А. С. Макаренко.

Публичные выступления

(1936-1939 гг.).

Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина, 2012


Стр.2


УДК 37(091); 37 (092)

ББК 74.03 (2)

М15

Печатается по решению редакционно-издательского совета

Елецкого государственного университета имени И.А. Бунина

от 31. 05. 2012 г., протокол № 3

Составитель, автор комментариев: Гётц Хиллиг

М 15 А. С. Макаренко. Публичные выступления (1936-1939 гг.). Аутентичное издание. Составитель, автор комментариев: Гётц Хиллиг. Серия: Научные публикации в Елецком и Марбургском университетах. - Елец: ЕГУ им. И.А. Бунина, 2012. - 501 с. ISBN 978-5-94809-578-3

В настоящем издании представлены стенограммы всех известных на сегодняшний день публичных выступлений педагога-писателя А.С. Макаренко (1888-1939) в период с 1936 по 1939 г. Речь идет о 22 документах, которые впервые печатаются в аутентичном виде.

В результате анализа советских собраний макаренковских сочинений, проведенного лабораторией «Макаренко-реферат» Марбургского университета (ФРГ), было установлено, что официозные издания АПН РСФСР / СССР в семи и восьми томах (с 1950 по 1986 г.) не соответствуют источниковедческим нормам и требованиям текстологии. В значительной мере это касается публикуемых стенограмм, раскрывающих основные принципы педагогической системы А.С. Макаренко.

УДК 37(091); 37 (092) ББК 74.03(2)

ISBN 978-5-94809-578-3

© Елецкий государственный

университет им. И.А. Бунина, 2012


---

Стр.3


СОДЕРЖАНИЕ

От издателя .................................... 5

От составителя . . ........................... 8

Перечень знаков сокращения ...... 11

1 . Выступление в Высшем коммунистическом институте просвещения в Москве ([начало августа 1936 г.]) ............. 13

2. Встреча с читателями Московского завода «Шарикоподшипник» им. Л.М. Кагановича (25.10.1936 г.) ............................................................. 18

3. Диспут в Московском областном педагогическом институте (27.10.1936г.) .....................................53

4. Беседа с родителями - работниками Московского завода «Шарикоподшипник» им. Л.М. Кагановича по вопросу о воспитании детей в семье (28.10.1936г.) ......................... 62

5. Лекция «Художественная литература о воспитании безнадзорных детей», прочитанная в политехническом музее в Москве (21.04 1937 г.) ............. 90

6. Лекция в Московском доме учителя (22.05.1937 г.) ......... 120

7. Цикл лекций «Проблемы школьного советского воспитания», прочитанных в Наркомпросе РСФСР. Лекция первая: «Методы воспитания» (10.01.1938г.) ....................... 127

8. Цикл лекций «Проблемы школьного советского воспитания», прочитанных в Наркомпросе РСФСР. Лекция вторая: «Дисциплина, режим, наказания и поощрения» (14.01.1938 г.) .................................................... 146

9. Цикл лекций «Проблемы школьного советского воспитания», прочитанных в Наркомпросе РСФСР. Лекция третья: «Педагогика индивидуального действия» (16.01.1938 г.) ....................................... . ............................ 170

10. Цикл лекций «Проблемы школьного советского воспитания», прочитанных в Наркомпросе РСФСР. Лекция четвертая: «Трудовое воспитание, отношения, стиль, тон в коллективе» (20.01.1938 г.) ............................. 192


---

Стр.4


11. Обсуждение «Книги для родителей» на Московском станкостроительном заводе им. С. Орджоникидзе (09.05.1938 г.)....................................219

12. Беседа с начинающими писателями на тему «Как создается художественное произведение» (11.07.1938 г.)......................................................245

13. Лекция о воспитании детей, прочитанная в редакции журнала «Общественница» (22.07.1938 г.).....................................................,.......257

14. Доклад «Основы политического воспитания в советской школе» в Московском педагогическом училище ([лето 1938 г.]).........................280

15. Встреча с учителями начальных и средних школ Ленинграда и Ленинградской области в областном доме учителя (16.10.1938 г.).................292

16. Обсуждение повести «Флаги на башнях» в Ленинградском дворце культуры им. С. М.Кирова (18.10.1938 г.)..............................................325

17. Доклад на совещании в Научно-практическом институте спецшкол и детдомов Наркомпроса РСФСР (20.10.1938 г.)......................................333

18. Встреча с учителями Фрунзенского района г. Москвы (08.02.1939г.)......................................377

19. Речь на юбилее школы № 1 Ярославской железной дороги в Москве (18.02.1939г.).....................................415

20. Публичная лекция в Московском гос. университете на тему «О коммунистическом воспитании и поведении» (01.03.1939 г.)....................418

21. Доклад в Харьковском гос. педагогическом институте (09.03.1939г.)......................................................451

22. Выступление «Из опыта работы» на совещании учителей Ярославской железной дороги в Москве (29.03.1939 г.)..............................................482

Указатель имен... ....497

ОТ ИЗДАТЕЛЯ


---

Стр.5


ОТ ИЗДАТЕЛЯ


Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина уже несколько лет сотрудничает с руководителем лаборатории по изучению А.С. Макаренко при Марбургском университете («Макаренко-реферат») доктором философских наук, приват-доцентом Гётцом Хиллигом. О нем можно без преувеличения сказать, что его жизнь была посвящена изучению педагогического и писательского наследия выдающегося советского педагога, получившего признание не только в нашей стране, но и за рубежом.

А.С. Макаренко был очень яркой, неординарной личностью, чьи высказывания и суждения далеко не всегда укладывались в рамки идеологических стереотипов и политических установок. В 1920-е годы педагогическая система А.С. Макаренко буквально в штыки принималась руководством Наркомпроса в лице Н.К. Крупской и других. Не принимался во внимание явно успешный опыт воспитания несовершеннолетних правонарушителей и беспризорных в колонии им. М. Горького и коммуне им. Ф.Э. Дзержинского, разительно отличавшийся по результативности от большинства детских исправительных учреждений и детских домов того времени.

В середине 1930-х годов А.С. Макаренко вынужден был оставить свое педагогическое поприще и есть косвенные данные, что он мог быть арестован и репрессирован из-за некоторых своих высказываний, которые его недруги трактовали как враждебные. Однако все обернулось тем, что Антон Семенович перебирается на жительство в Москву в качестве писателя и получает некоторые атрибуты признания властями предержащими — квартиру в престижном писательском доме, возможность публиковаться и получать солидные гонорары и т.д. Тем не менее доверия, судя по всему, к нему никогда не было. За внешним благополучием московского писателя крылись напряженная внутренняя борьба, поиски себя и в последние годы неустроенность в отношении с близкими людьми.

Внезапная кончина педагога и писателя кажутся, как это не прозвучит кощунственно, выходом из безысходности и решением всех проблем. В течение буквально нескольких лет после кончины А.С. Макаренко не только получает, наконец, признание властей, но и становится классиком официальной советской педагогики и ее «лицом». Если раньше педагог Макаренко (да и писатель Макаренко) нередко становился объектом разгромной критики, то после педагогической канонизации его стали превозносить и порой безо всякой меры. В конце 1980-х годов он вновь под огнем критики, которая, как кажется, не знает иных цветов, как черный и белый. И безусловное приятие А.С. Макаренко, и его полное отвержение свидетельствуют лишь о масштабе его таланта и неординарности всего им созданного.


---

Стр.6


В личности Макаренко как человека и педагога, в его педагогической системе была подлинность, которая привлекала учителей, радеющих за свое дело, ученых, которым претила схоластика и выхолощенность «бездетной педагогики». К его деятельности и педагогическим взглядам присматривались и за рубежом педагоги отнюдь не только левых убеждений. Это вызывало, с одной стороны, чувство гордости, а с другой, враждебное отношение к «буржуазным педагогам», высказывавшим критические замечания не столько в адрес Макаренко, сколько в адрес тоталитарной системы. Вместо конструктивной дискуссии им приклеивали хлесткие идеологические ярлыки, самый безобидный из которых фальсификаторы «нашего Макаренко».

На деле же самыми отъявленными фальсификаторами А.С. Макаренко, как это убедительно доказали немецкий макаренковед Гётц Хиллиг и его коллеги, именно те, кто, подыгрывая властям, творили из Макаренко классика педагогики по советским идеологическим лекалам. Вероятно, наибольший урон нанесла в этом смысле жена А.С. Макаренко Галина Стахиевна, «исправляя» тексты его работ в соответствии с партийной линией и своими личными пристрастиями. Из текстов исчезали значительные фрагменты, другие переписывалась, а то и создавалась «заново». Да и «ученые» приложили к этому руку, делая из Макаренко самого советского педагога. Однако в годы перестройки А.С. Макаренко начали клеймить и те, кто его превозносил и славословил. К сожалению и к стыду нашему, мы так и не удосужились посмотреть, за что мы ругаем Макаренко: возможно его «сталинизм» в значительной степени на совести тех, кто его переписывал и благословлял фальсификацию.

А теперь о «десталинизации» А.С. Макаренко. Десталинизировать Макаренко вовсе не означает убрать из его текстов пассажи, которые свидетельствуют о лояльности власти, и тем более писать за него слова, делающие его борцом со сталинизмом. Он, действительно, советский педагог, хотя некоторые его педагогические воззрения нередко совсем не вписывались в советскую официальную педагогику. Мог он идти и против течения в самое опасное время: как известно, он негативно отнесся к выведению трудового обучения из школьного учебного плана. А.С. Макаренко не нуждается, особенно в наше время, в каких либо подпорках и приукрашивании: нужно начать, как это показал Гётц Хиллиг, с очищения Макаренко от фальсификаций. И его тексты, изданные в советское время с большими искажениями, вовсе не стоит изымать из библиотек и уничтожать: они по-своему также важны как документы и свидетельства прошедшей эпохи.

Г. Хиллиг провел колоссальную работу по восстановлению аутентичных текстов публичных выступлений А.С. Макаренко в период с 1936 по 1939 год. В оригинале представленные тексты, т.е. без фальсифицирующих правок, публикуются впервые за 70 лет после выхода в свет первого советского (не аутентичного) издания публичных выступлений педагога и писателя. Кроме того, уходит в прошлое конфронтация по поводу «нашего Макаренко» и


---

Стр.7


ученые не только нашей страны имеют право говорить о Макаренко «наш», поскольку он уже давно, как сказал немецкий ученый-педагог Л. Фрезе, некогда наставник Г. Хиллига в науке, стал достоянием и мировой науки. У науки, включая и педагогическую, нет «нашей» и «ненашей»: она может быть только настоящей и ненастоящей - псевдонаукой, обслуживающий не истину, а чьи-то партийные интересы. В этой связи весьма показательно в последние два десятилетия сотрудничество ученых из разных стран в рамках Международной макаренковской ассоциации.

Убежден, что сотрудничество университетов - Елецкого и Марбургского - даст импульс не только изучению А.С. Макаренко, но и других имен из мира педагогики и других наук.

Ректор Елецкого университета им. И.А. Бунина - заслуженный деятель науки РФ, доктор педагогических наук,

профессор Валерий Кузовлев.

Елец, июнь 2011 года.


---

Стр.8


ОТ СОСТАВИТЕЛЯ


В настоящем издании представлены стенограммы всех известных на сегодняшний день публичных выступлений классика мировой педагогики Антона Семеновича Макаренко (1888-1939) в период с 1936 по 1939 г. Речь идет о 22 документах, которые впервые печатаются в аутентичном виде. Это также относится к включенным в стенографические отчеты, но опущенным в советских изданиях выступлениям участников прений по макаренковским докладам.

Бросается в глаза, что все представленные здесь выступления Макаренко, которые приходятся на киевский (№№ 1-4) и московский периоды (№№ 5-22) его жизни, состоялись уже после кончины в июне 1936 г. его «шефа, друга и учителя Максима Горького» (так гласит посвящение автора в изданиях «Педагогической поэмы»). Это, по всей вероятности, произошло не случайно. Смерть Горького стала для Макаренко не только тяжелой утратой, но и избавила его от контроля могущественного покровителя и строгого цензора. Так, из 137 известных на данный момент прижизненных публикаций педагога-писателя 105 появились именно после кончины Горького, т.е. менее чем за три года. Долгая профессиональная обособленность Макаренко вдруг сменилась общественно-идеологической активностью, которая была вызвана не только тем, что его популярность утвердилась лишь с выходом «Поэмы» в середине 1930-х годов, но и новым статусом после смерти Горького.

Необходимость вновь издать тексты А.С. Макаренко появилась в результате тщательного анализа семитомного собрания его трудов, изданных в Москве. Ввиду того, что советская официальная педагогика не планировала представить полное издание сочинений педагога-писателя, лаборатория «Макаренко-реферат» Марбургского университета (ФРГ) с начала 1970-х годов приступила к подготовке собственного собрания его трудов. Из рассчитанного на 20 томов двуязычного Марбургского издания до начала публикации нового, восьмитомного, московского собрания трудов А.С. Макаренко, Марбург выпустил в свет восемь томов.

В процессе анализа советских собраний макаренковских сочинений выяснилось, что официозные издания АПН РСФСР (СССР) в семи и восьми томах (с 1950 по 1986 г.) не соответствуют источниковедческим нормам и требованиям текстологии. Так, «марбуржцы» обнаружили многочисленные редакторские вторжения в смысл и стилистику авторских текстов, их изменение, сокращение и даже произвольные вставки. В значительной мере это касается особенно важных в педагогическом отношении стенограмм


---

Стр.9


выступлений А.С. Макаренко: подлинник частично искажается в угоду конъюнктурной политической идеологии.

В рамках подготовки Марбургского издания «Собрания сочинений» Макаренко составитель настоящего сборника изучил все стенограммы выступлений педагога-писателя, которые хранятся в московских госархивах. В результате интенсивной обработки стенограмм вдовой автора Галиной Стахиевной Салько-Макаренко и ее помощниками в архивах сохранилось от двух до пяти вариантов почти каждого из этих документов.

Обращает на себя внимание такая, казалось бы, мелочь. Из текстов стенограмм московскими правщиками удалялись почти все ремарки «Смех», указывающие на непринужденное настроение в зале во время выступлений педагога-писателя, — в общей сложности около 200 мест. Вероятно, предполагалось, что такая реакция публики не подходит к образу «выдающегося советского педагога», каковым Макаренко считался с начала 1940-х годов в течение более 30 лет.

Это относится и к начальным фразам некоторых выступлений педагога-писателя, где он «кокетничает» перед учителями, например (в документе № 22) следующим образом: «Товарищи! Я очень слабый докладчик и докладов делать не умею. Никак не укладывается в моей голове, что я могу сделать доклад, тем более, что вы сами с усами и поучать вас я не имею права». Подобные «откровения» Макаренко в СССР и его государствах-преемниках никогда не публиковались.

Об объеме редакционной обработки стенограмм в различных советских изданиях трудов педагога-писателя содержатся далеко недостаточно корректные данные, которые скорее маскируют истину. Так, в комментарии к семитомнику его «Сочинений» (М., 1950-52; 2-е изд. 1957-58) говорится, что выступление от 1 марта 1939 г. на тему «Коммунистическое воспитание и поведение» (в настоящем издании документ № 20) печатается «с незначительными сокращениями». Однако проверка показала, что из 75 страниц машинописной версии стенограммы выпало в общей сложности 25, а на оставшихся 50 страницах обнаружено около 300 изменений, касающихся стилистики и содержания. Не считая восстановления нескольких наиболее обширных сокращений, почти все эти редакторские вмешательства остались и в восьмитомнике «Педагогических сочинений» А.С. Макаренко (М., 1983-86).

То же можно сказать и о публикации выступления Макаренко от 8 февраля 1939 г. на тему «Воспитание в семье и школе» (документ № 18): из 75 страниц сокращению подверглись также 25, а на остальных было внесено около 200 изменений, в большинстве значительных. И, тем не менее, в комментариях к этой публикации в семитомнике мимоходом отмечается, что речь идет о «необходимых стилистических поправках (незначительных)».


---

Стр.10


Уже эти два примера фальсификации текстов оригинала достаточно убедительно обосновывают необходимость издать, наконец, подлинник стенограмм.

Документы в настоящем издании расположены в хронологическом порядке. Тексты воспроизводятся с сохранением стилистических и языковых особенностей, а также специфики написания прописных и строчных букв. Ошибки в написании отдельных слов и идиоматических выражений сохранены, нормативная форма дается в квадратных скобках; но явные опечатки и описки исправлены без оговорок. Своеобразие аббревиатур также сохранено, однако сокращения, не являющиеся сегодня общепонятными, расшифрованы в квадратных скобках. То же относится и к сокращениям имен и фамилий. На пропуски в текстах указывается в примечаниях. В орфографии и пунктуации соблюдаются современные нормы русского правописания.

Комментарий к каждому документу содержит подробное описание источника, данные о соответствующем мероприятии (насколько это известно или удалось установить) и сведения о прежних публикациях текста с характеристикой его воспроизведения. При этом составитель не приводит доказательств редакционных изменений, обнаруженных в советских изданиях документа. Исключение составляют отдельные, наиболее значительные по объему и существенные по содержанию вставки, вписанные рукой Г.С. Макаренко и ее соратников; о таких вставках сообщается в примечаниях. Пояснения, необходимые для понимания особенностей текста, также включены в примечания. Комментарии к документам дополнены указателем имен.

В проверке и расшифровке источников, а также в работе над комментариями участвовали Валентин Бейлинсон (Франкфурт-на-Майне), Николай Белканов (Елец), Павел Белявцев (Елец), Валерий Брун-Цеховой (Москва), Наталья Высоцкая (Симферополь), Дмитрий Поляков (Елец), Владимир Резков (Витебск), Зиновий Тененбойм (Санкт-Петербург) и Юрий Токарев (Нижний Новгород). За эту помощь составитель выражает им искреннюю благодарность. Особая признательность Олегу Лукьянченко (Ростов-на-Дону) и Андрею Ткаченко (Полтава) за внимательное редактирование окончательного варианта рукописи и подготовку его к печати.

Г.Х.


---

Стр.11


ПЕРЕЧЕНЬ ЗНАКОВ СОКРАЩЕНИЯ


Абаринов/Хиллиг — Абаринов А., Хиллиг Г. Испытание властью. Киевский период жизни Макаренко (1935-1937 гг.). Марбург, 2000 (ОРШСиЬА МАКАКЕМК1АМА, №.22).

ВД - Макаренко А.С. Воспитание детей в семьей школе. М., 1941.

Вт.р. - Второе рождение. Трудовая коммуна им. Ф.Э. Дзержинского, Харьков. Харьков, 1932.

ДАХО - Державний архiв Харкiвськоi облаетi.

ИМЛИ - Институт мировой литературы РАН, Рукописный отдел.

ИПП - Макаренко А.С. Избранные педагогические произведения. Статьи, лекции, выступления. Под общ. ред. Е.Н. Медынского и И.Ф. Свадковского. Составил И.Ф. Козлов. М., 1946.

ИПС 1-4. - Макаренко А.С, Избранные педагогические сочинения. В 4-х книгах. Под ред. И.А. Каирова и Г.С. Макаренко. М., 1949.

«КдР» - «Книга для родителей».

Лис./Уб. - Лисенко П.Г. i Убийвовк I.С. Антон Семенович Макаренко у документах, фотографiях, iлюстрацiях. Киiв, 1969.

Лыс. - Лысенко П.Г. Судьбы воспитанников А.С. Макаренко. Документально-биографические очерки. Полтава, 1994.

Мор. - Морозова Н.А. А.С. Макаренко. Семинарий. Изд. 2-е, переработ. Л., 1961.

Невская - Воспитание гражданина в педагогике А.С. Макаренко. В 2 ч. / Автор монографии, примечаний, редактор-составитель С.С. Невская. М., 2006.

Переписка - Переписка А.С. Макаренко с М. Горьким. Академ, издание. Под ред. Г. Хиллига при участии С.С. Невской. Марбург, 1990 (OPUSCULA MAKARENKIANA, Nr. 11).

«ПП» - «Педагогическая поэма».

ПС 1 (1983)-8 (1986). — Макаренко А.С. Педагогические сочинения в восьми томах. Ред. коллегия: М.И. Кондаков (гл. редактор), В.М. Коротов, (С.В. Михалков, В.С. Хелемендик. Составители и авторы комментариев: М.Д. Виноградова, В.Е. Гмурман, Л.Ю. Гордин, А.А, Фролов. М., 1983-86,

ПС (1948) - Макаренко А.С. Педагогические сочинения. Неопубликованные произведения, статьи и стенограммы выступлений. Под ред. Е.Н. Медынского. (Составил А.Г. Тер-Гевондян). М./Л. 1948.

РГАЛИ - Российский госархив литературы и искусства.


---

Стр.12


РПЭ 1-2 — Российская педагогическая энциклопедия в двух томах. Т. 1. М., 1993; т.2, 1999.

С 1 (1950)-7 (1952) - Макаренко А.С. Сочинения. Ред. коллегия: И.А. Каиров (гл. ред.), Г.С. Макаренко, Е.Н. Медынский. Подготовили к печати: В.Е. Гмурман, Г.С. Макаренко и А.Г. Тер-Гевондян. М., 1950-52.

С 1 (1957)-7 (1958) - Макаренко А.С. Сочинения в семи томах. Ред. коллегия: И.А. Каиров (гл. ред.), Г.С. Макаренко, Е.Н. Медынский. 2-е изд. М. 1957-58.

СЭС - Советская энциклопедическая словарь. Изд. 4-ое. М., 1990.

ТиП - Макаренко А.С. Теория и практика коммунистического воспитания. Составитель: А.А. Фролов. Редколлегия: М.В. Фоменко (предс.), В.М. Коротов, Л.Ю. Гордин. Киев, 1985. «ФнБ» - «Флаги на башнях».

1-5, 7, 9, 13 - Makarenko A., Gesammelte Werke. Marburger Ausgabe. Hrsg. v. L. Froese, G. Hillig; S. Weitz, I. Wiehl. Bde.1-5, 7, 9, 13. Bearbeitet v. G. Hillig; S. Weitz, I. Wiehl. Ravensburg / Stuttgart, 1976-82.

OM – серия "OPUSCULA MAKARENKIANA". Марбург.


---

Стр.13


1 ВЫСТУПЛЕНИЕ В ВЫСШЕМ КОММУНИСТИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ ПРОСВЕЩЕНИЯ В МОСКВЕ ([Начало августа 1936 г.])


т. МАКАРЕНКО.

Благодарю за внимание, которое вы оказали моей «П[едагогической] П[оэме]», за положительные отзывы. Ваши отзывы помогут мне. Я рассматриваю вас как представителей педагогической теории, всю свою жизнь посвятивших педагогике. Мы с вами стоим на одной позиции советской педагогики, но расположены по-разному. Нападать буду я, вы защищайтесь, но у вас оружия нет, и извинить меня может только то, что я один, а вас много. Вы говорите, что теория есть, а я прошу - дайте ее мне! Нет ни одной книги, по которой можно было бы воспитывать педагогу. Я работаю во всеукраинском масштабе, как руков[одитель] тр[удовых] коллектив[ов]. Под моим руководством работает несколько сот педагогов, и я ни одной строчки не могу рекомендовать им к руководству.

Вы говорите, а Маркс, а Ленин? Педагогика прячется за Маркса и Ленина, но ведь они не есть профессора педагогики. Не надо их превращать в педагогическую технику, не пришивайтесь к ним. Они дали задание, а вы ничего не сделали, чтобы его выполнить, ничем не ответили на задание. Высказывания М[аркса] и Л[енина] - это высокая идея человечества, но не наука.

Почему несколько лет царила теория Шульгина? Пока ЦК партии не сказал об этой антиленинской теории 1. А ведь высказывания М[аркса] и Л[енина] о воспитании были.

Почему медицина знает, как лечить рак? Ведь медицина не ждет, что скажет ЦК партии об излечении рака. А в любом вопросе педагогики нет рецепта, нет ни одного указания, как поступать в том или другом случае. Есть только основные принципы, постановление цели. Вы отдали детей на полное усмотрение практикам. Они воспитывают, а вы только говорите «не так». А как надо, никто не говорит. Теоретики говорят только «не так», а доказать ничего не могут. Нагорная проповедь, а не научная теория; на какую науку вы можете рассчитывать в нашей практике?

Теория должна своей технической стороной повернуться к практике. Возьмем теперешнюю школу. Хотя бы советскую образц[овую] школу № 2 им. Ворошилова 2. Там ведь нет коллектива. Ссоры, сплетни, разговоры. Я их спросил: вот вы носите имя Ворошилова, а есть среди нас ворошиловцы, Ворошилова вы видели, был ли он у вас? Оказывается, нет. Почему не захотели, чтобы был Ворошилов? А горьковцы гордились тем, что они горьковцы.

С какой стати я буду петь дифирамбы педагогике? Ведь я ничем не вооружен. Кто мне хоть чем-нибудь помог - за те 30 лет, что я работаю? Ко мне приходит молодежь, окончившая советские вузы, а она также не


---

Стр.14


вооружена. Они знают и психологию, и физиологию, и педологию 3, и педагогику, и др[угие] науки, а пусти их усмирить ... 4 ребят, и они не знают как поступить. И, в конце концов, в работе опираются на мещанский здравый смысл.

Большая бедность в педагогической технике; не знают ничего: как надо говорить с учеником, нет умения сидеть, стоять, как надо пройти по лестнице. Вы скажете, что это пустяк. А докажите, что это пустяк. А у нас, у колонистов [у коммунаров. — Г.Х.], существует правило: «сходя по лестнице, не держись за перила», «не опирайся на стену, опирайся на свой костяк». У дзержинцев много законов, которые и не снились теоретикам.

Возьмем вопрос о наказании. Говорили, что не должно быть никаких наказаний, и что же получилось в результате? У нас с самого начала было единственное наказание: домашний арест, под честное слово. Я объезжал Киевскую область, в[о] многих детских домах мне пришлось снять железные решетки на окнах 5. Вот до чего дошли практики.

Почему в Болшевской коммуне так хорошо? Потому что там нет ни одного человека, который прочитал бы хоть одну педагогическую книгу. Из педагогической теории можно получить общее развитие, но педагогическая теория не наука и тем более [не] техника. Мое выражение «вековечное шарлатанство» объясняется моим тогдашним состоянием, моими переживаниями, но я и сейчас стою на том, что педагогической теории нет. Если бы мне сейчас предложили кандидатуру Песталоцци, я бы с удовольствием его взял, а Руссо я не пустил [бы] и на порог.

Я изучил всего Ленина, хорошо знаю Маркса, и нигде у вас не встречал вот этих слов Ленина: «...8 . Инициатива... 9».

НКВД, опираясь только на Маркса, а не на педагогическую теорию, делает людей. А педагогическая теория опыт НКВД игнорирует, а только у нас принцип Маркса о соединении обучения с производственным трудом продолжен до конца. В коммуне им. Дзержинского настоящая десятилетка 10. В той же школе № 2 в Москве спрашивал: «Почему у вас нет цветов?» Отвечают: «Дорого». «А почему нет оранжереи?» Даже на оранжереи труда не хватило в трудовой школе.

Возьмем другой вопрос - отношения между мальчиками и девочками, кем они направляются. Вот я был в 25-й образц[овой] школе. Там на каждом шагу можно слышать: «мой папа нарком», «мой папа комкор», «мой папа редактор» 11. Знаете вы, чем это искоренить? Конечно, можно послать комсорга, хорошего комсомольца, он двадцать раз ошибется, но выправит это, но где здесь ваша помощь?

Давайте говорить прямо. Если теорий нет, давайте создадим хотя бы методику, даже надо сказать методологию, т[ак] к[ак] ее тоже нет. Я вам и это докажу. Приезжает ко мне в коммуну инспектор, у дверей стоит часов[ой] колонист [коммунар. — Г.Х.], в полной форме, но, конечно, винтовка без патрон[ов]. «Зачем часовой? Это вредно!» Какая методология привела к этому выводу? Почему этот метод не хорош? Здесь логика простого усмирения, а иногда и самодурство. Все принято на веру. Методология - средство, которое бросается и никем не проверяется.


---

Стр.15


Пример со стахановским движением в школе. Это полнейшее извращение прекраснейшего начинания в производстве. Вдруг какое-то средство кому-то покажется хорошим. Начинают его применять, никогда не проверяя результаты. Возьмем историю сов[етской] школы. Сначала школа была трудовой, потом стала политехнической, а теперь и политехнизм на ущербе. Вы возражаете. Докажите, что не на ущербе. Если мальчик хулиганит в классе. Удалить нельзя, а почему — неизвестно.

Почему нехороша командирская педагогика? Потому что сравнивают жизнь коммунаров [колонистов. - Г.Х.] с казармой, да не Красной Армии, а с царской, а по аналогии идут и до аракчеевских казарм 12. Вот потому и нехороша командирская педагогика. Мне часто говорили: результаты у вас хорошие, а идеология нехороша. Ведь что получается. Скажет Шульгин: это средство хорошее - будут его применять, не скажет — не будут. Нет изобретательности мысли, нет опытной методологии, а только метод утверждения и проповеди. Я сейчас начинаю сомневаться в совместном воспитании, будучи 30 лет за него. Очевидно, к этому вопросу надо подходить разно в различных коллективах, методы проверять не на одном только коллективе.

Надо пересмотреть метод создания детского коллектива. Каким методом надо воспитывать энтузиазм, героизм? Проповедь[ю], размахиванием руками? Здесь нужна длительная работа детского коллектива.

Дело создания настоящей педагогической техники - наше дело с вами. Есть вековое наследство, которое мы используем. Мысли великих педагогов — только эстетика, а не техника. Вы обязаны создать новую педагогическую технику, не успокаиваясь тем, что дал Песталоцци. Чекиста возьмите за образец, а не Песталоцци 13.

(Читает конец 3-й книги «Педагогической поэмы», где высказывается надежда, что лет через десять будет, наконец, создана педагогическая теория и тогда не нужно будет писать «П[едагогическую] п[оэму]». Приглашает всех в коммуну им. Дзержинского).


КОММЕНТАРИЙ


РГАЛИ, 332-4-188, лл.34-38.

Стенограмма (конспект слушателя) заключительного слова Макаренко. Машинописная копия. 5 нумерованных листов, текст на которых расположен с одной стороны. Без заголовка и без даты. Данный материал в архиве ошибочно депонирован как не аннотированное дополнение к стенограмме последнего публичного выступления Макаренко (29.03.1939 г.; док. № 22). Определение характера мероприятия произведено по единственной в СССР публикации текста (см. ниже), а датирование — на основании его содержания и хронологии известных на сегодняшний день пребываний докладчика в 1936 г. в Москве, а также обстоятельств организации такого мероприятия в советской столице.

