером, он получает известную привилегию. Конечно, в корне это неверно и неправильно. Если идти по этому пути и не остерегаться этого, то можно всю воспитательную сторону пионердвижения совершенно на нет свести. Конечно, у нас невольно будет некоторая привилегия. То, что ребята имеют помещения, где они собираются, то, что они получают книжки, – в этом немножко есть привилегии. Но я не говорю о такой привилегии. Такая привилегия вытекает из потребности движения. Я говорю о том, что для пионеров, например, шьются костюмчики, особые устраиваются празднества – иногда это у нас бывает, в особенности если шефствует довольно богатое учреждение, оно по этому пути иногда идет, не удовлетворяя насущных нужд пионерорганизации, которые есть. Вот против этого я очень возражаю.

Наша конечная цель – вовлечь всех ребят поголовно в пионерорганизацию. Но пока об этом, конечно, не приходится думать. Но надо сказать, что следует особое внимание обратить на то, чтобы в пионерорганизацию попадали ребята рабочих. Мне скажут на это: на всех заводах у нас есть пионерорганизации, отряды. Это верно. Но наряду с отрядами есть еще много ребят, которые в отряды хотели бы попасть, но не попадают. Когда вот начинаешь с ними говорить: «Почему ты не пионер?», – то слышишь: «Да меня не берут». – «А почему не берут тебя?» – «Да не берут». – «Плохо ведешь себя? Не пускают родители?» – «Нет, много нас будет. Нельзя тогда будет ехать в лагерь». И это грустно так говорится.

Почему не берут? Потому, что в лагере нет места на всех, лагерь для более привилегированных. И получается, что на заводе есть привилегированные ребята, которые едут в отряд, и такие ребята, которые хотели бы в отряд поступить, но которых не берут. На устроенном т. Эпштейном совещании я вот спрашивала работницу «Освобожденного труда». Она говорит: «Как у нас хорошо на заводе с пионердвижением» и т. д. А я спрашиваю: «Все ребята в пионерорганизации?» Она на этот вопрос мне прямо не отвечает: «Почти, – говорит, – все». Очевидно, к этому вопросу – все ли ребята охвачены – не привлекается должного внимания. А мы заинтересованы как раз в таких ребятах, которых, может быть, родители не пускают, потому что ведь у нас пережитков старого много. Иногда в летнюю школу не пускают потому, что, вместо того чтобы огородить курятник, сажают ребят курицу сторожить. Мне приходилось с такими фактами встречаться. Так что пережитков очень много, и ребят часто не пускают в школу не потому, что они действительно нужны дома, а из-за разных пустяков не пускают в школу и отряд. С родителями толком никто не поговорит.

В деревне особенное внимание нужно обратить на ребят батраков и бедноты. Чаще всего они не входят в организацию. Я была как-то в Тверской губернии, приходила ко мне группа ребят из отряда пионеров. Ребята славные, предлагали поиграть с ними. Но эти ребята – дети рабочих, которые собираются зимой в город – поступить в семилетку, и лишь летом – в деревне. А ребята деревенской бедноты ни в какой отряд не вступают. И вот на это обратить внимание нам нужно. Это, конечно, не означает, что ребят кустарей, середняков и других мы не будем принимать, но важно обратить внимание на то, чтобы всех ребят рабочих, батраков и бедноты стараться привлечь, и надо над ними поработать, чтобы в организации привлечь. Здесь выражалось опасение, не будет ли тут простого подражания партийным резолюциям. Но ведь от этой задачи не уйдешь. Беднота – в культурном смысле наиболее отсталый слой, и вот перед пионердвижением стоит задача втянуть их.

Может быть, это особенности Москвы, но в Москве среди пионеров очень много детей служащих, и даже на фабрике в отряд дети служащих почти все входят. (Голоса с места. Москва – административный центр.) Административный-то центр административный, но на улице много ребят не служащих, а рабочих. Это накладывает определенный характер, определенную печать на состав отрядов. Вот если бы этого не было, то не было бы такой демонстрации, которая привела меня в невероятную грусть, когда я увидела, что каждый отряд, над которым шефствует какой-нибудь наркомат, имеет свой костюмчик: у одних девочек черные на бретельках юбочки, у одних мальчиков такая-то шапочка, у других какой-нибудь костюм – и все они находятся на Красной площади, а ребят, бедно одетых, туда не пустили. Ребят, которые маршировали, было очень немного – много меньше количества тех пионеров, которые хотели попасть на демонстрацию. Я тогда писала в бюро юных пионеров о своем впечатлении. Затем мы разговаривали на эту тему. Да, говорят, не всех ребят пропустили на Красную площадь. Пропускали тех, кто хорошо одет. Другие опровергали, говорили, что это не так. Но, вероятно, где-то было, и даже если есть отдельные факты, то это очень может компрометировать пионерское движение.

Относительно требования костюмов. Я считаю, что костюмы вещь хорошая, как галстук, например, –-это показывает принадлежность к организации и воспитывает известное сознание: ребята начинают чувствовать больше ответственности за свою организацию и за свои поступки. Но это может случиться так, как в Швейцарии делается. Там в майский праздник все ребята бывают одеты в белое. И плачутся родители, которых обязывают своих ребят одеть в белое потому, что, мол, здесь много иностранцев и надо показать, как здесь ребята одеты. В Швейцарии, которая живет иностранцами, обязывают родителей покупать детям белое. Если у нас хоть тысячный процент имеется этого, то с этим надо всячески бороться.

Почему еще важно рабочее ядро, ядро из батраков и бедняков? Ядро имеет колоссальное значение. В одном из совхозов ГПУ устроило трудовую колонию для молодых преступников. Там образцово поставлено дело, очень хорошо налажен труд молодежи. В этой колонии наглядно видно, как ребята там перерождаются. Как там организовано дело? Один из организаторов этого дела рассказывал, что взял сначала ядро из хорошо известных ему ребят и лишь потом стал постепенно в небольшом количестве вливать ребят, но так, чтобы основное ядро успело переработать их. Вот на это приходится обратить особое внимание.

Труд играет воспитательную роль, и пионеры охотно работают, увлекаются трудом, но важно, чтобы труд был посилен, чтобы он был правильно организован для разных возрастов, и особенно важно, чтобы этот труд ставил общественно полезные цели. Нам нужен творческий труд, труд коллективный, и труд с общественно полезной целью, и тогда он будет иметь общественно-воспитывающее значение. Так же должна быть продумана работа по учебе.

Я бы хотела сказать еще парочку слов о законах и обычаях пионеров. Мне кажется, что только тогда будут иметь значение эти законы и обычаи, если будут вытекать из освещения некоторых фактов, которые ребятам понятны. Я не думаю, что это должно вылиться в политграмоту. Но законы и обычаи должны быть понятны ребятам. Вот, например, травля евреев. Здесь не совсем благополучно. Я была в 16-й типографии в клубе. Там слились две организации – еврейский клуб и клуб типографии. Там очень славные пионеры. По когда стал говорить еврейский рабочий, то у одного из пионеров, стоявшего на часах, пробежала гримаса. Вот я подумала: вожатый хороший – а там в самом деле вожатый хороший, – но не доглядел, что здесь антисемитизм. А это пионерам совсем не к лицу. Мы очень многому учим пионеров, говорим им о снижении цен, рационализации производства и т. д. А вот такие основные вопросы, как отношение к евреям, которые им надо понимать, мы им не освещаем, и в этом отношении я думаю, что тут надо проработать целый ряд основных вопросов в доступной детям форме, хотя, я думаю, надо иметь литературу двух типов: для пионеров младшего возраста и более старшего возраста. Надо составить ряд книжек, освещающих законы и обычаи пионеров. Теперешняя пионерская литература довольно случайна. Возьмем хоть сказку Асеева «Красношейка»: там с быком пионер сражается – кто кого, причем он такой мужественный пионер, что против быка не отступает, он наступает на него, и только случайность его спасает. Какая же это литература для пионера? Даже для десяти-, одиннадцатилетнего? А с другой стороны, бывает часто такая жвачка, таким резолютивным языком наговорено!.. Так что сейчас просмотреть литературу вышедшую, подобрать литературу, дать материал для чтения пионерам чрезвычайно необходимо.

Из всего этого вытекает ряд мероприятий, которые нужны. Нужно прежде всего поднять интерес к пионердвижению. В газетах провести кампанию, и в центральных и в местных газетах, в учительской прессе особенно; особенно подчеркнуть вес громадное значение воспитания молодого поколения, все громадное значение того, чтобы ребята с малолетства научились чувствовать себя членами организации, научились как-то коллективно жить и работать. Это необходимо провести через прессу. Потом надо как-то по партийным, профсоюзным, кооперативным организациям провести это дело, и надо, чтобы это проходило не бюрократическим путем, не так, что просто правление скажет то-то и то-то, а надо бы сделать широкие собрания, на которых бы этот вопрос обсуждался, и важно, чтобы здесь была инициатива рабочих. Рабочие, если правильно это в газетах освещено, тут много интересного могут внести, много предложений. Кое-что наркоматы должны сделать, каждый наркомат тоже много может сделать. Надо найти помещения для работы пионеров. Мы как-то говорили с т. Евреиновым из ВЦСПС, что можно было бы использовать клубы в течение дня. Я говорила о том, что многие пионеры, которые ходят в школу, работают в школе по вечерам, а дома остаются неприкаянными, – нельзя ли, чтобы кружки пионеров работали в клубах днем? Он сказал, что это возможно, но это не проведено, и надо озаботиться этим делом комсомолу. Надо, чтобы комсомольцы везде последили, чтобы те мероприятия, которые были намечены, действительно проводились в жизнь.

Теперь я бы хотела сказать о другом. Стоит вопрос о проработке системы методической помощи вожатым. В отношении проработки методической и содержания методов работы я думаю, что должен быть один центр, где бы это прорабатывалось, конечно, вместе с комсомолом, вместе со всеми теми организациями, которые это проводят. Сейчас у нас порядочная толкотня получается в этом деле. Поговорим немножко мы, потом немножко ЦБ ЮП (Центральное бюро юных пионеров. – Ред.), у себя потом поговорим в Коммунистической академии, потом в Академии коммунистического воспитания, потом в комсомоле отдельно, и нет какой-то определенной организационной структуры, где бы это вырабатывалось. По-моему, получается страшно непроизводительная толкотня вокруг одного и того же места. Тут должна быть четкая увязка, где, что и как обсуждается, где что решается, и я бы думала, что надо выделить постоянную комиссию при научно-педагогической секции ГУСа для методических проработок. Тут надо четкое организационное разделение, какие вопросы Соцвосом обсуждаются, какие обсуждаются в других организациях; конечно, бюро ЮП ко всему этому относится, но чтобы не было такого метания, какое у нас получается, и тут я думаю, что, когда вы будете обсуждать мероприятия, надо в это дело внести определенную четкость.

Нужен целый ряд мероприятий по подготовке вожатого. Тут и вопрос заочного обучения вожатого, тут и внесение изменений в программу педвузов и педтехникумов, в которых или совсем нет, или случайно ведется ознакомление с пионердвижением, в которых не изучают практику пионердвижения, тут и вопрос об издании методической литературы для вожатого – это совершенно необходимые меры.

Затем выбор вожатых. Тут нужно установить какие-то нормы. Прежде всего возраст вожатого, подготовка и т. д. Вопрос относительно массовой подготовки вожатого не стоит даже на очереди. Назначают вожатого, и ладно. В одном месте назначают потому, что ему четырнадцать лет, в другом месте – потому, что работы не нашлось другой для него, в третьем месте – потому, что вообще парень хороший, и т. д. Так что никакого мерила нет, нет проверки того, что вожатый знает, имеет ли понятие о подходе к ребятам. Нет определенных требований. Развивающееся пионердвижение должно быть поднято на необходимую высоту. Необходимо привлечь к нему внимание партии, методически и материально помочь ему.

 


ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО


Мне кажется, подводя итоги, можно бы установить следующее: никто не отрицал, что надо пионердвижению преследовать задачу увлечь ребят целями, как они были формулированы с самого начала. Цели не меняются, их все признают. Говорили, что надо, чтобы ребята знали о них, но налегать надо не на них, а на навыки. Другие говорили, что цели должны пропитывать всю работу и направлять всю работу. На практике часто получается так, что цели служат лишь для украшения – они сами по себе, а работа сама по себе, настоящей увязки между ними нет. Вот когда т. Эпштейн выступал, он указывал, что надо непременно этот мост построить между целями и практической повседневной работой. Мне кажется, в пункте 12-м защищаемых мной тезисов эта попытка есть – построить этот мост, когда там перечисляется, как надо общие цели связывать с такими вопросами, как, например, помощь бедноте, борьба с травлей евреев, эксплуатацией чужого труда и т. д.

Вот когда вы хотите, чтобы ребятам стали близкими цели, то надо их расчленить на ряд частных целей и показать, что нужно делать, чтобы идти по пути к намеченной цели. Тут, конечно, большую точность нужно внести во все эти вопросы. Скажем, если стоит вопрос о бедноте, он может быть очень близким ребенку, и тут чрезвычайно вредно то направление, которое говорит, что ребенок не может заразиться этими общими целями, что он должен лишь учиться и учиться. Ведь это старые учителя говорили, что в школе нельзя никакой политикой заниматься, что, когда вырастешь, когда все это пройдешь, все курсы истории, только тогда дорастешь до понимания этих целей. Тут легко сбиться на это. Тут как раз жизнь показывает, мы все на опыте знаем, что ребенок в 10–11 лет, конечно, по-своему, своеобразно, но все же понимает эти цели, и, сети умело расшифровать эти цели и уметь связывать их с частными целями, практическими, для достижения которых ребята могут активно работать на этой работе, это их зажигает, это на всю жизнь остается. Особенно важны эти цели потому, что они накладывают печать на все мысли и чаяния ребенка и дальнейшем. Поэтому особенно надо поработать над тем, чтобы вот эти общие положения – растим строителя-борца и строителя коммунизма, – чтобы это расшифровать, что это значит. И когда мы это расшифруем, тогда цели эти будут гораздо ближе ребенку.

Теперь другой вопрос – об интересе. Совершенно неправильно некоторые указывали, что важно ориентироваться на любой интерес ребенка: если его интересует какой-нибудь пустяк, то этим и надо заниматься. Это совершенно неверно. Надо уметь как-то организовать интересы ребят. Из всей массы интересов, целесообразных и нецелесообразных – всяких, надо уметь выбрать те интересы, которые важны для той цели, которая имеется в виду. И в этом заключается значение организации, что не просто плывут по воде, куда несет поток, а умело правят рулем. Тут домашние, улица на интересы влияют, а важно, как этот интерес суметь переключить, перевести в другой, более важный. В этом, мне кажется, одна из задач. Но было бы вредно недостаточное внимание к детским интересам, игнорирование их, и я думаю, что та сухость, то навязывание бесконечных бесед, навязывание политических задач, которые не могут часто совершенно захватить ребенка, втягивание его во все политические кампании никуда не годится. Не в каждую кампанию надо ввязывать ребят, но есть такие кампании, в которые обязательно надо ребят ввязывать. Вот военизация сейчас. Мы видим, что нельзя ребят от этого вопроса оставить в стороне, мы их вовлекаем. Или Первое мая, женский день. Этот вопрос для них близкий, и опыт показывал, что при помощи матерям по участию в празднике 8 марта – тут ребята очень многое делают, и очень целесообразно делают, увлекаются этим. Важно, чтобы не было гонки за кампаниями: была резолюция такая-то и такая-то – сейчас же всю работу по этой резолюции перестраивать; так мы изнервим ребят; важно ориентироваться на интерес ребенка, давать материал в детской форме, в какой надо давать в особенности младшим возрастам, и потом уметь будить инициативу ребенка, организовывать его самодеятельность, а на это у нас часто совершенно не обращается внимания, и у вожатых нет никакого руководства в этом направлении, как делать это.

Относительно навыков. Тут правильно говорилось, что не надо стремиться к тому, чтобы давать те навыки, которые дает школа. Что-то нужно давать в дополнение. Только в исключительных случаях, когда ребята не ходят в школу, нужно, чтобы в отряде им помогали эти знания получать, но есть масса навыков, которые необходимо всем нам приобрести и которые не дает школа. Тут т. Григорьев выступал и сказал мельком, что такое протирать окна, а вот мне кажется, что таких культурно-бытовых навыков как раз нам всем не хватает, и в пионеротряде надо заботиться об их приобретении. Я возьму пример. Мне пришлось долго жить за границей, пришлось и хозяйничать и с этими культурными навыками пришлось вплотную столкнуться. Потом приехала в Россию, немного отвыкнув от наших российских порядков. Я привыкла, как настоящая швейцарская хозяйка, каждый кусок беречь, приноравливать все так, чтобы ничего не пропадало, ни один кусок. Вот я такую школу немецко-швейцарскую получила. Приехала я в семнадцатом году и пошла в кооператив обедать. И я вижу, как режут большие куски хлеба, которые валяются на столах. Кто-то откусил, а остальной кусок валяется. Я, с точки зрения швейцарской хозяйки, подумала: «Ай-ай, сколько хлеба зря пропадает! Куда же его выбрасывают? Идет ли он хоть на корм свиньям?» – «Нет, – говорят мне, – это на помойку выбрасывается». А ведь это было уже в военное время. То же самое и относительно супа. В Швейцарии наливают немножко супу, а потом добавляют. А у нас наливают полную тарелку до края, плюхнут туда ложку, и он разливается. То же насчет окон. У нас как-то смотрят на это как на барскую затею, и окон не протирают. Вот можно многое из этого поставить в пионерорганизации. Можно научить пионеров быстро разносить тарелки с супом, не разлив его. Все пионеры с наслаждением будут тарелки разносить и суп не разливать. (Голос. «А если разобьют тарелки, расход получится!») Вот видно, что вы хотите только за учебу, за книжки засадить. Еще имеется ряд вещей, которые в военное время совершенно необходимы. Например, уметь точно передавать поручения. У нас не умеют этого сделать. А ведь это простой навык – точно передать поручение. Вот в таких приемах очень много есть увлекательного. Такие приемы у бойскаутов имеются. Но это не значит, что мы берем все целиком от бойскаутов. Затем с полной очевидностью здесь выяснилась необходимость лучше организовывать работу. Тут все говорили – и ЦБ ЮП, и москвичи, – что мы ребятам повторяем одно и то же. Здесь нужно наметить определенный план, составляемый самими ребятами под руководством вожатого. При этом должна широко проявляться инициатива пионеров. План может или расширяться, или суживаться, видоизменяться. Это имеет большое значение. Еще в семнадцатом году Владимир Ильич подчеркивал, что социализм – это есть организация. И вот к какой бы области работы мы ни подходили, мы видим, что вопрос организации работы имеет чрезвычайно большое значение. Точно также вопрос об общественно полезной работе. Это основной, коренной вопрос. Если мы цели общественно полезной работы не сможем ребятам сделать близкими, не сумеем организовать их так, чтобы они сами определили цель, чтобы почувствовали эту цель, если не научим их тому, что надо делать для осуществления целей, не научим учитывать результаты, доводить работу до конца, то мы, в сущности, не научим их по-настоящему вести общественно полезную работу.

Нужно, чтобы ребята сами установили цели: хотят ли они мальчонку обучить грамоте, хотят ли они установить радиоприемник для соседней школы или что-либо другое, они сами находят и устанавливают себе цели. Умелый педагог не навязывает им цели, а подводит их к самостоятельному выбору ее. Самое важное – чтобы ребята заинтересовались ею.

Педагогу (вожатому) надо научить ребят, как лучше достигнуть поставленной цели, довести ее до конца, научить распределять между собой работу, работать по общему плану, помогать друг другу в процессе работы.

Последний вопрос – о дисциплине. Когда мы говорим о дисциплине, надо иметь в виду дисциплину двух родов. Один вид дисциплины – это палочная, это принудительная дисциплина, которая осталась от капиталистического строя, дисциплина, при которой человек не будет ничего делать, если он не получит пряников, если ему не пригрозишь наказанием. Ведь у нас добровольная организация. Конечно, дисциплина нужна. Но нужна внутренняя, пролетарская, не палочная дисциплина. Нужна дисциплина добровольная. У нас имеется множество примеров. Вся революционная борьба – разве это не иллюстрация внутренней дисциплины? У нас имеется богатейший опыт, как организованные массы проявляют дисциплину, как свой личный интерес подчиняют общему.

Вот такая добровольная дисциплина должна быть. И ее мы должны воспитывать в пионерах, на ней должны строить наши пионерорганизации, а не на исключениях, не на привилегиях, не на отметках. Основная задача – принудительную капиталистическую дисциплину заменить дисциплиной внутренней, дисциплиной, которая двигает человека на гораздо большее, чем дисциплина принудительная. Не дело водить пионера за ручку, не давать ему свободного шага сделать, не годится преуменьшать его понимание, принижать его интересы, грозить исключением и манить пряником. Так не воспитывают внутренней дисциплины. Так не годится.

Я думаю, что все то, что мы тут обсуждали, нельзя считать окончательным. Это надо доработать, это – черновая наметка. Мне кажется, надо в ближайшее время обратить особое внимание на. методическую разработку следующих вопросов: как увязать общие цели с повседневной работой, чтобы она воспитывала коллективистов, как это содержание увязать с интересами ребят, с их самодеятельностью, с инициативой, как увязать общественно полезную работу с навыками, как внести плановость в работу, как организовать общественно полезную работу, в чем должна заключаться пионерская дисциплина. Вот по этим вопросам надо бюро юных пионеров поработать, надо сорганизовать работу, надо, чтобы была внесена полная ясность, потому что жизнь как раз подводит к тому, что надо эти вопросы разрешить.

В общем мне кажется, что результаты конференции нужно считать очень удачными.

1928 г.

 

 


У НАС РАСТЕТ ЛЕНИНСКОЕ ПОКОЛЕНИЕ


Все более густой порослью поднимаются ростки новой жизни. Иногда мы не замечаем их за обломками старого, которых еще предостаточно и которые мешают еще росту нового.

Начнем с деревенских ребят. Выучившись кое-как писать, они шлют письма в редакции детских газет и журналов, шлют письма т. Калинину и другим, говорят о том, что их волнует. Недавно я получила письмишко от 12-летнего парнишки. Он пишет, что его очень беспокоит, что у них на селе нет отряда, и он не знает, что делать, чтобы помочь. Выписал «Пионерскую правду» на 3 месяца, а больше денег нет и взять неоткуда: отец бедняк, и очень они нуждаются. На первый взгляд ничего нет в письме особенного. Но особенное то, что парнишку беспокоит, что отряда нет. Очень многое беспокоит теперь ребят. Сибирских ребят беспокоит, что матери несознательны и не пускают девочек в пионеротряд, других ребят беспокоит, что родители верят в бога.

Вот в этом беспокойстве об общественных делах – новое.

Ребят не только беспокоит, что в жизни есть непорядки. Они считают нужным бороться за лучшие порядки. Вот что пишет 11-летний мальчонка: «Я записался в пионеры. Надо бы мне пионерский галстук и пионерскую одежду, но у нас средств не хватает, у нас сильная беднота пионерская.

Я обязан глядеть за чистотой рук и чтобы не было длинных ногтей у ребят. И надо мной все смеются, что я смотрю за порядками».

За пионерскую организацию родители ребят часто ругают. Один мальчонка пишет:

«Хлеба у нас иногда хватает, а иногда нет. Отец лежит больной, да и матери чего-то нездоровится. И приходится вести хозяйство самому, а мне еще 13-й год. Мне так хочется учиться, что вздумать не могу. Я иной раз берусь читать какие-нибудь книги, но меня за это ругают, а иной раз дают пинки в спину. Мне так трудно живется эти годы. Больше всего меня ругают за пионерскую организацию».

И бьют, и ругают нередко.

«В М.-Алешинской школе бросают многие учиться, потому что не дают казенных тетрадей, а покупать в магазине – родители ругаются, что вы, мол, учитесь в пользу государства, пусть они вам и покупают». Родители еще на стороне старого, а дети уже на стороне Советского государства.

11-летний парнишка, ученик 3-й группы, пишет: «Ну и пусть, а мы на десяти квадратных метрах хоть удержимся, и рабочие пойдут и Советская власть во всем мире будет».

Мечты деревенских ребят очень ярко выражены в письме одного паренька, который пишет: «Если будет у вас там партийный съезд или митинг, не забудь сказать, что 11-летний парнишка хочет войти в партию, и устрой меня еще куда-нибудь на завод, ну а если этого не можешь, то пришли берданку-двухстволку, а если и этого не можешь, то хоть одностволку».

Все эти письма архидетские, ребячьи, но видать – растет поколение действительно ленинское.

Откуда это у них, у совсем юных ребят?

Тут, несомненно, влияние школы, пионеротряда, но еще сильнее влияние рассказов взрослых, воспоминания о гражданской войне. Из Челябинского округа пишет пионерка:

«У меня отец был большевик. Когда приходили на нашу деревню белогвардейцы, то моего отца и двух братьев били, приходили на дом обыскивать нас. У нас, правда, тогда были политические книги, и они у нас отбирали, потом через несколько времени посадили отца в тюрьму, там ему было еще труднее: ведь у него на руках осталось шестеро детей, а я была самая младшая; мой отец не раз был под расстрелом, был в сырых подвалах, и все-таки он все это перетерпел и через два года он пришел домой, но все время болел и умер в 1923 г. И вот теперь мы живем одни, занимаемся крестьянством, у нас сейчас две рабочие лошади и два подростка, две коровы и дом-крестовик, а застройка совсем развалилась, и не знаем, как за нее приниматься, хлеба намолотили немного, да еще плохой – есть нельзя...»

Растет поколение, непохожее на запуганных деревенских ребят старого строя, которые не смели глаз поднять, никакого представления о борьбе трудящихся за лучшую жизнь не имели.

Ребята деревенские страстно хотят учиться. Об этом полны письмишки их. «Нет ли где местечка, куда приткнуть меня учиться», – пишет паренек из деревни. А «приткнуть учиться» некуда – школ недостаточно.

На пороге второго десятилетия мы должны обратить особое внимание: а) на расширение бюджетных средств на распространение начального образования среди детей, подростков и взрослого населения; б) на помощь в этом деле бедноте; в) на поддержку инициативы населения в деле строительства начальных форм народного образования, на проведение в законодательном порядке обязательности такой поддержки и установление норм этой поддержки.