Публ. (под заголовком «Выступление А.С. Макаренко в Высшем коммунистическом институте просвещения»): А.С. Макаренко. Кн.7-я. Львов, 1969, с.142-47. Подготовка текста В.Е. Гмурмана и Г.С. Макаренко (умерла в 1962 г.). Соответствующий комментарий (с.142) гласит: «В мае (!) 1936 г. профессора, преподаватели


---

Стр.16


и научные сотрудники ВКИПа пригласили А.С. Макаренко на организованное в институте обсуждение "Педагогической поэмы"». По всей вероятности, педагог-писатель выступил в Центральном институте педагогики (ЦИП), входившем во ВКИП, а именно не в мае, а в начале августа 1936 г., во время его тогдашнего пребывания в Москве (27.07.-04.08; см.: Абаринов/Хиллиг, с.124). Директором ЦИПа в июне того же года стал проф. М.М. Ширак, который в опубликованной в центральной газ. «За коммунистическое просвещение» статье (20.07.1936 г., № 99, с.3) дал положительную оценку педагогических взглядов Макаренко (см. Абаринов/Хиллиг, с. 125-26).

В комментарии к Львовской публикации также говорится: «При подготовке текста к печати сделаны отдельные поправки, так как автором стенограмма исправлена не была». В противоречие к этому высказыванию сверка львовской версии с конспектом показала, что его текст был значительно переработан. Редакционная правка, вставленная в архивном варианте карандашом между строками, словосочетания и целые фразы, а также купюры позволяют сделать вывод, что данный экземпляр был рабочим текстом для публикации.

В машинописной копии речь Макаренко представлена сплошным текстом почти без абзацев, что указывает на ее характер: чувствуется, что она была очень темпераментной, это подтверждается самим содержанием выступления - атака педагога-практика на представителей педагогической теории.

2 «Почему несколько лет царила теория Шульгина? Пока ЦК партии не сказал об этой антиленинской теории». Шульгин В.Н. (1894-1965), «в 1922-31 директор Ин-та методов шк. работы (в 1931 Ин-т марксистско-ленинской педагогики). Чл. иауч.-пед. секции ГУСа (1921-1931). После 1932 науч. сотрудник ряда музеев. / В 20-х гг. разрабатывал (совм. с М.В. Крупениной) концепцию воспитания нового человека, отвечающего требованиям социалист. строя. Воспитание трактовал как сложную систему социальных связей и отношений, охватывающих все сферы жизни общества; рассматривал его во всей совокупности стихийных влияний как процесс социализации личности. Считал необходимым включить в сферу пед. анализа деятельность не только школы и семьи, но и всех гос. и обществ, институтов (партии, советов, производств, коллективов, армии и др.). [...] / Идеи Ш. в пост. ЦК ВКП(б) "О нач. и ср. школе" (1931) были осуждены как "глупая антиленинская идея отмирания школы". После этого он отошел от пед. деятельности» (РПЭ 2, с.596).

2 Макаренко 11.02.1936 г. «на собрании учащихся VII-X классов 2-й образцовой московской школы им. К.Е. Ворошилова» выступил о «ПП» (Мор., с.114).

3 Педология (от греч.; букв. - наука о детях) - течение в психологии и педагогике, возникшее в конце 19 века в США. «Россия не осталась в стороне от движения за изучение ребенка и построение системы воспитания и обучения, основанной на знании закономерностей дет. развития. Рус. [Рос. - Г.Х.] наука развивалась в тесном контакте с зарубежной. Наиб. значимые заруб. исследования по этой проблематике были переведены на рус. яз. [...] / После Окт. революции изучение детства приобрело широкий размах. Стремление обеспечить наилучшие условия для дет. развития поставили П. в 20-х гг. в наиб, благоприятные условия. Развилась сеть педологич. учреждений, была издана обширная лит-pa, проведены конференция (1927) и съезд педологов (1928), выходил журн. "Педология" (1928-32). [...] / Широчайшее распространение в качестве рабочего инструмента П. приобрел метод тестов. Некритически заимствовались образцы зап. тестов без учета специфики рос. действительности. Результаты тестирования считались достаточным основанием для психол. диагноза и прогноза. Такой подход впоследствии привел к дискредитации метода тестов на долгие годы. [...] /4 июля 1936 ЦК ВКП(б) принял пост. "О педологических извращениях в системе наркомпросов", после к-рого само понятие П. получило одиозный смысл» (РПЭ 2, с.133-34). С разгромом педологии даже ее ценнейшие поисковые накопления фактов уничтожены.

4 В тексте пропуск.

«Я объезжал Киевскую область, в[о] многих детских домах мне пришлось снять железные решетки на окнах». Речь идет о деятельности Макаренко в ОТК НКВД УССР в Киеве (см. док. № 2, прим.9).


---

Стр.17


6 Болшевская коммуна - организованная в 1924 г. трудкоммуна № 1 ОГПУ (НКВД СССР) им. Ягоды, в 1920/30-х гг. всемирно известное учреждение для перевоспитания несовершеннолетних правонарушителей, «старший брат» макаренковской «Дзержинки»; см. также док. № 5, прим.29, 38.

7 «Мое выражение "вековечное шарлатанство" [...]». В гл. «Чернильницы по-соседски» (1-я часть «ПП») дословно говорится о педагогической науке: «Сколько тысяч лет она существует! Какие имена, какие блестящие мысли: Песталоцци, Руссо, Наторп, Блонский! Сколько книг, сколько бумаги, сколько славы! А в то же время пустое место, ничего нет, с одним хулиганом нельзя управиться, нет ни метода, ни инструмента, ни логики, просто ничего нет. Какое-то вековое шарлатанство» (GW 3, с. 109).

8 В тексте пропуск.

9 Полностью цитата гласит так: «Инициатива должна состоять в том, чтобы в порядке отступать и сугубо держать дисциплину». См. сб.: А.С. Макаренко. Кн.7. Львов, 1969, с.145: «Из доклада В.И. Ленина ("Политический отчет Центрального Комитета РКП(б)" на XI съезде партии). В.И. Ленин, Соч., т.33. изд.4, стр.271».

10 «В коммуне им. Дзержинского настоящая десятилетка». Такая полная средняя школа в «Дзержинке» была организована лишь с начала 1934/35 уч. года - вместо рабфака Харьковского машиностроительного института при коммуне, который работал с 1930 по 1934 гг. и являлся гордостью Макаренко. Как следует из документа «О школьном комбинате коммуны им. Ф.Э. Дзержинского», составленного начальником ее педагогической части Макаренко, по всей вероятности, летом 1934 г. (см.: ПС 1, с.204, 358), с начала нового уч. года старшие классы общеобразовательной школы были открыты в составе «школьного комбината», включавшего, кроме семилетки (кл. III-VII), оптико-механическое и индустриальное отделения техникума и старший концентр десятилетки в составе VIII, IX и X кл. О десятилетке «Дзержинки» Макаренко упоминает также в статье «Справа партii (Дело партии)» (газ. «Юний пiнер», 1936 г., № 10, 12.09, с.2). Умалчивание о существовании рабфака при коммуне в настоящем и всех других выступлениях педагога-писателя 1936-1939 гг. можно толковать как реакцию на изменение политики СССР по поводу среднего образования в середине 1930-х гг., в связи с чем рабфаки были упразднены (РПЭ 2, с.236-37, здесь - с.237).

11 «Вот я был в 25-й образц[овой] школе. Там на каждом шагу можно слышать: "мой папа нарком", "мой папа комкор", "мой папа редактор"». Данная школа была расположена в центре столицы (организована в 1931 г. из школ №№ 38 и 68). В середине 1930-х гг. школа № 25 олицетворяла собой все то, чем должна была являться советская школа. Сталин выбрал это учебное заведение для своего младшего сына Василия и дочери Светланы, т.к. школа славилась отменным порядком и дисциплиной (см. сб.: «Иосиф Сталин в объятиях семьи: из личного архива». М., 1993, с.45-48). Там дети вождя учились вместе с детьми высших руководителей СССР: Молотова, Бубнова и проч., а также авиаконструктора А.Н. Туполева, ученого-энциклопедиста О.Ю. Шмидта (см. док. № 7, прим. 10) и др. По оценке американского ученого Ларри Ю. Холмса, «обширные фонды, квалифицированные учителя и общественная известность превратили школу № 25 в учреждение, которое символизировало и узаконивало сталинское образование, сталинизм и СССР» (см.: Holmes L.E. Stalin's School. Moscow's Model School No. 25. 1931-1937. Pittsburgh, 1999). Достоин обсуждения факт, что и Макаренко после переезда с семьей в Москву определил в эту школу свою племянницу Олимпиаду, о чем она рассказывала составителю данного издания в 1970 г. Не исключено, что педагог-писатель посетил две вышеупомянутые столичные образцовые школы в 1936 г., чтобы найти адекватное учебное заведение для опекаемой.

12 «[...] а по аналогии идут и до аракчеевских казарм». Аракчеев А.А. (1769-1834), рос. гос. деятель, с 1808 г. военный министр, организатор и главный начальник военных поселений. Аракчеевщина — казарменный режим, палочная дисциплина, муштра в армии и абсолютное закрепощение трудовых поселенцев, их семей.

13 «Чекиста возьмите за образец, а не Песталоцци». Примечательна редакция этой фразы в публикации данного выступления в сб. «А.С. Макаренко». Кн.7, Львов, 1969, с. 142-47: «И в нашем творчестве мы должны брать в образец большевика, а не Песталоцци».


---


Стр.18


2. ВСТРЕЧА С ЧИТАТЕЛЯМИ МОСКОВСКОГО ЗАВОДА «ШАРИКОПОДШИПНИК» ИМ. Л.М. КАГАНОВИЧА (25.10.1936г.)


Председатель—тов. ЕНЦОВ.


ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Открывая нашу встречу с автором «Педагогической поэмы» - А.С. Макаренко, мне хотелось бы выразить от имени читателей нашего завода благодарность А.С. за интересную, острую и умную книгу, какой является «Педагогическая поэма». (Бурные аплодисменты.)

Наша счастливая страна к своей 19-й годовщине приходит [с] громаднейшими историческими победами. Одной из наиболее важных побед является наша победа в деле перевоспитания человека.

Сейчас наша партия, ленинский комсомол по-особому ставят вопросы воспитания, вопросы работы с советским человеком, с советским гражданином.

Неудивительно поэтому, что наша советская общественность проявляет исключительный интерес к книге, написанной А[нтоном] С[еменовичем]. Ваша книга, А.С., выдвигает смело остро целый ряд форм и методов воздействия на коллектив, на молодежь, на детвору, используя которые можно лучше, интереснее и более эффективно ставить работу.

Хочу показать вам, как наша заводская общественность реагировала на выход «Педагогической поэмы». Вот передо мной лежит наша заводская газета «За советский подшипник» 1. Как наш читатель отзывается о книге, написанной А.С.? Прочту несколько заголовков:

«Книга жизни», - так пишет тов. Капралов.

«Только большевикам по плечу такая работа», - так пишет комсомолец т. Захряпин.

«Волнующая книга», - так пишет т. Белоусов из инструментального цеха.

Интереснее всего то обстоятельство, что тов. Белоусов в своей заметке «Волнующая книга» сам очень взволнованно, с большим чувством отзывается о ней. Вот что он пишет:

«Несколько лет тому назад тысячи граждан нашей страны были глубоко взволнованы прекрасным художественным фильмом о детской беспризорности "Путевка в жизнь" 2. Он заставлял смеяться и хмурить брови, негодовать подкатывающееся к горлу горе и потрясать зал громкими дружными рукоплесканьями. Война и разруха, голод и тиф унесли миллионы жизней и оставили стране, разорвавшей капиталистические узы, сотни тысяч обездоленных сирот. Сироты вступали на путь беспризорности. Беспризорные бродили по всей стране и, подстрекаемые голодом, совершали преступления. Партия и советская власть уделили огромное внимание вопросу ликвидации беспризорности. А.С. Макаренко в книге "Педагогическая поэма"


---

Стр.19


ярко и образно рассказывает об этом. В книге нет ничего надуманного. Большой, чуткий человек рассказывает о своей трудной работе в колонии им. Горького».

Я думаю, что это коротенькое место из заметки т. Белоусова «Волнующая книга» наиболее полно характеризует наше собственное отношение к книге А.С.

Приведу несколько цифр, которые показывают тот исключительный успех, который имела «Педагогическая поэма» у нас на заводе. Достаточно привести цифры, относящие к 1935/36 г. Книга была взята и прочитана 3 тыс. читателей. Это только официальная цифра. Значительная часть читателей говорит о том, что книгу, которую прочел тот, кто ее брал, помимо него прочли еще 3-4 чел. Таким образом, по меньшей мере, 1/3 нашего завода знакома с «Педагогической поэмой».

Это говорит о том, что книга представляет интерес не только как произведение, не только как книга, но и как документ, который поднимает целый ряд острых, волнующих проблем воспитания человека, воспитания коллектива.

Все это вместе взятое заставило нас, по настоянию коллектива, пригласить тов. Макаренко для встречи с нашим читателем и послушать самого тов. Макаренко о его хорошей, волнующей книге и о его интересной работе по воспитанию коллектива.

Предоставим слово Антону Семеновичу. (Бурные аплодисменты.)


А.С. МАКАРЕНКО. Дорогие товарищи, очень благодарен вам за внимание, которое вы оказываете мне и тому делу, которому служу я и вместе со мной многие тысячи людей, - делу воспитания.

Я хочу сказать вам несколько слов с таким расчетом, чтобы понятно для вас стало, как я представлял себе задачу своей книги и что рассчитывал вызвать у читателя.

Признаться, я не очень надеялся на то, что вопросы воспитания беспризорных вызовут такой интерес у общественности, как это оказалось на самом деле. Кроме того, я не надеялся на свои литературные способности. Поэтому написанная мною книга пролежала 5 лет, пока я решился - под большим нажимом и после энергичных требований A.M. Горького — отдать ее в печать 3.

Чего я хотел добиться этой книгой? Я вовсе не думал писать книгу для того, чтобы у меня учились работать с беспризорными. У меня была другая цель — я хотел доказать нашему широкому обществу, а не педагогам, что эти дети, которые назывались беспризорными, — это такие же обыкновенные, хорошие, нормальные дети, как и все дети. Я хотел вызвать у читателей симпатию к этим детям и тем самым в какой-то мере улучшить нашу работу по воспитанию этих детей.

Это была первая цель.

Какова была вторая цель? Мне хотелось, показать, что только в нашем обществе - обществе трудящихся, в советском обществе, даже из людей третьего сорта, последнего сорта, из тех людей, которых на Западе сваливают на свалку нищеты, огромной смертности и каторжного фабричного


---

Стр.20


детского труда, - могут получиться и получаются образцовые, настоящие советские, я бы даже сказал, - большевистские коллективы.

Мне хотелось на всей этой стихии беспризорщины отразить наш советский стиль - стиль нашей жизни.

Наконец, мне хотелось высказать громким голосом те чисто педагогические мысли, которые возникали у меня в процессе работы.

И вот, что касается педагогических мыслей, то, вероятно, меньше всего меня поняли даже педагоги, может быть, по моей вине, потому что я только между делом говорил о педагогике. Говорил между делом еще и потому, что боялся говорить, - должен вам прямо признаться в этом.

Вы прекрасно знаете, что только в этом году педология, так сказать, скончалась благополучно 4.

Что такое педагогика? До сих пор у нас в этой области существует еще некоторая путаница в терминах. Под педагогикой мы подразумеваем вопросы образования, школьное дело, вопросы повышения человеческих знаний, т.е. все то, что входит в так называемый образовательный процесс. Кроме того, мы понимаем под педагогикой очень широкую стихию воспитания, которая проводится не только воспитателями, но и всей нашей жизнью - каждым из вас над каждым из вас. Два человека, прожившие вместе неделю, уже воспитывают один другого. Явление воспитания - чрезвычайно широкое явление. Трудно понимать его только как явление детское, в особенности в Советском Союзе, где воспитание сделалось одним из широчайших общественных дел. Вы об этом прекрасно знаете.

Если спросить, например, откуда взялась наша новая советская молодежь, то ведь прямо как будто ниоткуда, как будто у нас никаких особенных воспитательных книг не написано, как будто и Наркомпросы наши работали плоховато, во всяком случае, мы их ругали буквально ежедневно, как будто и родители наши плавают еще в вопросах воспитания, настоящего коммунистического воспитания, и любовь у нас не всегда зефиром звучала, иногда сквознячком прохватывало. Семейные формы нашего быта недостаточно утряслись. Семья наша только теперь получает свое оформление 5.

Но вот смотрите - на наших глазах выросли десятки тысяч новых, совершенно новых, страшно интересных людей, которые фактически сейчас ведут нашу работу, - это молодежь, советская молодежь. Вот на вашем заводе средний возраст - это, наверное, 22-24 года.

Да, товарищи, воспитание - это очень широкое общественное явление, и я не осмелился бы взять на себя задачу писать законы этого общественного воспитания. Некоторые догадки, некоторые отдельные мысли, которые у меня, естественно, возникли в процессе работы с беспризорными, я позволил себе высказать в этой книжке.

Я еще раз повторяю - педагогики [педологии. — Г.Х.] я боялся настолько, что в своей книге ни разу не упомянул слова «педология» 6, тогда как фактически моя борьба была с педологией и с педологическим уклоном в педагогике.

В чем заключается педологическая работа в педагогике? Коротко говоря — в том, что ребенок берется совершенно отдельно, как обезьяна или


---

Стр.21


кролик в биологическом кабинете, и рассматривается. При помощи разных искусственных форм наблюдения, иногда оторванных от жизни, оторванных от коллектива, от широкого общественного движения и не диалектически, этот ребенок рассматривается, и естественно в таком случае, что картина получается не социальная, а биологическая.

Этот совершенно уединенный, обособленный ребенок, по мнению педологии, давал основание для того, чтобы делать о нем разные выводы и рекомендовать методы его воспитания.

С моей точки зрения, такой подход к ребенку всегда был подходом вредным, прямо скажу - антисоветским подходом. С моей точки зрения, ребенок - это прежде всего член общества, и притом общества советского, общества трудящихся, общества социалистического.

Несмотря на то, что эта мысль как будто бы совершенно ясна, в самой работе по воспитанию на каждом шагу эту ясность нельзя было доказать очень многим людям из нашего педагогического лагеря, людям, которые в той или иной мере увлекались педологическим подходом к ребенку.

С этой точки зрения я и позволил себе высказать несколько мыслей, строго теоретических, какие было бы, может быть, даже уместнее высказать не в этой книге, а в книге научной, специально посвященной вопросам воспитания.

Коснусь только одного из всех педагогических вопросов, — вопроса, который и вас, вероятно, в известной мере занимает - вопроса о наказании. Это чрезвычайно трудный вопрос. Мы знаем, что в старой школе и в теперешней буржуазной школе не только употребляются наказания и утверждены как главный метод, но употребляются даже наказания физические. В немецкой школе порют еще сейчас, то же самое и в английской школе. Это установлено законом, допускается и считается необходимым.

После революции мы, педагоги, так широко размахнулись, что пошли прямо по линии свободного воспитания 7. Никакого наказания. Даже слово «наказание» было запрещено. Было запрещено даже слово «методы воздействия», потому что этим можно было прикрыть вопрос наказания.

Я в своей работе с беспризорными правонарушителями сорвался на этом методе. Об этом я прямо и правдиво рассказал в своей книге. Но я сорвался, если хотите, по-советски. Я избил мальчика, но избил я его не потому, что был убежден в необходимости избить его, не потому, что я сторонник такого наказания, а потому, что я, как человек, просто сорвался.

Работать с беспризорными, в особенности с правонарушителями, очень трудно. Но сейчас я могу держать коллектив в 800 чел., и у меня нет такого момента, когда я мог бы сорваться. Это невозможно. А тогда, в 1920 году, я совершил преступление 8. Я это иначе и не называю. Это было преступление, и меня можно было судить и осудить, и я не имел права заявлять какие бы то ни было претензии.

Я рассказал об этом в своей книге вовсе не для того, чтобы другие мне подражали и совершали такое же преступление и с преступления начинали, а для того, чтобы показать, как плохо, как гибельно, как преступно я начал свою работу.


---

Стр.22


Интересно, между прочим, что я и такие, как я, - а таких очень много, в особенности много у нас, в нашем ведомства — НКВД, которое занимается исключительно перековкой взрослых и малолетних правонарушителей, — прошли одну линию. Те, которые раньше говорили, что ребенку все позволено, что ребенок - творческая личность, что он сам себя воспитывает, а потому по отношению к ребенку не может быть никаких мер воздействия, прошли свою линию. И вот наши линии в прошлом году столкнулись, Это линия таких людей, как я, и старая, наробразовская линия. Столкнулись они тогда, когда мы, согласно постановлению ЦК партии и СНК, принимали от Наробраза некоторые колонии для правонарушителей.

Мне самому пришлось принять такую колонию, которая была целиком во власти педологов, т.е. наиболее образованных, прекрасных, с их точки зрения, педагогов, - это одна киевская колония 10.

За 16 лет нашей работы, стоя на позиции наказания, признавая, что наказание не физическое, конечно, а вообще — необходимо, мы фактически пришли к такой жизни, когда наказывать, собственно, не нужно, не приходится наказывать, ибо у нас есть другие методы работы.

И вот я принял эту колонию под Киевом у целой кучи педологов в таком виде: колония имела 300 мальчиков и делилась она на 3 коллектива. Один коллектив сидел буквально за решеткой и не имел права даже и носа показывать из-за этой решетки. Это были наиболее трудные дети — так называемые дезорганизаторы. Второй коллектив сидел тоже взаперти, но решеток на окнах не было, а третий коллектив бродил вокруг этих двух коллективов по двору. (Смех.)

К такой системе пришли на базе отрицания наказания.

Меня уверили, что посадить таких мальчишек 12-13 лет за решетку — это не наказание, а это только изолирование более трудных - дезорганизаторов - от менее трудных. Я им только сказал:

- Если бы вас посадить за решетку, как бы вы это испытывали - как изолирование или как наказание? (Смех.)

Мне на это не ответили и с презрением на меня посмотрели.

Что мы сделали из этой колонии? Мы в течение одного дня разрушили все 3 коллектива, всех смешали вместе, уничтожили решетки, и они и сейчас живут в этой колонии. Прекрасные дети, приветливые, ласковые, трудолюбивые, дисциплинированные и красивые. И вот они живут и живут, потому что мы их не изолируем, а наказываем так, как это рекомендовано постановлением ЦК партии 11.

Как мы наказываем? В крайнем случае, если вам нужно оказать какое-то давление, затормозить человека, остановить его в каком-то падении, мы позволяем себе оставить его без отпуска, не выдать ему заработанные деньги, а положить их в сберкассу на его имя; если он лентяй — поручить ему специальную работу с индивидуальной ответственностью, иногда мы лишаем его какого-нибудь удовольствия, вроде кино или поездки в театр. Вот что мы понимаем под наказанием.

В коммуне им. Дзержинского — это наша опорная образцовая коммуна на Украине — за опоздание из отпуска на пять минут коммунара посадят под домашний арест на полчаса в кабинете управляющего, а за кражу – не


---

Стр.23


накажут совсем, потому что считают, что крадешь ты потому, что привык к этому. Поставят такого пацана на середину и скажут ему:

— Ты еще два-три раза украдешь, потому что ты привык, так пускай уж скорее эти три раза пройдут. (Смех.)

Такой пацан начнет доказывать:

- Нет, никогда больше не украду.

- Брось, — говорят ему, - еще на той неделе, еще в том месяце украдешь, а потом перестанешь.

И что всего удивительнее, что это не только точно в смысле воспитательного метода, но это точно и в смысле прогноза. Он на следующей неделе сопрет у кого-нибудь пояс, через некоторое время у другого — 3 рубля, а потом ему скажут:

- Ну, это уже в последний раз, правда?

- Совершенно верно, в последний раз. (Смех.)

Обычно воровство после этого прекращается. Воровство - это результат опыта, и даже дети это понимают. Наказывать за это нельзя.

Опоздание же из отпуска - это большое преступление. Раз ты заслужил отпуск, раз ты представился перед коллективом таким, что тебя можно отпустить, а потом ты опоздал и не пришел точно, - значит, ты наврал, значит, ты не уважаешь коллектив, не уважаешь себя, значит, у тебя к себе нет достаточной требовательности, а ты должен ее иметь, ты должен требовать от себя точности. Поэтому, пожалуйста, посиди на диване в кабинете управляющего.

Видите, какие могут быть страшно интересные повороты в вопросе о наказании. Эти повороты, взятые вместе со всеми остальными приемами, должны составить ту педагогическую технику, которая должна быть техникой советской, техникой коммунистического воспитания, и мы эту технику творим, творим открыто перед всем миром.

Вот, например, 7 апреля прошлого года был издан закон, что все несовершеннолетние, совершившие преступления, отдаются под суд и судятся по всем законам обычного нашего советского уголовного права 12. В Европе тогда крик подняли:

— Смотрите, - говорят, - в Советском Союзе малышей судят по уголовному закону.

Мы не испугались этого — судим и теперь. Но у нас совсем другая стихия этого суда и этого наказания.

Вот и сейчас многие дети, большей частью семейные, потому что беспризорные сейчас перестали совершать преступления, попадаются в том или ином преступлении — в краже, хулиганстве, иногда и в маленьком грабеже, и их судит суд. Выносится приговор: 3 года или 5 лет заключения. Немедленно после суда, тут же в судебном заседании, этот мальчик освобождается из-под стражи и передается в наши совершенно открытые колонии, где запрещено иметь стены, заборы, решетки, сторожей. Приезжает он туда, и говорят ему:

— Ты освобожден [осужден. — Г.Х.], но это вовсе не значит, что тебя приговорили к страданию. Нет, это значит, что тебя осудили морально, тебе


---

Стр.24


сказали - ты заслуживаешь по своему проступку 3 года тюрьмы, но фактически ты живешь в свободной трудовой колонии, ты носишь очень почетное звание колониста — члена колонии, ты работаешь на производстве, как и всякий трудящийся, ты учишься в школе, как и каждый ребенок или юноша, ты пользуешься всеми правами гражданства. Проживешь здесь 3-4 года, затем мы тебя выпустим и снимем с тебя ту судимость, которую ты имеешь.

Принципиально оставаясь на позиции наказания, фактически вся наша советская жизнь идет к тому, что наш метод воспитания является методом не наказания, а методом трудового коллектива, так же воодушевленного общей работой, как и здесь все на заводе им. Кагановича, также ведущего свою работу по-стахановски, также идущего вперед в образовательном, политическом и культурно-просветительном деле. Одним словом, такой мальчик становится полноправным настоящим советским гражданином.

Вот видите, как можно, чувствуя общий тон нашей жизни, общие устремления, установить, как нужно воспитывать наших детей.

Это главный пункт, которого я коснулся в «Педагогической поэме». Это вопрос о методе, главным образом в смысле приемов воспитания.

Что такое дисциплина? У нас в Советском Союзе это очень хорошо знают. Образцом у нас является дисциплина нашей Коммунистической партии. Такую дисциплину надо, конечно, воспитывать и в наших детях. Если подумать над теми образцами дисциплины, которые мы имеем, то очень легко вывести педагогический метод.

Вот все, что я хотел вам сказать по вопросу о педагогике.

Все остальное, что есть в книжке, — это уже не столько педагогика, сколько живые люди, живые характеры, т.е. то, что вас, вероятно, больше всего могло привлечь и больше всего убедило в том, как нужно работать с таким народом и как нужно к нему относиться.

В настоящее время, согласно постановлению ЦК партии и СНК от прошлого года, беспризорность у нас фактически ликвидирована 13. Сейчас наша работа заключается уже не столько в подборе беспризорных с улиц, сколько в воспитании тех, кого мы собрали за все это время, и в установлении окончательного трудового метода.

Но должен сказать вам, что в настоящее время перед нами возникла другая, чрезвычайно важная задача - это воспитание тех детей, которые выпадают из семьи. Это небольшой процент, но даже 1-2 процента нас не устраивают.

Есть такие семьи, которые с ребятами, в особенности с мальчиками, не умеют справиться по-настоящему, по-советски, не умеют воспитывать настоящих будущих граждан. Таких детей мы получаем сейчас в наши колонии, и признаться вам - они труднее беспризорных. Они труднее потому, что беспризорных портила улица и некоторые педагоги, а этих портят и улица, и педагоги, и родители.

Беспризорные, приходя к нам, видят в нас и отцов, и матерей. Больше им не к кому обращаться. Семейный же ребенок, который сбился с пути, может выбирать. Некоторые прямо выбирают наши трудовые колонии, а некоторые ребята, окончательно избалованные родителями, не приученные к


---

Стр.25


труду, а только к потреблению, к удовольствию, приученные каждый день ходить в кинотеатр, приученные с 12 лет мечтать о галстуке, о нарядах, о танцах, стараются от нас уйти, чтобы опять продолжать свою жизнь в такой семье, которая их так плохо воспитала.

Эти дети представляют сейчас предмет нашей работы, и я думаю, что всем родителям, в особенности теперь, после постановления ЦК партии о семье, о воспитании и о ликвидации беспризорности, нужно особенно заинтересоваться вопросами воспитания. Идя навстречу нужде многих родителей, я написал вторую книгу, которая печатается сейчас в Москве. Она так и называется — «Книга для родителей» 14.

В этой книге я хочу рассказать родителям в простых словах, на примере разных хороших и плохих родителей, как нужно воспитывать настоящих советских граждан, каких ошибок нужно избегать, как нужно себя вести, чтобы воспитать своего ребенка как следует, как нужно найти середину между строгостью и лаской, как нужно найти тот родительский авторитет, который необходим и который является для многих родителей довольно трудным. Вы знаете, в старое «доброе» время родительский авторитет базировался на третьей заповеди: «Чти отца своего и мать твою [свою. - Г.Х.], и благо тебе будет». Сам бог приказал чтить, и за это обещалась определенная награда. Будешь чтить — будет тебе хорошо, получишь наследство, получишь приданое, получишь имение от папаши и мамаши.

Так как большинство родителей не имело никаких благ, то обещать своим ребятам награду за почтение было, собственно, не из чего. Таким родителям предлагалось обещать благ со знаком минус, т.е. чти, но если не будешь чтить, то будет тебе порка.

Выходит, что родительский авторитет был построен на законе божьем. А теперь на чем построен родительский авторитет? Никакой исповеди нет, никакого наследства, никаких благ нет - ни со знаком плюс, ни со знаком минус.

Теперешний мальчик в подавляющем большинстве случаев не позволит папаше взять палку - не позволит, да и все. Убежит. Вот родителям и нужно найти свой авторитет, построить его на том, чтобы мальчик оставался их другом, в то же время чтобы отец и мать почитались своим сыном.

Всю эту хитрость совсем не трудно постигнуть, если хорошенько вдуматься в один главный вопрос - кого мы должны воспитывать из нашего ребенка.