Советская власть подняла массы на неслыханную высоту, пробудила в них ненасытимую жажду знания, втянула их в строительство социализма, сделала им это строительство близким, как их собственное дело, и неустанно будет сметать все то, что в какой бы то ни было мере мешает этому строительству, мешает вооружению масс необходимым им оружием знания.

1928 г.

 


О ПИОНЕРЛАГЕРЯХ И ПРОГУЛКАХ ДЕТЕЙ


Это лето многие пионеры больших городов жили в лагерях. Из лагерей ребята вернутся более здоровыми, более организованными. Но все же в лагеря ездила только часть ребят. Площадки обслуживали тоже далеко не всех ребят. А между тем надо ведь заботиться о здоровье всех детишек, и малышей, и тех, что постарше. Надо ввести в обычай прогулки ребят. Надо, чтобы намечены были места для прогулок – в ближайший общественный сад, парк, в ближайшее поле, рощу, в ближайшие окрестности. Надо смотреть (особенно за этим надо смотреть «друзьям детей»), чтобы ребята не оставались в душных квартирах, надо уговаривать родителей, чтобы они отпускали ребят на прогулки. Немало найдется домашних хозяек и других лиц, которых можно втянуть в то, чтобы они сопровождали ребят на прогулки. Им придут на помощь пионеры, комсомольцы. Конечно, по воскресеньям для детей постарше можно устраивать и более далекие прогулки. Будет очень хорошо, если в воскресных детских прогулках примут участие взрослые рабочие – «друзья детей». Впереди еще около двух месяцев, которые надо использовать для прогулок, да и осенью и зимой такие прогулки имеют значение для здоровья детей. Надо, чтобы горсоветы пришли на помощь, выдавая ребятам и сопровождающим даровые билеты, если идти далеко и утомительно. Секции народного образования могут помочь тут очень многим, выделяя своих членов на эту работу в помощь «друзьям детей». Нам всем надо стараться помогать общественному воспитанию ребят, а групповые прогулки, в которые желательно втянуть всех ребят, помогут ребятам стать здоровее и организованнее. Придется, конечно, попутно заботиться о снабжении беднейших ребят теплой одеждой и обувью, по кому же об этом и заботиться, как не «друзьям детей».

Каждая прогулка должна иметь нелевую установку – набрать цветов, камешков, сучьев, шишек, грибов, ягод, чтобы обслужить ими площадку, ребят, которые прихварывают, которые слабы, чтобы идти на прогулку; или пойти в воскресенье, чтобы наладить какую-нибудь игру с деревенскими ребятами; или что-нибудь посмотреть, чему-нибудь научиться. Очень важно иметь большой запас игр. Важно, чтобы такие прогулки не были скучны ребятам. Важно, чтобы они сопровождались пением. Пионеры могут, повторяю, очень во многом тут помочь.

Нам надо всячески укреплять здоровье ребят и надо над этим работать сообща. Хотелось бы узнать об этом мнение наших читателей.

1928 г.

 


РЕЧЬ НА VIII ВСЕСОЮЗНОМ СЪЕЗДЕ ВЛКСМ


Товарищи, у меня совершенно пропал голос, но все же я хочу попробовать высказать несколько мыслей в связи с докладом и в связи с выступлениями некоторых ораторов.

Владимир Ильич очень много говорил об организации, он особенно много уделял этому вопросу внимания, когда приходилось организовывать Советскую власть. Тогда он говорил: вопрос строительства социализма – это вопрос организации; в организации – гвоздь и основа социализма. И эту мысль он повторял много раз. Он и в Советской власти видел такой центр, который должен организовать поголовно все население.

Он не раз повторял, что необходимо организоваться по-новому, на новых основах. То же самое говорил он и тогда, когда только что строилась наша партия. Он говорил о том, что каждый член партии должен чувствовать себя винтиком, колесиком громадной машины. И действительно, наша партия представляет собой стройную организацию, и по пути партии идет комсомол.

Но вот сейчас, если мы всмотримся в нашу организацию, то мы увидим, что наша партийная машина в значительной степени (еще в большей мере комсомольски машина) направлена на то, чтобы давать отпор внешнему врагу.

Наша партия сложилась в борьбе с царизмом, в борьбе с капитализмом, она сложилась в борьбе с белогвардейщиной. И молодежь шла по тому же пути. А сейчас эти вопросы, вопросы борьбы с капитализмом, приняли несколько другой характер, несколько отодвинулись.

Сейчас на первый план выдвигаются вопросы строительства. И не всегда наша организация представляет собой организацию, приспособленную к тому, чтобы дать отпор врагу, который есть среди нас. Не всегда она представляет собой организацию, приспособленную для строительства социализма. Возьмем шахтинское дело. Что показывает шахтинское дело? Оно показывает, что прошло большое время и наша партийная организация, профсоюзная организация, да и комсомольская – все они оказались не так организованы, чтобы в процессе работы заметить эту измену инженеров. Уже замечена была вся эта контрреволюция тогда, когда дело зашло очень далеко. Если мы всмотримся в наше строительство, то увидим, что очень многое мы замечаем тогда, когда уже есть большая прореха. Мы замечаем, например, растрату тогда, когда она уже совершилась. Мы замечаем преступление тогда, когда оно уже совершилось. Мы еще плохо научились работать так, чтобы в процессе работы помешать возникновению больших и малых шахтинских дел. Наша организация должна быть такой организацией, чтобы мы в самом процессе работы замечали уклонения от правильного пути, выправляли эти уклонения и чтобы шахтинские дела, всякие растраты, всякие иные преступления сделались фактически невозможными. Вот так мы не научились еще работать, и так мы еще не организованы. Я думаю, что комсомолу надо задуматься над этим, надо продумать вопрос о том, что тут сделать для того, чтобы комсомольская организация была не только организацией, способной бороться с капитализмом, с внешним врагом, а чтобы она способна была так четко работать и так налаживать эту работу, чтобы машина, как выражался Владимир Ильич, шла туда, куда надо.

Что тут нужно? Прежде всего нужен острый коммунистический взгляд. Товарищи, каждый комсомолец изучает политграмоту, но очень часто эта политграмота сама по себе, а жизнь – сама по себе.

Комсомолец, горячо желающий стать хорошим коммунистом, часто не видит, как эту политграмоту связать с окружающей жизнью, как одно с другим связано, какой мост между политграмотой и окружающей жизнью. Он знает, в политграмоте сказано, что у нас женщины пользуются одинаковыми правами с мужчинами, а в жизни он не замечает, что его маленькая сестренка не ходит в школу. Часто он видит, говорит о кулаке-эксплуататоре, а часто там, где факты эксплуатации происходят, он их не замечает. В Наркомпросе на одной конференции по работе с безнадзорными детьми одна работница рассказывала такой факт: довольно часты явления, что рабочие вывозят из деревень девочек 9–10 лет – сирот, полусирот, детей бедняков – и заставляют их нянчить маленьких детей, а когда в школу их надо пускать, то они отвечают, что не для того их везли из деревни, чтобы отдавать в школу. Я брал ее для того, чтобы она работала, отвечают они. И вот рядом комсомолец, может быть даже в той же семье, – он этого не замечает. Он знает, что кулак эксплуатирует, а как это так, что рабочий занимается эксплуатацией? Это как-то не выходит, не вяжется с политграмотой, и он проходит мимо этого явления. Мы видим, что в жизни, в производстве – всюду есть масса фактов, которые оставляют пережиток прошлого, которые мешают строительству новой жизни, а мы этих фактов не замечаем.

Владимир Ильич говорил: «Нам надо учиться, учиться и еще раз учиться». Учеба нужна суровая. Вы знаете, я получаю много писем от комсомольцев и комсомолок, в которых всегда говорится: Владимир Ильич говорил: «Надо учиться и еще раз учиться», – поэтому устройте меня скорее на рабфак или устройте меня туда-то в вуз. Владимир Ильич здесь не про такую учебу говорил, не про учебу в учебных заведениях. Эта его фраза была обращена к партийцам, и он говорил о той учебе, о той суровой учебе, которую надо брать, проводить из наблюдений над жизнью; надо учиться для того, чтобы лучше видеть, а не для того, чтобы вообще кончить вуз или какое-нибудь еще учебное заведение. Надо учиться для того, чтобы яснее заметить, увидеть, где и что неправильно. Эта задача перед комсомолом стоит во весь рост. Комсомол, конечно, должен учиться и в учебных заведениях, должен пользоваться всеми возможностями для учебы, но он должен учиться также и у жизни, познавать ее, наблюдать ее и смотреть, пет ли тут какого-нибудь дела, с которым надо бороться.

Мы думаем так: комсомол – это единственная организация, пожалуй, еще партия есть, а вот что есть Советы, что есть секции Советов, – этого часто комсомол не замечает. Я что-то, например, не помню, чтобы в секцию народного образования ходили комсомольцы; знаю – делегатки ходят, ходят только несколько комсомольцев, но никогда никому не приходило в голову на комсомольской ячейке поставить вопрос о том, как работает эта секция.

Может быть, я не права, товарищи? (Голоса. Правильно!) Ведь секции – это такая форма организации, которая связывает с массами, в которую не только члены Совета входят, а в которую должен входить целый ряд заинтересованных в данной области лиц; они должны обрастать массой. А когда придешь на секцию горсовета и начнешь на эту тему говорить, профсоюзы относятся так: а, знаете, как бы это все же не умалило значения профсоюзов. Правда, от комсомола я не слышала, чтобы кто-нибудь из комсомольцев сказал, что как бы это но умалило значения комсомола. Но вот тот факт, что нет достаточного внимания к этому строительству, которое происходит в секциях Советов, я думаю, – довольно показательный факт. Это один вопрос, вопрос, как мы должны в жизнь вглядываться и как мы должны браться за строительство этой жизни.

Другой вопрос – например, вопрос шахтинского дела. В чем тут дело? Дело в том, что не было людей, которые понимают то, что понимают инженеры. Важно, конечно, знание специальностей, и поэтому такой стон, такой вой насчет учебы раздается со стороны молодежи. Следующий пункт вашего порядка дня как раз и будет говорить о профессиональном образовании, об учебе. Это, конечно, имеет колоссальное значение, и понятно, почему комсомол так горячо относится к этому делу. Но правильно один из выступавших товарищей здесь говорил о том, что надо знать то дело, какое делаешь.

Затем о контроле. Здесь говорили о легкой кавалерии. Так, кажется? (Голоса. Да!) Так вот я думаю, что не в одной легкой кавалерии дело. Конечно, это очень хорошо, это тоже помогает внимательнее следить за окружающей жизнью, очень хороши эти отряды. Но самое важное не это, а самое важное – уметь в текущей жизни рассмотреть, как идет процесс этой работы. Уже поздно тогда разговаривать, когда случилась какая-нибудь промашка, надо эту промашку уметь предупредить. Вот недавно, на днях, я разговаривала с одним инспектором – теперь у нас в моде в Наркомпросе инспектура, – а мне занятно, как эта инспектура на деле проводит свою инспекцию. И вот я говорила с одним из инспекторов, хорошим товарищем, коммунистом, о том, как он инспектирует. Вот он говорит мне: смотрел он детский дом, там недосмотрели – и потолок проваливается; 63 тысячи рублей на это затратили – растрата недопустимая. Я его спрашиваю: «А вы спросили, как был организован контроль, кому было это поручено, кто был назначен, кто ответствен за это дело?» Выходит, он не спросил, кто за это дело ответствен. Вот ведь вопрос в чем: кто за дело отвечает, кто должен смотреть, чтобы этого не случилось? Поздно говорить тогда, когда зря деньги в печку уже брошены или когда потолок стал проваливаться. Надо так уметь организовать контроль, чтобы это был не последующий контроль, а чтобы контроль был во время работы.

И вот я хотела бы остановиться на одном вопросе. Тов. Сталин говорил о самокритике, и говорил: «Критикуй вождей». Я должна сказать, что это самое легкое дело – критиковать вождей. Вожди делают много работы, а кто много делает работы, у того, конечно, бывают в работе промашки, и вождей критиковать поэтому – дело легкое, а вот что трудно делать – это критиковать не себя – себя тоже легко критиковать, – а кого трудно критиковать? Трудно критиковать тот коллектив, с которым работаешь. Почему трудно? Потому, что можно критиковать неумеючи. Мы знаем, что часто бывают склоки на этом основании. Бывает так, что парень хотел добросовестно критикнуть, но не сумел, и вместо критики получилась придирка. А с другой стороны, есть и такие ребята – я говорю не только о комсомоле, я говорю и о членах партии, – у которых иногда критика переходит в склоку или которые промолчат: «Ладно, мол, так сойдет, без меня дело обойдется». Я думаю, что для нашей организации чрезвычайно важно найти тут правильный тон, как нужно критиковать тот коллектив, с которым ты работаешь. Критику нужно вести такую, чтобы она не была анархической критикой, разлагающей работу, а чтобы это была критика, помогающая работать. Вот, мне кажется, это очень большой, один из очень больших вопросов, над которым также надо подумать комсомолу, – как налаживать свою работу таким образом, чтобы был дружный, спаянный и взаимный контроль, контроль не придирчивый и не налетческий, а контроль именно товарищеский, помогающий работать.

Я, кажется, исчерпала все свое время. Вы меня остановите, пожалуйста, президиум. (Голоса с мест. Просим, просим продолжать.)

Теперь дальше, я перейду к Наркомпросу. У нас сейчас очень в моде лозунг: «Даешь рабфаки, даешь вузы» и т. п. Мне кажется, нельзя думать, что Наркомпрос – это какое-то учреждение, которое может взять все и всех удовлетворить и у которого есть какая-то волшебная палочка, которой он махнет – и будет рабфаков сколько хочешь, будет сколько хочешь вузов, и он всех на 100% удовлетворит. Я думаю, что вопрос не в этом. Наркомпрос может сделать только одно: помочь той самодеятельности, которую широко проявляет само население и в первую очередь комсомол. У нас, конечно, очень тяжело обстоит вопрос со строительством народного образования, у нас страшно тяжелое наследие. Ведь надо себе дать отчет, что необходим известный фонд, известная основа, а когда у нас половина ребят школьного возраста безграмотна, то надо сказать, что основа у нас плохая, и поэтому главное внимание должно быть уделено массовой школе. Только тогда мы сможем все выше и выше поднимать дело народного образования. Без этого же будут перебои, будут ненормальности. К чему мы стремимся – это выражено в программе нашей партии... Надо подойти так, как подходил Владимир Ильич. Вот был 1894 год, еще XIX столетие. В книге «Друзья народа» говорил тогда Владимир Ильич о социалистической революции, о том, что пролетариат возьмет власть. Кажется, цель высокая •была тогда. Как тогда смотрели на рабочих? Что такое рабочие? Я помню, я давала урок у одного купца – из-за денег, конечно, из-за заработка. Я помню, как он говорил: «Вот фабричные бастуют». Надо было слышать, каким тоном он это говорил. Вот есть, мол, какие-то фабричные, и они вздумали бастовать. Думали ли тогда, что одним махом можно добиться? Может быть, сначала многих трудностей не видели, приходилось не раз менять тактику, иначе подходить к вопросу, с другого конца.

И тут Владимир Ильич говорил: когда трудное дело, то надо научиться десять раз начинать с начала, пока не добьешься своего. И я думаю, что в вопросе о политехнических школах, в вопросе о перестройке всей системы нашего образования – во всех этих вопросах, о которых говорится в программе партии, мы должны ясно видеть цель. Как мы подходим к этому вопросу? Это, конечно, нашими возможностями определяется.

О вузах я не буду говорить, потому что это вопрос очень большой, я себя специалисткой в этом вопросе не считаю, а скажу только коротко, что, по-моему, и тут должна такая же связь с производством быть, как и по всей линии наших школ, такая же связь должна быть с жизнью, такая же должна быть, как мы выражаемся, общественно полезная работа. Когда у нас создавались рабочие университеты, то через них мы научились завязывать более глубокие связи с массами. И, по-моему, в нашей стране, где такая капелька, такое ничтожное количество народного образования, – тут должна быть сплоченность между всеми видами и общего образования и образования профессионального. Позвольте па этом подробно не останавливаться. Я думаю, что меня никто не слышит, потому что голоса у меня совершенно нет. Разрешите мне на этом закончить и позвольте мне вернуться к вопросу о нашей системе тогда, когда буду делать доклад о работе с детьми2. Тогда я и буду говорить о политехнической школе и об увязке ее с жизнью, о том, куда должна расти эта система. А пока позвольте мне ограничиться тем, что я сказала.

Главная цель моего выступления была подчеркнуть необходимость организации, которую надо особенно продумать в условиях социалистического строительства. Позвольте на этом закончить.

1928 г.

___________

1 В. И. Ленин, Соч.. т. 31, стр. 263.

2 См. доклад «О работе ВЛКСМ среди детей», стр. 261 – 281 настоящего тома. – Ред.

 

 

 



О РАБОТЕ ВЛКСМ СРЕДИ ДЕТЕЙ (ДОКЛАД НА VIII СЪЕЗДЕ ВЛКСМ)


Тема моего доклада – работа среди детей-подростков. Я хотела бы начать с одной очень известной цитаты из сочинений Владимира Ильича, которая, по-моему, бросает свет на все то, что мы должны делать, работая среди детей.

Это написано давно, написано в 1913 г. Владимир Ильич писал тогда по поводу жалоб одного меньшевика, который говорил о том, как все плохо и что лучше рабочим вовсе не иметь детей. Владимир Ильич писал о том, что дети – это наше будущее. Он говорил: «...мы ведем жизнь, полную невыносимого гнета и страданий. Нашему поколению тяжелее, чем нашим отцам. Но в одном отношении мы гораздо счастливее наших отцов. Мы научились и быстро учимся бороться – и бороться не в одиночку, как боролись лучшие из отцов... Мы боремся лучше, чем наши отцы. Наши дети будут бороться еще лучше, и они победят... Мы уже закладываем фундамент нового здания, и наши дети достроят его»1.

Это писалось в период времени еще до мировой войны. И тогда уже Владимир Ильич говорил о том, что наше поколение закладывает фундамент нового строя. Но надо связать то, что говорил тут Владимир Ильич, с его взглядами на организацию. Я уже говорила о том, какое громадное значение придавал Владимир Ильич организации. Он говорил об организации всего населения по-новому. Он говорил, что народовольцы боролись террором, боролись в одиночку, что мы, наше поколение, поколение революционных марксистов, боролись уже организованно, а наши ребята будут бороться еще гораздо лучше и организованнее. В организованности подрастающего поколения видел он силу. Подходя с этой точки зрения, я думаю, мы можем ясно, определенно нарисовать себе картину того, как мы должны вести работу среди детей.

Было время, когда другие классы тоже хотели воспитывать ребят идеальных с их точки зрения. Во времена крепостного права дворянство хотело воспитать идеальную с их точки зрения молодежь. Конечно, с нашей, пролетарской, точки зрения та молодежь, которую хотело воспитывать дворянство, была как раз такой молодежью, от которой, кроме вреда, ничего не было бы. Дворянство думало, что по-своему оно сможет воспитать молодежь только в закрытых учебных заведениях. Мы знаем, что дворянство создавало корпуса, институты благородных девиц, в которых старались ребят отгородить от окружающей среды. Например, в женском институте бывало так, что 8 лет институтка не выходит на улицу, и все же им не удавалось в своих институтах, в своих корпусах, в своих закрытых учебных заведениях вырастить такого человека, как им хотелось.

Если мы возьмем буржуазию, то мы знаем, что и буржуазия думает о закрытых учебных заведениях. Например, в Германии или Англии буржуазия мечтает о том, чтобы воспитать настоящих хозяев промышленности, настоящих, типичных буржуа, и вот она думает, что для воспитания их надо создать закрытые учебные заведения. Они создают так называемые сельские воспитательные гимназии, передовые с их точки зрения, где они воспитывают в закрытых учебных заведениях, огражденных от жизни, воспитывают таких людей, какие им нужны. Но надо сказать, что и первые пролетарские реформаторы и педагоги тоже думали о том, что человека будущего, настоящих социалистов можно воспитать только в закрытых учебных заведениях; например, Роберт Оуэн, Робен (деятель Парижской Коммуны) и другие говорили о необходимости создания особых колоний, особых учебных заведений, где воспитывались бы люди будущего, и надо сказать, что, хотя Коммунистическая партия с самого начала признавала, что эта точка зрения неверна, что нельзя создавать какие-то особые учреждения, где как-то искусственно воспитывались бы плоды будущего, все же в период военного коммунизма у нас говорили о том, что мы должны наших детей воспитывать исключительно в детских домах, которые были бы отгорожены от влияний мелкой буржуазии. Теперь мы уже забываем об этой точке зрения, но вот я просматривала материалы партсовещания 1920 г., и что же? На этом партсовещании были товарищи, которые отстаивали ту точку зрения, что самое важное – воспитывать ребят в закрытых учебных заведениях, в детских домах. Это было в 1920 г. Теперь эта точка зрения похоронена, теперь каждый знает, что надо воспитывать ребят не в закрытых учебных заведениях, а воспитывать в жизни.

Теперь мы держим курс на школу, на детскую организацию, на участие организованного населения в строительстве школьного и внешкольного детского образования. Эта точка зрения, конечно, наиболее правильная точка зрения. Вот если присмотреться к взрослому населению, мы знаем, что у нас очень мало учреждений для взрослых, которые работали бы по ликвидации безграмотности, что вообще школ взрослых ничтожное количество по сравнению с потребностями. Но если мы посмотрим на наши рабочие массы, на крестьянские массы, то увидим, что эти массы, часто полуграмотные, настолько выросли, что не может быть никакого сравнения между дореволюционным рабочим классом и теперешним, между крестьянством старым и теперешним. На собраниях мы видим, как люди малограмотные говорят о самых разнообразных вопросах, говорят со знанием дела. Откуда они всё это узнали? Не из школы, а из жизни. И вот порукой тому, что [возможно] воспитание такого поколения, которое действительно сможет достроить здание социализма, фундамент которого закладывается теперешним поколением, – порукой этому является то, что у нас существует Советская власть, что весь уклад жизни таков, что самый этот уклад жизни толкает вперед, учит, воспитывает.

В той самой статье, в которой Владимир Ильич говорил о том, что наши дети продолжат начатое нами дело, он писал таким образом: «Рабочий класс... растет, крепнет, мужает, сплачивается, просвещается и закаляется в борьбе»2. И в этой борьбе, на этой борьбе рабочий класс растет, усиливает свое влияние на другие слои трудящихся и усиливает также свое влияние на подрастающее поколение. Именно в том, что у нас Советская власть, что у нас диктатура пролетариата, что влияние рабочего класса растет и крепнет, – в этом порука тому, что молодое поколение сможет действительно вырасти таким, что оно сможет довести начатое дело до конца. Но, товарищи, было бы большой ошибкой думать, что все это делается само собой, что само собой вырастает то поколение, которое сможет окончательно построить социализм; нужно работать над тем, чтобы помочь этому поколению сделаться таким, каким мы хотим его видеть. Главное орудие воспитания у нас – это школа. Везде и всюду школа является орудием влияния господствующего класса на подрастающее поколение. И мы знаем, что в буржуазных странах школа является орудием влияния буржуазии на молодое поколение, что школа так воспитывает ребят с малых лет, так пропитывает всю учебу, всю организацию школьной жизни буржуазными взглядами, буржуазным подходом к каждому вопросу, что подрастающее поколение, не сознавая того, вырастает поколением, которое заражено буржуазными предрассудками. Вот это имеет громадное значение. Буржуазия учитывает это и поэтому очень много внимания уделяет тому, как воспитывать молодежь. Если мы думаем, что буржуазия Америки, буржуазия Германии воспитывает молодое, подрастающее поколение так, как у нас воспитывал царизм, то мы очень ошибаемся. Буржуазия употребляет гораздо более тонкие, гораздо более искусные методы подхода к молодежи. Ее воспитание глубоко продумано. В лице нашей школы мы имеем аппарат, который может помочь нам воспитать ребят в нашем духе, в духе интернационализма, в духе пролетарском. Но для того, чтобы наша школа так воспитывала, ее очень заботливо, очень внимательно надо строить. И поэтому необходимо, чтобы вся партия, комсомол, чтобы все, что есть сознательного, проснувшегося в рядах пролетариата, уделяло громадное внимание тому, какова наша школа.

Мы видим большой интерес со стороны рабочих и со стороны крестьян к школе. Но со стороны партии и со стороны комсомола, я должна сказать, мы этого внимания не видим. Сплошь и рядом у нас среди партийцев есть взгляды на школу такие, какие не должны быть у партийцев. Это потому, что до сих пор партии было не до того. Нашей партии приходилось непосредственно бороться за власть, приходилось бороться за хозяйственное строительство, а вопросы воспитания были теми вопросами, которые стояли на заднем плане. И поэтому среди отдельных партийцев по вопросу о том, какова должна быть наша школа, мы встречаем очень много предрассудков. А между тем это вопрос колоссальной важности. Вопрос о том, чем должна быть наша школа, ясно сформулирован в нашей программе.

Что же у нас есть, есть какие-нибудь достижения или нет? Первый вопрос, который стоит у нас в программе, – указание на необходимость достигнуть того, чтобы наша школа была отделена от церкви, чтобы не было никакого религиозного воспитания в школах. Когда впервые был поставлен этот вопрос – мы теперь уже забыли об этом, – когда впервые был поставлен этот вопрос, тогда говорили: вы забываете, что Россия – страна крестьянская, что крестьяне никогда не позволят, чтобы в школах не было преподавания закона божьего. А теперь, на одиннадцатом году революции, мы знаем, что в школах у нас, за очень небольшим исключением, исключением временным, преподавания религии нет и школа отделена от влияния церкви, отделена окончательно, и теперь никто уже не говорит о возвращении к старому. Этот процесс произошел гораздо менее болезненно, чем можно было ожидать. Но это часть вопроса. Уничтожить преподавание закона божьего не значит еще воспитывать коммунистов, и необходимо было подумать, что же надо преподавать в школах. Владимир Ильич не раз говорил: важно создать программу; и вот Наркомпрос бился над тем, чтобы старую программу, программу дореволюционной школы, перестроить, чтобы создать такую программу, которая подготовляла бы, закладывала в ребятах реалистическое мировоззрение, чтобы она в дальнейшем облегчала ребятам понимание основ коммунизма.

И надо сказать, что в этом отношении тоже известные достижения есть. Правда, программа, которая проведена в наших школах, вначале подвергалась большим нападкам со стороны старого учительства и со стороны даже некоторых коммунистов, но сейчас она завоевала как будто общее признание. Это не значит, что в программном отношении уже сделано все что возможно, но известные достижения есть. И наша школа преподает нечто совершенно иное, чем преподавала старая школа. Это уже известное достижение.