Я буду очень рад, если из «Педагогической поэмы» и из моей второй книги - пусть даже незначительное число людей получит для себя какую-нибудь пользу, хотя бы даже в том смысле, что задумается над вопросом воспитания, остановится на вопросе воспитания, что-то пересмотрит, перечувствует, - более серьезно, чем это обычно бывает.

В заключение два слова о самой книге и ее истории. Я книгу писал не как писатель, а потому не придирайтесь ко мне за некоторые промахи, может быть, чисто художественного порядка. И сейчас я себя писателем не считаю, по-прежнему работаю с беспризорными и буду продолжать работать. Поэтому все обвинения, какие будут направлены ко мне как к писателю, я


---

Стр.26


заранее отвожу. (Смех.) Я просто педагог, который написал так, как писалось.

Затем очень прошу, товарищи, в самую глубину вашей души смотрю с просьбой, — не нужно меня хвалить, потому что это может меня испортить, как лишние похвалы портят многих детей. Всегда в похвале нужно быть особенно осторожным. (Бурные аплодисменты).


КАПРАЛОВ (Энергоцех.). Я книгу А.С. Макаренко «Педагогическая поэма» прочел два раза, и оба раза, читая ее, я не скучал. Наоборот — мне все время хотелось ее читать. Дело в том, что книга написана очень просто. А.С, говорит, что его не нужно хвалить, но нельзя... Огрубите голову - не могу. (Смех. Аплодисменты.)

Не могу, потому что он написал ее про меня, про бывшего беспризорника, находившегося в колонии и испытавшего жизнь этого беспризорничества.

Ведь и я мог бы быть хорошим бандитом, хорошим грабителем, а не стал. Видите, сейчас я в вашей среде, в среде рабочих завода «Шарикоподшипник», ну, как же вас не хвалить?

(МАКАРЕНКО. Это вас нужно хвалить, а не меня.)

Нас хвалить не за что. С 1917 г. нас много было таких, которые могли бы опуститься. Нас хвалить не за что. Ведь это педагог подошел как-то к нам так, как вы сделали это в своей колонии. Педагог объединил эту колонию и сделал из нее трудовых, хороших, нужных социалистическому обществу работников.

В возрасте 12-13 лет мы - народ качающийся. Мы еще не знаем определенной цели, определенной дороги, мы даже не выбираем себе специальности. Один день мне хочется быть летчиком, другой день - механиком, машинистом.

Много чувствуешь, а сказать всего не можешь. (Смех.) Самое главное что? Мне книга очень понравилась, я уже в рецензии благодарил т. Макаренко, и сейчас я от души жму А.С. руку за хорошую книгу. (Аплодисменты.)


БУРМЕНКО. Товарищи, все мы сейчас прекрасно видим и знаем ту большую работу, которую проводит наша партия и наше советское правительство по перековке и перевоспитанию наших малолетних правонарушителей.

Но немного об этом было сказано и написано книг, которые помогли бы нашей молодежи познакомиться с героической работой определенной группы педагогов, представленной в лице т. Макаренко.

Если посмотреть нашу литературу, то какие книги у нас есть на эту тему? Сейфуллина написала 15, затем мы знаем «Республику ШКИД» 16 и, наконец, «Педагогическую поэму».

Перед нашей советской литературой стоит большая задача - познакомить мировую общественность с историей образования исправительно-


---

Стр.27


трудовых колоний и с той героической работой, которая в данный момент проводится нашей партией и советской властью.

«Педагогическая поэма» отражает любовь советской власти, любовь нашей партии к нашим людям, к нашей молодежи. Если внимательно прочесть это произведение, то бросается в глаза, что т. Макаренко в этой колонии один. У него нет других помощников. Там были, правда, некоторые педагоги, в частности Екатерина Григорьевна, но она считает работу, проводимую в этой колонии т. Макаренко, какой-то интересной игрой. Она считала, что окончится игра, все разбегутся, и все снова начнется с того, с чего началось. Недостаточная поддержка была и со стороны Наркомпроса, в то время соцвоса 17.

Все же, не имея близких товарищей и друзей, которые помогали бы ему в столь сложной работе, т. Макаренко не бросил этого дела, а продолжал, потому что он понял, что это дело должно восторжествовать, что на его стороне партия и советская власть.

Я хотел бы, чтобы т. Макаренко в своем заключительном слове рассказал нам, какова судьба героев, которых мы узнали в этой первой трудовой колонии - Задорова, Горюна [Буруна. - Г.Х.] и других.

Тов. Макаренко просил не хвалить, но дело здесь не в похвале. Я должен сказать, что «Педагогическая поэма» крепко бьет всю гнилую буржуазную теорию о том, что преступность - это нечто врожденное, что если отец был плохим человеком, то дети обязательно пойдут в отца. «Педагогическая поэма» разбила эту гнилую буржуазную теорию и показала с яркой очевидностью, что только в нашей стране, только в социалистическом обществе, что только тогда, когда у власти рабочий класс и когда государством руководит Коммунистическая партия большевиков во главе с тов. Сталиным, возможна такая перековка молодых правонарушителей, возможно вырастить будущих строителей социалистического общества.

Я выражу, очевидно, мнение большинства молодежи нашего завода, если скажу, что мы искренно благодарим т. Макаренко за его столь большое дело, выразившееся в том, что он написал «Педагогическую поэму».

Товарищи, многие из нас еще помнят период 1920 г. Перед моими глазами, в частности, встает Киев, где сейчас работает т. Макаренко. Рядом с моей улицей был так называемый интернат, т.е. место, где имели право жить за определенную, правда небольшую плату в то время, хулиганы, воры, в общем те, кто убежал из дома и у кого не было ночлега. Это был действительно кошмар.

А сейчас в том же Киеве, за Киевом и под Киевом есть целая сеть трудовых колоний. Эти правонарушители, эта молодежь, которая недавно была на улице, которая недавно тащила торбы у крестьян, приезжавших в Киев на базар, сейчас изменилась. Это, прежде всего, люди, и многие из них сейчас работают инженерами в том же Киеве.

2-й раз благодарю т. Макаренко за его большой героический труд, за его большую работу, которую он проделал за все время и сейчас продолжает. (Аплодисменты.)


---

Стр.28


ШАФИР. Самую лучшую оценку сделал 1-й товарищ, бывший беспризорный, который сказал здесь, как он перевоспитался, как стал членом нашего коллектива, членом, даже очень полезным, нашего общества.

Напрасно т. Макаренко умаляет художественное значение своей «Поэмы». По-моему, ее можно с полным правом наравне с педагогической поэмой назвать художественной. Если мы сравним ее с лучшими вещами, которые мы сейчас имеем, то мы должны будем сказать, что она стоит не ниже с художественной точки зрения, чем те вещи.

Тов. Бурменко сказал, что А.С. был в этом коллективе один. Да, товарищи, он был один, но он был крепок тем, что чувствовал за собой нашу Коммунистическую партию, которая перевоспитывает людей. Это очень хорошо показано в книге, которую написал т. Макаренко.

Я читал много произведений художественной литературы, новой литературы наших советских писателей, старых классиков, и, сравнивая со всеми этими книгами «Педагогическую поэму», я должен сказать, что это прекрасная книга. Побольше бы нам таких книг, которые показывали бы, как партия переделывает людей, и побольше бы нам таких воспитателей, как т. Макаренко. (Аплодисменты.)


КОПАЧЕВ (Учитель 506-й школы). Педагогическое дело я еще только краешком вкусил. Но нужно сказать, что из тех педагогических книг, которые мне пришлось прочитать, лучше и понятнее всех - книга сидящего перед нами тов. Макаренко. Художественные достоинства этой книги большие.

Если бы мне, не видевшему писателя ни разу, даже на портрете, сказали - обрисуйте мне т. Макаренко, я мог бы представить его таким, каким мы сейчас его видим. Я представлял его себе только немножко худощавее. (Смех.)

Возьмите сценку на мельнице 18. Кроме того, что это правдивая сценка, она довольно хорошо описана. Но я не совсем согласен с тов. Макаренко в следующем вопросе: он описывает в книге коллектив ребят и Макаренко. Говорят, что он чувствовал за собой партию, а где те люди, которые работали с вами, тов. Макаренко? Правда, вы касаетесь [их] в своей книге, но они проходят стороной. Этот недостаток вы, наверное, сами чувствуете.

Вначале вы в педагогике были не сильны. Только накопив опыт и случайно соединив военный строй с педагогикой, вы выбрали серединку, и это было правильно и хорошо.

«Засел я, обложившись книгами Руссо и другими, и потом двинул работу сам, когда все прочитал» 19.

Это выходит так, как у нас с некоторыми левыми заскоками в педагогике. Зачем учиться, зачем учебник и, как я смотрю на это дело - так и преподаю.

Вы, тов. Макаренко, из этих прочитанных книг Руссо, Маркса, Ленина о воспитании выделили то, что нужно, соединили вместе и дали в своей прекрасной «Поэме».

Реальность описания дает большую художественную ценность вашему произведению и приносит большую пользу нам, педагогам, особенно


---

Стр.29


педагогам, работающим с малолетними преступниками. Мне мало пришлось работать с малолетними преступниками, но все-таки я хочу рассказать один эпизод.

Сместили преподавателя математики и физики и предложили мне временно провести несколько уроков. Прихожу к ребятам, они спрашивают:

- Что вы будете у нас делать?

- Буду вести физкультуру.

- Физкультурник у нас есть.

- Не хотите, ну, хорошо, - говорю, - буду вести математику и физику.

Просто поговорил с ребятами, я сказал им:

- Ребята, довольно, время проходит, давайте заниматься, Занимались мы неделю - другую. Вдруг одному из мальчиков погрезилось, что я гляжу не особенно хорошо на одну из девчонок. (Смех.)

Ведь я молодой, ребята, и вполне возможно, что ему могло что-нибудь показаться. Решил он отомстить мне, делать всякие каверзы на уроках.

А это очень трудная вещь, когда педагога преследуют. Я старшим ребятам из коллектива сказал:

- У вас зародилась такая мысль - это неправильно.

Они опомнились, и представьте себе, что к моему огорчению они завели этого мальчишку и ремнем наложили ему как следует.

Меня в этом поступке удивило то, что у этих «преступников» есть такая сознательность. Но это бывает только тогда, когда к ним сознательно подойдешь.

Отсюда я делаю такой вывод, что к тем беспризорным, с которыми очень часто встречаемся в трамваях, в вагонах, нужно все же по-человечески относиться. Очень трудно уважать человека, который вам ответил грубо, нехорошо, но приходится иногда сдерживаться. Ведь это объясняется тем, что они не понимают, что это нехорошо, а среда вокруг них заставляет их говорить грубым языком.

Тов. Макаренко, вы не собираетесь, как вы сказали, быть писателем, но я просил бы вас, чтобы вы больше занялись именно этим делом. Как педагог, я рад бы описать свой факт, но у меня нет такой художественности стиля. Есть много педагогов, которые имеют большой стаж, но они не могут воплотить свой опыт в таком художественном произведении. Если вы соедините эти линии педагога и писателя, то это даст нам большие достижения на нашем педагогическом фронте. (Аплодисменты.)


ЦИКИНА (Роликовый цех). Я прочитала книгу «Педагогическая поэма», и мне хочется сказать вам, что я полезно[го] извлекла для себя из этой книги.

Я всегда думала и до сих пор думаю, что к каждому человеку нужен особый подход. Нельзя же одинаково подходить к человеку более развитому и менее развитому.

Я о книге много говорить не буду. Коснусь только тех девушек, которые выведены в этом произведении.


---

Стр.30


Начну с Раисы. Если вы помните, Раиса была охарактеризована в произведении как девушка, которую трудно было воспитать. Были созданы все условия для ее воспитания. Ее готовили на рабфак. Хотелось, чтобы из нее получился полезный человек в будущем.

Раиса с охотой готовилась к поступлению на рабфак и уехала на рабфак, в Киев. Та связь, которую она держала с т. Корнеевым, помешала ей пойти по правильному пути. Мы видим, что Корнеев тоже попадает в Киев, куда уехала Раиса. Дальше мы видим, что Раиса по каким-то обстоятельствам возвращается в колонию. Ее начинают расспрашивать — почему, да как, а она скрывает. Потом все разузнали, и в дальнейшем Раиса выпадает из этого произведения, мы о ней ничего не слышим. Узнаем только, что она с кем-то встретилась, ее спросили, как она живет, и она сказала, что все старое забыто, я живу по-новому, у меня семья, у меня уют.

Это очень хорошо. Но не забывайте, что Раиса хорошей стала тогда, когда ее из колонии исключили. Ведь ее попросили выйти из колонии.

Я просила бы т. Макаренко рассказать, почему в книге не отражено перерождение Раисы. Мало тех слов, которые сказаны об этом в книге. Мы как-то не привыкли верить на слово, а на фактах мы этого не видим.

В противовес Раисе мы видим Олю Воронову — пом. агронома. Она на все смотрит совершенно по-иному. В девушке чувствовалось комсомольское настроение к работе. Тов. Макаренко говорит в книге, что она смотрела и на наши, и на соседние поля по-комсомольски. Она чувствовала глубокие проблемы и думала о будущем.

Хорошо показан, как мне кажется, тип Маруси Левченко — тоже трудновоспитуемой девушки.

В заключение я все-таки должна сказать, что работа с девушками слишком слабо отражена в книге. (Аплодисменты.)


ЛАГОДА. Книга, о которой мы здесь говорим, появилась действительно в исключительно интересный момент. Вам известно, как теперь наше правительство и партия ставят вопрос воспитания молодежи, как много внимания обращается на подготовку педагогов, на выработку правильной системы воспитания и т.д. Это не случайно. В конце концов, человек является самым трудным в смысле перевоспитания и создания социалистического человека. Наверное, легче построить социалистическое производство, чем создать этого социалистического человека.

Книга т. Макаренко является очень важным вкладом в это дело, в дело создания методов педагогического подхода, в дело создания нового человека.

Создание социалистического человека затрудняется тем, что, к сожалению, мы имеем остатки прошлого. Мы привыкли к этому слову «остатки прошлого». Но когда мы конкретно подходим к этому вопросу, он становится особенно интересным и важным.

Казалось бы, так легко наше молодое поколение сделать социалистическим. Конечно, если бы это молодое поколение родилось сразу на Луне, в абсолютно социалистическом окружении, психика его складывалась бы так, как нужно. Ребенок приходит на свет без понятий, может быть с известными


---

Стр.31


наклонностями к той или иной темпераментности, но с определенного своего возраста он попадает под влияние семьи, т.е. взрослых, на которых старый уклад жизни оставил самый глубокой отпечаток. Поэтому ребенок, у которого нет еще критического подхода, воспринимает то, что говорят старшие, т.е. люди для него абсолютно авторитетные.

Дальше наступает школа — наша школа. Там вкладывают в него новые понятия.

Дальше наступает жизнь, т.е. самое важное, когда этот ребенок, принесший из семьи, из школы известные установки, сопоставляет [их] с реальными фактами жизни.

Война и революция своей плохой стороной отразились на этой выброшенной из семейных условий, из нормального склада жизни молодежи. Несомненно, что гражданская война со всеми ее минусами не могла не исковеркать многие жизни. И вот проблема перековки этих искривленных психик, как мы сейчас говорим, является чрезвычайно важной проблемой. Об этом нам повествуют десятки книг о Беломорском канапе, о канале Волга - Москва, где перевоспитываются взрослые люди в процессе труда 20.

Эта проблема стояла перед тов. Макаренко, и вся ценность его книги заключается в том, что она не только повествует об этой проблеме, но подходит к ней практически именно с воспитательной стороны.

Вы, наверное, читали «Республику ШКИД» Пантелеева и Белых — замечательную книгу только о воспитании молодежи. Там этот вопрос был поставлен со стороны воспитанника. Эта книга тоже является богатым вкладом для педагогов, но это далеко не то, что дает нам книга т. Макаренко. Та книга не учила, как нужно подходить к этой искривленной психике молодежи, находящейся в переходном возрасте, чтобы создать такую психику, которая была бы согласована с той жизнью, в которую вступают эти молодые люди.

Я думаю, что в этом заключается особенная ценность «Педагогической поэмы».

Почему «Педагогическая поэма» производит на нас такое глубокое впечатление? Много есть хороших книг, но в каждой книге вы чувствуете, что это писал писатель. Хотя мы иногда глубоко переживаем каждую из особ, показанных в той или иной книге, но мы подсознательно чувствуем, что, в конце концов, это выдуманная вещь.

В «Педагогической поэме» перед нами проходят живые люди, и об этих живых людях нам рассказывают так непосредственно, так искренне, представляют не только их переживания, не только фазы истории этой школы, но дают такие мучительные искания подхода к этой молодежи, которые переживает педагог, если он искренне стремится воспитать эту молодежь.

Я думаю, что т. Макаренко напишет нам еще вещь не менее художественную, чем эта, и дальше разовьет свои мысли и свою практику. (Аплодисменты.)


МОРОЗОВ. Я хочу несколько слов сказать о художественной стороне данного произведения.


---

Стр.32


Основной темой «Педагогической поэмы» является старая и новая педагогика. В этой книге нам рисуют ряд людей, не имеющих квалификации, неграмотных, сбившихся с правильного пути, которым в дальнейшем предстояли Соловки или Сахалин 21. Этих людей нужно было перестроить, перевоспитать и сделать людьми, полезными для социалистического строительства. От старых методов, какими воспитывались люди раньше, нужно было совершенно отказаться. И вот автор этой книги нашел новые методы перевоспитания молодежи.

В литературе методом для характеристики типов служит язык. Не все литературные произведения в одинаковой степени художественны. Почему же произведение заслуживает такого внимания, и почему его так много читают?

«Педагогическая поэма» написана чрезвычайно простым, народным, понятным для широких масс языком, написана ярко, выразительно, жизненно. Какими методами пользуется автор?

Это получилось ярко потому, что автор является прямым участником данного повествования, и потому, что все это является реальностью.

Очень талантливо автор в своём произведении применяет речь на украинском языке, говорит во многих местах на языке блатного мира, что дает нам яркое представление об этих людях.

Чтобы художественно изобразить предмет, чтобы он ярче вырисовался в нашем воображении, автор очень удачно сравнивает один предмет с другим и одно явление с другим. Большая яркость достигается благодаря тому, что автор удачно употребляет эпитеты и метафорические обороты.

С большим успехом т. Макаренко использует юмористические явления. Юмор звучит во всей «Поэме». Возьмем хотя бы тот же рассказ «Водолечебница» 22. Думаю, что каждый смеялся, когда читал этот отрывок. Или, например, когда завхозу отказывают в лошадях и запрягают быка. Это очень юмористически написано.

Автор пользуется иронией и сарказмом. Автор же употребляет иронический прием и смеется над такими людьми, которые часто встречаются в жизни. Возьмем хотя бы этого печника, который клал печь и все время хвалился, или возьмите Вирюченко [Дерюченко. — Г.Х.] - этого преподавателя, к которому автор прямо саркастически подходит.

Автор в своем произведении [с] большим талантом рисует портреты людей. Он их не только просто фотографирует, а дает жизненное описание его характера, его личности и зачастую передает его речи.

Очень удачен портрет завоза Малины [завхоза Калины. - Г.Х.] Ивановича, портрет Маруси Левченко, портрет Родимчика.

Рисуя картины жизни людей, Макаренко с большим мастерством, я бы сказал, описывает тот пейзаж, ту природу и те помещения, среди которых развертывается действие. Он описывает не так, как прежние писатели, для которых природа являлась местом для развлечения, для отдыха, а у него это целиком связано с ходом действия. Пейзаж иногда влияет на ход событий. Очень хорошо описано положение первой и второй колонии и Куряжа с его развалинами.


---

Стр.33


Еще одна особенность таланта т. Макаренко заключается в том, что он несколькими словами может легко, понятно и удачно закончить развернутое описание.

Отдельные эпизоды звучат как отдельные рассказы, похожие на чеховские рассказы. Ту же «Водолечебницу» можно дать как самостоятельный рассказ.

Недостатком художественного построения этой «Поэмы» является то, что в этом произведении нет сюжета. У него нет начала и нет конца — это можно писать бесконечно долго, это просто дневник жизненного пути писателя. Но это не главное, и это не может порочить данное произведение.

«Педагогическая поэма» ценна для нашей литературы как в художественном, так и в научном отношении и является большим вкладом в нашу современную литературу.


ЛАПИРОВА. Я хочу сказать об этой книге с 2-х точек зрения, как библиотекарь и как читатель. Сначала как библиотекарь.

Почти ни одна книга не вызвала такого единодушного мнения читателей, как «Педагогическая поэма». Читатель возвращает эту книгу, и она прямо из рук в руки идет к другому читателю. Тут же разворачивается большой разговор по поводу этой книги.

Читатели наши говорят, что им очень хочется видеть Макаренко не только как автора книги - бывают такие книги, когда хочется увидеть автора, а тут хочется видеть именно того Антона Семеновича, который был непосредственным участником всего того, что он описывает (аплодисменты), того Антона Семеновича, который проделал такую огромную работу.

Мне приходилось держать в руках очень много отзывов, написанных читателями на эту книгу. Почти во всех отзывах одно и то же:

«Спасибо тов. Макаренко за замечательную книгу, спасибо за Бурунов и Карабановых и за ту огромную работу, которую проделал т. Макаренко».

Так заканчиваются почти все отзывы, причем писали их совершенно различные люди.

Я проводила несколько раз читки отрывков из этой книги в цехах, в частности главу «Операции внутреннего характера» - это о том, как пропала пачка денег из ящика т. Макаренко, и затем «Свадьба». После этих читок из того цеха, где я читала, обязательно приходят несколько человек в библиотеку, просят эту книгу и говорят:

- Когда можно увидеть тов. Макаренко?

Эта книга вызвала единодушные отзывы всех читателей.

Хочу сказать теперь еще как читатель.

Это такая книга, герои которой становятся родными. Когда я прочла эту книгу, я целую неделю не могла ни о чем другом думать. Я все время вспоминала Тоську и Синенького, Задорова, Карабанова и др.

Когда я пришла домой и сказала сестре, что приехал Макаренко, она сказала:

- А ты спросила, что стало с Задоровым?


---

Стр.34


- Нет.

- Как же это ты не спросила? (Смех.)

Я прочла эту книгу, а брат еще не прочел, и я ходила и мучилась, как же это он не прочел и я не могу с ним разговаривать. Когда он прочел, я была страшно счастлива, что могу об этой книге с ним говорить.

Это такая книга, о которой хочется все время говорить и думать.

Вот, собственно, все, что я хотела сказать. (Аплодисменты.)


ТОНКОНОВ (Секретарь комсомольского комитета). Здесь тов. Лагода сказал, что легче построить социалистическое общество, чем воспитать таких людей, которые находились в колонии.

(С МЕСТА. Не общество, а производство.)

Это все равно. Я хотел ему сказать, что нельзя противопоставлять воспитание этих людей построению социалистического общества или стройке производства.

Тем, что т. Макаренко воспитывал этих юных преступников, как их называли, он вливал живую струю этих сознательных, воспитанных юношей и взрослых в строительство социалистического общества.

Я хотел бы сказать, что кому-кому, но нам, призванным воспитывать молодежь, нам, комсомольским работникам, труд т. Макаренко, а его нельзя иначе назвать, как величайшим трудом, - оказывает величайшую помощь в деле воспитания молодежи и подростков.

Я хотел бы сказать, что, прочитав труд т. Макаренко «Педагогическая поэма», я лично сделал такой вывод, что он это не случайно дал, что прежде, чем приступить к перековке этих людей, он имел ясную цель, что он должен, во что бы то ни стало, принять все меры и испытать все методы воспитания этих подростков для того, чтобы из них вышли люди, которые могли бы включиться в строительство, проводимое нашей страной и партией.

Это то, чего не хватает иногда многим из нас. Приступая к выполнению той или иной работы, мы не представляем себе до конца ясную цель, не представляем себе, что нам нужно сделать и что должно получиться из этого. Ясность цели красной нитью проходит по труду т. Макаренко «Педагогическая поэма». Какая цель была у т. Макаренко? Перековать людей — людей, которых многие педологи и педагоги считали невозможными к воспитанию. Надо было искать какие-то другие формы и методы подхода и воспитания этих подростков, юношей и девушек, для того, чтобы поставить их на правильный путь.

Тов. Макаренко избрал правильный путь воспитания этих подростков - воспитания на основе труда. Это не понимают многие, говорящие о воспитании.

Возьмите Антона Братченко. Он стал прекрасным знатоком лошадей, прекрасным конюхом. Он за своего коня душу отдал бы. Он с ненавистью смотрел на того, кто не так подходил к лошади, как нужно.


---

Стр.35


Тов. Макаренко был не один. Он совершенно правильно говорил, что он пришел с коллективом. Правда, у них были разные мнения и интересы, но со временем т. Макаренко сумел привить свои интересы этим колонистам.

Возьмите этот факт с Приходько, когда пришли колонисты и заявили, что Приходько накрыли где-то с грабежом на дороге. Тов. Макаренко не мог этого перенести. Когда т. Макаренко до некоторой степени потерял силу воли, чтобы реагировать на этот поступок правильно до конца, колонисты помогли т. Макаренко в воздействии на Приходько. Правда, воздействие было не совсем такое, какое пытался применять в своей повседневной работе Макаренко, но он сумел выправить ошибку колонистов и поставить Приходько на правильный путь.

В работе т. Макаренко замечательно то, что он умел сочетать требовательность с бодростью. Он умел иногда шуткой направлять на правильный путь. Шутка у него значила больше, чем серьезный подход с насупленными бровями к тому или иному нарушителю порядка.

Тов. Макаренко выработал прекрасные методы подхода к этим «преступникам», и на этой основе он сумел выковать такой прекрасный коллектив и выпустить из него десятки людей.

Методы т. Макаренко мы начали применять в своей практической работе. Я хотел бы рассказать вам один факт. В этом году у нас произошло следующее: приходит к нам в Комитет комсомола пионервожатый и приводит 3-х пионерчиков. Он говорит:

- Эти 3 пионера неисправимы. Или заберите нас, как вожатых пионерского лагеря, или заберите этих 3-х неисправимых бандитов.

Посмотрели мы, что это за бандиты. Все они свободно могли прогуляться под этим столом. Мы начали с ними беседовать, спрашиваем:

— Почему же ты, Коля, шалишь?

— Понимаесь, мне обедать давали, а я не накусался. Я влез в окошко и взял кусочек хлеба.

За это его сочли преступником.

Что было с другим пионером? Сидит этот пионерчик и рисует план.

- Вот помещение, вот окошенько, я влезу в это окошко, там есть касса, возьму деньги, пойду в лавку, куплю конфект.

Нечем было больше заниматься ему в пионерском отряде, как только рисовать этот план.

Оказалось, что эти «преступники» были прекрасными детьми наших рабочих. Это были дети, [к] которым надо было найти метод подхода, заинтересовать их, купить им какой-нибудь автомобильчик или еще что-нибудь. Мы сказали этим вожатым:

— Мы считаем, что вы трудно исправимые и плохие вожатые. Постарайтесь, чтобы эти дети были самыми лучшими в вашем отряде.

Через месяц мы получили от них письмо: «В Комитет комсомола, тов. Тонконову.


---

Стр.36


То, что вы решили на Комитете комсомола, совершенно правильно. Мы ошибались. Коля, Ваня и Петя стали не только не дезорганизаторами, но самыми лучшими детьми в пионерском лагере, и мы их премировали».

Ничего особенного делать не надо было. Надо было только особо посмотреть за ними, найти к ним другой подход, а не делать так, как эти пионервожатые.

Прекрасные типы даны в «Педагогической поэме». Есть такие и в нашей среде.

Вот, например, Георгиевского воспитали, и он сам теперь умеет воспитывать так называемых пацанов.

У нас есть Коля Равинов, к сожалению, он сейчас в тяжелом состоянии, находится в больнице. Многие его знают. Он в свое время тоже был преступником. Его подобрала на улице редакция «Комсомольской правды». Начали с ним беседовать, прикрепили к нему корреспондентов. Коля стал прекрасным комсомольцем. Он помогает нам находить поход к отдельным товарищам, имеющим незначительные проступки. Они с ним очень откровенно разговаривают.

Мы очень многое почерпнули из книги т. Макаренко.

Почему мы так воспринимаем «Педагогическую поэму»? Я, как читатель, считаю, что эта книга мне лично и многим из нас близка, потому что многое из того, что написано в ней, в той или иной степени затрагивает душу каждого сидящего здесь, каждого читающего эту книгу. (Аплодисменты.)

Мы с вами в той или иной мере были заражены пережитками капиталистического общества. Вот почему отдельные штрихи жизни этих колонистов в той или иной степени имеются и у нас. Об этом надо прямо сказать.

Вот почему эта книга возбуждает интерес к себе? Она является действительно нашей книгой, отражающей жизнь нашей молодежи, отходящей от буржуазной жизни и строящей социалистическую жизнь.

Тов. Макаренко не обошел и роли комсомольской организации. Первым помощником и единственным помощником, на которого, в конце концов, опирался тов. Макаренко, была комсомольская организация.

(МАКАРЕНКО. Правильно.)

Не правы были товарищи, которые говорили - как это можно организовать комсомол там, где воспитываются преступники. Тов. Макаренко совершенно правильно настаивал на том, чтобы организовать комсомольскую организацию. Она помогает т. Макаренко в деле воспитания детей так, как того требуют партия и правительство.

Когда я начал читать эту книгу, я представлял себе Антона Братченко как дядю лет 25-ти. Когда же я дочитал до конца, то я увидел, что по существу это был подросток, даже несовершеннолетний парнишка. Но мы не будем строги к т. Макаренко, потому что он написал все, что чувствовал, от души и принес нам этим величайшую помощь.

Я хотел бы просить т. Макаренко говорить не о типах, которые были ярыми преступниками, а о тех, которые близки к нам, но имеют отдельные


---

Стр.37


недостатки. Это помогло бы нам, руководителям комсомола, и родителям применить правильные методы в своей практической работе.

То, что мы сегодня обсуждаем, - этот труд является достижением всей нашей страны под руководством нашей партии и товарища Сталина. Только в нашей стране есть возможность обсуждать произведение, изучать произведение. Только в нашей стране, как было указано в решениях 10-го Съезда Комсомола 23, наша прекрасная сталинская молодежь имеет право и возможность учиться, трудиться, производить и двигаться в своем развитии вперед.

Мы должны благодарить т. Макаренко за его труд, который помогает нам в практической работе.

Мы должны больше благодарить нашу партию и товарища Сталина, которые дают нам возможность свободно учиться и воспитываться.

Спасибо товарищу Сталину за счастливую и радостную жизнь! (Аплодисменты.)


А.С. МАКАРЕНКО.