Затем, конечно, определенным достижением является то, что у нас в школах на всех ступенях этой школы имеется совместное воспитание. Затем, большим завоеванием, правда не доведенным до конца, является то, что для национальных меньшинств строится школа на родном языке. Это тоже определенное завоевание.

А дальше? Дальше начинаются наши беды. Наши беды заключаются прежде всего в том, что наша школа еще не поголовно охватывает все население и как раз не охватывает те слои, которые она должна бы охватить в первую голову: не охватывает ребят бедноты, батрачества, городской бедноты. Этот вопрос гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд. И тут, товарищи, мы не должны закрывать глаза на то, что у нас есть эксплуатация детей, и эксплуатация довольно сильная. Правда, не всегда она идет по линии кулака. Если мы возьмем деревню, то увидим, что там ребята часто эксплуатируются родственниками. Сирота, полусирота живет в середняцком хозяйстве, но кто его эксплуатирует? Эксплуатирует старший брат, который заставляет его работать, как батрака, а считается он семейным. Эксплуатирует дядюшка, у которого работает бедная племянница или племянник. Вот такие факты эксплуатации не являются единичными случаями. Это довольно распространенное явление. Но так как это не идет по линии кулака, то это явление кажется нам бытовым явлением, и мы часто мимо него проходим, и ни партия, ни комсомол, ни пионеры никак на это дело не реагируют. Все эти эксплуатируемые ребята не учатся, и это будет так, пока у нас не будет обязательного обучения.

Товарищи, мы ребят из детдомов часто отдаем кустарям, отдаем крестьянам. Это – возраст уже постарше, это не малыши, но контроль над тем, как этим ребятам живется, не организован. И вопрос о том, как, в каких условиях эти ребята живут и учатся ли они, совершенно не освещен. Нужна энергичная борьба за то, чтобы все ребята посещали школу. Тут надо в государственном порядке проводить линию обязательности обучения. Нужно не только, чтобы школ было достаточно, но чтобы контроль над тем, как этим ребятам живется, был организован, чтобы родственники, чтобы те, у кого ребята живут, были обязаны посылать их в школу, а то у нас как раз не учатся те слои ребят, которым особенно надо учиться.

Это один вопрос – вопрос об охвате школой известных слоев населения. Но надо сказать, что у нас вообще школа I ступени охватывает только частично ребят, так что половина ребят от 8 до 11 лет оказывается неграмотными. Это поразительный факт, что половина ребят от 8 до 11 лет у нас неграмотна, и, конечно, так дело продолжаться не может.

Я хотела бы, товарищи, остановиться и на других недостатках нашей школы, особенно резко начавших проявляться за последние годы. Нам нельзя закрывать себе глаза на то, о чем говорилось здесь, – что идет борьба за молодежь. Эта борьба идет у нас также в школе. Если одно время казалось, что школа работает так, как мы хотим, то мы должны отдать себе отчет в том, что сейчас, в настоящее время, приходится наблюдать в школе целый ряд явлений, которые показывают, что в школе идет ожесточенная борьба за молодежь и выражается она в борьбе против основ советской школы.

Возьмем такой вопрос, как вопрос об учебе. Ясно, мы должны добиваться того, чтобы школа давала ребятам знания, для того они и идут в школу. Но, товарищи, нельзя себе закрывать глаза на то, что лозунг учебы бывает часто использован в такую сторону, что выхолащивается содержание преподавания. Например, борьба с религией незаметно начинает исчезать из нашей школы, вопросы, освещающие борьбу рабочего класса, начинают сводиться на нет или заслоняться пустяковинными методами. Когда указывают на то, .что школа не ведет общественной работы, то отвечают: как, вы стоите против учебы? Разве при нашей учебной сетке, при объеме нашей программы можно уделять столько времени этому вопросу? Это в программу не входит. Я не говорю, что у нас по всей линии идет выхолащивание содержания преподавания, но надо сказать, что такое течение есть и что правильный лозунг «Больше внимания учебе» используется как лозунг такой: «Давайте учиться только грамматике, только арифметике, давайте требовать, чтобы запоминали больше хронологии, больше названий, а содержание, коммунистическое содержание, – это дело второстепенное, вырастет – подучится». С таким течением приходится бороться. Это одна линия соскальзывания. Другая, с чем нам приходится сейчас бороться, и не столько в первой, сколько во второй ступени, – это с тем, что школа весьма плохо выполняет свою роль организовывать, учить ребят организовываться по-коммунистически. С этим вопросом обстоит дело более чем неблагополучно.

Мы говорим: в школе должно быть школьное самоуправление. Это правильно, и несколько лет тому назад мы очень вплотную обсуждали вопрос о школьном самоуправлении. Мы указывали, что неважно самоуправление вообще, что самоуправление существует не только в нашей советской школе, школьное самоуправление существует и в Германии, и в Америке, и в других буржуазных странах. Но наше школьное самоуправление должно отличаться от того самоуправления, которое существует в буржуазных школах. В буржуазных школах школьное самоуправление – копия с буржуазной республики: как в буржуазной республике народ только выбирает депутатов, а потом депутаты ведут политику, враждебную народу, так и в буржуазных школах ребята выбирают свои учкомы, свои органы самоуправления, а потом эти органы управления очень мало заботятся об интересах детей.

Мы говорим, что управление в советской школе должно быть таким управлением, каким мы мыслим управление советское. Все ребята должны быть поголовно организованы, организованы не для исполнения политических функций, а должны быть организованы для того, чтобы лучше налажена была вся школьная жизнь, и мы противопоставили старое школьное самоуправление, буржуазное, – новому самоуправлению, самоуправлению такому, которое соответствует духу коммунизма, духу советского строя. А что у нас в результате получилось? Мы на днях заслушивали отчет работника из Соцвоса по этому вопросу, и вот докладчик рассказал нам, что самоуправление у нас имеется во всех школах, что оно организовано, правда по виду, на манер Советской власти, по секциям: есть учком, есть санком, есть еще какие-то секции; но когда мы подробно расспрашивали докладчика, как же организованы эти секции, то выяснилось, что самоуправки охватывают лишь часть ребят, что секции несут обязанности милицейские, – в одной даже детской работе написано: обязанность санкома – «доносить» заведующему о том, если ребята там чего-то не выполняют. Учком считает обязанностью гнать ребят, смотреть за тем, чтобы они учили уроки, и на какую секцию мы ни посмотрим, мы увидим, что работа ее заключается в надзоре, в значительной степени в полицейском надзоре, а вовсе не в помощи работе. Конечно, есть целый ряд школ, которые идут по правильному пути, но в настоящее время мы не имеем в школе того самоуправления, которое нам надо.

Если мы возьмем воспитательную работу в школе, то увидим, что за последнее время с этой воспитательной работой у нас дело обстоит совершенно неблагополучно.

В чем должна заключаться воспитательная работа в школе? Буржуазная школа все строит на соревновании, там выделяется первый ученик, второй, третий, последний ученик. Это система соревнования. Как в буржуазном строе все построено на соревновании, как в буржуазном строе один у другого рвет кусок из рук, так и в буржуазной школе мы видим организованное рвачество: все построено на выдвижении отдельных личностей, на выдвижении более способных: с ними занимается учитель, наиболее способных выдвигают, их поощряют, им дают награды, а более слабых, более непокорных, более самостоятельных всячески топчут. Это та система, которая царит во всем буржуазном строе и которая отражается также и в воспитательной работе буржуазной школы.

Мы должны бороться за другую линию, мы должны строить воспитательную работу так, чтобы ребята научились работать дружно, коллективом, и поэтому мы не можем спокойно относиться к отметкам, наградам, похвалам и порицаниям. Мы должны всячески протестовать против вводимой системы наказания, против системы выдвижения наиболее успевающих. Получается так, что мы нашу школу называем советской, говорим о коммунистическом воспитании, а воспитание-то создается враждебное. Мы должны держать курс на воспитание коллектива, учить дружной работе, коллективной работе, где ребята во всем помогают друг другу.

Я хотела бы, товарищи, обратить ваше внимание на то, до чего докатываются отдельные школы. В первой книжке журнала «Народный учитель» за нынешний год описаны воспитательные приемы, которые употребляет один Дом имени Горького на Украине. Там введена целая система наказаний – за один проступок меньше, за другой – больше. Там есть такие проступки, за которые полагается бить, и там создалось такое положение, которое не может не возмущать до глубины души каждого, не только коммуниста, но и всякого гражданина Советского Союза. Там говорится, что воспитатель должен наказывать ученика, – он может бросить в него счетами или набрасываться на него с кулаками, может бить палкой, прутом. Там описывается сценка, как заведующий домом посылает провинившегося в лес для того, чтобы он принес прутья, которыми «воспитатель» будет его хлестать.

Дальше идти, товарищи, некуда. Это не только буржуазная школа – это школа рабская, школа крепостническая, и если даже только один такой факт есть, необходимо с ним тщательно бороться. Я думаю, что комсомол и пионеры не могут спокойно проходить мимо всех извращений того, чем должна быть наша школа, и, если им придется натыкаться на такие факты: наказывание ребят, выдвижение отдельных учеников, отметки – и на ряд других недопустимых вещей, они должны с этим бороться, потому что тут идет уже доподлинная борьба между старым и новым. Сейчас, конечно, это является еще единичным явлением, но и сейчас мы не можем равнодушно проходить мимо этих явлений, а должны с ними всячески бороться.

Я перехожу теперь к пионерскому движению. Из того, что я сказала, видно, что весь комсомол в целом должен принимать участие в борьбе за советскую школу, что это такая же важная его задача, как и работа на всех других фронтах, потому что, если комсомол в целом не будет принимать участия в этой работе, а будет сваливать ее только на вожатых, только на небольшую группку товарищей, нужных результатов не получится. Тут надо идти сомкнутыми рядами на общую, единодушную борьбу, и тут, я думаю, комсомол обязан знать, каждый комсомолец, каждая комсомолка обязаны знать, в чем же заключается наша советская школа, ее советское лицо и как за это советское лицо бороться. Мы имеем уже дополнение к школе, дополнение чрезвычайно важное, – это детское движение, детская организация. Детская организация может оказать громадное влияние на школу, она может помочь школе стать до конца коммунистической. Детская организация может развернуть в школе очень большую работу, но для этого, конечно, необходимо, чтобы пионердвижение было несколько другим, чем оно есть теперь. Мы все любим наших пионерчиков, но, знаете, когда присмотришься к тому, что делают наши пионеротряды и что делают наши форпосты, то можно прийти к заключению, что пионерская организация – это просто какой-то внешкольный кружок, какая-то совершенно смирненькая организация, которая ни о какой борьбе не думает. Мы знаем, что отдельные пионеры довольно мужественны в борьбе. Мы знаем, как какой-нибудь двенадцатилетний пионерчик вступает в спор с милиционером за то, что милиционер побил беспризорного, мы знаем, как часто имеет пионерчик мужество выступить на собрании с тем, с чем взрослый иногда колеблется выступить, а пионер выступит и скажет. Мы знаем, что пионеры играют в семье положительную роль. Но если мы возьмем организацию в целом, то должны сказать, что пионерская организация в целом иногда вырождается в какую-то полуучебную или просто клубную организацию, а совсем не является тем, чем она должна быть, не является боевой организацией. Конечно, нельзя себе мыслить детскую организацию боевой организацией, на манер организации взрослых. Но надо сказать, что элементы борьбы в детской форме, в доступной детям форме, должны быть. Мы любуемся немецкими пионерами, которые не позволяют себя бить. А наши пионеры часто спокойно смотрят, как заведующий посылает беспризорного, находящегося в детдоме, за розгой, которой потом будет его сечь. Это наши пионеры терпят. Терпят это наши пионерские организации. Это, конечно, дело невозможное. Бывает так, что наши пионерские организации терпят такие вещи: значится, что с школе даются завтраки школьникам, а на самом деле оказывается, что ребята бедноты никаких завтраков не получают. Конечно, это не везде, но такие случаи бывают. А где пионерская организация? Бывает так, что учитель к какому-нибудь ученику несправедливо придирается или выдвигает ученика, – а пионерская организация, где она? Вопрос идет о том, чтобы развернуть общественную работу, – а где бывает пионерская организация? Школа говорит, что ей некогда, – а пионерская организация об этом и не думает. Мне кажется, что пионерская организация должна быть гораздо более боевой организацией. Но нужно сказать, что это возможно только тогда, если в этом деле ее будет поддерживать комсомол в целом – не только вожатый, а именно комсомол в целом будет поддерживать пионеров в их борьбе. Бороться есть за что. Когда просматриваешь работу наших форпостов в школе, то приходишь к выводу, что эта работа не так чтобы уж очень хорошо была учтена. Мы знаем и считаем большим достижением, что у нас в школах есть форпосты. А что эти форпосты делают? Участвуют на родительских собраниях. А что они на этих родительских собраниях говорят – неизвестно. Принимают участие в таких-то выборах, а как это проходит, как они влияют на организацию самоуправления, как они влияют на воспитательную работу, – этого мы не видим. Мне кажется, что на эту сторону должно быть направлено внимание.

Конечно, не только в школе идет работа пионеротряда. Работа пионеротряда протекает и вне школы, и главная, пожалуй, его работа – это именно внешкольная работа. Охватить тех ребят, которые не попадают в школу, охватить свободное время всех ребят, организовать этих ребят – такова задача пионердвижения.

«Молодая гвардия» издает книжку – я не знаю, как она называется, тот экземпляр, который у меня был, представляет корректурные листы, без названия – эта книжка выйдет на днях, если еще не вышла. Там указывается, что ребят-нешкольников почти нет в пионеротрядах, а между тем тот факт, что мы имеем такую массу безграмотных ребят, остающихся вне школ, указывает на то, что пионердвижение невнимательно относится к тому, чтобы охватить те слои ребят, которые больше всего нуждаются в организации, охватить ребят бедняков, батраков, ребят-сирот, которые не попадают в школу. Оказывается, они не только в школу не попадают, но они не попадают и в пионерорганизацию. Между тем для них пионерорганизация имеет колоссальное значение. В той борьбе, которую поведет наше молодое поколение в будущем, самое важное, чтобы слои, наименее обеспеченные, как батрацкие, как дети неквалифицированных рабочих, – чтобы они наилучшим образом были организованы, были самыми сознательными. Мы должны к этому стремиться. А школа их не воспитывает, и пионерорганизация не обращает на них внимания.

Нигде не рассказывается про работу среди ребят-нешкольников, а эту работу надо продумать, продумать потому, что эта работа – часть работы по помощи самообразованию, а помощь в деле самообразования должна пионерорганизацией оказываться детям, не посещающим школу.

Затем другое. Должна ли пионерорганизация заниматься только привитием ребятам трудовых навыков, навыков дисциплины, давать трудовые умения? Она должна также заботиться о воспитании из ребят коммунистов, об идеологическом, организационном и воспитательном влиянии на ребят. Бывало, Владимир Ильич, когда он разговаривал с каким-нибудь мальчиком или девочкой, говорил: «Не правда ли, когда ты вырастешь, ты будешь коммунистом?» И ребята вспоминают: «Со мной говорил Владимир Ильич, он меня спрашивал: «Не правда ли, ты будешь хорошим коммунистом?» И этот разговор, случайный разговор, заставлял их внимательно относиться к этому. Я думаю, что вопрос о коммунистическом воспитании не такой вопрос, который мы должны отодвинуть. Из жизни, через школу ребята многое уже о революционной борьбе рабочих знают, о том, за что борется теперешнее поколение, что такое социализм, но надо, чтобы пионерорганизация вносила в эти знания живой дух, чтобы она умела дополнять имеющиеся у ребят знания живыми, красочными рассказами, которые действительно захватывали бы ребят. И тут я советовала бы – это очень важно, – чтобы на пионерские сборы приходили рабочие, комсомольцы, не только вожатые, а приходили бы те комсомольцы, партийцы, которые принимали участие в борьбе, и рассказывали бы о пережитом ребятам. Такие живые рассказы дадут ребятам чрезвычайно много. Конечно, школе это не удается делать, а пионердвижение это дело может поставить по-другому. У педагогов есть такое выражение: «Дать детям эмоциональную зарядку». Что это значит? Это значит воздействовать на чувства, захватить, увлечь ребят. Так вот надо в этом деле дать ребятам «эмоциональную зарядку», сделать дело коммунизма для них близким и дорогим.

Поэтому я думаю, что было бы неправильным, если бы мы под влиянием того, что у нас политчитки стали скучной какой-то учебой, так перегнули бы палку, что совсем не стали бы говорить ребятам о революционной борьбе, о социализме и т. д. Это было бы неправильно. Но надо также и другое – и тут опять-таки важно, чтобы комсомол поделился своим опытом, – надо научить ребят «протаскивать социализм в повседневную жизнь» (выражение Ленина). Надо показать ребятам, как то, за что шла борьба, осуществлять в жизни. Возьмем пример: мы хотим учить ребят труду. В той книжке, о которой я тут упоминала, учитывается, какие виды занятий ребята любят и какие не любят. Они, оказывается, не любят занятий трудом. Многие ребята совершенно не интересуются этой областью. Мы вот говорим о том, что надо строить колхозы, что надо, чтобы рабочие были подлинными хозяевами производства и т. д., а воспитываем ли мы ребят так, чтобы они действительно могли быть хозяевами производства, могли быть сознательными участниками, колхозов? Мы ребятам не даем настоящего коллективистического трудового воспитания. Очень часто в пионерских клубах организуются мастерские, а что с этими мастерскими делать, часто вожатые не знают, не знает и тот инструктор, которого приглашают. Стоят мастерские, ребята придут, что-то поделают – и делу конец. Или возятся над приобретением навыков, их не интересующих. Конечно, такой труд никуда не годится. Теперь, правда, группа комсомольцев очень много работает над тем, чтобы поставить это дело на должную высоту. Как надо проводить трудовое воспитание детей? Первое, что необходимо, – это чтобы труд происходил не по чьему-то заказу, а по собственной инициативе, чтобы ребята придумывали сами себе трудовые задачи и сообща эти трудовые задачи осуществляли. Что составляет отличительную черту труда наемного, труда капиталистического? Там рабочие – не хозяева производства, а только исполнители чужой воли, они не заинтересованы в успехе производства; мы же наших ребят должны приучать к такому труду, чтобы они были не только исполнителями, но ясно сознавали, ясно видели, что надо делать, как надо делать, чтобы они сами ставили цели своему труду. Вот так поставить занятия трудом – это мы должны сделать. Другое – важно не только, чтобы каждый сам научился делать что-то, и только, а чтобы вместе с тем он научился работать коллективно. В одиночку-то работать ребята учатся, а вот работать дружно, по общему плану, помогая друг другу, плохо умеют. И вот вопрос о том, как надо ставить коллективный труд, труд интересный, труд захватывающий, труд творческий, – это большой вопрос, на который пионеротряды должны обратить большее внимание. Вот этим разрешается один из вопросов, которые недавно так горячо мы обсуждали в рядах вожатых. Вопрос шел о том, что не сократить ли вообще политчитки, не сократить ли вообще работу с пионерами по идеологическому воспитанию. Иногда вожатые думают, что не лучше ли просто подходить теми методами, которыми работают бойскауты, которые держат курс на соревнование. И вот, когда на конференции обсуждали этот вопрос, на конференции, которая была создана при Агитпропе ЦК, установлено было, что таким образом подходить нельзя. Важно, конечно, чтобы навыки по труду давались, но надо давать их не в таком порядке, как это делают бойскауты. Тут важно не индивидуальное соревнование, а дружная совместная, коллективная работа, и, давая навыки, надо давать умение работать сообща. Вот это самый важный подход.

Затем еще один из важных подходов, который должен быть в пионерработе, – это умение воспитывать ту дисциплину, о которой говорил Владимир Ильич. Когда устраивали субботники, то написал Владимир Ильич статью, в которой говорил: надо отличать дисциплину капиталистическую от дисциплины будущей. Капиталистическая дисциплина создается при помощи принуждения, при помощи денежного принуждения – выплаты заработной платы. А дисциплина коммунистическая, дисциплина социалистическая – это дисциплина добровольная: человек делает не по принуждению, не из-за денег. И вот нам как раз надо закладывать основы добровольной дисциплины. Тут, конечно, очень велика роль вожатого. Но было бы ошибкой думать, что вожатый является каким-то командиром. Как-то пришлось получить письмо старого рабочего, который рассказывает, как вожатый командует ребятами, как он не соизмеряет ребячьи силы, а считает, что у ребят такие же силы, как и у него, взрослого парня, и поэтому дает ребятам такие задания, которые им не под силу. Надо смотреть на вожатого как на советчика, как на помощника пионеров. Ведь мы не должны забывать, что пионерорганизация – это самодеятельная организация ребят, а вожатый – только помощник. И вот в этом отношении надо, конечно, вожатого подготовить. Вопрос о вожатом – один из важнейших; надо на подготовку вожатого обратить очень большое внимание.

Я думаю, что было бы неправильно сваливать все на вожатого. Я уже говорила, что весь комсомол в целом должен помогать в работе пионеров. Я не буду останавливаться подробно на пионердвижении, потому что в прениях, надеюсь, развернут этот вопрос широко, и я скажу об этом в заключительном слове.

Сейчас я остановлюсь на третьем вопросе, на вопросе о том, какое участие должно принимать население. Часто комсомол смотрит, что все дело организации – это дело только пионеров. С другой стороны, партия часто смотрит так, что за это дело взялся комсомол и пусть он за это отвечает. Конечно, это не так: необходимо, чтобы все население приняло участие в помощи школе, в помощи организации ребят. Только при общей подмоге, при подмоге всего организованного населения, можно будет достигнуть положительных результатов, и тут я скажу то, что уже говорила, – о важности работы секций Советов. Не надо думать, что секция, куда входят не только партийцы и комсомольцы, всегда сама примет правильное решение. В секции по народному образованию должны принимать самое деятельное участие партийцы и комсомольцы, должны там отстаивать правильную линию. Только тогда секция сумеет подойти ближе к школе, помочь школе и пионердвижению, оказать им ту подмогу, которую взрослое население может оказать.

Вопрос не в одних финансах, вопрос финансов чрезвычайно важный, но вопрос не только в финансах, а вопрос в том сочувствии, которое должна встретить у населения пионерработа, работа комсомола и школы. Тут нужно пойти дружным фронтом, и с точки зрения правильной постановки воспитания детей работа в секции Совета является такой же важной работой, как работа с самими ребятами или с учителями. Я думаю, что тут должен быть сделан решительный перелом, и пора перестать говорить, что учителя и Наркомпрос ведают школой, комсомол ведает пионердвижением, а секция неизвестно чем ведает. Необходимо сделать так, чтобы все население поняло, что его поддержка необходима и пионердвижению и школе. Надо, чтобы комсомол понял, что его поддержка необходима и пионердвижению и школе.

Только при таких условиях можно будет школу сделать действительно советской школой, а пионерорганизацию тем, чем она должна быть: не просто клубом, не просто местом интересного времяпрепровождения, а действительно крепкой организацией, где ребята научились бы с малых лет действовать заодно, действовать организованно. Задача воспитательного, организационного и идеологического влияния пролетариата на подрастающее поколение – чрезвычайно важная задача и может быть разрешена только общими силами партии, комсомола, пионердвижения и советской школы.


ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО


Товарищи, я буду говорить коротенько, так как вижу, что собрание очень устало. Я бы хотела сказать вот по какому вопросу. Один из выступавших говорил, что часто бывает, что пионер курит, ему организация делает выговор, а он на это не обращает внимания, и вот в таких случаях товарищ предлагает обращаться к родителям. Я думаю, что это совершенно неправильная постановка вопроса, потому что даже в школе мы не рекомендуем обращаться с жалобами к родителям. Недавно в редакцию нашего нового журнала, который мы стали издавать с целью педагогической пропаганды, – «О наших детях», получено письмо от одного учителя, который пишет: «Когда же это кончится – родители грозят ребенку: «Вот подожди, я скажу учителю», – а учитель грозит: «Вот подожди, я скажу родителям». Я, как педагог, должен против такого натравливания родителей на школу и школы на родителей возражать».

Я знаю, что в старое время, когда приходилось учительствовать, то обращение к родителям означало вот что: сам учитель стесняется надрать уши ребенку, так он позовет родителя и знает уж, что тот с ним «как следует» расправится. Поэтому, конечно, вожатый должен понимать, что если он вызывает родителя и говорит, что сынишка курит или что он хулиганит, то это часто простой призыв к ручной расправе. Я считаю вообще, что у нас в пионерорганизациях имеется часто очень неправильный подход в том отношении, что они начинают скатываться к системе наказаний, к системе выговоров, к системе исключений из отряда. Ведь есть такие вожатые, есть такие пионерорганизации, которые походя исключают за всякую мелочь ребят, которые вместо того, чтобы внимательно отнестись к подростку-пионеру и посмотреть, почему он нервничает, почему его не удовлетворяет работа, почему он дезорганизует работу, идут по линии наименьшего сопротивления и таких ребят исключают из организации. Это, конечно, совершенно неправильный прием, и я думаю, что это не способствует воспитанию, а, наоборот, что оно мешает коммунистическому воспитанию в пионерорганизации. Вот с этим надо раз навсегда покончить. Часто исключают из пионерорганизации потому, что плохо усвоил пионерскую политграмоту, бывают ведь такие случаи. В этом отношении надо, чтобы вожатый и организация поставили себе за правило к исключениям, к наказаниям, к выговорам не прибегать, а смотреть, как можно уладить дело без этого. Ведь дело организации – перевоспитать. Ведь если брать в отряд только ребят дисциплинированных, сознательных, хорошо все знающих, так кого Же перевоспитывать, тогда и делать пионерорганизации нечего. А вот как с неорганизованным, недисциплинированным подростком работать, как его перевоспитать, как его научить быть настоящим коммунистом – в этом и заключается вся трудность, в этом и заключается задача.