Мне было подано много записок. Большинство записок касается одного вопроса - просят рассказать о моей жизни. Мне легко это сделать, потому что жизнь моя очень проста.

Я учитель, сын рабочего - маляра-железнодорожника. Учительствую с семнадцати лет. Батька у меня был очень строгий и противник образования. Поэтому я получил образование только низшее и начал учительствовать в 1905 г. в ж.д. рабочей школе того самого вагонного завода, где работал мой отец.

Только в 1914 г., через 9 лет, уже после смерти отца, я смог поступить в педагогический институт 24 и окончил его в 1917 году.

С 1917 г. я опять учительствовал в той же школе, что и раньше, но я был уже директором школы. Это вагонный завод в Крюкове 25. Меня привлекло туда то, что там была очень знакомая мне среда, так как буквально все рабочее общество, до одной семьи, было мне известно.

Я в этой школе был до Деникина. Во время Деникина мне пришлось оттуда уйти 26. Я пошел в народную школу в Полтаве учителем 27. Там я проработал год, и когда мне предложили колонию им. Горького — я ее взял.

В этой колонии я работал с 1920 по 1928 г.

Мне пришлось уйти оттуда из-за разногласий с Наробразом. Я, может быть, еще боролся бы и не уходил, если бы в это время я уже целый год параллельно не заведовал коммуной им. Дзержинского, открытой ГПУ.

Я ушел в коммуну им. Дзержинского, потому что ГПУ всецело приняло мою систему и я мог работать там более эффективно. Само собой разумеется, что большинство горьковцев, оставшихся в колонии им. Горького, перебежали ко мне в коммуну им. Дзержинского (аплодисменты), так что с этой стороны ребята ничего не потеряли.

В коммуне Дзержинского я работал 8 лет. В прошлом году, после постановления ЦК партии о ликвидации беспризорности, меня командировали в Киев для руководства всей воспитательной работой всех колоний НКВД


---

Стр.38


Украины. Всего там 14 колоний. Эта работа меня не удовлетворяла, так как, сидя в одном месте в канцелярии, я чувствовал себя непривычно. Я привык иметь дело с живым материалом.

Сейчас я упросил свое начальство, и мне дали колонию. В Киеве строится образцовая колония, которая должна быть чем-то вроде коммуны им. Дзержинского. Мы ходатайствуем, чтобы ей дали имя Павла Петровича Постышева 28. Меня это дело увлекает. Правда, опять придется сначала начинать, но мне интересно, какое теперь будет начало. Я думаю, конечно, воспользоваться помощью дзержинцев.

Тут есть много записок о коммуне Дзержинского в Харькове. Если я начну рассказывать о коммуне Дзержинского, то вы и до утра не уйдете отсюда. Это, конечно, очень большое и чрезвычайно интересное дело. О нем в 2-х словах не расскажешь. Это та самая коммуна, которая, вы, может быть, слышали, производит лейки-фотоаппараты.

Коммуна Дзержинского прекрасно организована в смысле материальном. Прекрасное здание, живут они богато, но живут за свой отчет [счет. -Г.X.] - от государства ничего не получают. Наоборот - они государству дают ежегодно 8 миллионов чистой прибыли 29. Производят они эти самые «ФЭДы». Завод у них, конечно, по сравнению с вашим, изящная коробочка, но производство серьезное. Требуется большая точность. Это ново и интересно для ребят, особенно оптическая часть требует страшно много всяких знаний, в том числе математических.

Имеется у них 10-летка, все они оттуда выходят, получив полное среднее образование, и большинство из них уходит в вузы. Всего из коммуны Дзержинского только одних студентов в вузах сейчас - в Москве, Харькове, Одессе и т.д. - 86 чел. Кто не идет в вуз, выходит мастером высокой квалификации, обычно 6-го, 7-го, иногда 8-го разряда.

У них свой интересный быт, но в общем повторяющий ту же систему, которая описана в «Педагогической поэме». В коммуне этой есть и девочки, и мальчики.

Иногда спрашивают о судьбе героев «Педагогической поэмы».

Нужно вам сказать, что в книге почти все фамилии даны без изменения; кроме тех, относительно которых неловко было назвать фамилию, — это те, которые попадались в воровстве и т.д.

Где они сейчас? Почти со всеми я имею связь, правда, не регулярно, потому что многие уехали очень далеко.

Задоров полгода сидит в Туркменистане, где строится большой совхоз им. Сталина - он работает там инженером-мелиоратором. Остальные полгода он сидит в Москве и подготовляет свою деятельность на дело. Он работает здесь в каком-то научном институте.

Братченко я потерял. Он окончил ветеринарный институт и уехал с каким-то полком в Сибирь. Потерял его не только я, но и другие мои ребята.

Карабанов работает у меня, заведует Винницкой трудколонией НКВД им. Косиора 30. Он беспризорным не изменяет.

Работает в нашем ведомстве пом. управляющего Днепропетровской колонии НКВД Марк Шейнгауз, если вы помните из 3-й части моей книги, - такой мальчик с хорошими глазами. Ему такая работа также удается.


---

Стр.39


Бурун работает врачом в Ярославле.

Синенький недавно только вышел из коммуны Дзержинского и пошел в летчики.

Вообще в летчики ушло очень много народу – человек 30.

Митька Жевелий сейчас на штурманской работе в Арктике. Он окончил морской техникум в Мурманске.

Из девочек Оля Воронова - партийный работник в Полтаве и по-прежнему работает на селе.

Олешка Новиков - секретарь Райкома партии.

Прошли ведь сотни, а в книге я всех их не мог вывести. Были лица, которые имели не меньшее значение в колонии Горького, чем названные, и которые сейчас мне помогают.

Среди горьковцев существует большая, крепкая связь. В день смерти A.M. Горького 31 я получил 9 телеграмм со всех концов Союза с выражением сочувствия мне. Эти телеграммы давали мне мои ребята. У них и сейчас еще существует такое стремление - устроить съезд бывших горьковцев. Это, конечно, очень трудно, так как отпуск они получают в разное время и очень далеко живут. Между прочим, сторонником такого съезда был и A.M., но так нам и не удалось его устроить.

Вершнев работает сейчас врачом в коммуне им. Дзержинского. Между прочим, очень интересная фигура, его все помнят и называют его по-прежнему Колькой. (Смех.) С этим Вершневым был недавно такой случай: он работал главным врачом в больнице в Комсомольске-на-Амуре. Так как нам врачей, умеющих воспитывать наших ребят, не хватало, то я приказал ему телеграммой приехать в Харьков, в коммуну Дзержинского. Он подчинился беспрекословно, бросил Комсомольск-на-Амуре и приехал на новое место.

Колька этот вышел самым интересным человеком из всех. В свою больницу пол натирать он полотеров не пускает, говорит - вы мне напачкаете, и сам натирает пол. (Смех.) Хорош он как врач тем, что ни один беспризорный его никогда не обманет. Никакая симуляция для этого Кольки не страшна. (Смех.)

Расскажу вам один случай; это было во время одного из наших походов - «Дзержинка» каждый год выезжает, она прошла Кавказ, Крым, Волгу и что хотите. Во время одного из походов этот самый Колька пришел ко мне, притащил зав. хозяйством и говорит:

- Что это такое, немытые груши давать ребятам?

Тот смутился и сказал:

- Хорошо, будем мыть.

Но обиделся на Кольку не только завхоз, но и вся хозяйственная комиссия, которая считала, что мыть груши — это лишнее дело. Через полчаса этого самого Кольку притащили ко мне с немытой грушей, которую он ел сам. Колька говорил:

- Какое тебе дело, если я умру, ты за меня не ответишь.

Все равно, общее собрание совета командиров постановило: раз Колька нарушает дисциплину, обязательную для всех, дать ему 3 наряда. (Смех.)


---

Стр.40


И вот Колька выполнял эти 3 наряда и лично убирал лагерь вокруг своей больничной палатки. Чрезвычайно интересный и симпатичный человек.

Спрашивают, где я работаю. Я руковожу сейчас 5-й киевской колонией, если кому нужно будет - пожалуйста. (Смех.)

Собираюсь ли я написать книгу? Мне писать книгу очень трудно.

В колонии работать нужно как? Вставать в 6 часов и освобождаться от работы в час ночи. Поэтому приходится писать рядом с ребятами. Слово написал и 20 слов поговори. Собираюсь все-таки книжку о взрослых написать. Меня интересуют взрослые с той же воспитательной позиции.

У нас в жизни есть много чудаков, таких как будто странных людей, иногда и дураки есть. (Смех.) Есть люди с мошенническими наклонностями, халтурщики, марафетчики, портачи. Очень интересно, как их воспитывает общество уже не в колонии, а в самой работе. Эта тема меня страшно увлекает.

Дурак, конечно, дураком останется, но одно дело — дурак в буржуазном обществе, и другое дело - дурак в советском обществе. Какое место занимает дурак в советском обществе? Как мы его перевоспитываем или, по крайней мере, нивелируем его глупость так, что она становится полезной — это чрезвычайно интересная тема, которая меня особенно увлекает.

Как я связан с педагогическим миром? Раньше я был очень связан, как вы знаете по книге. Были у меня противники, но большинство, в особенности члены партии, стояли на моей стороне, или, вернее, - я стоял на их стороне. Я считаю, что советская педагогика носится в воздухе. Тут не может быть двух мнений. Совершенно ясно и определенно, что нужно делать.

В настоящее время в НКВД я как-то совсем отошел от педагогического мира просто потому, что у нас свой педагогический мир. Чекисты не кончают педтехникумов и вузов, а делают большое воспитательное дело. Это вы можете видеть на каждом шагу. Воспитывают они не только детей, но и взрослых. Я пока этим педагогическим миром вполне удовлетворен 32.

Конечно, приходится мне встречаться с педагогами-специалистами. Должен признаться, что как я ни хочу подойти к ним ласково и с открытой душой, все-таки у них и до сих пор есть против меня какое-то предубеждение. Настоящего мира между нами нет.

Особенно меня стали ругать в 1930 г., когда я в «Дзержинке» возился, возился с воспитателями, а потом взял и в один день снял всех 33. С 1930 г. коммуна Дзержинского буквально возродилась. Работает без воспитателей, но там есть 300 комсомольцев, из которых многие оканчивают десятилетку. Комсомольский коллектив — это такой воспитатель в трудовых условиях коммуны, что я никакой нужды не испытываю в специалистах-воспитателях.

За это меня тоже начали покалывать — как это вы работаете без педагогов, где же руководящая роль педагогов?

Хорошо, я понимаю руководящую роль педагогов в школе: там педагог буквально должен быть командиром, но в коллективе, если у нас есть 300 комсомольцев и из них 50 уж, во всяком случае, настоящих, активных, — там никакой надобности в воспитателях я не испытываю.


---

Стр.41


И сейчас новую большую колонию на 1.000 чел. я думаю организовать без единого воспитателя. Я организую там комсомольскую организацию. Кое-кого из старых комсомольцев я уже перетащил 35. (Смех.)

Насчет кустарности метода. Это чрезвычайно сложный вопрос. Я сторонник педагогической науки, но только новой науки. Как меня ни обливают холодной и горячей водой, не могу я понять, что я могу взять у Руссо. Я его читаю миллион раз, и все-таки - нет, отвращение у меня к Руссо. Ну, хорошо, Песталоцци был хорошим человеком. Он был добрым, любил детей - это мы у него давно взяли. Что же касается метода, то у него тоже ничего нельзя взять.

Когда мне говорят - а Маркса читали, Ленина читали? Я отвечаю: извините, пожалуйста, Маркс и Ленин не педагоги, это больше, чем педагоги. Если я беру что-то у Маркса, Ленина и Сталина, то это не значит, что я должен благодарить педагогов. (Аплодисменты.)

Я выписал из Ленина от первой до последней строчки все места, имеющие отношение к вопросам воспитания, такие, которые сначала, казалось бы, даже никакого отношения не имеют к воспитанию.

Когда Ленин говорит о дисциплине среди рабочих, эти места являются для меня основанием для дисциплины среди воспитанников.

Из этого, конечно, можно создать большую, настоящую педагогическую книгу, но я не решаюсь — считаю себя еще мало подкованным, чтобы заняться такой работой. Когда-нибудь обязательно сделаю это. Я считаю, что можно не читать больше ничего, кроме Маркса, Ленина и Сталина, чтобы создать новую педагогику. (Аплодисменты.)

Я при этом совершенно отделяю вопрос о методе школьном, классном. Это совсем другое дело. Есть, конечно, много прекрасных образцов в нашей и старой и новой школе, и в заграничной школе, откуда можно черпать определенные рецепты. Я же говорю о педагогике только как о воспитании. Образовательный процесс меня в данном случае почти не интересует.


«Будет ли продолжена "Поэма"?» Хватит, не могу больше «Поэму» продолжать.


«Какая судьба Наташи Петренко?» Она окончила в прошлом году Одесский мединститут и получила назначение на село - работает там врачом.


«Что стало с Калиной Ивановичем?» Сначала донеслись до меня такие слухи, что он умер. Недавно я получил от него письмо. Он пишет:

«Так как ты меня так описал в своей книге, что будто я действительно такой хороший работник, то похлопочи для меня персональную пенсию». (Смех.)

Я это письмо с приложением «Педагогической поэмы» в прошлом месяце направил в СНК Украины и написал, что действительно человек так работал. Не знаю, чем окончится мое ходатайство.


---

Стр.42


Вот интересная записка, видно, что писал педагог:

«В последней части своей книги вы сравниваете процесс воспитания детей с технологическим процессом. Не перегнули ли вы в своих суждениях? Никак нельзя согласиться с вашим сравнением обработки металла и живого человека. Не механический ли это подход?»

Ну, понимаете, никак я не могу добиться, чтобы меня поняли. Все-таки люди верят, что есть душа, какой-то пар, который нужно особо обрабатывать.

Какая, собственно, принципиальная разница? Когда вы берете кусок металла, вы имеете цель, средства и технологический процесс. Почему невозможен технологический процесс по отношению к человеку? Пока мы не придем к необходимому уважению своей технологической науки, мы не сможем хорошо воспитывать детей.

Я в своей книге говорю, что некоторые детали человеческой личности можно штамповать на штампах. На меня педагоги страшно кричат за это место - как можно человека штамповать? Я же не предлагаю взять живого человека и засунуть его в пресс. (Смех.)

Возьмем, например, привычку к чистоте, к точности. Это буквально штампуется в коллективе. Не нужно никакого индивидуального подхода к этому вопросу. Вы создаете общие условия, создаете ежедневный опыт. Они изо дня в день умываются, чистят зубы, моют ноги, и когда они выходят из коммуны, они уже не могут не умываться ежедневно.

«Какая особая хитрость для этого нужна?» Никакой. Это - пустяковая задача, и это действительно можно сравнить со штампом. Но, как и в штамповальном деле требуется тонкая работа самих штампов, так и здесь. Опять-таки, сравнение. Что это значит? Конечно, не то, что нужно тонко сделать штамп и бахать по человеку, а нужно тонко, точно, правильно организовать коллектив, и тогда этот штамп будет действовать.

В коммуне Дзержинского нельзя опоздать на обед больше, чем на пять минут, причем никаких талончиков нет. Если он пришел в шестую минуту - никакой охраны нет, но ему любой товарищ скажет в столовой: пожалуйста, вы опоздали.

Иногда, когда начинаются очень большие опоздания, я подхожу к двери столовой и разговариваю с каким-нибудь коммунаром. Пробегают все опоздавшие мимо — здравствуйте, А.С., — и прямо в цех.

Благодаря такому штампу многие привычки без особых хлопот прививаются человеческой личности.

Что касается других деталей человеческой личности, скажем, отношение к чести, отношение к взрослым, к работе, к своему собственному достоинству, ко всему нашему политическому достоинству, отношение к событиям в Испании 37, - это нельзя штамповать. Здесь требуется специальная работа в каждом отдельном случае. Но именно потому ее легко сделать, что другие вещи делаются почти механически.

Таким образом, это просто сравнение, а вовсе не механизация.


---

Стр.43


О моей переписке с Горьким. С Горьким я сначала переписывался как заведующий колонией им. Горького, а потом, когда я оттуда ушел, переписывался с ним лично, как автор.

А[лексей] М[аксимович] очень настаивал все время на том, чтобы я писал книгу, а я сопротивлялся. Хотя книга у меня была написана, но я, по совести, считал ее такой плохой и неинтересной, что думал, что не стоит ее показывать Горькому 38. По этому вопросу была переписка. Она потом пошла уже в порядке нашей литературной дружбы и, главным образом, - в порядке его опеки над моим литературным трудом.


«Почему вы в конце книги как бы изгоняетесь из своего правого дела?» Почему изгоняюсь? Нет, я могу гордиться тем, что я не уступил и не угомонился.


Практический вопрос — когда видишь беспризорного мальчика или старика, надо ему помочь деньгами, когда он просит?

Беспризорному, конечно, нельзя помогать деньгами, это настоящее шахрайство 39. Просить на улице, - это самый плохой сорт, У тех, кто не просит, есть достоинство. Те, кто протягивает руку - это самые трудные мальчики: Особенно нельзя поощрять тех, кто в дачной местности, в вагонах поет всякие песни. Такого нужно немедленно сдать стрелковой охране, иначе из него выйдет настоящий бандит.

Большое преступление помогать беспризорным деньгами. Эти деньги они истратят на водку - больше им не на что тратить, потому что хлеба они себе украдут.


«Помогать ли старым нищим?» Я считаю, что в нашем Союзе социальное обеспечение достаточно хорошо организовано, но все-таки, если я вижу какую-нибудь жалкую старуху, которая падает с ног, я ей немного денег, может быть, дам, но я считаю, что это нехорошо. (Смех.)


«Что теперь с колонией Горького?» Помните, я в 3-й книге писал, что отправил ребят в колонию им. Горького и больше там не был. Это было в 1928 году, а в 1935 году я по поручению НКВД отправился принимать колонию им. Горького в наше собственное ведение.

К сожалению, я застал ее в очень печальном положении. Как же так ухитрились люди жить, что за 8 лет не произвели ни одного ремонта. Все облезло, поломалось. Ребята, конечно, все новые. Сейчас она у нас является 10-й трудколонией НКВД УССР им. Горького. Сейчас там дело наладилось, они скоро переходят на хозрасчет, производят они пресс Брюннля и работают довольно хорошо. Туда пришел новый персонал. Есть там кое-кто из старых горьковцев. Между прочим, с 1-го ноября туда переходит Карабанов, восстанавливать свою колонию.


«О девушках. Мне был сделан правильный упрек насчет Раисы, что в книге не показано ее перерождение».


---

Стр.44


Вообще я должен признаться, что с девушками я работал слабее, чем с мальчиками. С мальчиками у меня как-то лучше выходило, а с девушками, в особенности когда они достигают 15—16 лет и начинают влюбляться, - дело совсем плохо. (Смех.)

Мальчик, если влюбится, я могу подозвать его и сказать — подожди. И, конечно, он подождет. (Смех.)

Девушке этого не скажешь.

Хлопца спросишь — влюблен? Он скажет — влюблен. А если девушку спросишь, она говорит - ничего подобного, что вы выдумали! (Смех.)

Не за что взять, и потом там какая-то особенная нежность требуется, особенная паутинка, за которую нужно повести, а я для этого дела немножко грубоват, что ли. Мне с девушками трудно было работать; или я боялся разбить эти нежные организмы - они, знаете, умеют казаться нежными, - или, может быть, там нужна женщина для специальных разговоров.

Все-таки колонию без девушек я себе не представляю. Считаю, что правильное воспитание может быть только совместным. Как в жизни люди живут вместе, так и воспитываться они должны вместе, и тогда нормально будет идти жизнь девушек и мальчиков. Такова наша советская установка.

В некотором отношении с девушками легче, но зато внутренность их души так не ковырнешь, как у хлопца. С внешней стороны они причиняют меньше затруднений. Они почти никогда не крадут, никогда не убегают, не дерутся, но, правда, ссорятся гораздо больше. (Смех.) Как мирить их в этих ссорах - это даже для меня, с таким опытом, в значительной мере еще секрет. Так трудно добиться того, чтобы они не обиделись на тебя же и чтобы не усилить еще эту ссору.

Вообще с девушками очень трудно работать. Поэтому и книга у меня дана, может быть, без такой прямой любви к делу отражения работы с девушками.

Что касается Раисы, то я хотел сказать, что мы с ней не управились, а жизнь с ней управилась. Что ж поделать - так бывает, не всегда уже мы такие большие мастера.


«На каком языке вы говорили в колонии, и почему книга написана по-русски?»

Это, конечно, грех. Конечно, были у нас украинцы, и школа у нас была украинская, но как-то так получалось, что говорили больше по-русски. И ребята в школе занимались по-украински, а в домашней обстановке говорили наполовину по-украински, наполовину по-русски и в некоторой части - на блатном языке.

Я стоял на точке зрения украинизации, но потом прибавилось нам больше и больше городских людей. Когда колония получила известность, к нам стали присылать ребят из Харькова, Одессы и т.д. Это уже такие ребята, у которых ничего от украинского языка не осталось 40. Коммуна им. Дзержинского работает по-русски, потому что ребята там все городские и говорят на русском языке.


---

Стр.45


Как реагировали сами ребята на мою книгу? Сказать, что они пришли в большой восторг, - нельзя. Они просто считают, что описана правда. Так было, - говорят, - так и написано. Никаких особенных вопросов у них не возникало.


«Каким образом впервые поступающий в колонию правонарушитель вливается в общий коллектив?»

Это технический вопрос. Когда ко мне привозят в колонию группу в 5-6 правонарушителей, я веду с ними беседу для того, чтобы прощупать, кто чем пахнет.

Я должен определить их установку, собирается ли он убежать, как только я его выпущу, кто хочет тут преобладать, играть какую-нибудь роль и кто чересчур пассивен и нужно будет его активизировать.

После этой беседы я вызываю подходящих командиров и говорю:

- Ты возьмешь такого-то, имей в виду, он будет убегать - следи за ним.

- Ты возьмешь такого-то - активизируй его.

- Ты возьмешь этого - он будет красть.

- А вот этот совсем хороший парень, и я даю его в нормальный, спокойный коллектив.

Первую неделю я каждый день беседую с этими командирами, даже всю бригаду собираю и расспрашиваю, как ведет себя новенький. Это самый трудный момент. При малейшем конфликте он может всегда удрать и сделать что угодно.

Когда проходит неделя — я опять вызываю новеньких и беседую с ними. Вижу, какие изменения произошли в настроении, в их тоне. Бывают трудные случаи, когда приходится наблюдать в течение полугода очень близко и ежедневно, но большинство через неделю или две в коллективе уже свои люди и нужно бояться, что они станут в коллективе чересчур своими, т.е. будут красть в коллективе и хулиганить.


«Существует ли звание колониста?»

В коммуне Дзержинского существует звание воспитанника. Месяца через 4, когда новенький покажет себя своим во всех отношениях - на работе, в школе, своим поведением, — ему дают звание коммунара. Как коммунар, он имеет некоторые преимущества. Он может получать карманные деньги, т.е. заработанные деньги на руки, а не через меня. Он имеет право уйти в отпуск с разрешения командира, а не с моего разрешения. Он имеет важное право в коммуне Дзержинского, чтобы ему верили на слово. Если он говорит — это было так, то нельзя требовать от него доказательств.

Наконец, еще очень важное право, которое заключается в том, что его нельзя наказать иначе, как только домашним арестом, в то время как воспитанника можно наказать как угодно, но только не домашним арестом.

Как совершается это наказание? Скажем, дают коммунару 3 часа ареста. Через неделю он приходит к вам в кабинет, вы уже забыли — за что наложили на него арест, он говорит:


---

Стр.46


- Антон Семенович, пришел под арест.

Я не должен спрашивать его — за что, как. Пришел — пожалуйста, садись и сиди. (Смех.)

Он 3 часа сидит, читает, чертит, пошлешь его с каким-нибудь поручением, потом он говорит:

- Антон Семенович, я отсидел свои часы.

- Пожалуйста, можешь уходить.

Это наказание можно наложить только на коммунара, и это очень важная привилегия.

Наконец, перед выпуском, когда человек считается совсем закончившим воспитание, он получает звание коммунара-дзержинца. Это высочайшее звание, которым все очень гордятся и которое никаких привилегий, конечно, приносить не может. В самом звании заключается все его достоинство.


«Скажите, пожалуйста, о своей биографии, и член ли вы партии?»

Я не член партии. Как-то вышло, что некогда было мне входить (смех) и некогда было жениться. Я женился только в 40 лет, благодаря этим таким пацанам.


«Есть ли в коммуне Дзержинского педагоги?»

Есть только учителя в десятилетке. Они работают, конечно, с кружками, но педагогов-воспитателей нет. Там день ведется просто дежурным командиром. Это такая сильная фигура, что вы себе даже представить не можете.


Сценарий на тему «Педагогической поэмы» мне предлагали написать, но я считаю, что это уж очень старая тема и есть многое поновее.


«Ваше семейное положение?»

Не знаю, нужно ли отвечать на этот вопрос? Никакого особенного положения нет, есть жена и вот мой сын. Хотя я не отец его, он мой сын и считает меня своим отцом. (Аплодисменты.)


Спрашивают о будущей книге - будет ли там сказано об отношениях между школой и семьей? Конечно, без этого никак не обойдешься, но о школе нужно говорить отдельно, и говорить нужно очень много. Там очень много интересных вопросов.


В записке пишут, что нужно подчеркнуть в этой книге, что должно быть созвучие отношений между отцом и матерью. Можно не подчеркивать. Само собой понятно, что если отец и мать находятся в постоянной вражде и драке, то какое же там может быть воспитание.


«Хотелось бы прочесть о похвале и наказании». Об этом нужно говорить в книге. Если воспитание ведется правильно с первого года [дня. - Г.Х.] рождения, то наказывать никогда не приходится. Наказание — это уже метод перевоспитания, а не воспитания. Товарищам родителям это нужно


---

Стр.47


очень хорошо знать. В нашем советском воспитании не должно быть никакого наказания.

Если вы настолько плохо воспитали своего ребенка, что он начинает вас крыть, ругать и не слушается вас, то вы хватаетесь за наказание, причем хватаетесь за него неумеючи. Наказание — хитрая штука, и наказывать нужно умеючи. Наказывая неумеючи, можно испортить все дело. О том, как наказывать умеючи, я в своей книге думаю кое-что написать.

Но главная задача моя и ваша должна состоять в том, чтоб воспитывать так, чтобы не нужно было наказывать. Это очень нетрудно, если вы к делу воспитания относитесь не как к забаве или игре, а как к серьезному делу, порученному на вашу ответственность, как к такому делу, за которое вы отвечаете перед всей Советской страной.

Вы должны понять, что плохо воспитанный ребенок — это брак, который вы сдаете государству. В нашем семейном производстве вы являетесь бракоделами (смех), пользуясь тем, что нет специального браковщика, который стоял бы возле вас. Вы подсунете обществу либо лентяя, либо шкурника, либо портача, либо лакея, либо мошенника, воспользовавшись тем, что его сразу не разобрали, а потом будут браковать, но вас уже не найдут. Если вы серьезно, с первого дня рождения сына, подумаете над вопросом воспитания, то наказывать никогда не придется.

Уж на что босяки приходят в коммуну им. Дзержинского, а ведь наказание там - очень редкое явление.


«Чем наше советское наказание должно отличаться от наказания буржуазного!» В буржуазном наказании такая логика: ты согрешил - теперь ты страдай, обязательно страдай, сиди без пищи, либо сиди за решеткой, либо палкой тебя треснут, - страдай.

У нас такой советской логики быть не может. Наше наказание должно быть таким способом воздействия, когда конфликт разрешается до конца и нового конфликта не получается. Такое наказание вполне возможно и уместно, в особенности в семье.

Вопросы все.


Теперь несколько заключительных слов.

Многие товарищи совершенно правильно указывали на недостатки моей книги, в частности тут говорили, что воспитатели плохо изображены — как-то мельком. Не думайте, что это нарочно вышло, это чисто художественный недостаток. Работа девушек отражена слабо — это тоже большой недостаток чисто художественного порядка.

Таких недостатков, конечно, много, и я считаю, что всех недостатков художественного порядка вы даже не назвали. Есть очень растянутые места, есть неправильные, неточные выражения, которые дают возможность толковать и так и этак. Возьмите хотя бы разговор о механическом воспитании. Значит, плохо изложил, не так, как следует.


---

Стр.48


Но я считаю что, так как главное мое дело все-таки педагогическое, то особенно придираться ко мне никто не имеет права. Я не давал никогда и никому никакого обязательства написать художественную книгу.

Я лично убежден в том, что каждый из нас, работающий на таком большом и интересном деле, как ваше, скажет: можно писать. Я вчера был у вас на заводе. Ведь у вас прямо какая-то музыка, а не завод. Если бы вы захотели подробно, искренне и честно описать вашу работу с первого дня прихода на завод до сегодняшнего дня - ваши разговоры, ваше участие в производстве, в борьбе, - получилась бы увлекательная книжка.

Я являюсь сторонником именно такой литературы. Я не могу представить себе, как это можно в Советском Союзе писать вымышленные книжки, когда не нужно ничего выдумывать. Зачем тут выдумывать и что выдумывать? Выдумать завод «Шарикоподшипник», когда он существует, когда это реальный завод и тут есть реальные люди, реальная борьба и реальные столкновения?

Я считаю, что теперь никакой особенной заслуги в том, чтобы написать приличную и интересную книжку, нет.

Если у вас есть такие люди, которые захотят такую книгу о своей работе написать, то нужно внимательно, до мельчайших подробностей знать свое дело, следить за ним и кое-что записывать. Я не мог бы дать слова Калины Ивановича, если бы я не записывал некоторые его фразы 41. Есть много подробностей, которые могут выскочить из памяти. Их нужно записывать. Через 3-4 года вы сможете написать интересную книжку.

Еще раз благодарю вас за внимание ко мне, к моей работе и книге, желаю вам от души в дальнейшей вашей работе добиваться больших успехов и о вашей работе рассказать другим людям так, чтобы она была реальна, интересна и памятна. (Бурные аплодисменты.)


КОММЕНТАРИЙ


РГАЛИ, 613-1-871.

Стенографический отчет. Машинописный экземпляр подлинника, напечатанный под копирку. Документ сохраняется в фонде «Массовый сектор» гос. изд-ва «Художественная литература». Заголовок: «Гослитиздат. Стенограмма встречи читателей завода „Шарикоподшипник" им. Кагановича с А.С. Макаренко. 25/Х -36 г.» Объем: 58 нумерованных страниц, текст на которых расположен с одной стороны. Тексту предшествует список выступающих лиц («Оглавление»). Выступления участников прений по докладу публикуются впервые.

Речь идет о первом из трех выступлений Макаренко на крупном московском заводе во время его пребывания в столице СССР в октябре 1936 г. Многотиражка завода «За советский подшипник» 18 октября 1936 г. опубликовала выдержки из письма Макаренко председателю завкома Лобанову: «... Очень благодарен Вам и читательскому активу завода за внимание к моей работе и приглашение... Для меня страшно важно было поговорить с Вашими читателями, главным образом по вопросам воспитания...» (ПС 4, с.379). Судя по хранящемуся в РГАЛИ (332-4-431, л.1) пригласительному билету, данное мероприятие первоначально было запланировано на 24 октября. Второе выступление Макаренко на «Шарикоподшипнике»


---

Стр.49


состоялось 28 октября (док, № 4), а стенограмму третьего мероприятия обнаружить не удалось — об этой беседе с рабочим активом в парткабинете завода до сих пор известна лишь статья в газ. «За советский подшипник» от 3 ноября под названием «Замечательный опыт» (см.: ПС 4, с.36-38, 381).

Публ.: стенограмма выступления Макаренко от 25 октября и его ответов на вопросы под заголовком «А.С. Макаренко на "Шарикоподшипнике"» впервые опубликованы со многими сокращениями в ж. «Наш современник», 1965, № 10, с. 101-09 (ред.: Вяч. Нечаев). По этому источнику материал под названием «Выступление на заводе "Шарикоподшипник" 24 (!) октября 1936 г.» включен и в ПС 4, с.27-34, с точным датированием и в ТиП, с.62-76.

Аутентичный текст стенограммы мероприятия впервые опубликован (с параллельным переводом на нем. яз.) в сб. «Москва, октябрь 1936 г.» в рамках серии „OPUSCULA MAKARENKIANA" (№ 7; Марбург, 1987), с.1-55.


1 «Вот передо мной лежит наша заводская газета «За советский подшипник». Речь идет о номере газеты от 18.10.1936 г. (№ 189), где опубликованы высказывания читателей «ПП» (с.2).

2 «Путевка в жизнь» - первый советский звуковой фильм (1931 г.; реж. Николай Экк), действие которого происходит в подмосковных трудкоммунах ОГПУ №№ 1 и 2 в Болшево (см. док. № 1, прим.6) и Люберцах.

3 «Поэтому написанная мною книга пролежала 5 лет,. пока я решился — под большим нажимом и после энергичных требований A.M. Горького — отдать ее в печать». Рукопись первого варианта «ПП» Макаренко весной/летом 1933 г. переработал при финансовой поддержке Горького (5.000 руб.), которая дала ему возможность провести отпуск в Гаграх в доме отдыха Литфонда ССП СССР; см.: Переписка, с.171. Переработанную рукопись педагог в сентябре того же года в Москве передал писателю для публикации.

4 «Вы прекрасно знаете, что только в этом году педология, так сказать, скончалась благополучно». Имеется в виду постановление ЦК ВКП(б) от 04.07.1936 г. «О педологических извращениях в системе наркомпросов»; см. док. № 1, прим.3.

5 «Семья наша только теперь получает свое оформление». Речь идет о радикальном изменении советской семейной политики в связи с постановлением ЦИК и СНК СССР от 27.06.1936 г, «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах». Согласно этому решению семье были возращены ее традиционные функции в воспитании детей.

6 «[...] в своей книге ни разу не упомянул слова "педология"». Данное высказывание не совсем верно, потому что в 1-й части «ПП» (гл. «Шарин на расправе») содержится критическое замечание о педологии. Однако в другом месте (2-я часть, гл. «Осень») речь идет о редакторском изменении авторского текста, которое было проведено после постановления ЦК ВКП(б) от 04.07.1936 г. Имеется в виду дискуссия между инспектором Наркомпроса Джуринской и завколом Макаренко: « - Не читаете педагогической литературы? Вы серьезно говорите? / - Не читаю вот уже три года. / - Но как же вам не стыдно? А вообще читаете? / - Вообще читаю. И не стыдно, имейте в виду. И очень сочувствую тем, которые читают педагогическую литературу». Во всех советских изданиях «ПП», начиная с 1937 г. и оканчивая 1984 г. (ПС 3, с.254), вместо «педагогическая» литература говорится «педологическая» (см.: GW 4, с.143,273).

7 Свободное воспитание - «направление в пед. теории и практике, рассматривающее воспитание как помощь природе ребенка, естественно развивающегося в процессе освоения окружающего мира и свободно самоопределяющегося в нем» (РПЭ 2, с.313). Родоначальником свободного воспитания считается Ж.Ж. Руссо, а в России - Л.Н. Толстой. «После Окт. революции 1917 идеи С.в. официально рассматривались как противостоящие прежней "школе учебы"» (там же, с.314).

8 «А тогда, в 1910 году, я совершил преступление». Имеется в виду «случай с Задоровым» (см. док. № 3, прим.5).

9 «[...] мы, согласно постановлению ЦК партии и СНК, принимали от Наробраза некоторые колоши для правонарушителей». Отдел трудколоний (ОТК) НКВД УССР, где Макаренко занял пост помощника начальника и начальника отделения учебно-воспитательной работы, был организован


---

Стр.50


летом 1935 г. В его подчинении находились 12, трудколоний, переданных - согласно постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31.05.1935 г. «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности» - в управление НКВД из Наркомпроса, а также 19 приемников-распределителей для несовершеннолетних. Трудкоммуны НКВД УССР им. Дзержинского и им. Балицкого были переведены а распоряжение ОТК лишь в январе 1936 г. — за исключением их промышленных подразделений, которые остались в ведении Админхозуправления (АХУ) НКВД. На Украине в ведение Отдела не входили трудколоний из системы ГУЛАГа, отличавшиеся закрытостью, суровым бытом и жесткими порядками. Почти все подобные гулаговские учреждения были сосредоточены в «братских республиках» - в России и Казахстане (см.: Абаринов/Хиллиг, с.27).

10 «.[...] это одна киевская колония». Речь идет о трудовой колонии НКВД УССР № 6 в Броварах, под Киевом, которой Макаренко руководил с октября 1936 г. по январь 1937 г. по совместительству, работая в ОТК.

11 «И вот они живут и живут, потому что мы их не изолируем, а наказываем так, как это рекомендовано постановлением ЦК партии». В п.7 постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31.05.1935 г. говорится: «Обязать наркомпросы союзных республик разработать правила внутреннего распорядка в детских домах, определив в них как меры поощрения за хорошее поведение воспитанников, так и меры наказания за совершаемые проступки» («Правда», 1935 г., № 149, 31.05, с.3).

12 «Вот, например, 7 апреля прошлого года был издан закон, что все несовершеннолетние, совершившие преступления, отдаются под суд и судятся по всем законам обычного нашего советского уголовного права». По постановлению ЦИК и СНК СССР от 07.04.1935 г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» ответственность по некоторым видам преступлений начиналась с 12 лет.

13 «В настоящее время, согласно постановлению ЦК партии и СНК от прошлого года, беспризорность у нас фактически ликвидирована». Имеется в виду постановление от 31.05.1935 г. (см. прим.9).

14 «Идя навстречу нужде многих родителей, я написал вторую книгу, которая печатается сейчас в Москве. Она так и называется — "Книга для родителей"». Это заявление не соответствовало действительности - «КдР» в тот момент еще не была закончена, что также следует из дальнейшего выступления докладчика.

15 «Если посмотреть нашу литературу, то какие книги у нас есть на эту тему? Сейфуллина написала [...]». Речь идет о рассказе Л. Сейфуллиной «Правонарушители» (1922 г.).

16 «Республика Шкид» — повесть Г. Белых и Л. Пантелеева о петроградской школе-коммуне им. Ф.М. Достоевского для трудновоспитуемых (1927 г.). Белых был репрессирован (в 1938 г. расстрелян); поэтому переиздание данной популярной в СССР книги стало возможным лишь после его реабилитации в конце 1950-х годов.

17 Соцвос (социальное воспитание) - в 1920-х гг. название концепции общественного воспитания всех детей с выделением принципов единства, труда и самоуправления.

18 «Возьмите сценку на мельнице». Эпизод о колонийской мельнице первоначально был включен в гл. «Водолечебница девятого отряда» (2-я ч. «ПП»). После же изъятия этой новеллы редакторы переименовали данную главу в «Девятый и десятый отряды» (см.: GW 4, с.252).

19 «3асел я, обложившись книгами Руссо и другими, и потом двинул работу сам, когда все прочитал"». См. док. № 1, прим.7.

20 «Об этом нам повествуют десятки книг о Беломорском канале, о канале Волга - Москва, где перевоспитываются взрослые люди в процессе труда». Беломорско-Балтийский капал им. И.В. Сталина (сдан в эксплуатацию в 1933 г.), канал Волга — Москва (в 1937 г.) - водные пути, построены при управлении ОГПУ-НКВД «каналоармейцами», т.е. политическими и уголовными заключенными. Книга о строительстве Беломорско-Балтийского канала: «Большой шанс» В. Канторовича (М., 1933); сб. о канале им. Сталина «Беломорстрой» (М., 1934), который вышел из печати к открытию XVII съезда ВКП(б).

21 Соловки, Сахалин - места заключения в системе ГУЛАГа.

22 Рассказ «Водолечебница» - см. прим. 18.

23 10-й Всесоюзный Съезд комсомола состоялся 11-21.04.1936 г.

24 «Только в 1914 г., через 9 лет, уже после смерти отца, я смог поступить в педагогический институт [...]». Это не соответствует фактам: отец педагога-писателя С.Г. Макаренко умер 27.02.1916 г., т.е. на втором году учебы А.С. в Полтавском учительском институте.


---

Стр.51


25 «С 1917 г. я опять учительствовал в той же школе, что и раньше, но я был уже директором школы. Это вагонный завод в Крюкове». Здесь Макаренко имеет в виду ж.д. училище, которым он руководил с 1917 по 1919 г. Крюковские мастерские лишь в советское время были реорганизованы в вагонный завод.

26 «Я в этой школе был до Деникина. Во время Деникина мне пришлось оттуда уйти». Занятие Крюкова деникинской Добровольческой армией произошло 10.08.1919 г. (Рад. енциклопедiя icтopii Украiни, т.2. Киiв, 1970, с.501).

27 «Я пошел в народную школу в Полтаве учителем». Приглашение «на должность заведующего городским низшим начальным училищем им. князя Куракина», датированное «7/IX 1919 г.», Макаренко получил в Крюкове, когда еще работал на посту «инспектора Соединенного железнодорожного училища на ст. Крюков Юж.ж.д.» (РГАЛИ, 332-4-360, л.1). Полтава была захвачена деникинской армией уже 29.07.1919 г.; таким образом, он в сентябре того же года переехал из «белого» Крюкова в «белую» Полтаву. Утверждение докладчика, что он в этом городе работал не заведующим, а учителем одного из городских училищ, можно проследить также и по его анкетам, начиная с 1923 г.

28 «В Киеве строится образцовая колония, которая должна быть чем-то вроде коммуны им. Дзержинского. Мы ходатайствуем, чтобы ей дали имя Павла Петровича Постышева». Постышев П.П. (1887-1939), с 1933 по 1937 г. - секретарь ЦК ВКП(б) Украины.

29 «[...] они [дзержинцы] государству дают ежегодно 8 миллионов чистой прибыли». Точных данных о «чистой прибыли» от производства «Дзержинки» во время деятельности Макаренко не имеется. Однако в документе «Всесоюзная регистрация (перепись) предприятий социалистической промышленности на 1/1 1936 г.» по поводу «Трудкоммуны им. "Дзержинского" (Харьков)», предприятия «фото-пленочное и электросверлилки», упоминается следующий заработанный в 1935 году доход: 15.400.200 рублей (Держ. apxiв Харкiвськоi областi [ДАХО], Р-4511-1-16., л.3 с об.).

30 «Карабанов работает у меня, заведует Винницкой трудколонией НКВД им. Косиора». Косиор С.В. (1889-1939), с 1928 по 1938 г. - генеральный секретарь ЦК КП(б) Украины. О Карабанове см. док. № 5, прим.10.

31 «В день смерти AM. Горького [...]». Горький умер 19.06.1936 г.

32 «Воспитывают они (чекисты) не только детей, но и взрослых. Я пока этим педагогическим миром вполне удовлетворен». Как свидетельствует фотография Макаренко вместе с сотрудниками библиотеки «Шарикоподшипника» (опубликованная в многотиражке «За советский подшипник», 1936, № 199, 03.11, с.4), он в Москве носил форму помначотдела НКВД, которую для «операдмин-состава» ГУЛАГа и ОТК повсеместно ввели приказом наркома Ягоды лишь 25 июня 1936 г. (Абаринов/Хиллиг, с. 162-64).

33 «Особенно меня стали ругать в 1930 г., когда я в "Дзержинке" возился, возился с воспитателями, а потом взял и в один день снял всех». См. Вт.р., с.24: «[1930 год]. Октябрь 16. «Уничтожение в коммуне должностей воспитателей. Коммунары уже настолько выросли и настолько выросло их самоуправление, что они уже могли в дальнейшем сами вести коммуну». Данное место из хроники «Перевернутые страницы» в семитомнике «Сочинений» АПН РСФСР изменено таким образом: «[...] что они уже могли в дальнейшем сами поддерживать в коммуне установленный порядок и дисциплину». (С 2 [1951], с.410). Ответственный редактор В.Е. Гмурман в беседе с составителем данного издания (в 1973 г.) обосновывал «уточнение» текста тем, что теперешние советские читатели уже не а состоянии понимать значение макаренковской формулы: «сами вести коммуну».

34 «За это меня тоже начали покалывать - как это вы работаете без педагогов, где же руководящая роль педагогов?» О «ведущей роли педагогов» речь идет в постановлении ЦК ВКП(б) от 25.08.1931 г. «О начальной и средней школе», опубликованном в «Правде» от 05.09 того же года (№ 245, с.1). Здесь «снижение роли учителя» осуждается как «левый уклон».

35 «И сейчас новую большую колонию на 1.000 чел. я думаю организовать без единого воспитателя. Я организую там комсомольскую организацию. Кое-кого из старых комсомольцев я уже перетащил». Об упомянутом здесь проекте организация новой колонии НКВД УССР им. Постышева (см. прим.28) до сих пор ничего неизвестно. По всей вероятности, после снятия секретаря ЦК ВКП(б) Украины Постышева и наркома внутренних дел УССР Балицкого с их должностей (летом 1937 г.) ОТК НКВД от таких планов отказался.


---

Стр.52


36 «Я в своей книге говорю, что некоторые детали человеческой личности можно штамповать на штампах. На меня педагоги страшно кричат за это место - как можно человека штамповать?» Аналогии между процессами воспитания и производства, содержащиеся в 3-й части «ПП» (гл. «У подошвы Олимпа»), были раскритикованы некоторыми рецензентами. Поэтому настоящее высказывание из изданий данного произведения, вышедших в 1937 г., исключено, однако в посмертные издания оно вновь включено (см.: GW 5, с.308).

37 «[...] отношение к событиям в Испании […]». Имеется в виду гражданская война, которая началась в июле 1936 г.

38 Из контекста без сомнения следует, что в упомянутой здесь «книге» говорится о «ПП». Однако в комментарии к восьмитомнику трудов Макаренко ошибочно сообщается: «Речь идет, вероятно, о незавершенном и неопубликованном романе "Ньютоновы кольца"» (ПС 4, с.380, пр.10).

39 «Шахрайство» (укр.) - жульничество.

40 «Я стоял на точке зрения украинизации, но потом прибавилось нам больше и больше городских людей. Когда колония получила известность, к нам стали присылать ребят из Харькова, Одессы и т.д. Это уже такие ребята, у которых ничего от украинского языка не осталось». См. письмо Макаренко Горькому от 14.03.1927 г.: «Опять посылаю Вам кучу наших безграмотных писаний. Стыдно мне, как учителю, за эту безграмотность, ведь с некоторыми я бьюсь не первый год, но трудно переучивать наших запущенных ребят, а кроме того, режет нас украинизация: хлопцы городские, по-украински никогда не говорили, сейчас вокруг них, даже в селе, все говорят по-русски, читают книги исключительно русские, а учатся исключительно "на родном языке". Я удивляюсь, откуда еще у них берется охота учиться. И смотрите, письма к Вам написаны почти все по-русски. Все это наводит на чрезвычайно печальные размышления, не столько об украинском языке, сколько о нашем русском формализме, догматизме, головотяпстве» (Переписка, с.43).

41 «Я не мог бы дать слова Калины Ивановича, если бы я не записывал некоторые его фразы». Записные книжки Макаренко 1920-х годов, в которых зафиксированы «слова Калины Ивановича», к сожалению, не сохранились.


---

Стр.53


3. ДИСПУТ В МОСКОВСКОМ ОБЛАСТНОМ ПЕДАГОГИЧЕСКОМ ИНСТИТУТЕ (27.10.1936 г.)


По инициативе комитета комсомола и библиотеки Московского областного педагогического института 27 октября был организован общеинститутский диспут по замечательной книге А.С. Макаренко «Педагогическая поэма», так высоко оцененной еще A.M. Горьким, с которым Макаренко был лично знаком и вел большую переписку. На диспуте присутствовал сам автор, специально приехавший из Киева, где он руководит колонией НКВД. Из московских вузов были приглашены четыре его воспитанника, бывшие коммунары из коммуны им. Дзержинского:

В. Камардинов - бывший председатель совета коммунаров [командиров. - Г.Х.] и секретарь комитета комсомола, ныне студент III курса Историко-философского института; Л. Салько 1- студент IV курса Авиационного института; Файнергольц Л. - студент II курса Авиаинститута; Брайтман Р. - студент II курса Пединститута им. Бубнова 2.

К диспуту велась большая подготовка с сентября месяца с. г., были проработаны кафедрой педагогики и кафедрой литературы и вывешены узловые вопросы по «Педагогической поэме», в стенгазетах печатались статьи и отзывы о книге, был выделен кафедрой литературы специальный человек (доцент Гречишникова) для проведения консультаций с желающими выступать на диспуте. В библиотеке института наблюдался большой спрос на «Педагогическую поэму», запись очереди доходила до 150 чел. Желающих выступить на диспуте записалось 25 чел. У каждого имелся подготовленный конспект своего выступления.

Во время диспута большой зал института был переполнен. Присутствовало 900 чел. Это - студенты, профессора института и учителя области, которые ранее окончили наш институт и которым теперь приходится проводить многочисленные беседы по «Педагогической поэме» Макаренко со своими учениками. Председательствовала на диспуте секретарь парткома института т. Жукова.

Вступительное слово о книге Макаренко сделал декан литературного факультета т. Власов. Затем выступил Антон Семенович Макаренко. Обращаясь к студентам - будущим педагогам, как к своим коллегам, он говорил о нашем ближайшем будущем, о тех задачах, которые стоят перед школой и учителем.

- У нас нет еще полноценной теории [методики. - А.С.М.] воспитания, и мы должны ее создать. Критики, разбиравшие «Педагогическую поэму», - говорит Макаренко, - больше всего меня ругали за недооценку [переоценку. - А.С.М.] теории педагогики. Но когда я писал свою книгу, то меня не интересовала педагогика школы, классная жизнь, и о них я не хотел писать. Меня занимала проблема воспитания и перевоспитания правонарушителей.


---

Стр.54


Мой опыт воспитательской работы привел меня к тому выводу, что нам нужно создать теорию [методику. — А. С.М. ] воспитания. Я получил высшее педагогическое образование 3, перечитал все, что есть в <мировой> литературе по вопросам воспитания. И все это меня нисколько не удовлетворило. Я не получил метода работы. Я полагаю, что в интересах дела нужно разделить школьную педагогику [методику. — А.С.М.] классной работы от педагогики [методики. — А.С.М.] воспитания. И у вас в институте создать специальную кафедру воспитания, которой у вас до сих пор нет. <Разделить эти две педагогики и определить их главные методы.>

Моя «Педагогическая поэма» доказывает одну педагогическую мысль, [В начале моей «Педагогической поэмы». — А.С.М.] я показал свою полную техническую беспомощность в [19]20-м году, когда я приступал к педагогической деятельности [к перевоспитанию правонарушителей. — А.С.М.], я не имел ни инструмента, ни метода. Я оказался в лесу с пяти-линейной лампочкой и стаей бандитов. Я оказался педагогически беспомощен, и тогда, при тех условиях, я имел право назвать [я назвал. - А.С.М] педагогику шарлатанством... 4

<И тогда я сделал большую ошибку тем, что> ударил своего воспитанника Задорова 5. В этом поступке я почувствовал крушение своей личности [В этом было не только преступление, но и крушение моей педагогической личности. - А.С.М.]. Я тяжело переживал эти минуты и понял, что не нужно давать волю рукам и допускать мордобой [Я тяжело переживал эти минуты и как человек и как педагог — А.С.М.].

Теперь я считаю [Всегда я считал, - А.С.М.] подобные факты огромным [большим. — А.С.М.] педагогическим преступлением и [и за то. - А.С.М.] сам отдаю своих подчиненных под суд <и добиваюсь за такие преступления 3 лет тюрьмы> 6.

Года через два после столкновения с Задоровым я понял и открыто сказал, что нужна педагогическая наука, но не оторванная от жизни, а связанная с ней, помогающая воспитателю в практической работе. Я уверен, что она будет, — в этом меня убедил мой 16-летний опыт. Мне пришлось быть руководителем в пяти [трех. - А.С.М.] колониях НКВД 7.

В нашей прекрасной действительности, способной породить такое величественное движение, как стахановское, в этой действительности есть все, чтобы создать новую науку - педагогику. Мы сейчас крепко бьемся за новую воспитательную технику. И можно быть уверенным, что новая, социалистическая педагогика будет создана сегодня или завтра. Я считаю вредной мысль, что новая педагогика уже создана.

Затем т. Макаренко критикует ответы и [на. - Г.Х.] вопросы читателей, помещенные в журнале «Коммунистическое просвещение» (август 1936) 8. В этих ответах дается совет, как бороться с недисциплинированностью учеников, с хулиганством и т.д.

- Этот вопрос задавался еще и в 20-м году, затем повторялся в 23, 25, 27, 29 гг. и сохранился до 36-го года. Когда же, наконец, будет разрешен этот деловой и простой вопрос?

Чистая педагогика показала свою полную беспомощность, если до сих пор не смогла разрешить этого вопроса. В консультации журнала


---

Стр.55


«Коммунистическое просвещение» дается совет учителям самим быть дисциплинированными, сплоченными, самим не опаздывать в школу и т.д. Это - отписка, а не совет. Такой «консультацией» ничего не сделаешь для воспитания [воспитателя - А.С.М.]. Они [Здесь. — А.С.М.] хотели и совет дать, и ничего «страшного» не насоветовать. В 7 пункте рекомендуется учителю вести беседу с учеником, нарушающим правила внутреннего распорядка, занимающимся воровством и хулиганством, вести беседу спокойным, ровным тоном [голосом. - А.С.М]!.. Наша печать ежедневно сообщает о героических людях, о страстной работе, а учителям этот авторитетный журнал Наркомпроса рекомендует спокойный, ровный тон [голос. - А.С.М.]!.. <Это же издевательство!

Не нужно забывать, что> со своими воспитанниками я могу говорить ласково и нежно, но могу и повысить голос, твердо сказать: «брось!». Без этого нет воспитания. Я не хочу сказать, что нужно кричать на воспитанников. Нет! Но нужны страсть, любовь, увлечение своим собственным делом в той мере, как это мы наблюдаем у стахановцев. Если я не умею волноваться, то я обязан этому научиться! При совершении воспитанником преступления - воспитатель как представитель общества должен показать свое <крайнее> негодование.

Неудивительно, что в указанной консультации ничего не говорится о коллективе как воспитательном факторе. Учителю Позднякову рекомендуется только лично побеседовать с учеником, который занимался мелкими кражами и дошел до квартирных краж. Рекомендуется взять с ученика слово, что он больше не будет заниматься подобными делами. И только. Не рекомендуют выносить этот поступок на обсуждение коллектива, так как это нанесет ребенку «тяжелую внутреннюю рану», отчего пострадает учеба, а коллектив ничего не выигрывает. Это вредная установка. Затем в данной консультации ничего не говорится о наказании. <Они> боятся этого слова. |А в постановлении ЦК нашей партии это слово называется с большевистской прямотой и наказание не вуалируется словами «мера воздействия» 9.| Я стою за наказание. Только надо уметь его применять, а этому надо учиться.

Весь отдел консультации журнала «Коммунистическое просвещение» отдает установками левака Шульгина 10. <Данные> консультанты стремятся удивить мир фокусом <без прикосновения рук>. Они подобны покойным педологам, которые любили такие вопросы изучать, изучать; изучать и записывать, чем и пугали учителя в вопросе, как ему быть с наказанием. У нас еще не освоена система наказания. Из старой школы мы не можем взять систему наказаний, чуждую нам, с ее слежкой, кондуитами 11, привязываниями к каждому пустяку и т.д. Применению наказания я долго учился. <Начал с мордобоя и кончил полнейшей демократией.> Сами коммунары боролись с нарушениями правил внутреннего распорядка и сами управляли всей жизнью коммуны. В коммуне им. Дзержинского в конституции записано о наказаниях, но на практике они не применяются, так как не нужны [В коммуне им. Дзержинского наказания принципиально признаны, но именно поэтому на практике они почти не применяются. - А.С.М.]. |С другой стороны, педологическое принципиальное отрицание наказаний на практике приводило к решеткам для «трудных».|


---

Стр.56


Такого положения мне удалось добиться при помощи использования всей воспитательной силы коллектива. <Мое> воспитание |а, следовательно,| и наказание происходят [должны проходить. - А.С.М.] через крепкий коллектив. <Когда я захожу в среднюю школу, то слышу крик, вой и ...12> Значит, там не создан сознательный коллектив, который [Сознательный крепкий коллектив. - А.С.М.] крайне необходимо создать в каждой школе - как живой организм с действующими органами и общими интересами. Снимать ответственность преступника перед коллективом, как советуют в журнале «Коммунистическое просвещение», значит совершать преступление перед педагогикой [значит отказываться от новой педагогики. — А.С.М.]. <В коммуне им. Дзержинского одна девочка украла деньги. Ее обсуждали на общем собрании и требовали исключения из коммуны. Она сильно волновалась и глубоко переживала в эти минуты. Тогда она почувствовала свою ответственность перед сильным, большим коллективом и через два дня принесла мне украденные деньги. В порядке опыта я могу еще сообщить, что как меру наказания я давал домашний арест. «Преступник» сидел в моем кабинете, читал газеты или книги, разговаривал со мною, но не имел права уходить. Когда я назначал домашний арест, коммунары сами являлись ко мне и садились под арест. И эта мера хорошо на них действовал а.>

Я настаиваю, что и в педагогике нужно изобретать. До последнего времени не занимались изобретательством [изобретением. - А.С.М.] в педагогике, так как боялись педологии, которая отнимала это законное право у педагогики. Пусть вновь созданная кафедра воспитания разработает вопросы воспитательного значения коллектива, проблему наказания, стиля, тона и т.д.

Я уверен, что в ближайшие 10 лет мы создадим методику коммунистического воспитания.

Да здравствует коммунистическая педагогика!

Да здравствуют |наши| вожди, |великие мыслители,| помогающие нам создавать и осваивать новую педагогику!


После вступительного слова Макаренко с конкретным разбором «Педагогической поэмы» выступили студенты: Черняков (II курс литфака), Григорьев (II курс литфака), Добрынина (III курс геофака), Аксенова (II курс литфака), зав. военной кафедрой т. Сангайло, доцент педагогики т. Доброхотов и проф. педагогики т. Шимбирев 13.

Все выступающие отметили огромное воспитательное значение книги, которая поет гимн коллективу и гимн радости педагогического труда, выковывающего нового, социалистического человека. Эта книга создает целую эпоху в педагогике. Она призывает к овладению педагогическим мастерством, к педагогическому творчеству. «Педагогическая поэма» призвана сделать переворот в области педагогики, как «Великие дидактики» [«Великая дидактика». - Г.Х.] Коменского и «Эмиль» Руссо.

Тов. Сангайло указал, что неверно обвинять Макаренко в том, что он отрицает педагогику. Макаренко критикует педагогику наробразовскую,


---

Стр.57


проповедываемую в те годы Наркомпросом Украины, руководимым Скрыпником 14 и Ефремовым 15.

Доцент Доброхотов сказал, что книга Макаренко подчеркивает решающую роль педагога в деле воспитания. Она помогает до конца разоблачить осужденную партией лженауку педологию и помогает полностью восстановить в своих правах педагога и педагогику. Поэтому в данный период «Педагогическая поэма» имеет особо актуальное значение. С нею должно подробно познакомиться все советское учительство. Надо отметить, что, читая эту весьма интересную и захватывающую книгу, чувствуешь, что автор изучил педагогическое наследство прошлого и сумел использовать его по-советски. По-советски применял и принцип наказания, который был выдвинут еще классиками педагогики. Книга написана очень живо и читается с неослабевающим интересом. Неудивительно, что студенчество берет ее нарасхват в библиотеке института. Книга этого вполне заслуживает.

Проф. педагогики т. Шимбирев сказал, что «Педагогическая поэма» Макаренко должна быть высоко оценена как ценнейший вклад в советскую педагогику, который помогает бороться с вывихами и извращениями в советской педагогике. Тов. Макаренко займет почетное место в советской художественной литературе и советской педагогике. Надо помнить, что автора интересуют в данной книге вопросы воспитания, а не обучения. В своих высказываниях он незаслуженно ограничивает наследие буржуазной педагогики. Не мешает знать и т. Макаренко, что великий педагог-демократ Песталоцци занимался воспитанием правонарушителей. Он также имел срывы и ошибки, которые нужно изучить Макаренко, чтобы больше не повторять. У автора неправильно проскальзывает мысль, что не нужно использовать буржуазное педагогическое наследство. Будет грубейшей ошибкой строить советскую педагогику на голом месте. Нужно критически переработать все наследие прошлого. Не нужно строить новую педагогику воспитания отдельно от педагогики обучения. Надо твердо помнить, что мы не все время будем иметь правонарушителей. Скоро с детской беспризорностью будет покончено. Нужно усилить научно-исследовательскую работу в области воспитания и обучения. Из документов ЦК ВКП(б) о школе видно, что в дальнейшем воспитание советской детворы будет организованным с самого раннего детства и будет происходить, главным образом, через школу. Сейчас уже нельзя применять методы, которые Макаренко применял в 20 году. Теперь ученики ему самому устроили бы темную. Но «Педагогическая поэма» вооружает педагога, помогает ему выйти из положения в самых трудных моментах. Здоровым педагогическим чутьем Макаренко понял, что надо изучать самого воспитанника, ученика в процессе обучения и воспитания, а не путем анкет, как это делали педологи. Заботливое, внимательное, чуткое отношение к каждому человеку должно лежать в основе выращивания кадров. Это вытекает из книги и выступления Макаренко на данном диспуте. На этой основе, на этом фундаменте мы должны построить и построим новую советскую педагогику.