Теперь другой вопрос, вопрос о том, как у нас поставлена работа пионерорганизации. Один из выступавших товарищей говорит: «Вот, скажем, звено получило задание», – вот я записала себе эти слова: «звено получило задание». Эти слова характеризуют тот способ, который часто у нас практикуется. Вожатый дает звеньям задания; не сами ребята обдумывают, что им надо делать, не сами они придумывают, что надо вот то-то и то-то устроить, тому-то и тому-то выучиться, а у нас заведена такая манера, что кто-то приходит и диктует ребятам: сделай то-то и то-то, вот вам задание. Я думаю, что это неправильный способ работы, что надо, напротив, будить самодеятельность ребят, что наша задача в пионерорганизации – помочь развернуться общественной работе, помочь развернуться инициативе ребят, дать им возможность сознательно относиться к тому, что они делают. А если мы будем ехать только на одних заданиях, будем делать выговоры за неисполнение заданий, то это будет у нас не коммунистическое воспитание, а воспитание старое. Необходимо работу звеньев организовать таким образом, чтобы только показать ребятам, познакомить ребят с тем, что можно делать, как нужно делать, показать, как это делается, а потом они уже сами разберутся и сами нащупают, что им надо делать. В этом отношении мне кажется, что нам тут многому надо научиться. Мне кажется, к системе заданий нужно относиться с большей осторожностью, и поэтому я немножко боюсь того пути, на который мы вступаем. Навыки и задания, система навыков и заданий – как бы это не повело нас по старой дорожке, не повело бы это к старому, не стали бы мы ребятам навязывать задания, им не интересные. Я не успела просмотреть внимательно намеченный круг знаний и навыков, но я видела мельком, как в намеченном проекте рядом стоят два задания: одно задание – пришить пуговицу, а другое задание – изучить иностранный язык. И вот я бы хотела знать, что из этого посильно пионеру и что непосильно. Если задание будет пришить пуговицу, я думаю, что пионер с этим справится. А вот если задание будет изучить язык, ну уж я не знаю, пожалуй, вожатый сам с этим заданием не справится. Для того чтобы изучить иностранный язык, надо годы, не только месяц какой-нибудь. При задании надо преследовать цель, чтобы это задание было возможно конкретно и посильно. Нам приходилось в свое время по линии Наркомпроса бороться с такими учебниками, которые дают непосильные задания. Раз мне приносят какой-то учебник, изданный на Украине, предназначенный для 2-й группы школ I ступени, и говорят: великолепный учебник, все тут построено на заданиях. Разворачиваю учебник и читаю. Маленький рассказ, а к нему десять заданий – для ребятишек девяти лет. Дается задание обследовать, сколько кулаков, середняков и бедняков на селе. Предполагается, что такое задание в один день может выполнить девятилетний ребенок. Затем давалось обследование целого ряда сложных хозяйственных сторон. Это уже было два года назад, так что я точно забыла, но, читая этот учебник, я остро ощущала, как осторожно надо быть с заданиями, как их надо брать по силам ребят. И я думаю, что, разрабатывая навыки и разрабатывая задания, во-первых, надо брать их как пример, ничего ребятам не навязывать, а давать им самостоятельно выбирать то задание, которое их интересует. Второе – надо все же продумывать задание с точки зрения его посильности. Затем, задания надо выбирать пионерорганизации такие, которые ведут либо к воспитанию организационных каких-нибудь навыков, либо к воспитанию умений коллективно работать, творчески работать, либо к воспитанию навыков, которые имеют значение в том отношении, что они расширяют горизонт, заставляют понимать, понимать борьбу рабочих, понимать окружающую жизнь, а не увлекаться тем, что мы даем «полезные» навыки.

Нам нужно всячески воспитывать самодеятельность ребят – это одна из важнейших задач пионерской организации.

В нашей школе только немногие учителя умеют это делать, а большинство учителей едет на заданиях. Но мы должны в пионерских организациях – ведь это же детские организации, организации, которые не преследуют никаких особых практических целей, кроме одной цели – коммунистического воспитания ребят, – развернуть эту самодеятельность.

Как-то по другому поводу, по линии политпросветработы, мне пришлось указывать на то, какое громадное значение в рабочем движении Маркс придавал самодеятельности рабочих. Он в спорах с Лассалем говорил, что дело не в «обслуживании» рабочего класса, а в том, чтобы помочь ему развернуть свои силы.

Я думаю, когда мы говорим о пионерском движении, воспитании ребят, тут мы имеем возможность особенно широко развернуть эту самодеятельность ребят. Тут меньше надо задавать, а больше ребятам указывать живые примеры, которые будили бы, толкали бы инициативу.

Если мы вглядимся во все игры, которые занимают неорганизованных ребят, то мы увидим, как много в этих играх инициативы. И вот я два слова хотела бы сказать об играх ребят. Когда посмотришь сборники игр пионеров, то видишь, что там очень много игр в «белых и красных», «взятие крепости» и т. д. – больше всего игр, которые проводятся по определенной форме. Мне кажется, в пионерорганизации очень широкое место должны занимать такие игры, в которых может проявиться инициатива ребят, в которых могут развиваться организационные навыки ребят. Мы знаем, что дети растут не только на учебе, но что и в процессе игры они учатся, учатся организовываться, учатся узнавать жизнь. И мне кажется, что важен не один спорт, не только умение маршировать, не только умение делать все по определенному знаку, но чрезвычайно важно организовывать такие игры, давать ребятам примеры таких игр, в которых могла бы широко проявиться их организационная инициатива.

Затем, товарищи, я хотела бы остановиться еще вот на каком вопросе. Один из выступавших говорил, что мы говорим о коллективном труде, а как воспитывать этот коллективный труд – не сказано. В наших педагогических журналах мы довольно много на эту тему писали, довольно много на эту тему говорили. Затруднение заключается в том, что важно, чтобы каждая работа строилась таким образом, чтобы коллектив умел ее делать так, чтобы каждый принял участие в этой работе. Вот, например, один педагог описывает, как они лепили модель деревни. Задание было такое – задание, которое сами себе ребята поставили, – слепить модель деревни. И вот когда ребята лепили модель деревни, то труд был распределен таким образом, что наиболее умелые ребята делали – лепили человеческие фигуры – то, что уже требует определенного умения, а более слабые ребята делали маленькое дело – какую-нибудь корзиночку, но все ребята принимали участие в этой работе. Конечно, это очень детский пример, но можно и на большой работе то же самое сделать, можно организовать какую-нибудь общественно полезную работу таким образом, чтобы на каждого известная доля работы выпадала, и тут, я думаю, наши вожатые смогут давать пионерам очень полезные советы. Если мы сравним наше старое поколение с молодым поколением, мы увидим, что нам, старикам, некоторые организационные вопросы решать труднее, чем молодежи, которая уже выросла на практической работе. Это организационное умение, организационные навыки вожатый должен уметь передать подрастающему поколению, но не в форме приказа, а в форме совета.

Относительно оплаты вожатых. Я не возьмусь высказываться по этому вопросу, потому что практически я очень мало знаю условия работы вожатых, но мне кажется, мое личное мнение такое, что те товарищи, которые говорили о том, что заработную плату вожатый должен получать на производстве, были правы: снимать вожатых с производства не надо бы, потому что работа на предприятиях имеет большое значение. Она имеет то значение, что вожатый, работая на предприятии, заражается той дисциплиной, которой работа на предприятии пропитывает всякого рабочего. В этом отношении работа на фабрике, работа на заводе имеет большое организующее значение, и в этом отношении чрезвычайно важно, чтобы вожатый дышал этой рабочей атмосферой. Мало одного рабочего происхождения, работа у станка накладывает определенную печать, и я думаю, что это самое важное. Неправы те товарищи, которые говорили, что неважно, чтобы вожатый работал на предприятии.

Мне тут приписывали то, чего Я совсем не говорила. Один товарищ сказал, что я в докладе говорила, что надо организовываться около школ, а не около предприятий. Я опять-таки не берусь категорически высказываться по этому вопросу, но боюсь, что если это будет около школы, то тогда еще меньше будут захватываться ребята,, которые остаются вне школы. Наша задача – посмотреть во все уголки, нет ли таких ребят, которые в школу не ходят и которых важно организовать; а если отряд будет прикреплен к школе, то линия, что пионеротряды формируются только из школьников, будет закреплена в дальнейшем, а это то, что, по-моему, как раз не годится. Надо особенно внимательно подойти к тому, чтобы втянуть в эту организацию ребят-нешкольников. Конечно, можно и около школы сорганизовать дело так, чтобы втягивать ребят, остающихся вне школы, но тогда это нужно особо оговорить. Связь с предприятиями, безусловно, сохранять надо, потому что предприятия имеют определенную окраску, в них царит определенная пролетарская атмосфера.

О профсоюзах. Многие из вас члены профсоюзов, и надо, чтобы не только на наших комсомольских собраниях, а также и на профсоюзных собраниях, в профсоюзных ячейках этот вопрос поднимался, надо, чтобы создалось общественное мнение профсоюзов. Конечно, мы тут можем принять постановление о том, что отношение профсоюзов к деторганизациям должно в корне измениться, должно быть чрезвычайно внимательным. Тут правильно товарищ говорила о недопустимости такого цехового отношения к пионерорганизации, которое местами наблюдается. И я думаю, что полезно указать на это в резолюции. Но для того, чтобы это осуществить, надо в тех профсоюзных организациях, в которые вы входите, чтобы каждый из вас отстаивал эту линию, ибо тут необходим перелом.

Я не говорила об учительстве, что оно в целом теперь пошло по другому пути. У нас в школе, как во всей жизни, старое смешано с новым, и в отношении учительства мы наблюдаем то же самое. Я должна сказать, что основная масса учительства идет за Советской властью. Но мы не можем закрывать глаза себе на то, что в рядах учительства есть известные элементы старого. И вот эти приверженцы старого в последнее время стали более остро выступать, стали более энергично проводить свою линию. В массе своей учительство сочувствует Советской власти, сочувствует Коммунистической партии. Должен быть тесный союз комсомола и пионердвижения с учительством. Надо совместно с учительством сломить эти попытки повернуть школу на старые рельсы, попытки недооценивать пионердвижение.

1928 г.

 


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ЗВЕНЬЯМ имени т. КРУПСКОЙ


Дорогие ребята!

Передо мной лежит стопка писем разных звеньев и отрядов моего имени. Ребята пишут, что хотят иметь со мной переписку, и описывают свою жизнь.

Когда читаешь многие из этих писем, то иногда впору подумать, что это пишут не живые ребята, которые хорошо знают жизнь, многие из которых много горя хлебнули, а какие-то не то институтки, не то воспитанники кадетских корпусов, которые жили отгороженные от живой жизни в закрытых учебных заведениях.

Вы же, ребята, не малыши и не слепые. Вы живете не под колпаком, а жизнь не по рельсам катится кругом. Много в ней еще плохого: безграмотности, пьянства, угнетения женщины, богатые притесняют бедных, сильные слабых, люди не помогают друг другу, неорганизованны, верят в бога и чертей и т. д. и т. п. И мне чудно, что ни один отряд, ни одно звено не пишет об окружающей жизни. Точно ничего они не замечают, не видят, точно ничто их не волнует.

Моя мать была сирота и воспитывалась в институте. 9-летней девочкой отдали ее в институт, она пробыла там 8 лет. За 8 лет они только раз выходили за ограду институтского сада. Их водили на прогулку в Таврический сад. И что произвело самое сильное впечатление на 12-летнюю девочку – не прекрасный дворец и сад, а безграмотная записка, прилепленная к воротам какого-то дома, на которой было написано: «Здесь сдается угол». И мать рассказывала, что целую ночь потом не могла заснуть и все думала: «Неужели люди живут в углах?» – и другими глазами стала потом смотреть на высокие залы и парадные лестницы института благородных девиц, где она воспитывалась. Это было 70 лет назад.

Вы – не бары

Вы, ребята, не институтки, у нас с тех пор не знаю, что послучалось, каждый из вас слышал о революции, о Ленине и пр. Почему же вы слепые? А ведь некоторым из вас уже 14–16 лет!

Или вы не слепые, а думаете, что мне интереснее знать, сколько пьес вы разучили, сколько экскурсий сделали, сколько бесед провели, чем то, что вы заметили в окружающей жизни, что вас волнует, что вы делаете для того, чтобы жизнь изменить к лучшему.

Иногда вы пишете о денежных сборах, которые вы провели, но денежные сборы на помощь, например, пострадавшим от землетрясения и пр., проводят и дети буржуев, а вот о том, есть ли у вас кружки ОДН (общества «Долой неграмотность»), кружки друзей детей, друзей книги и пр., вы не пишете. Вы не пишете, как вы заботитесь о том, чтобы кругом вас не обижали слабых ребят, не заставляли их сверх меры работать, как защищаете их от битья, как отстаиваете, чтобы девочек пускали в школу, как заботитесь о том, чтобы ваши матери, сестры могли бы ходить на собрания, как защищаете ребят евреев от тех, кто дразнит их «жидами», и т. д.

Вы – не бары, вы – дети трудового народа, вы – ленинцы, пионеры, и не к лицу вам подражать барчатам. Вы – подростки, а подростки уже много могут сделать, чтобы сообща работать над улучшением жизни.

Ну, прощайте, ребята. К борьбе за дело Ильича будьте готовы!

1928 г.

 


ОБРАЩЕНИЕ К ВСЕСОЮЗНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ВЛКСМ (О БИБЛИОТЕЧНОМ ПОХОДЕ)


Мне хотелось бы обратить внимание конференции на один очень важный вопрос. Жизнь идет бешеным темпом вперед, и все мы, не говоря уже о молодежи, должны упорно учиться, иначе не будем поспевать в ногу с жизнью. Сколько бы мы ни открывали школ и курсов, они не покроют потребность в знании. У нас же число школ и курсов в сравнении с потребностью в них прямо ничтожно. Необходимо учиться самостоятельно. Самостоятельная учеба имеет также большие преимущества перед школьной. Но самообразовательная работа требует прежде всего двух вещей – умения работать с книгой и наличия книг. Есть десятки тысяч, если не сотни, молодежи, которые мучительно тянутся к знанию. Но книг нет, нет учебников, которые систематизировали бы приобретаемые на лету знания.