Выступающие остановились и на недостатках книги: нет типизации и центрального положительного героя, по которому могла бы равняться молодежь, не описаны рядовые учителя-энтузиасты, выпала из поля зрения автора и школьная жизнь 16, заметна композиционная рыхлость, неслаженность книги и т.д.


---

Стр.58


От воспитанников Макаренко выступил Вася Камардинов, который рассказал о крепком, веселом коллективе, выкованном Антоном Семеновичем. Этот коллектив увлек Васю, ранее побывавшего во многих коммунах и убегавшего из них. Вася рассказал о своей работе в качестве председателя совета командиров и секретаря комитета комсомола в коммуне им. Дзержинского. Он на ярких примерах показал, как коллектив воспитывал коммунаров дисциплинированными, культурными, чувствующими свою ответственность перед коллективом. Коллектив перевоспитал его, сделал хорошим комсомольцем, помог окончить рабфак и поступить в историко-философский институт.

Лева Салько — воспитанник коммуны им. Дзержинского — рассказал о культурной жизни коммуны — о кружках самодеятельности, об оркестре коммунаров, который держал первое место по Украине, об увлекательных военизированных походах коммунаров по Кавказу, Волге и т.д. Тот коллектив был гораздо дружнее и сплоченнее по сравнению с коллективом в авиаинституте. Хотя и воспитание в коммуне было суровое, так как много приходилось работать и учиться, но впечатление осталось радостное. Каждый чувствовал себя хозяином. Все это говорит о том, что Антон Семенович обладал искусством руководить коллективом.

В заключительном слове т. Макаренко ответил на множество поступивших записок, в которых спрашивалось, как он воспитал в себе такую крепкую волю, как относится теперь к телесным наказаниям и где сейчас находятся герои его книги и т.п.

Тов. Макаренко сказал, что часто воспитанники съезжаются к нему, многие поддерживают письменную связь, и только часть потерялась совсем. По случаю смерти М. Горького большинство воспитанников прислало [многие воспитанники прислали. — А.С.М.] сочувственные телеграммы и письма ему.

<Калина Иванович жив и сейчас прислал письмо, в котором просит похлопотать, чтобы ему дали пенсию. Карабанов руководит крупной колонией НКВД в Виннице. Задоров — видный инженер-мелиоратор, работает в большом совхозе им. Сталина где-то за Каспийским морем. Вершнев работает врачом в коммуне им. Дзержинского. Лапоть недавно был найден Вершневым совсем опустившимся. Он имел несчастье влюбиться в очень красивую девушку, изменившую ему, и он запил. Теперь Лапоть проходит вторичное воспитание в колонии у Карабанова. Братченко окончил ветеринарный институт и работает в Сибири.>

Свою волю т. Макаренко не считает крепкой и титанической. Он имеет обыкновенные нервы, обыкновенную волю и свои слабости, присущие живому человеку.

Для воспитания воли нужен здоровый, трезвый анализ своих поступков и чувство ответственности перед коллективом, нужны любовь к нему и уважение. Он законно гордится тем, что обладает каким-то беспокойством, желанием все сделать лучше.

Тов. Макаренко ответил всем выступающим на диспуте, признав остроту и высокий теоретический уровень всех выступлений. Он согласился по поводу педагогики с профессором Шимбиревым. Он не отрицает науку педагогику. Прежнее суждение о педагогике у него сложилось в рабочем


---

Стр.59


понимании ее. Послезавтра он опять едет в Киев и будет руководить новой колонией НКВД, где придется столкнуться с множеством практических вопросов. Придется опираться не на старую педагогическую систему, а на новую систему завтрашнего дня. Приходится ругаться не из-за отсутствия педагогических идей, а из-за отсутствия педагогической техники [техники, которой. — Г.Х.] <мне> не хватает. Техники ему не хватает. И сейчас остается спорным вопрос механизации воспитательской работы (это он говорил не в смысле - штамповать детали людей, а как расширенное художественное сравнение). Воспитать умение чувствовать себя в рядах с другими, ощущать товарища локтем. Нужна не |только| индивидуальная, а |и обработка| при помощи коллектива, через организацию. Он допускает мысль о том, что можно механически (не в вульгарном понимании слова) воспитать привычку к точности, чистоте, аккуратности, умению чувствовать локтем товарища. [Такие «детали» личности, как привычка к чистоте, и точности, как способность к быстрой ориентировке, нельзя воспитать при помощи индивидуальной обработки, не хватит сил и времени, а исключительно методом накопления коллективного опыта. — А.С.М.]. Он выработал для себя рабочую схему, в которой разбирает 4 типа внимания [влияния. - А.С.М.] (чистое и практическое, собственное и постороннее).

- Надо уметь организовать и подчинить себе эти влияния, чтобы создать технику и полезный пучок влияний. В социалистическом обществе владеть ими будет легче — без применения наказания. Этим общая цель будет достигнута быстрее и лучше [И наконец самое главное. — А.С.М.]. Наша коммунистическая работа не может быть бесстрастной. Надо уметь работать с верой в человека, с сердцем, с настоящим гуманизмом.

Без любви к человеку не было бы и Октябрьской революции. Мирюсь с вами и по вопросу о наследстве. Глубоко уважаю старых педагогов. Много их читал и многому научился у них. Но нам нужно продолжать дело создания воспитательской методики. Эта ответственная задача лежит на нас. Многому в воспитательской работе учился у чекистов, имеющих доброе сердце и сильно любящих детей. |Они| Ежеминутно чувствуют ответственность за свою работу. Они не проявляют ни лени, ни самоанализа и ни интеллигентщины в подходе к детям, они работают уверенно, хорошо, эффективно. Я учусь у них. Их работа исключает методы мордобоя. Я соглашаюсь, - говорит Макаренко, - что педагогика должна быть единой наукой, но продолжаю настаивать, что необходимо разработать методику воспитания и уметь ее подчинить воспитательным целям школы.

В заключение т. Макаренко отметил большую искренность в данном диспуте и единство мыслей и стремлений огромного коллектива, болеющего за проблемы и судьбы советской педагогики. Благодарил студенчество и руководителей института за хорошую встречу и пожелал студентам в их будущей педагогической работе успеха.

- Как прекрасна работа - строить нового человека! Сколько в ней наслаждения! Я приветствую партию, дающую нам это счастье и радость! - закончил т. Макаренко.

Студенты поднесли т. Макаренко большой букет живых цветов.


---

Стр.60


Этот диспут надолго останется в нашей памяти. Он многое дал студенчеству. Партком, дирекция и комитет ВЛКСМ института выносят благодарность т. Макаренко.

[подпись:] А. Макаренко


КОММЕНТАРИЙ


ИМЛИ, 114-1-6.

Протокольная запись (машинопись) с правкой Макаренко. Заголовок: «Разговор о воспитании. (Диспут о "Педагогической поэме" А. Макаренко)». Объем: 16 нумерованных страниц, текст на которых расположен с одной стороны. В протокол (единственный из известных до этого времени) Макаренко внес поправки и изменения и поставил под ним свою подпись.

На диспуте в Московском областном педагогическом институте присутствовало более 900 чел. (ПС 4, с.380).

Публ.: Вступительное слово и заключение докладчика впервые опубликованы с некоторыми сокращениями (под заголовком «Разговор о воспитании»): ж. «Советская педагогика», 1952, № 4, с.65-68 (Сундуков Н.А. О некоторых архивных документах Антона Семеновича Макаренко). Данная версия протокольной записи с заголовком первой публикации включена также и во все последующие советские издания собраний трудов Макаренко: С 7 (1952), с.461-64; С 7 (1958), с.513-17; ПС 4, с.35-36 (здесь с одним дополнительным сокращением).

Аутентичный текст оригинальной записи, без поправок и изменений Макаренко, впервые опубликован (с параллельным переводом на нем. яз.) в сб. «Москва, октябрь 1936 г.», Марбург, 1987, с.56-69. Как видно из (не печатавшегося) письма педагога-писателя неизвестному адресату от 7 октября 1936 г. (из наследия львовского ученого Ф.И. Науменко; цит. там же, c.IX), с особым интересом во время пребывания в советской столице Макаренко ожидал диспута с педагогами-теоретиками: «Для меня очень любопытно, как будут меня ругать педагоги формации 1936г.».

В настоящей публикации авторские вставки отдельных слов и предложений в документе воспроизводятся в вертикальных, а зачеркнутые части текста — в угловых скобках.


1 Салько Л.М. (1914-1957) — сын Г.С. Макаренко от первого брака.

2 Пединститут им. Бубнова. Бубнов А.С. (1884-1938), сов. гос. и парт, деятель, с 1929 г. до 1937 г. нарком просвещ. РСФСР. После его ареста (октябрь 1937 г.) московский вуз переименован в институт им. Ленина.

3 «Я получил высшее педагогическое образование [,..]». Данное замечание не соответствует действительности. Полтавский учительский институт, который Макаренко окончил в 1917 г., по положению об учительских институтах от 31.05.1872 г. был учреждением среднего педагогического образования. В советское время юридически это обозначало «неполное высшее» образование.

4 «[...] и тогда, при тех условиях, я имел право назвать [я назвал. - А.С.М.] педагогику шарлатанством...». См. док. № 1, прим.7.

5 Задоров — в «ПП» образ воспитанника определенного типа, не имевший одного конкретного прототипа. См. также ПС 4, с.381, пр.2: «Задоров А. - персонаж "Педагогической поэмы", собирательный образ, отразивший черты нескольких первых воспитанников горьковской колонии


---

Стр.61


(Затонов и др.), а также П.П. Архангельского, сына воспитательницы-учительницы колонии Е.Ф. Архангельской, работавшей там с января 1922 г.».

6 «[...] и добиваюсь за такие преступления 3 лет тюрьмы». В феврале 1928 г. за избиения воспитанников к трем годам лишения свободы был приговорен «завкол» А.И. Остапченко, который находился в подчинении зав. Управлением детскими учреждениями Харьковского округа Макаренко. Последний выступал перед общественностью и на суде в качестве защитника Остапченко.

7 «[...] мой 16-летний опыт. Мне пришлось быть руководителем в пяти [трех. - А.С.М] колониях НКВД». См. док. № 2, прим.10.

8 «Затем т. Макаренко критикует ответы и [на. — Г.Х.] вопросы читателей, помещенные в журнале "Коммунистическое просвещение" (август 1936)». Речь идет о материале, опубликованном в № 4 (с. 126-27) за 1936 г. этого журнала Наркомпроса РСФСР: «Вопрос т. Немченко и др.: Какие вы рекомендуете меры для исправления недисциплинированных учеников». Данная «консультация», которая в общей сложности включает 10 пунктов, касательно определенной Макаренко проблемы выглядит следующим образом: «7) Когда приходится с ребенком или подростком проводить беседу о нарушении им правил внутреннего распорядка школы, о совершении им недопустимого для школьника поступка - надо вести эту беседу спокойным, ровным тоном. Ребенок должен чувствовать, что учитель даже при применении мер воздействия делает это не из чувства злобы, не рассматривает это как акт мести, а исключительно как обязанность, которую учитель выполняет в интересах ребенка. Недопустимо, чтобы учитель выносил порицание ребенку с чувством отвращения к нему, обнаруживал презрение к этому ребенку. Особенно недопустимо применять какие-либо меры воздействия в возбужденном виде, выражать их в бранной форме. Нельзя допускать преувеличения поступка ребенка, выражать сомнение в возможности исправления. Отрицательно реагируя на поступок ученика, учитель не должен оскорблять самолюбие ученика, а наоборот, подчеркивать свое положительное отношение к личности ученика и тем стимулировать его не совершать больше отрицательных поступков».

9 «А в постановлении ЦК нашей партии это слово (наказание) называется с большевистской прямотой и наказание не вуалируется словами "мера воздействия"». Речь идет о постановлении ЦК ВКП(б) от 04.07.1936 г. «О педологических извращениях в системе наркомпросов» (см. док. №1,прим.3).

10 Шульгин - см. док. № 1,прим.1.

11 «Кондуит (от франц. conduite - поведение), в дорев. России журнал в гимназиях, духовных уч. заведениях, кадетских корпусах для записей проступков учащихся» (СЭС, с.625).

12 В тексте пропуск.

13 Шимбирев П.И. (1883-1960), проф. педагогики, специализировался на вопросах высшего и среднего педагог. образования; зав. кафедрой педагогики пединститута им. Бубнова.

14 Скрыпник Н.А. (1872-1933; самоубийство), сов. гос. и парт, деятель. С осени 1926 г. по нач. 1933 г. нарком просвещения УССР, в 1933 г. зам. предс. СНК и предс. Госплана УССР.

15 Ефремов С.А. (1876-1937), украинский публицист, историк литературы, политич. деятель; вице-президент АН УССР. Главный подсудимый по делу «СВУ» (Спiлка визволения Украiни; Харьков, 1930 г.); осужден к ВМН (расстрелу), потом приговор был смягчен - 10 лет лишения свободы.

16 «[...] выпала из поля зрения автора и школьная жизнь [...]». В колонии им. Горького занятия проводились по комплексному методу (см. док. № 7, прим.6). После ликвидации в 1931 г. всех экспериментальных форм обучения Макаренко решил в «ПП» отказаться от описания работы в школе колонии.


---

Стр.62


4. БЕСЕДА С РОДИТЕЛЯМИ - РАБОТНИКАМИ МОСКОВСКОГО ЗАВОДА «ШАРИКОПОДШИПНИК» ИМ. Л.М. КАГАНОВИЧА ПО ВОПРОСУ О ВОСПИТАНИИ ДЕТЕЙ В СЕМЬЕ (28.10.1936 г.)


МАКАРЕНКО. Я бы хотел, чтобы наша сегодняшняя беседа была простой, искренней, вполне доверчивой и деловой. Я не буду делать доклада. Докладов я никогда не делал и не умею делать. Для тех, кто обо мне ничего не знает, скажу два слова: я воспитатель, педагог, много работал с так называемыми трудными ребятами, с ребятами, у которых тяжелый характер, с беспризорными, а в последнее время попадается много детей, которых сами родители приводят, просят поработать с их ребятами, а иногда и суды присылают таких ребят, которые уже попали на скамью подсудимых за разные «хорошие» дела.

Сейчас я закончил первую половину книги, которая так и называется «Книга для родителей» 1. В этой книге даны простые советы, необходимые для родителей.

Я думаю, что каждый отец и каждая мать хочет воспитать из своих детей настоящих советских граждан, людей, преданных нашей революции, нашей стране, нашему революционному делу, людей хороших, трудолюбивых, вежливых, спокойных и здоровых. Секретов тут нет никаких. У всех желание очень ясное, понятное и очень простое. Разговаривать о том, кого нам нужно воспитать, мы не будем. Все мы хорошо знаем, что бы мы хотели видеть в будущих гражданах, выросших из наших детей. Но как это сделать? Не всякий умеет, а может быть и сумел бы, так не знает, никто не посоветует, а может быть и знает, так не решается, сомневается, думает: а может быть так не хорошо, а может быть так лучше будет. Часто из-за таких сомнений родители пускаются на разные фокусы, хитрости и выдумки, и сплошь и рядом от таких выдумок еще хуже становится.

Я бы хотел, чтобы наша беседа приняла такой характер: я скажу в общих чертах, каким должно быть наше воспитание, но не буду давать отдельных советов, а вы потом в своих выступлениях будьте добры попросту, без хитрости и без фокусов, высказаться относительно того, какие у вас затруднения, какие вопросы смущают и интересуют вас, какие стороны характера ваших детей вас либо радуют, либо пугают. У кого дети хорошие, родители довольны детьми, может быть они нам расскажут, как они этого добились.

Сейчас я в общих чертах расскажу вам, в чем состоят главные вопросы родительской работы. Прежде всего нужно обратить внимание на одно очень важное обстоятельство. Нужно прямо сказать, что то, что вы вложили в ребенка до 5-6 лет, составляет 95% будущего человека, а что до 5-6 лет не вложили, с кем запоздали, с этим уже приходится труднее. Конечно, можно и нужно воспитывать и мальчика и девочку и в 9, и в 10, и в 11, и в 17, и в 20 лет. Советская страна перевоспитывает преступников и в 25, и в 30, и в


---

Стр.63


40 лет, но это уже перевоспитание, это уже переделка, это уже ремонт и часто капитальный ремонт. А очень часто бывает так, что если до 5-6 лет ошибок не делать, то и ремонт не нужен. Как вы хорошо ни сделаете ремонт, а все-таки это ремонт, все-таки лучше, если у вас человек вырос не ремонтированный, а настоящий, здоровый, правильно воспитанный с детства человек.

Это первая наша теорема, которую каждому родителю нужно хорош помнить,

Вторая теорема. Никаких секретов в воспитании нет. Большая думать, что для того, чтобы воспитать сына или дочь, нужно знать с секреты. Имейте в виду, каждый родитель обязан воспитать своего сына или дочь, обязан воспитать как можно лучше. Каждому родителю это доступно и по силам. Для того, чтобы воспитать своих детей, не нужно поступать в педагогический вуз или техникум. По секрету скажу вам, только никому говорите, что и среди нашего брата - педагогов есть родители, которые говорят: «В школе я хорошо работаю, а дома я ничего не могу сделать. Отчего это происходит? В подавляющем большинстве случаев неудача воспитания происходит главным образом от невнимательного, несерьезного отношения к ребенку, к делу воспитания. И учителя такие бывают. Там пропустили, там слишком любят, там слишком мало любят, там слишком балуют, там в черном теле держат, а там просто не обращают внимания, не занимаются воспитанием.

Какое тут первое важное правило? Надо, чтобы родители смотрели на работу по воспитанию детей как на серьезное политическое дело, причем, смотрели не раз в месяц, а каждую минуту, каждый час в своей жизни, помня, что на их ответственности будущий человек. Поэтому ни забыть ничего нельзя, ни пропустить, ни шутить с этим делом нельзя, ни фокусничать нельзя, нельзя махнуть рукой и сказать: «Само сделается».

Никто на это права не имеет. На вашей ответственности серьезное дело. Если бы все родители так же честно и внимательно, с таким же глубоким чувством, относились к своим детям, как они относятся к своему делу на работе, к своему станку, к своему заводу, к своему промфинплану, то у нас не было бы плохо воспитанных детей; а бывает так, что кажется, что ребенок - это приятный человек, с ним весело, это почти игрушка. Это маленький ребенок, на которого приятно смотреть, которого приятно кормить, с которым приятно поговорить, а что его нужно воспитывать и как воспитывать - об этом вспоминают раз в месяц, раз в год, а то и совсем не вспоминают.

Если родители будут чувствовать, что воспитание - это деловая работа и что эта деловая работа должна быть сделана так же хорошо, так же отлично, как и всякая работа, тогда и ошибок в воспитании будет меньше, тогда волей-неволей родитель захочет узнать многое и узнает. Там он прочтет, там расспросит, там с соседом поговорит, там с приятелем посоветуется, а там, может быть, учителя спросит.

Третья уже важная теорема, хотя это уже не теорема, а аксиома – нельзя хорошо воспитать сына или дочь, если вы не чувствуете, что в этом наш долг перед Советским государством. Священнейшая обязанность гражданина - хорошо воспитать своих детей. Нужно, чтобы этот долг, эту


---

Стр.64


обязанность перед всем обществом и государством вы чувствовали каждую минуту, чтобы каждый момент вашей жизни вы знали, что есть Советский Союз, есть государство трудящихся, и оно от вас ожидает настоящего гражданина. Если вы это будете чувствовать, этот советский гражданский долг будете всегда помнить, то вы всегда найдете ответы на интересующие вас вопросы. А у нас, к сожалению, не всегда так бывает. Бывают родители сами по себе прекрасные граждане, герои труда, способные на большие дела, на большое напряжение, заслуживающие огромного уважения за свою работу, за свое гражданское лицо партийного или не партийного большевика, а смотришь, дома этот великий гражданский долг оказывается выключенным. В семье как будто можно отдохнуть от гражданского долга и по отношению к жене, и по отношению к детям, и по отношению к вопросу воспитания. Люди часто совершают тот или иной поступок, не вспоминая о том, что они граждане и что ребенок тоже вырастает гражданином. Это такой общий закон, что если его не знать, то не может быть правильного воспитания.

Чрезвычайно важный и большой вопрос — это вопрос о родительской любви. Любить своего ребенка — это понятно и просто, но нужно любить не любовью сегодняшнего дня, а любить будущее этого ребенка, любить его будущее счастье, его будущую жизнь, его будущую радость. Вот в этом небольшом вопросе многие ошибаются, многие решают его неправильно. Большую любовь вкладывают матери в особенности, причем не только вкладывают любовь, а буквально жертвуют своей жизнью для ребенка, отказывают себе во всем: в одежде, в пище, в удовольствиях, чтобы ребенок был сыт, часто больше чем нужно, и одет, часто лучше чем нужно, и удовольствие чтобы получил часто больше чем нужно.

Скажите, кому нужна теперь в Советском Союзе эта жертва матери? Раньше мать была сплошь и рядом подвижницей, потому что власть отца, потом власть мужа, власть хозяина, власть всего общества ставили женщину часто в такое положение, из которого она могла выйти только при помощи подлинной жертвы.

У нас этого не может быть. Все наши люди должны жить счастливо - и отец, и дети, и мать. Если вы воспитываете так вашего ребенка, что ваша собственная жизнь теряется, ваша собственная радость уничтожается, то такой ребенок нашему обществу не нужен. Ребенок, откормленный жертвой матери, воспользовавшийся ее жизнью, нам не нужен. Наш ребенок должен вырасти таким, чтобы на его глазах мать должна быть счастливым человеком.

Проявляя такое слишком большое количество любви, очень многие родители и особенно матери грешат против своих детей. У них выходят дети мало того что избалованные, а самое главное — не привыкшие считаться с человеческим трудом, с интересами своего соседа. Если ребенок будет все получать от матери, если дочка оденет [наденет. - Г.Х.] дорогие туфли, в то время как у матери туфли стоптанные, - из такой дочки не выйдет советского человека. Дочка должна знать, что мать такая же трудящаяся, как и она, причем достойная большего уважения, чем она, потому что мать уже трудилась. Именно дочка должна быть так воспитана, чтобы она заботилась о лучших туфлях для матери, чтобы она не допускала, чтобы мать одевалась


---

Стр.65


хуже ее. Если дочь будет об этом думать, если дочь будет думать о матери как о члене своего коллектива, то из нее выйдет настоящий советский человек, который будет думать о другом человеке, а не только о себе.

В старом мире, когда все находились в борьбе друг с другом, когда люди вырывали кусок, чтобы жить, понятно, что и у детей часто воспитывалась жадность.

В нашей стране преступно воспитывать жадных детей. Как вы поступаете в вашей семье, если у вас, допустим, праздник или вы просто купили торт или пирожное и на тарелке осталось последнее пирожное? Вы дадите ребенку, нельзя этого делать. Нужно, чтобы ребенок отдал его вам и добился того, чтобы вы его взяли, а тогда уже вы можете поделиться. Есть матери, которые говорят: это тебе одному. Этого делать нельзя! Ребенок берет пирожное и не видит, что кругом делается. Он думает, что пирожное только для него, отцу и матери не нужно, он думает, что он лучше всех.

Часто это начинается с раннего детства, когда мать приговаривает: кошке не дадим, это Вася съест. Вася думает: я - Вася, все для меня. С самого раннего детства начинается уже воспитание этой человеческой жадности, а потом вырастает жадный человек.

Конечно, у нас нет контролеров, которые контролировали [бы] наших детей, когда мы выпускаем их в жизнь. Скажем, родитель пришел и говорит: «Вот мой сын». Контролер постукал его и сказал: «Брак, получите обратно». Этого у нас нет. Мы сдаем обществу на вид как будто гражданина, а потом его раскусят, что это за брак, и ищи тогда фирму. Не только государство страдает от нас - бракоделов, а мы сами страдаем. Такой жадный ребенок вас первых обидит, он о вас первых забудет, потому что в обществе он еще постесняется показать свою жадность, а дома он себя покажет.

Если я знаю много таких случаев, то и вы знаете немало случаев, когда родители тяжело и дорого расплачиваются за свои ошибки в воспитании детей.

Задача состоит в том, чтобы наладить такую жизнь в семье, чтобы ребенок рос не жадным потребителем того, что есть в семье, а членом трудового коллектива - семьи.

Тут мы подходим к пятому важному вопросу. Мы имеем семью - трудовой коллектив. Все члены семьи должны быть членами трудового коллектива. А раньше это было? Раньше в семье был отец, он и хозяин, он и начальник, он, если хотите, и палач, если нужно выпороть или палкой треснуть - это он делает. Сейчас у нас семья — трудовой коллектив, но это не значит, что в нем нет старших. Тут возникает интересный вопрос - как должны себя поставить отец и мать. Отец по отношению к ребенку, это что - хозяин, начальник, самодержавный властелин или закадычный друг, чуть ли не собутыльник сына, а мать — это тоже власть имущая, а может быть подруга? Я видел много семей, может быть и не так много, но процент для нас недопустимый, где мать и дочь - подруги, отец и сын — закадычные друзья. Дочь называет отца Гришка и говорит: «Гришка, ты мне действуешь на нервы». А дочери 12 лет. Спрашивается, кто здесь кого воспитывает,


---

Стр.66


здесь такая страшная дружба, что уже дочь воспитывает отца. Матери она говорит: «Валька, ты меня раздражаешь». Тоже дочь воспитывает мать.

Потом эта дочь вырастает и лет в 18 говорит:

- Я познакомилась с одним старичком в кино.

Мать на это отвечает:

- Как это в кино познакомилась со старичком?

- Оставь, пожалуйста, ты ничего не понимаешь, иди спать.

Дружба - это значит полное отсутствие родительского авторитета. Конечно, между родителями и детьми должна быть дружба, но у родителей, кроме того что они друзья, еще что-то должно быть. Они - воспитанники, и авторитет отца и матери должен быть для них совершенно неоспоримый. Сын на отца должен смотреть как на друга, как на своего близкого родного и в то же время как на что-то высшее, что нельзя не уважать.

Откуда берется этот авторитет? В старое время в третьей заповеди было сказано: «Чти отца твоего и матерь твою». Сам господь бог сказал, а значит - чти. Наши дети такой заповеди не имеют, закон божий им не преподается, и господь бог нашим детям ничего не говорит, а тем не менее наши дети в подавляющем большинстве случаев уважают и почитают своих родителей. Откуда этот авторитет? Не от бога ведь. Это чрезвычайно важный вопрос. Я бы сказал, что большинство неудач семейного воспитания ребенка происходит от того, что неправильно построен родительский авторитет. Бывает так, что он построен на насилии, на грубости, на дерзости, на постоянном раздражении. Есть много таких родителей, которые без крика, без ругательных слов не умеют разговаривать с домашними, а если и не ругаются, то они надутые, сердитые, грубые, неприветливые. Никакого особенного авторитета такой отец не будет иметь, потому что он пугает, он слишком подавляет семью, а бывает и наоборот, «папаша» (не отец), а именно «папаша» («шляпа»), ничего не видит, что делается, куда его сын пошел, откуда пришел, как сын сказал, как он играет, как работает, как относится к матери, к сестре, какие политические мысли высказывает. Никакого участия в воспитании он не принимает. Мы имеем тут полное отсутствие авторитета, а иногда авторитет стараются купить подарками, излишней лаской, излишними удовольствиями, разрешением ходить в кино чуть ли не каждый день.

Авторитет советских родителей, авторитет отца и матери может происходить у нас только из одного источника. Все наши родители трудящиеся, все наши родители участвуют в общественном производстве, государственной жизни, несут ответственность за свою работу. Это та почва, на которой должен выработаться родительский авторитет. Ваш мальчик с 2-х, 3-х лет должен знать, где вы работаете, что у вас за дело, как вы к нему относитесь, как за него отвечаете, как болеете, радуетесь за него. При этом необходимом условии начинает зарождаться родительский авторитет. Ребенок знает, что вы советский гражданин и, как всякий советский гражданин, несете большую и важную работу, причем все равно, кто вы - директор завода, начальник цеха, квалифицированный рабочий или чернорабочий. Все равно вы участвуете в жизни государства, и ребенок с 3-х лет должен знать о вашей работе, должен уважать вас за эту работу. Вы должны себя вести перед


---

Стр.67


ним с таким достоинством, чтобы он видел в вас отца и гражданина. Не нужно для этого много разговоров, не нужно для этого много труда. Иногда поговорите с вашим мальчиком или девочкой, побеседуйте о вашем труде, покажите ваш завод, покажите то, что можно показать. Он должен привыкать к этому, он должен знать, кто вы такой.

Конечно, это вовсе не значит, что ребенок должен думать, что вы лучше всех, а бывает так. Я наблюдал это у некоторых писателей, у некоторых военных.

- Мой папа писатель. Значит, вы все хуже меня.

- Мой папа комдив. А вы все маленькие.

- Мой папа мастер.

А папа такого-то - чернорабочий.

Плохо, если вы впитаете в душу вашего ребенка это чувство.

Это не гордость, а тщеславие. Вы должны рассказать о своей работе, рассказать о работе ваших товарищей, тех, кто вместе с вами, с разной степенью ответственности исполняет тот же долг советского трудящегося гражданина.

Это первое условие родительского авторитета.

Второе условие родительского авторитета - это домашняя работа. Дома нужно найти такой тон со стороны отца и матери, чтобы это было приветливо, ласково, дружелюбно, но в то же время, чтобы это был тон отца. В семье не должно быть криков, не должно быть приказания со стороны отца, но распоряжение должно быть. Ребенок должен знать, что отец распорядился или мать распорядилась. Мать сказала, и он должен принять это как распоряжение старшего члена семьи, которое подлежит исполнению.

С малых лет вы не должны ни слишком подавлять детей вашими приказами, ни оставлять их без ваших распоряжений.

Давайте ваши распоряжения редко, но надолго, чтобы дети знали, что по этому вопросу отец так сказал, по этому вопросу так, а по этому иначе, и эти распоряжения должны быть приняты к сведению. Большей частью таких распоряжений даже не приходится и давать, если вы вашего ребенка постепенно ведете по лестнице вверх. Это не столько распоряжение, сколько совет, но и совет нужно давать ребенку так, чтобы это был авторитетный совет, чтобы ребенку хотелось его выполнить, чтобы этот совет был советом более или менее обязательным.

Возвращусь несколько назад. Тоном распоряжения нужно пользоваться и в тех случаях, о которых мы говорили. Это касается проблемы последнего куска. Нужно сказать, что это пирожное съест мать, это будет распоряжение. Отец [также] может сказать: «Миша, вот осталось пирожное, кому мы его отдадим? Мы с тобой - отец с сыном».