Главполитпросвет начал библиотечный поход. Перепечатывает особой брошюрой высказывания Ленина о библиотечной работе, выпускает ряд брошюр.

Мы не сомневаемся, что ВЛКСМ примкнет к этому делу, обсудит его на конференции и что общими усилиями удастся сдвинуть это дело с мертвой точки, как сдвинули дело ликвидации неграмотности.

Привет Всесоюзной конференции ВЛКСМ!

1929 г.

 

 


К ДВЕНАДЦАТОЙ ГОДОВЩИНЕ ОКТЯБРЯ


12 лет уже существует Советская власть. Первые годы ушли на борьбу с помещиками и капиталистами. Кто не помнит этих лет гражданской войны, когда приходилось каждую пядь земли отвоевывать у озверевших помещиков. Помещики были побеждены. Крестьяне взялись за хозяйство. После всего пережитого убоги казались им их наделы. И хоть посытее стала понемногу делаться жизнь, почище, покультурнее, но настоящего сдвига не было. Забирать власть на селе стали те, кто побогаче, половчее, кто наловчился еще раньше эксплуатировать чужой труд. Расслоение деревни все сильнее давало себя чувствовать бедноте и маломощным слоям среднего крестьянства.

В 1923 г. в своей статье «О кооперации» Ленин писал о том, что единственный выход из создавшегося положения – это объединение хозяйственных усилий, или, как говорят за границей, «кооперирование» бедняцких и середняцких хозяйств в мощные хозяйства; другими словами, он говорил о коллективизации сельского хозяйства. Он писал тогда, что нужно несколько лет упорной работы, чтобы начать продвигаться вперед, и тогда мы станем наверняка двигаться во сто крат быстрее. В том же 1923 году в статье «Лучше меньше, да лучше» Ильич писал, что мы должны «ценой величайшей и величайшей экономии хозяйства в нашем государстве добиться того, чтобы всякое малейшее сбережение сохранить для развития нашей крупной машинной индустрии, для развития электрификации, гидроторфа, для достройки Волховстроя и прочее. В этом и только в этом будет наша надежда (подчеркнуто мной. – Н. К.). Только тогда мы в состоянии будем пересесть, выражаясь фигурально, с одной лошади на другую, именно, с лошади крестьянской, мужицкой, обнищалой, с лошади экономии, рассчитанных на разоренную крестьянскую страну, – на лошадь, которую ищет и не может не искать для себя пролетариат, на лошадь крупной машинной индустрии, электрификации, Волховстроя и т. д.»3 Сотни раз перечитывал каждый коммунист эти слова Ленина.

И вот сейчас, шесть лет спустя, мы видим, как прав был Ленин. Коллективизация сначала протаскивалась в жизнь с большим трудом, но начиная с прошлого года дело пошло быстрее во сто крат. Мы уже имеем районы сплошной коллективизации. Мы проводим завет Ильича, чтобы рабочие всячески помогали деревне.

Необходимо помогать и детям, живущим в деревне, особенно детям колхозов и коммун. Рабочие многое могут сделать. Они могут помочь детям коммун и колхозов ознакомиться с жизнью фабрик и заводов, с промышленностью. Пусть пишут письма ребятам; если могут, пусть изготовят для них модели машин; пусть пошлют вскладчину книжек, картинок. Очень важно, чтобы городские школьники завязали связь с детьми колхозов и коммун, завели с ними переписку. Пусть дети рабочих – пионеры – обсудят вопрос, что они могут сделать для деревни, чем помочь ребятам колхозов.

Надо с детства будить в городских ребятах, в детях рабочих интерес к жизни колхозов, желание поехать посмотреть на эту жизнь, желание пожить в коммуне.

Городских ребят .можно будет отправлять на несколько летних недель в коммуну с тем, чтобы зимой ребята из коммуны приезжали на время в город пожить со своими летними друзьями, посмотреть на жизнь большого города. Жизнь ребят от этого станет полнее, интереснее, они будут развитее от этого, вдумчивее.

В XII годовщину Октября мы подошли вплотную к тесной связи между городом и деревней, связи на новой основе.

Будем растить наших детей коммунарами!

1929 г.

 

 


СТАРОЕ УМИРАЕТ – НОВОЕ ЗАРОЖДАЕТСЯ


ТЯЖЕЛАЯ ДОЛЯ


Много лет назад, когда мы были в ссылке в Сибири, у нас жила девушка-подросток, помогавшая по хозяйству. С раннего детства жила она в людях, к тринадцати годам испила уже до дна горькую чашу тогдашней батрацкой доли. С недоумением вглядывалась она первое время в непонятную для нее жизнь ссыльных.

Прошел год. Паша поправилась, повеселела, зазвучал по дому ее смех, выучилась немного читать и писать, каждый вечер писала «дневник», где отображалась повседневная жизнь. Когда к нам приходили ссыльные товарищи и начинали по «ссыльному обычаю» петь революционные песни, Паша присоединялась к хору. Быстро окультуривалась. Но приходило воскресенье, приоденется Паша и идет домой (мы жили в большом селе).

Все чаще и чаще стала она возвращаться расстроенная. Раньше ей нравилась домашняя жизнь – у них была большая семья, большое, хотя бедняцкое хозяйство, – но теперь стала ей казаться очень уж неприглядной темная, пьяная, жадная жизнь родной семьи. Часто стала по вечерам и по ночам плакать Паша.

– Чего ты? – спрашиваю.

– Да дома была. Мать пьяная напилась, по полу валяется. Передрались мужики. Так и моя жизнь пойдет.

Не видела Паша выхода из этой жизни. Да и не было его в то время. Рабочее движение тогда только начиналось. Много лет прошло с тех пор. Года три назад получила от Паши письмо. Как она ждала, так и случилось.

Тяжело сложилась ее жизнь. Вдова она, опять батрачит, и дочь батрачка. Затоптала, прежде времени состарила ее жизнь, нет уже сил, и пьет так же, как пила ее мать.

Много еще осталось от старого.

«Дело веков поправлять нелегко», – писал когда-то поэт Некрасов. Сразу трудно перевернуть жизнь миллионов. Работа идет, но нужна еще долгая и упорная борьба со старым.


ВЕЛИКАЯ СТРОЙКА


Теперешним подросткам есть с чем сравнивать. Идет кругом социалистическое строительство. До самых глухих углов доходит весть о нем. И кажется десяткам, сотням тысяч подростков еще тяжелее и непригляднее темная жизнь, где пьют без просыпу, где женщина по-старому раба, где все думают лишь о сладкой жизни для себя, где надеются на бога и рвут друг у друга каждый кусок из рук.


ЗА ДЕЛО ЛЕНИНА


Много в нашем Союзе таких ребят, которые хотят светлой, культурной, разумно организованной жизни, где труд не гнет к земле, а подымает, где существует подлинное товарищество, уважение друг к другу, где жизнь не тянется сонливо, как самодельная расшивка, а кипит ключом. Но как и что тут делать – многие ребята не знают. Другие просто уходят из деревни. Одни кое-как устраиваются в городе, другие попадают под колесо беспризорности.

Пионеры недаром называются так. Пионер – значит тот, кто прокладывает новый путь. Перед лицом старой, убогой жизни они не плачут, они не уходят от нее. Они идут по пути комсомола и партии Ленина.

Этот путь – путь организации, путь дружной и сплоченной работы над перестройкой всей жизни на новый, социалистический лад.

Собирается в Москве слет пионеров. Соберемся несколько тысяч пионеров – ребят и девчат. И каждый из них почувствует всем своим существом, что он не просто Ваня, Петя, что она не просто Таня, Нюша, что каждый из них – член крепкой, дружной организации, окруженной любовью коммунаров, вниманием комсомола, партии, делегаток, Советов, всей могучей, растущей с каждым днем организации Страны Советов.


СИЛА КОЛЛЕКТИВА


Пионеры, приехавшие на слет, поймут, почувствуют всю силу организации. От рабочих и работниц, от партийцев заразятся они крепкой волей к борьбе; каждый из них будет сознавать себя частицей громадной армии, борющейся от мала до велика за дело Ленина, за дело победы социализма.

Пионерский слет не забава, не игра – это одно из звеньев подготовки молодого поколения к упорной, трудной, но и почетной работе, которая выпадает ему на долю.

Старое умирает – новое зарождается.

1929 г.

 


К СЛЕТУ ПИОНЕРОВ


Кого мы хотим воспитать из того поколения, которому теперь одиннадцать-шестнадцать лет и которое будет продолжать наше дело?

Чтобы правильно ответить на этот вопрос, надо глядеть вперед, в будущее.

Вряд ли правильно для этой цели в деталях рисовать картину того, что будет через десять-пятнадцать лет с нашей страной. Это зависит в значительной степени от того, сорвет ли война наше мирное социалистическое строительство, да и от целого ряда других обстоятельств. Но если сопоставление «пятнадцатилетника» – предприятие в достаточной мере утопичное, то общее направление развития, тенденции развития при условии мира ясны.

Новейшая техника и применение ее в нашей стране сделают страну более богатой, более сытой. Наблюдая то, что происходит сейчас в области сельского хозяйства, мы должны отметить, что там происходит настоящая революция.

Тракторы, комбайны и другие новейшие сельскохозяйственные орудия меняют облик деревни, вызывают стихийное стремление к коллективизации. Конечно, этот процесс идет не везде одинаковым темпом. По вот возьмем, к примеру, Северный Кавказ. Есть там совхоз «Хуторок», в девятнадцати километрах от Армавира. По пятилетке предполагается коллективизировать окружающее население на 40%. Но совхоз снабжен тракторной колонной. Окружающее население – казаки – не захотело, чтобы их земли пахала колонна. Поехали дальше, в Тимирюевку, Петропавловку, Михайловку. Закипела борьба. «Не знаете разве, – говорили кулаки, – что горючее делает семена невсхожими?» Часть деревни все же рискнула согласиться. Запашку сделали, но из-за колебаний сделали на неделю позже, чем полагалось. И вот стоит черное, вспаханное пространство – не всходят семена. Ликуют кулаки, приуныли, хмурыми ходят согласившиеся на запашку. Но хлынул дождь, и сразу дружными, частыми зеленями покрылось поле. Сейчас машинные товарищества, товарищества по совместной обработке земли завалены заявлениями о принятии в члены, казаки тоже гуртом стали подавать заявления. Около 80% населения уже желает идти в колхозы, а по пятилетке рассчитывали на 40%. Поди предусмотри... И не только на Северном Кавказе – в Рязанской губернии, в Тульской уже целые районы переходят на плановое коллективное хозяйство: Сибирь, Урал, Средняя Волга, Нижняя – везде идет ломка старого.

Все это говорит за то, что борьба за сытую Россию, о которой говорил Ильич в 1920 г., приобрела небывалый размах. Индустриализация страны – предпосылка ее богатства.

Новая техника потребует людей, хорошо подготовленных научно и практически к труду. Белоручкам, барам не будет места в новом строе.

Коллективизация сельского хозяйства будет с каждым годом все больше и больше засыпать пропасть между городом и деревней. Уже сейчас рабочие бригады едут в деревню на время уборки хлеба, пахоты. Уже зарождается новый рабочий – человек социалистического общества. Зимой он будет работать на заводе, создавать тракторы, комбайны, автомобили, аэропланы, печатать миллионы книг, готовить километры мануфактуры – все, все, что надо людям для жизни, для работы, для радости, а летом за рулем советского авто тот же рабочий человек будет катиться на далекие поля или вместе с бригадой своего завода подниматься на летящих туда стайками «Крыльях Советов» и там своими рабочими руками будоражить землю, обновлять ее, вызывать к жизни новый растительный и животный мир. Зимой, отработав свои пять-шесть часов у станка, в лабораториях рабочих университетов, в богато обставленных – так, как об этом мечтал Ильич, – общедоступных библиотеках, склоняясь над книгой, будет этот новый рабочий, человек Страны Советов, вооружаться всей силой знания, а летом будет применять эти знания к делу, получая неисчислимые богатства из недр земли, из непроходимых раньше таежных лесов, из немых пространств мертвых когда-то пустынь.

На фоне этого будущего совсем уже другой облик приобретает вопрос о политехническом образовании, о политехнической школе.

Если мы будем глядеть назад, мы будем строить ремесленные школы, где будут даваться навыки и очень малое количество знаний, где будет придавливаться мысль и культивироваться слепое послушание; если будем глядеть вперед – будем строить политехнические школы, также технические станции, зажигать в ребятах интерес к технике, к химии, воспитывать из них новое поколение с ясным взором, умелыми руками.

В прежних «утопиях», картинах социалистического общества, почти не говорилось об организационном укладе социалистического общества, об общественной социалистической ткани, а Ильич не уставал повторять нам: «Гвоздь строительства социализма – в организации», – и мы на деле, на повседневной борьбе в строительстве видим ежечасно, как прав был Ильич, напирая на вопрос организации. В Стране Советов новой организацией будет охвачено поголовно все население, от мала до велика; каждый будет в товарищеско