Пусть сын понимает, что отец и сын стали как будто на одну плоскость, на плоскость дружбы, но дать пирожное кому-то другому, матери или сестре. Здесь распоряжение принимает характер как будто совещания с сыном, но сын прекрасно чувствует, что в этом совещании есть и распоряжение,


---

Стр.68


потому что отец не спрашивал его раньше: мы съедим или кому-то отдадим, а прямо сказал, кому нужно отдать.

Такой тон распоряжения должен быть на каждом шагу. Если ребенок плохо обращается с игрушкой, вы можете сказать: «Ты плохо обращаешься, так нельзя, дочка».

А иногда лучше так сказать: «Давай подумаем. Вот ты так обращаешься, а что от этого произойдет?»

Но это нужно сказать не сюсюкающим тоном, а солидным отцовским тоном.

Коснусь еще одного момента в вопросе родительского авторитета — тона. Здесь чрезвычайно важно создать тон, чтобы ребенок привык к этому тону в семье, чтобы это было и солидно, и спокойно, и не раздражительно, и не оскорбительно, чтобы ребенок сам не привыкал к плохому тону, тону крикливому, оскорбительному, обидному. Поэтому надо, чтобы отец и мать никогда не позволяли себе отступать от правильного тона, не только по отношению к ребенку, но и по отношению друг к другу. Если бы я услышал, что в присутствии сына отец ругает мать, то с таким родителем я бы мог не разговаривать, а прямо сказать, что из твоего сына толку не будет. Семейные недоразумения с женой нужно разрешать где-то подальше и потише, без крика и без «Ивана Грозного». В особенности вредна раздражительность, которая сплошь и рядом бывает у матерей. Просто много дела [дел. - Г.Х.], некогда, там не хватает чего-нибудь, и все это разрешается в раздражительном тоне: «Не мешайся, уходи» и т.д. Такой раздражительный тон гораздо труднее, чем спокойный. Заставьте себя одну минуту подумать, не будьте раздражительны и скажите: «Знаешь что, сынок, мне сейчас некогда, пойди и поиграй».

Если вы ни разу не позволите себе по отношению к вашему ребенку раздражительного тона, тона вульгарного, то вы тем самым сохраните и свои нервы, и нервы ребенка. Ничто так не портит характера, как раздражительность в семье. Это постоянное громыхание, озлобленное шипенье, это большой грех, который нужно избегать всеми силами.

Наконец, последний вопрос, которого я коснусь как самого распространенного, это детские капризы. Вы слышали о проф. Павлове. Проф. Павлов - великий ученый нашей страны - первый обратил внимание на интересные явления в жизни, на так называемые рефлексы, или условные рефлексы. Он это испытывал главным образом на собаках. Что называется рефлексом? Он дает собаке мясо. Собака при виде мяса испытывает аппетит, и у нее начинается слюнотечение. Это рефлекс на мясо. Но можно мясо и не дать, а слюна будет все равно течь. Этот условный рефлекс возбуждается у собаки искусственно. Скажем, собаке давали мясо и в это время звонили [в] колокольчик, у нее течет слюна. Второй раз опять дали мяса и опять позвонили в колокольчик. У нее при виде мяса естественно начинается слюнотечение. Постепенно, отодвигая мясо все дальше и дальше, вы приходите к такому положению, когда звоните только в колокольчик, а у собаки все равно течет слюна. Она привыкла к тому, что раз звонит колокольчик, то будет и мясо.

Простите за такое грубое сравнение, но капризы наших детей — это вот что: ребенок увидел мать, а значит, нужно капризничать. Мать - это условный


---

Стр.69


рефлекс. Ребенок голоден, хочет есть, но вошла мать, и он уже не хочет. Это делается совершенно механически. Некоторые матери так приучили своих детей капризничать, что один вид матери механически вызывает каприз. Попробуйте тут разобраться - почему ребенок капризничает. Он вас видит и поэтому капризничает.

В этом году одна моя знакомая, ваша москвичка, - обратилась ко мне и говорит: «Ничего не могу поделать с дочкой, капризничает, не ест, не пьет, все делает наоборот».

Я подумал - в самом деле, может, что случилось с ребенком. И говорю: «Пришли ее ко мне, пусть погостит месяц».

Приехала — и ест, и пьет, и что хотите делает. Я ей говорю: «Съешь все, у нас не принято на тарелке оставлять». Съела один раз, съела другой раз. Пишу матери, что все благополучно и никаких капризов нет. Приехала она домой, села за стол, увидела мать и говорит: «Не буду есть».

Нужно добиться того, чтобы не было таких рефлексов. С малых лет не приучайте детей капризничать. Ребенок чего-то не хочет — и не надо. Откуда происходит каприз? Ребенок привыкает, что мать его просит, уговаривает. Нужно так поставить дело, что не хочешь — и не надо. Ваш ребенок за 1-2 дня не умрет. Пусть не позавтракает, если не хочет. Увидите, как это хорошо подействует. Ребенок привыкнет видеть [в] вас не раздражителя, не возбудителя капризов, а мать, т.е. авторитетное лицо, которое разумно поступает.

Между тем, из капризов развиваются очень нехорошие черты характера. Сначала каприз за столом, потом каприз в учебе, потом в жизни. Развивается такой характер, когда человек начинает требовать. Левая нога так хочет, а правая так. Это хочу, а этого не хочу. Развивается принцип — я хочу, дайте мне. Развивается страшный эгоизм, от которого дети страдают больше всего.

Вот то общее, что я хотел вам сказать, а теперь я хотел бы, чтобы вы сказали мне, какие у вас недоразумения и вопросы.

Один из вопросов я отложил, потому что вы будете много говорить - это вопрос о том, что делать, если мальчик или девочка не хочет учиться, не хочет работать, ничем не интересуется.

Я думаю, что ваши вопросы будут в виде высказываний.


КОРШУНОВ. Тов. Макаренко в некоторых случаях прямо вскрывает те недостатки у ребят и родителей, которые имеются в нашей семье. Он вскрыл туг недостаток моей родной сестры. Ребенок у нее такой капризный, что просто невозможно. Для того, чтобы ребенка накормить, надо несколько стихов прочесть, несколько сказок рассказать, и тогда она покушает. В прошлом году отдали этого ребенка в детский сад. Правда, сначала она не хотела идти, а потом пошла. Там она великолепно кушает. Мать — это действительно какой-то рефлекс. Дома не кушает, а в детском саду кушает.

Я боюсь, что тов. Макаренко много времени займет на то, чтобы вскрыть наши недочеты, и мало скажет об исправлении этих недочетов. Моя просьба к тов. Макаренко, как можно больше и шире остановиться на недостатках воспитания и сказать, как ликвидировать эти недостатки.


---

Стр.70


КИРКЕВИЧ. Тов. Макаренко привел очень много жизненных примеров, но я хочу остановиться на одной стороне, которую тов. Макаренко здесь не затронул. Ведь до последнего времени у нас очень свободно разрушалась семья, и только в последнее время семья начала принимать более устойчивый характер. Последствием такого легкого разрушения семьи являлось то, что дети часто лишались одной стороны — матери или отца, и приобретали чужую мать или чужого отца. Это очень важный и очень серьезный вопрос. Бывают такие случаи, когда сходятся очень разные люди, причем у одного ребенок и у другого ребенок, и получается антагонизм, получается целый ряд новых явлений, которые усложняют воспитание ребенка. Здесь должен быть авторитет родного отца или родной матери, но должен быть авторитет отчима или авторитет мачехи, а создать авторитет отчима или мачехи гораздо сложнее. Какой бы ни был отец, он все-таки отец своему ребенку, но не отец чужому ребенку. Помимо того, что здесь уже и ребенок чувствует известный неправильный к нему подход, во взаимоотношениях между самими родителями создается настороженность. «Она лучше относится к своему ребенку, чем к своему [моему. — Г.Х.]». И наоборот.

Я бы хотел, чтобы тов. Макаренко осветил здесь этот важный и серьезный вопрос, несколько конкретизировал те моменты, которым следовало бы больше уделить внимания.


КРЕМЕР. Тов. Макаренко отметил здесь очень важные моменты, но одного момента он не отметил, я бы хотела, чтобы он этот момент отметил.

Бывает очень много случаев, когда мать не всегда может реагировать на поведение ребенка. Ребенок находится в школе, а после школы он находится совсем без воспитания. Мать на работе, а ребенок предоставлен улице. В этом случае никакого воспитательного влияния на ребенка не может быть. Мать говорит одно, а приходит домой и видит другое. Нужно найти выход из этого положения. Когда мать работает в смене, мужа нет, а дети предоставлены улице — в этом случае никакая мать не может влиять на ребенка.

У меня двое детей. Один воспитывался в детском саду и был прекрасным ребенком, а когда начал в школу ходить, то совсем изменил свой характер, мать не изменилась, а условия изменились, тут сказывается влияние улицы, после школы ребенок беспризорный. Школа и комсомольская организация не ведут работы с детьми, а эту работу следовало вести с тем, чтобы не было контраста между школой и домом. В этом отношении нужно что-нибудь сделать.


КИСЕЛЕВ. Мне о своем сыне еще немножко рано говорить.

МАКАРЕНКО. Как раз может быть время.

[КИСЕЛЕВ.] Как раз вовремя я услышал то, что говорил тов. Макаренко. Это все хорошо, надо применять в семье, и я в своей семье постараюсь применить. Но я хотел бы другой вопрос поставить, о котором тов. Макаренко ничего не сказал.

Мы живем в наших корпусах, в нашем стандартном городке. Мы очень часто видим, что идет мальчик 8-9 лет с папироской, но кто-нибудь из нас что-нибудь скажет этому мальчику? Никто ничего не говорит. Мальчик


---

Стр.71


вскакивает на подножку трамвая, мы едем в трамвае и как будто этого не замечаем. Не наше это дело, не наш ребенок, нас это не касается.

Мальчик 5-6 лет, у которого мать, может быть, работает, слышит все на улице, и он на самом деле ругается. Кто-нибудь из нас что-нибудь скажет этому мальчику, — никто ни слова.

Я хотел бы, чтобы тов. Макаренко сказал по этому вопросу. Мне кажется, что мы должны при воспитании детей так подходить: если мы видим, что ребенок плохо делает, безразлично, наш это ребенок или не наш, мы должны ему это сказать, а если знаем родителей этого ребенка, мы должны сказать, чтобы они приняли меры, чтобы ребенок этого больше не делал.

Я бы хотел, чтобы в нашем стандартном городке, в наших корпусах родители к каждому ребенку присматривались и чтобы тогда, когда он делает неправильно, они его поправляли.


СМОЛЕНКОВА. Я уже вырастила детей, у меня дети взрослые. Дети у меня близнецы - сын и дочь, но между ними очень большая разница, несмотря на то, что воспитывала я их одинаково. Я была с ними очень ласкова, я никогда тона не повысила, но все-таки между ними большая разница. Сын очень кроткий, тихий, уважительный, а дочь настойчивая, упрямая. Чем это объяснить? Меня это очень интересует. Я тесно связана с детскими садами, на протяжении четырех лет я все время бывала в детских садах и, нужно сказать, очень интересуюсь воспитанием, именно современным воспитанием наших детей. Наши мамаши очень часто недовольны воспитанием, им кажется, что не так сегодня педагог сказал, не так подошла техничка, не так одела ребенка, не так завязала шарфик. Дело в том, что мы сами портим своих детей. Ведь мы отдаем детей в очень надежные руки. Так, как у нас сейчас воспитываются дети, нужно только приветствовать. За каждым ребенком повседневная забота, к каждому ребенку присматриваешься. Педагоги заинтересованы в воспитании наших детей больше, чем родители, нужно откровенно сказать.

Здесь много сидит родителей, которые часто ропщут, что плохо воспитывают детей в детском саду. Родители должны как можно чаще посещать детские сады, а то отдали своего ребенка и успокоились. Мы должны повседневно хотя бы 10-15 мин. уделить для того, чтобы самим убедиться, как воспитывают наших детей.

Тов. Макаренко указал на очень большие недостатки родителей. Приведу один пример.

Не так давно у нас было коллективное радиослушание по вопросу о запрещении абортов 2. Я пригласила одну женщину, которая воспитывает детей. Что она нам рассказывала? Она нам рассказывала, что когда [вторично] выходила замуж, у него было четверо детей, а у нее один ребенок, но ребенок у нее был невозможный. В коллективе он никогда не находился. Она работала, муж был алкоголик, ребенок видел только пьяного отца, на ребенка не обращали внимания. Тогда, когда она взяла чужих детей, этот ребенок стал постепенно перерождаться. Чем это объяснить? Может быть, тов. Макаренко ответит на этот вопрос.


---

Стр.72


Мамаши, которые имеют в садах детей, должны выступить и сказать, что им не нравится в современном воспитании детей.

Мне приходилось воспитывать детей без всякой инструкции. Никто мне не подсказал, правильно я воспитываю или нет. Я воспитывала так, как мне казалось, что это будет правильно. Воспитывала я детей одинаково, а характеры у них разные. Прошу тов. Макаренко сказать — в чем тут дело.


КАЛМЫКОВА. Предыдущий товарищ говорил о том, что дети курят. Я вчера шла по улице и увидела, что 8-летний мальчик курит папироску. Я подошла, вырвала из рта папироску и начала наставление читать. А он взял большой булыжник и закатил мне в ногу. Я пошла дальше; он подговорил другого мальчика, они меня догнали и еще два булыжника закатили в спину.

Тов. Макаренко только что говорил о том, что родители не должны объясняться при детях, не должны ругаться при детях. Это все хорошо, но каждый выходной день рабочий что видит? Литр водки и кусок черного хлеба. Все это происходит у детей на глазах, так как живут в одной комнате.

Я должна сказать о нашем коллективе «Союзнефти». Родители пьянствуют, а дети шляются во дворе. Сколько раз я говорила: «Давайте устроим детскую комнату, чтобы дети в выходной день играли и веселились». Ребенок ничего не видит вследствие этой тесноты, он не имеет даже отдельной кровати.


КУРИЧ. Тов. Макаренко действительно правильно указал больные стороны в воспитании детей. Я буду касаться не старых опытных родителей, которым свыше полвека, а родителей молодых, которые в 18-19 лет расписываются, имеют детей и не знают, как их воспитывать. Эти родители еще сами дети, а поэтому не знают, как воспитывать детей. Пусть тов. Макаренко скажет, какие нужно дать наставления таким родителям, какие советы и вообще как быть в этом случае.

Второй момент. Родители работают. Отец приходит в 4 часа, а мать в 4 часа уходит. А бывает так, что отец молодой, но руководит ответственным участком, цехом или целым техническим отделом, выдвиженец молодой. Он утром уходит и в 12 часов ночи приходит. Он совсем не видит ребенка. Какое может быть воспитание ребенка со стороны этого отца? Это тоже одна из запятых, которые мешают воспитанию детей.

Очень сильно влияют на воспитание детей жилищные условия. Тут предыдущие товарищи говорили, как будто они живут в хороших условиях, в стандартном городке, а у нас есть такие случаи, когда мать живет с ребенком в одном месте, а отец - в другом, и ребенка не видит. Другого исхода [выхода. — Г.Х.] у них нет, как отдать ребенка в детский сад.

Тут говорили, что детский сад дает хорошее воспитание. А я скажу, что в некоторых случаях в детском саду дают плохое воспитание, у ребенка зарождается антагонизм. Нужно будет указать педагогам, или педологам (смех), на то, что они должны обращать внимание на детей.

Дети не должны слышать, когда отец и мать поспорят, поругаются. В комнате 16 [квадр.] метр., живет 8 чел., из них 3 детей. Дети всё слышат. А вы знаете, что ребенок очень впечатлительный и всякое новое слово он сразу


---

Стр.73


воспринимает, причем воспринимает в плохую сторону. Родители произносят очень много таких слов, которых дети не должны знать.

Есть и такие случаи, когда ребенок спит в одной постели с родителями.

Вот что мешает воспитанию наших детей.

В отношении детей 9-12-летнего возраста. Тов. Макаренко сказал, что их не воспитывают, а ремонтируют. Этот ремонт нашим родителям очень плохо удается. Он никуда не годится, потому что ремонтируют плохо, не так как нужно. Ремонтируют побоями, криками, но не уговорами и не объяснениями, потому что рассуждают так, что у ребенка в 10-11 лет уже здравый смысл, он уже хорошо понимает, знает более или менее условия жизни, знает, что отец и мать работают, зарабатывают столько-то, что трудно жить на эти деньги. Он все это понимает, и поэтому очень трудно ремонтировать такого ребенка, если он упрямый, капризный.

Возникает такой вопрос: ребенок упрямый, ребенок капризный. Родители ремонтируют ребенка не криками и палками, а беседами, объяснениями, увещеваниями. Но ребенок хилый, нездоровый, и малейшее раздражение влияет на здоровье ребенка. Как подходить к нему? Совсем не раздражать - это значит поощрять его капризы. Как быть в таких случаях, когда ребенок капризный, но больной?

Если родители молодые, то опыта в воспитании детей у них нет, а литературы по воспитанию детей у нас почти что нет. Это основной недостаток, который не дает направления нашим молодым родителям. Хорошо, что тов. Макаренко пишет книгу, где дает советы родителям. Но надо было не одну книгу написать. Сейчас уже 19-й год революции и нужно было, чтобы были тысячи, миллионы книг и брошюр относительно того, как нужно воспитывать детей.


ПЕРШИКОВА. Я должна оговориться, прежде всего. Если у меня дочь неплохая, то сыном похвастаться не могу.

Мы очень часто на улице слышим, что ребенку заявляют: «Ты хулиган». Иногда и дома он это слышит. В чем выражается хулиганство ребенка? Если ребята из рогатки стреляют в воробьев, то это хулиганство или нет. Я считаю, что это свойственно мальчикам. Другое дело, что он может попасть в стекло, но я думаю, что мальчишки, стреляя из рогаток по воробьям, не стреляют намеренно в стекла. Правда, бывают такие случаи, но в большинстве случаев ребенком руководит желание поиграть.

Тут выступала одна женщина и сказала, что когда она увидела, что ребенок курит папиросу, то она вырвала папироску изо рта. Разве можно так подходить к ребенку? И она еще удивляется, что она бросила [он бросил. - Г.Х.] в нее булыжник. Как вы думаете, если бы к вам, взрослому человеку, применили такое насилие, независимо от того - правильно или неправильно вы поступили, как бы вы реагировали? Почему ребята должны выносить насилие взрослых, почему должны молчать, когда взрослые предъявляют несправедливые требования? Разрешите вам сказать, что это медвежья услуга.

У нас плохие ребята, мы распустили их, мы стараемся выправить, но нельзя перегибать палку. Если вы читали книгу тов. Макаренко «Педагогическая


---

Стр.74


поэма», то вы должны знать, что из заброшенных ребят у него вырастали прекрасные ребята. Эта книга — не просто художественное произведение, это книга, которая говорит о том, что было на самом деле. Эта книга и дорога тем, что факты, приведенные в ней, взяты из жизни.

Относительно нравоучений со стороны взрослых. Приведу такой пример: в наш молочный ларек приходит девочка лет 6-7. Ей нужно 100 гр. сметаны. Молодые и старые мамаши стоят в очереди за молоком. Ребенок подходит и просит, чтобы ему отпустили. Вполне понятно, что ребенок не будет стоять в очереди, ему не хочется. Тогда начинаются такие разговоры: «Мать небось спит, а ты будешь без очереди брать, становись в хвост».

Сколько раз приходилось мне говорить: «Как вам не стыдно, что случится, если вы дадите ребенку 100 грамм[ов] сметаны».

Пусть даже мать спит, но ребенок-то здесь ни при чем. Если подходит мужчина без очереди, то все молчат, но стоит появиться ребенку, как поднимается крик. Я считаю, что это возмутительное отношение.

Относительно школы. Если тов. Макаренко говорит, что у родителей должен быть какой-то авторитетный тон, то я считаю, что нам надо ставить вопрос о том, чтобы авторитет учителя в школе был гораздо выше, чем сейчас, чтобы авторитет учителя был выше, чем авторитет родителей.

Я в Москве всего несколько месяцев. Говорят, что у меня сын очень плохой. Я знаю, что у него есть недостатки. Мне приходилось сталкиваться со школой. Однажды трое ребят не пришли на урок немецкого языка. Это недопустимо, но я не могу сказать ребятам, что вы хулиганы, разбойники. Что делает учительница? Надо сказать, что вешалка была в классе, она забирает их шапки и пальто и несет по коридору. Ребята слышат звонок, являются как миленькие, чтобы одеться и идти домой, и видят, что их пальто уносят. Они подходят к учительнице и говорят: «Отдайте пальто». Она спрашивает, почему они не были на уроке. Ребята мнутся. Конечно, они пробегали. Она начинает кричать и говорит, что пальто и книги не отдаст. Учительница начинает вступать с ребятами в пререкания. Ребята начинают вырывать у нее пальто. В результате всех троих исключают из школы.

(ГОЛОС. Это в Москве было дело?)

Нет, это в провинции. Я своему сыну не сказала, что он был неправ, но когда я пришла в школу, то сказала, что учительница была виновата в том, что ребенок пропустил урок. Для этого существуют разные методы воздействия, но вступать в такой конфликт с ребятами - вещь недопустимая.

Я остановилась на этом моменте просто для характеристики. Сейчас мы видим в школе совершенно другое. Я думаю, что желанием всех родителей будет, чтобы авторитет учителя в школе был поднят еще выше. Очень часто нашим педагогам не хватает именно того, чего нет у нас, матерей. Если дают ребенку задание, то забывают проследить за этим. Это очень важный момент. Если ребенок привык к тому, что с него спрашивают, но не проверяют, то ясно, он никогда не будет делать.


КУЗНЕЦОВА. Я не буду здесь говорить о том, что мы родители неважные. Мы все это должны признать. Нет плохих детей, а есть плохие родители.


---

Стр.75


Я уже свой век прожила, дети мои воспитаны, но есть внучата. Действительно мы плохо к ним подходим, плохо воспитываем их.

Давайте мы с вами поможем тов. Макаренко в дальнейшем проводить среди наших рабочих то, что он нам говорил, что мы с вами усвоили. Может быть не на таких широких собраниях, а на более мелких будем все это говорить. Если мы остановимся на двух-трех моментах и расскажем своим соседям то, что слышали здесь, то сделаем большое дело. Если будем с 50-тью ребятами говорить на улице, то этим не поможем. А если будем говорить со своими товарищами, то сдвинем дело с мертвой точки. Тогда наши соседи скажут: «Действительно, мы прожили 19 лет революции, а все-таки не научились воспитывать детей».

Давайте воспитывать детей так, как нам рекомендует наш лучший педагог, который сам воспитывает детей. Я прочитала его книгу. Какие он претерпевал трудности с теми детьми, которых ему в первый раз прислали. Они от него бежали, дрались и что только не творили, а все-таки он их воспитал. Некоторые, может быть, стали великими людьми. Некоторые, может быть, здесь сидят. Некоторые, может быть, большими делами ведают.

Прошу вас взять хотя бы два вопроса и рассказать своим товарищам, как нужно воспитывать детей.


ДОГАЕВА. Меня очень многие знают, потому что я работаю не первый год в школе при заводе. По профессии я педагог. На нашу долю, как уже тов. Макаренко сказал, достается ремонт детей и дальнейшее их воспитание. Мы, педагоги, в своей работе переживаем большие трудности, ибо приобретение ребятами знаний - это не все. Эти знания зависят от качества воспитания ребенка. Если у ребенка благополучно обстоит дело с воспитанием, то благополучно обстоит дело и с учебой. В своей практической работе приходится наблюдать неуспеваемость тех детей, у которых в семье неблагополучно - или в семье постоянные раздоры, или в семье некультурное поведение родителей в смысле пьянки, ругани, ненужного общества и т.д. Тут школа очень часто затрудняется, что можно порекомендовать этим детям. Вы знаете, что дети находятся в школе несколько часов, остальную часть времени они проводят в своей семье, и тут семья очень плохо нам помогает. То, что школа за несколько часов дает детям, в семье это разрушается. Мы очень часто просим родителей: «Помогите нам, приходите чаще в школу, интересуйтесь жизнью вашего ребенка, интересуйтесь жизнью школы».

Мы, педагоги, никогда не скрываем своих недостатков. У нас в работе много недостатков. Вы знаете, что наши педагогические ряды каждый год пополняются новыми педагогами, которых мы должны вместе с родителями учить, которым мы должны помогать воспитывать наших ребят. Как родители поддерживают авторитет этих молодых педагогов? Ведь нет среди нас ни одного опытного работника, который бы пришел и сразу заработал бы как по маслу. Все мы добились хорошего качества работы в процессе длительного пути. Те недостатки, которые встречались на пути и заставляли нас становиться хорошими работниками... 3

Часто говоришь родителям: «Если вы, присутствуя на уроке, заметите у Н.И., скажем, какой-нибудь недостаток, будьте добры поговорить об этом в


---

Стр.76


своей семье среди взрослых». Однако мамаша начинает в присутствии Н.И., в присутствии всех ребят говорить: «Ты сама ничего не понимаешь, а берешься детей учить».

Кроме того, мы просим родителей помогать нам воспитывать в детях культурное поведение в школе. Культурное поведение в школе переносится и к вам в семью. Помогите развить в детях стремление к чистоте. Это касается обращения с тетрадями, с учебниками. Это будет чистота его [их. - Г.Х.] ума, его [их. - Г.Х.] дальнейшей работы.

Приходит мамаша в школу. Ей нужно видеть, предположим, заведующего учебной частью. Она не желает снять пальто, что есть мочи жарит на второй, третий этаж. Встречается нянечка. Нянечки тоже еще недостаточно культурны, но они осознали свое значение в школе, они знают, что вместе с нами воспитывают наших ребят. Нянечка говорит: «Мамаша, будьте добры, разденьтесь».

«Подумаешь какая, еще разденьтесь, мне нужно, и все».

Она идет и случайно мне встречается. Я говорю: «Мамаша, будьте добры снять пальто».

«Ты что, псих? Тут все психи собрались».

Я не обижаюсь на таких родителей и приучила педагогов не обижаться. Естественно, что люди еще недостаточно культурны. Мы - культурный авангард, и на своих плечах приходится много выносить. Мы гордимся тем, что воспитываем достойную смену.

Обидно, что со стороны культурных родителей бросается такой упрек, что школа недостаточно воспитывает ребят. Я могу по пальцам перечесть - кто помогает школе. Это тов. Слоба и Яни. Даже когда их дети не были в школе, они очень много помогали, а остальные мимо проходят. Когда дети лезут через забор, то никому дела нет.

Вы знаете, что окружение и среда стандартного городка еще недостаточно культурны. Но я не согласна с товарищем, что скученность мешает воспитанию детей, что в комнате 16 [квадр.] метров живут 8 чел., а потому можно ругаться. В комнате могут жить 25 чел., но каждый должен сознавать, что он гражданин Советского Союза. Каждый несет ответственность не только за труд, но и за воспитание, и не только за воспитание своего ребенка, а за воспитание всех детей. Поэтому каждый должен держать себя так, как он это осознал и как он это понимает.

Конечно, бытовые условия до некоторой степени имеют значение, но основное - это поведение старших в семье. Когда с этим будет благополучно, тогда никакая скученность не сыграет отрицательной роли.

Мне хочется сказать, почему большинство ребят, приходя в школу, плохо занимаются. Тов. Макаренко умышленно оставил этот вопрос для своего заключительного слова, потому что знает, что у большинства родителей, присутствующих тут, дети школьного возраста.

Основной задачей работы школы в этом году является борьба с педологическими извращениями в системе Наркомпроса, восстановление советской педагогики и ее центральной фигуры - учителя. В этом году школа совершенно перестроилась. Так называемых трудных детей мы в этом году изучаем и уже в течение первой четверти видим положительные результаты.


---

Стр.77


Было огромной ошибкой, извращением то, что дети почти огулом считались педологами трудными детьми. Из практической работы в школе мы видим, что часть детей, которые были так называемыми трудными детьми, дают неплохое поведение и успеваемость. В чем тут дело? Большинство таких детей было из трудных семей. Что мы сделали? Мы уделили особое внимание этим детям. Проявили к ним особую ласку, потому что когда мы изучили семью, то увидели, что в семье, кроме ругани и побоев, дети ничего не слышат и не видят. Мы, педагоги, постарались окружить детей особой лаской и видим, что это дает большие результаты в смысле воспитания и успеваемости.

Но мне хочется вот что услышать от тов. Макаренко. Почему для этих ребят является самым большим наказанием, если говоришь:

- Ваня, ты провинился. - Да, я не хорошо сделал.

- Пойди в класс и попроси извинения перед [у. - Г.Х.] учительницы и у класса.

- Нипочем не пойду.

- Ты понимаешь, что ты виноват?

- Да, понимаю, но я после, перед одной учительницей извинюсь.

В этом отношении бывают большие затруднения. Как уговорить ребят? Одних удается уговорить, а других так и не удается.

В вопросе успеваемости нам тоже плохо помогают родители. За детьми должен быть контроль. Тут родители ссылались на то, что они заняты, что приходят в 12 часов ночи домой и т.д. Во всяком случае родитель видит, когда ребенок идет в школу. Я не хочу верить, что родители не в состоянии проконтролировать своего ребенка. Это неверно. Предположим, я пришла в два часа. Имею я возможность полезть в сумку своего ребенка? Имею возможность. Имею возможность полезть в карман пальто своего ребенка? Имею возможность. Имею возможность посмотреть - как мой ребенок и как я вместе с ним как мать выполняю требования школы? Между прочим, у нас такой порядок в отношении раздевалки, что каждый ребенок должен нашить на пальто номер, свою фамилию и класс, чтобы сохранить это пальто, чтобы таким образом был порядок при раздевании и одевании. Два месяца мы прозанимались, и только 70% выполнили это требование, остальные этого не сделали.

Спрашивается, почему? Да маме некогда. Или возьмем тетради. Пусть будет самая неграмотная мать, но и она может увидеть, недостатки. При желании это можно сделать.

Если мы возьмемся за это единым фронтом и будем осуществлять постоянный контроль, то мы воспитаем достойную смену, которая будет строить дальше наше коммунистическое общество.

У меня такая просьба к тов. Макаренко. В наши ряды вливается много новых педагогов. Они незнакомы с педагогической работой, опыта у них мало и нет педагогической литературы. Мы с большим увлечением читаем и перечитываем вашу «Педагогическую поэму», но желательно, чтобы было как можно больше педагогической художественной литературы.


---

Стр.78


ТОНКОНОВ. Самое главное это то, что в нашей стране нет классов, классов враждебных. Вот почему сегодня мы не говорим о буржуазных влияниях, о буржуазной идеологии. У нас в Советском Союзе нет таких семей, а если и есть, то единицы, где процветает буржуазная идеология, что мешает воспитывать ребенка в ином духе. Те, кто собрались здесь — трудящиеся нашей страны, нашего завода. У них наша советская пролетарская идеология. Мы собрались здесь для того, чтобы решить вопрос о том, как лучше воспитать детей.

У нас есть отдельные факты, которые говорят (это доказано нашей партией и тов. Сталиным) о том, что у нас нет плохих детей. Тов. Хрущев — руководитель московских большевиков — повседневно занимается вопросом воспитания детей. В решениях МК партии на основе указания тов. Сталина сказано, что у нас нет плохих детей, а есть плохие воспитатели 4 - мы с вами, и, к сожалению, есть еще плохие родители.

Я лично не согласен с директором 28-ой школы, когда она говорила о том, что нам уже дают детей для ремонта. Это абсолютно неправильно. Я себе не представляю, как это может быть, чтобы ребенок 8 лет, который идет в 28-ю школу, был настолько испорчен, чтобы его нужно было ремонтировать. Это большая ошибка. Иногда мы не хотим быть педологами, но в своих выступлениях повторяем их теорию. Ребенок в 8 лет не может быть испорченным ребенком. Он с 8-ми лет начинает только мыслить, т.е. это как раз такой ребенок, у которого мозги как тесто. Эти ребята идут в школу для того, чтобы эти мозги направить по правильному руслу. Наши дети идут в школу не для того, чтобы их там ремонтировали, а для того, чтобы их воспитывали там. Педагоги и родители призваны воспитывать этих детей.

Какие есть источники воспитания? Их три. Прежде всего семья, затем школа и, наконец, окружающая среда, улица.

Тут выступали некоторые товарищи и говорили, что школа еще так-сяк воспитывает. Они говорили, что мы прекрасные родители, у нас прекрасные дети, а как попал ребенок на улицу - разбойником стал. Если бы школа хорошо работала, если бы родители болели за воспитание своих детей, улица не могла бы извратить детей. Не было бы этого, если бы два эти источника были на должной высоте, а я постараюсь доказать, что они не на должной высоте.

Не случайно ЦК партии вынес решение о борьбе с враждебной теорией - педологией. Прекрасные дети буквально делались идиотами, собственно говоря, педологи их делали идиотами. Это были люди, которые носили звание воспитателей, которые получали зарплату за то, что делали из нормальных детей ненормальных.

В группе, состоящей из 30 чел., педолог задает такой вопрос, на который ребенок не может ответить, потому что вопрос неправильный. Тогда он говорит: «Ты невоспитуемый». Потом вызывает второго и третьего и оказывается: «Ты трудновоспитуемый, ты хулиган, ты разбойник, а ты вообще невыносимый ребенок».

Ребенок, получив такое название: «хулиган», «трудновоспитуемый» «неисправимый», «невозможный» и т.д., уходит под этим впечатлением и


---

Стр.79


думает: «Что же мне делать в этой школе? Лучше уйду да буду на трамвае кататься или пойду рыбу ловить, или стекла бить, или водку пить».

Он уходит из школы и занимается этой «профессией». Т.е. нормальный ребенок становится в ненормальные условия.

Мы беседовали с отдельными ребятами: «Что я буду делать, - говорит он, - в этой школе, если меня хулиганом обозвали?»

Эти педологи хотели нормальных детей отбросить от коммунистического воспитания, толкнуть на улицу, на преступление. Они сотни детей выбросили за пределы школы.

Хочу привести практический пример. Работая на заводе им. Войтовича 5 - секретарем комитета, я пришел в комитет и говорю: «Что нам делать? Невозможные, невыносимые ребятишки, не успевают». С некоторых мы даже галстуки сняли. Мы побеседовали с Володей Васильковым, который руководил пионерским джазом на торжестве завода. Мы сказали ему: «Ты хороший музыкант, организуй этих ребят».

Теперь этот джаз выступает как лучший в Москве, но он построил работу так: «Приму в джаз тех, кто будет хорошо успевать». Он заинтересовал ребят музыкой и добился того, что они отлично учатся.

В этом году вожатый нам прислал трех ребятишек из лагеря, как трудновоспитуемых, и назвал их бандитами. А этим бандитам по 8-9 лет. Как мать одного из них расправилась с ним. Мы с ними побеседовали, вожатому предложили взять обратно, но так как в комитете негде было оставить на ночь, отослали к родителям. На второй день пришел один из этих троих ребят. У него глаз не видно, кругом синяки. Мать зверски отнеслась к нему, она его избила. Вожатый взял ребят обратно и написал через месяц, что эти ребята стали самыми образцовыми. Оказалось, что трудно исправимыми были вожатые. Мы их исправили, и ребята исправились.

В отношении работы вожатых. Мы имеем такие факты: одну вожатую мы послали в школу. Первый сбор она посвятила разучиванию одной пьесы. У ребят не совсем хорошо получилось. Вот что она сказала: «Что вы за черти? Как я вас, чертей, буду воспитывать?»

Они пришли и сказали: «Заберите от нас этого горе-воспитателя».

Человеческий организм — это сложнейшая машина. Могу привести такой грубый пример. К каждой машине нужно найти подход. Если она остановится, то нужно, может быть, масла подлить, а может быть, рычаг вывести или ввести. Если вместо того, чтобы подлить масла, мы будем бить по машине, то она сломается. Так нужно относиться к каждому отдельному человеку. Если мы не будем подходить к каждому в отдельности на основе уважения, а будем бить ребенка, то мы никогда его не воспитаем.

У нас есть все условия для воспитания детей, и тов. Макаренко поможет нам найти общий язык в этом вопросе.

Думаю, что тогда, когда встречаем XIX годовщину полным построением социализма в нашей стране, можем сказать, что у нас есть все условия, чтобы воспитать детей так, как говорит тов. Сталин и наша партия. В этом нам помогает наша советская школа, в этом помогает решение правительства, которое направлено на укрепление нашей семьи, в этом нам помогают партия и правительство и тов. Сталин. (Аплод.)


---

Стр.80


ПИЧУГИНА 6. Воспитание детей — это очень важная проблема в построении бесклассового общества. Я сама мать, и не такая молодая. Иногда нам, родителям, кажется не таким уж очень сложным делом растить ребят, как-нибудь вырастут.

Мне хотелось бы остановиться на некоторых выступлениях. Товарищи говорят, что общежитие калечит детей. Это есть на сегодняшний день, но, в конце концов, кто тут виноват кроме нас самих, живущих в этом общежитии. Дети - это зеркало, где отражаются все наши привычки, все наши недостатки, все стороны [ис]калеченного характера отца и матери. Дети передают все это улице. Отсюда получается это название улицы, которая приучает ребят к плохим привычкам.

Мне хотелось бы отметить такой момент, как условия жилья. На старой квартире, на Шаболовке 7, я жила в плохих условиях. С нами жили соседи, и у них была отдельная комната, хотя маленькая, но отдельная. Семья была из 5 чел. Спрашивается, в этой семье можно было воспитать детей нормально, так, как от нас требуют партия и правительство?

Что происходит каждый день на глазах у детей? Мать с отцом ругаются, один ребенок стоит за мать, другой за отца, третий держит нейтралитет. Дело доходит до драки. Дети смотрят на все это. Уж это одно является безобразным, возмутительным явлением в этой семье. Но помимо этого сама мать говорит отцу, если он обращается к сыну: «Колька, не говори с ним, черт с ним».

Это грубость, но это факт. Спрашивается, дети виноваты или нет? Дети вышли [ис]калеченными, дети потеряли авторитет к отцу и к матери. Мальчику 11 лет, а в школе он каждый год остается [на второй год], не занимается, приносит всякие гадости с рынка. Спрашивается, кто тут виноват? Мы виноваты.

Я очень часто беседовала с этой матерью:

- Подумай, Катя, кто виноват?

- Это такие ребята.

Нет, это не такие ребята.

Не имейте привычки при детях заводить ссору. Мы живем с мужем 16 лет, и ни один из моих ребят не знает, ругаемся мы с мужем или нет. А разве таких моментов не бывает? У нас нет такой привычки, чтобы я сказал[а] ребенку, что отец неправ или наоборот. Поэтому у нас и мать и отец имеют авторитет у ребят.

Однажды мне пришлось присутствовать на президиуме Райсовета, где мы слушали директоров по вопросу о работе с детьми. Там присутствовал начальник нашего районного отделения милиции. Был выдвинут очень важный вопрос в отношении некоторых детей, которых многие директора называли хулиганами. Я, как мать, как представитель общественности, прошу вас всех, забудьте это слово «хулиган». Мы не имеем права называть ребенка хулиганом. Какой же это хулиган - 11-летний ребенок? Разве мы не были малышами (многие из нас из крестьян), разве мы не лазили по садам и огородам? Что же, мы были хулиганами? Это просто неумение использовать энергию ребенка. А сейчас только и делают, что носятся с этим словом «хулиган». Что это за хулиган?

---

Стр.81


На этом вопросе очень много останавливался президиум Райсовета, где выявился резкий контраст между милицией и школой.

Начальник милиции говорит; «Арестовывать детей не буду, это не хулиганы, будьте добры работать с ними».

А школа настаивает: «Во что бы то ни стало изолируйте, заберите их от нас, оградите нас от этих ребят». Здесь правильно тов. Тонконог указал; что многие заражены педологами и сейчас еще не могут усвоить, что нет плохих ребят, а мы плохие, воспитатели плохие.

Очень характерно выступление одного директора, который показал живой пример на живых детях. Он взял под свое собственное наблюдение двух мальчиков, причем самых балов[ан]ных. Он посетил их семьи. Оказалось, что родители не могут предоставлять детям никаких развлечений. Ребята вынуждены были делать налеты на вагоны с яблоками, потому что родители не покупали ребятам яблок. Он сходил с ними в театр, и сейчас эти ребята отличники.

Таких примеров очень много и было бы еще больше, если бы подошли к живому ребенку, если бы посмотрели, чем он интересуется.

Ряд болячек в воспитании ребят происходит от слишком насыщенного воспитания ребят. Такой факт имел место в наших корпусах, когда ребенок имел все условия, родители выполняли все его требования, и он все-таки убежал от родителей. Ему 14 лет, а он уже съездил в Ленинград. Это получилось потому, что его ни в чем не ограничивали.

Сегодняшняя беседа пойдет нам на пользу. Здесь присутствуют родители и педагоги школы.

Надо сказать, что отдел Народного образования не вплотную подошел к работе по воспитанию детей, но и мы с вами не должны отгораживаться. Этой улицы не будет, если каждый будет помнить свой священный долг дать стране хорошее будущее поколение.

Советую вам читать почаще такую литературу, как «Педагогическая поэма». Там тов. Макаренко в порядке самокритики показал, как не надо было иногда подходить к детям, как не нужно было обращаться с этими детьми. Условия его работы очень жестокие. Если нас раздражают наши собственные дети, то ведь там детей ремонтируют в полном смысле слова.

Общими условиями [усилиями. - Г.Х.] с нашими лучшими людьми, которые не только ремонтируют детей, но которые показывают, как нужно воспитывать, мы сумеем воспитать наше будущее прекрасное поколение.


МАКАРЕНКО. На все вопросы я и до утра не смогу ответить.

(ВОПРОС. Они, наверно, одинаковые?)

Нет, представьте себе, не одинаковые. Я не могу этого сделать, и вы не можете так долго слушать. Поскольку пришлось породниться с вашим замечательным заводом, давайте и дальше продолжать нашу дружбу. (Аплод.)

В кратких словах много не скажешь, а если родители действительно интересуются воспитанием своих детей, очень прошу вас писать мне письма, я буду отвечать очень подробно, причем ответ будет напечатан на машинке,


---

Стр.82


так что легко будет читать, но отвечать буду только в том случае, если вы напишите, что работаете на Шарикоподшипнике.

Какие важнейшие вопросы тут затронуты? Во-первых, насчет ремонта. У меня была колония, и теперь есть колония для правонарушителей. Ко мне поступают дети от 12 лет, причем большей частью семейные. Поступают дети не только из судов, но сплошь и рядом и даже большей частью просто от родителей. Родители пишут своим партийной, профессиональной и заводской организациям и при помощи этих организаций доказывают нам, что ребенок действительно испорчен и требует ремонта.

У меня 800 детей, воспитателей у меня нет, родителей у меня нет. Что же вы думаете, что я такой гениальный человек, что могу перевоспитать 800 детей? Конечно нет! Из этих 800 - 750 я по целым месяцам не вижу. Они себе ходят на работу, в школу, играют, занимаются. Что это значит? Это значит, что они вовсе не испорчены, но если их отправить к родителям, то они опять будут испорчены. Что это значит? Это значит, что в родительском коллективе вся машина испорчена, а когда вся машина испорчена, то и колеса не вертятся. Я могу назвать очень многих детей, которые буквально с первого же дня появления в колонии встали на правильные рельсы. Я и коллектив с ними не возились, а они встали на правильные рельсы и пошли. Смотришь, через год, через два их можно будет выпустить. Это нормальные люди.

Испорченных детей, которых нужно капитально ремонтировать, очень немного. Эта работа не такая трудная. В своей книге я доказал, что для меня эта работа была трудной до тех пор, пока я сам поступал неправильно, ошибался или не знал, как поступить. Так и у вас в семье. Все то, что вы здесь написали, все то, что вы здесь говорили, доказывает только отдельные ошибки, отдельные неправильности, и даже те случаи, которые приводились в ваших высказываниях как правильные, на самом деле были [не]правильные. Нельзя, например, вырывать папиросу изо рта ребенка, это оскорбительное насилие, которое ребенка раздражает и обижает, и никакого толка от этого не будет.

Вспомните, в старой дореволюционной школе курение было величайшим преступлением. Чуть попался с папироской — за поведение, второй раз попался — вон из школы, и тем не менее все курили с 14-ти лет. Курили именно потому, что у нас в школе вырывали эти папиросы изо рта.

Как поступают в моей колонии и в других колониях с вопросом курения? Возьмем, например, коммуну им. Дзержинского. Тот, кто хочет курить, подает заявление. «А ну-ка, - говорим мы ему, — дай записку от доктора, а может быть, тебе вредно курить».

Человек идет к доктору, а доктор говорит:

— Тебе нельзя курить.

— Как же так, ведь я курю с 14-ти лет.

— Значит, ты больной человек.

Одного он уговорит, другого уговорит. Дело в том, что никто ведь не запрещает. Кое-кому старшим можно разрешить курить, таким, кто все равно будет курить. Мы торжественно даем разрешение на это курение, но зато на этом основании мы говорим старшему:


---

Стр.83


— Тебе разрешили, так ты смотри, чтобы малыши не курили в твоем присутствии.

В результате старший младшему говорит:

— Что же ты куришь! Я сколько добивался, мне доктор разрешил, а ты стоишь и дымишь.

Таким образом коллектив следит за малышами.

Вынуть папиросу изо рта - это не борьба. Нужно организовать нашу жизнь так, чтобы этому мальчику, который курит, и вы, и другой, и третий, и четвертый сказали, да не как-нибудь, а вот как:

— Голубчик, ты больной ведь будешь от курения, пойди к доктору, посоветуйся.

Тогда он подумает:

— Что же это такое, что все мне говорят.

И так все меньше будет курящих, а стоит уменьшить число курящих на 25%, как оно немедленно будет падать. С этим нужно бороться организованно, всем коллективом.

Вопрос относительно директора вашей школы. Я прошу простить меня, тов. директор, я не хочу поучать вас, но лично мое мнение такое, что заставлять ребенка просить извинения у общего собрания не нужно. Не нужно добиваться этого у ребенка. У ребенка это слишком большая нагрузка на самолюбие. Я могу обидеть вас, но я человек сознательный, и я скажу: «Простите меня», - а мальчику кажется, что вся его честь рушится, что его будут презирать и скажут: «Ты просил извинения, ты унижался». А толку от этого извинения не так много. Раз мальчик признался, что он виноват, поставьте точку. И дома, если мальчик сказал: «Я виноват», и вы видите, что он искренне говорит, поставьте точку, не только не наказывайте, а вины его никогда не вспоминайте. Как бы наш ребенок не был виноват, как бы вы на него не сердились, может быть наказали как-нибудь, скажем, не пустили в кино или еще куда-нибудь, после того как поговорили, разрешили вопрос — не нужно никогда больше этого вспоминать, потому что, вспоминая вину мальчика, вы вызовете в нем воспоминание о его проступке, а когда это воспоминание в человеке живет, оно вызывает желание еще раз совершить такой проступок.

Я в своей практике строго придерживаюсь этого. Если у меня мальчик, скажем, украл, большое преступление совершил, я вызываю его на общее собрание, крою его, кроют товарищи, наказывают, но на другой день я и все товарищи протягиваем руку, говорим о делах, и никто ни одним словом не вспомнит о его преступлении, а кто вспомнит, тот получит в два раза большее наказание.

И вы в своей семье никогда не говорите: «Помнишь, ты тогда-то сделал то-то». Это не воспитание, а только раздражение.

Мы должны жить счастливой радостной жизнью, а чтобы уметь жить этой жизнью, надо, чтобы человек плохого не помнил. Если будете вспоминать, кто что вчера нагрешил, то жизнь будет нерадостной. Такая забывчивость, такая деликатность необходимы и в семье.


---

Стр.84


Важные вопросы, на которые родители сплошь и рядом жалуются, это такие вопросы, о которых и здесь говорили: комната тесная в общежитии, дома не бываю, поздно прихожу, я на работе, жена на работе, соседи ругаются, пьянствуют, матерная ругань и т.д. Так называемые бытовые условия, условия тяжелые. Ребенок их тоже тяжело переносит. Но тут встает другой вопрос: насколько губительно влияние этих условий на ребенка в смысле воспитательном?

Возьмем мою колонию, а у меня 800 человек, и посмотрим, из каких условий они пришли. В большинстве случаев условия у них хорошие. Бывают очень хорошие дети при очень плохих условиях и очень плохие дети при замечательных условиях.

Я знаю по своей семье, по семье многих людей, что как бы семья ни нуждалась, как бы тяжело в материальном отношении ни строилась жизнь семьи, при желании именно эту материальную нужду, эти тяжелые условия можно повернуть так, что они будут полезны в воспитании ребенка. Если ваш сын видит в вас друга, видит в вас старшего, если у вас есть авторитет, если ваш сын вас уважает, знает ваш труд, и если вы скажете ему: «Голубчик, мы ждем того-то и того-то (скажем, вы должны получить новую квартиру), мы должны вместе добиваться лучшей жизни, стремиться к этому», - то пусть ваш сын приучается терпеть вместе с вами и сознательно отказывать себе в необходимом.

Я знаю много семей, которые жили раньше в плохих условиях, а потом стали жить в хороших условиях, и старшие их дети вышли лучше младших. Сплошь и рядом так бывает. Я знаю много семей революционеров, где отцы провели несколько лет на гражданской войне, матери голодали в это время, а вся семья пережила петлюровщину, деникинщину, гетманщину, и старшие дети - прекрасные люди, а младшие, которые воспитываются в хороших условиях, сплошь и рядом нуждаются в перевоспитании.

Спрашивается: почему? Именно потому, что в тот момент, когда отец сражался, а мать бедствовала, дети знали, за что отец сражается, знали, что впереди их ждет победа. Дети знали, что родители отдают себя работе и борьбе, а родители умели на этом воспитать своих детей.

Не думайте, что можно воспитать детей только на домашнем быту, на домашних ссорах, разговорах и домашней нужде. Воспитать детей можно только на борьбе за лучшую жизнь, за прекрасный завтрашний день.

Если вы вашего сына будете воспитывать так, что он будет идти рядом с вами, то никакая нужда, никакое общежитие, в том числе и матерная брань, его не испортят. По совести говоря, разве каждый из нас не ругался в 14 лет? Да мальчики все такие. Но это вовсе не значит, что их нужно учить ругаться, нужно потворствовать их ругани. Так уж мир устроен. Дети в 13, 14 лет узнают, как родится ребенок. Вы им не говорили, в школе не говорили, а они знают, но развратниками они не растут. Среди нашей советской молодежи миллионы молодых, прекрасных, нравственно чистых, настоящих советских людей, а вы думаете, что от них всё скрывали, что они в 18 лет все узнали? Они тоже в 12 лет узнали матерную ругань и все тайны половой жизни, и большинство из них, как это доказано, даже онанизмом занималось. Это та беда, которая остается бедой, но которая при правильном


---

Стр.85


воспитании, т.е. при хорошей, трудолюбивой, сознательной и культурной семье, как-то нивелируется, очищается, как корка сваливается.

Что вы сделали для того, чтобы в общежитии не пьянствовали, не пели похабных песен, не ругались? Не знаю, что вы сделали, но сделать можно многое. Можно, скажем, повесить специальный плакат: «Не ругайтесь при детях». Один, может, послушается, другой не послушается, но ругань уменьшится, а это уже достижение. Разве трудно вашим организаторам, вашим руководителям профессиональных и комсомольских организаций прийти в то же общежитие и не то что лекцию прочитать, а сказать: «Не ругайтесь, не пьянствуйте при детях». Но еще лучше будет, если вы сами в своем общежитии начнете вести эту борьбу. Пусть кто-нибудь скажет: «Да не ругайся, видишь - ребенок». Если поссоритесь при детях на эту тему, то это еще не большая беда, но добиваться того, что я сказал, нужно всем.

Теперь такой вопрос: ребенок не видит отца, отец редко бывает дома. В старых дворянских семьях, в аристократических семьях этот вопрос тоже разрешали, и вы знаете - как? Нанимали гувернантку, которая так поступала: ребенок обедать, гувернантка обедать, ребенок гулять, гувернантка гулять, ребенок заниматься, гувернантка заниматься. Вы думаете, что был большой толк и что нужно все время за ребенком ходить и все время смотреть за ним? В этом нет необходимости. Если вы будете воспитывать ребенка так, если он будет надеяться больше на вас, чем на себя, если будете ходить и гудеть на каждом шагу: «Ты не так делаешь, сделай так, зачем так сделал, как не стыдно», вы не воспитаете ребенка. Говорите с ребенком раз в неделю, но говорите так, чтобы хватило на месяцы и годы. А ребенок, пользуясь вашим руководством и указаниями, любовью к вам и вашим авторитетам, должен помнить то, что вы ему по-настоящему сказали. То, что сказано редко, но метко, ребенок помнит всю жизнь, а то, что сказали утром, в обед сказали и вечером повторили, ребенок на другое же утро забудет. Никакой цели не достигает постоянное приставание с разговорами. Как можно меньше нравоучений, как можно меньше разговоров. Нужно, чтобы то слово, какое вы скажете, было бы очень важным словом для ребенка.

Я знал ребенка, который умел сам играть, и это очень важно. Он сидит на коврике, играет, выдумывает что-то, строит, и так целый день занимается. А это была вовсе не такая культурная семья. Отец ребенка был электромонтером цеха. Я специально ходил смотреть, как они воспитывают своего сына. Они ему давали полную возможность заниматься тем, чем он находил нужным. Иногда отец принесет какую-нибудь гаечку, какой-нибудь болтик, что-нибудь расскажет и только.

Я помню такой случай. У него был «ванька-встанька». Он день и ночь стоял на часах и охранял его игрушечное царство. Мальчику очень нравилось, что он не ложился спать. Мать при мне ему сказала: «Ваня, что же у тебя сторож никогда не отдыхает. Ты спишь ночью, а он день и ночь стоит».

Потом я видел, как этот мальчик, как только наступает утро, берет этого «ваньку-встаньку», запихивает в какую-нибудь коробку, придавливает, чтобы он не встал. Он вырывался из рук, а мальчик говорит: «Лежи и отдыхай, дисциплина на первом месте».


---

Стр.86


А в выходной день, когда отец отдыхал, он говорил: «Теперь и у «ваньки-встаньки» выходной день», и ставил для охраны своих игрушек другую куклу, которая все время падала. Тогда он говорил, что это страшный лодырь, но отдыхать в выходной день все-таки нужно.

Один раз мать, не вмешиваясь в его игру, ему сказала, и мальчик это запомнил. Это на всю жизнь останется. Если он уважает труд деревянного «ваньки-встаньки», то естественно будет уважать труд человека.

Именно такие слова изредка, но хорошо сказанные воспитывают, а не ежедневные приставания.

У нас с детьми нет никакой катастрофы. Большинство наших семей правильно воспитывают детей. Я знаю таких родителей, которые в течение дня не бывают дома, но которых дети ждут вечером. Дети бросаются к ним, рассказывают о своем дне, и в этой короткой беседе отец и мать умеют на то намекнуть, там подтолкнуть, там помочь, и смотришь — ребенок и на улице играет, и с беспризорными встречается, [но] все-таки остается хорошим ребенком.

Я думаю, что некоторые родители просто мало занимаются воспитанием и стараются это спихнуть — то служба виновата, то беспризорные виноваты, то родственники виноваты, то пища плохая, то одежда плохая. В нужде труднее воспитывать, но в нужде часто вырастают лучшие люди, чем в достатке. Нужно суметь так поставить дело, чтобы сын вместе с вами боролся с нуждой или по крайней мере хотел, но он может не только хотеть, но и бороться.

Некоторые говорят: «Почему дети не учатся?» Да потому, что они ленивые. А почему они ленивые? Потому что вы их сделали такими. Надо детей приучать к труду. Это вовсе не значит, что детей нужно нагружать такой работой, чтобы они уставали, чтобы им было не по силам или тяжело. Важен не столько сам труд в детстве, сколько трудовая забота. Ребенок в 4 года должен уже иметь какую-то маленькую заботу.

В той же семье электромонтера, о которой я рассказывал, отец сказал сыну: «Ваня, я прихожу с работы, снимаю сапоги и одеваю [надеваю. - Г.Х.] ботинки. Будь добр, приноси мне ботинки и уноси сапоги».

Для мальчика это стало обязанностью, причем очень приятной.

Такую небольшую ежедневную обязанность [ребенок] должен иметь с 4-5 лет, пустяк какой-нибудь, скажем, газеты, которые отец читает, складывать в какую-то стопку. К семейной заботе ребенок должен постепенно приучаться, и постепенно эта забота должна усложняться. Я считаю, например, что в 11-12 лет участие ребенка в трудовой жизни семьи должно быть уже значительным. Например, уборка комнат, подноска дров, ухаживание за этажеркой с книгами и т.д. Если родители приучат ребенка заботиться, а заботиться это не просто трудиться, это понимать, что ты помогаешь отцу и матери, то такой ребенок и в школе будет примером. А если ваш ребенок привыкнет только получать удовольствия и не привыкнет ни к какому усилию, то такой ребенок и в школе плохо будет учиться. Эту привычку к трудовому усилию нужно начинать еще с игрушки.

Вспомните, как ваши дети играют. Приходится наблюдать, как ребенок начинает что-нибудь делать, бросает, не заканчивает или, например, поломал


---

Стр.87


игрушку, а ему и горя мало. Это одна крайность, а другая крайность, когда ребенок поломал игрушку и начинается рев. Сегодня горе, завтра горе, послезавтра горе оттого, что игрушку поломал. Надо найти середину между этими крайностями. Надо приучить ребят беречь игрушки, доводить дело до конца. Скажем, ребенок вырезает что-нибудь, вы видите, что он не справляется. Почему он бросил? Потому, что ему трудно. Помогите ему, скажите: «Ты не так делаешь, сделай так». Нужно уметь в жизни вашего ребенка поймать тот момент, когда начинается трудность. Помогите ему, и дальше пускай сам делает. Если видите, что опять какая-то остановка, опять заинтересуйтесь игрой ребенка. Добивайтесь, чтобы ребенок в игре уже доводил дело до конца.

Вопросов еще много. Я не имею никакой возможности на них ответить, но вполне присоединяюсь к тем товарищам, которые говорят, что улица не страшна, да и нет у нас такой страшной улицы. Если дома родители не забыли, что они должны воспитать своего ребенка, если в школе учителя правильно работают с детьми...

(ГОЛОС. А если отца нет?)

Это, конечно, наследие того времени, когда семья никак не могла сложиться. Последнее постановление ЦК партии дает в этом смысле определенную установку 8. Тут приходится из двух зол выбирать меньшее. Если между родителями нет согласия, если родители не могут жить вместе, лучше все-таки, чтобы они разошлись. Пусть лучше матери будет труднее воспитывать ребенка, чем жить в постоянном несогласии. Мы не можем оставить в силе старого божьего закона: «Женился, хоть издыхай, а живи вместе, потому что детей нужно воспитывать». Это не воспитание. Одна мать может прекрасно воспитать своего ребенка, как ей ни трудно, если она этого захочет. Конечно, ей нужно помочь, и в частности, общественные организации ей должны помогать. Но нельзя говорить, что одна мать не может воспитать ребенка.

Конечно, положение детей, живущих на алименты, трудно, оно трудно часто по вине самой матери. Часто дети говорят: «Эти деньги наши. Отец нас бросил и дает нам деньги».

Это последний предел той неудачи, какая может быть в семье. Тем детям, отец которых ушел и платит алименты, мать прямо должна сказать: «Отца у нас нет, вот мой заработок, а вот то, что суд заставил выдавать отца. На эти деньги мы должны жить. Мы должны стремиться заработать больше, улучшить жизнь».

Но никакого враждебного чувства к отцу не нужно вызывать, никаких жалоб не должно быть и т.д., а тем более не нужно говорить ребенку, что это отец тебе дает.

Вопрос о деньгах в семье, даже когда отец и мать есть, сплошь и рядом разрешается неправильно. У нас в некоторых семьях принято давать детям подачки карманные: «На тебе рубль, два рубля, три рубля». А когда сын пошел в фабзавуч и начал зарабатывать, то это уже собственные деньги. Это уже доказывает, что с самого начала трудового коллектива в семье не было. Надо так воспитывать детей: отец заработал и приносит домой деньги, мать заработала - тоже приносит, а если не работает, то приносит другой продукт своего труда. Ты не работаешь, но ты же приносишь отцу


---

Стр.88


ботинки и уносишь сапоги — это тоже полезное дело. Ты в фабзавуче работаешь, приносишь деньги, и все идет в общую кассу. В семье нужно вместе обсуждать, куда нужно затратить [потратить. - Г.Х.] деньги. Пусть сын не смотрит так, что эти 150 руб. отец заработал - это его деньги, а 50 руб., которые он сам заработал, — это его деньги. Если бюджет у семьи 200 руб., то сын должен участвовать в распределении этих денег. Тогда сын подумает, купить ли себе галстук или матери туфли.

Если вопрос относительно денег будет так поставлен, то и в алиментной семье он будет правильно разрешен.

На этом я могу закончить. Очень жаль, что те вопросы, которые поданы мне и на которые физически я не могу ответить, не сопровождаются адресом. Очень вас прошу, сегодня же вечером повторить эти вопросы, запечатать в конверт, написать мой адрес и ваш адрес и послать мне в Киев. В такой переписке и вы больше напишете, и я подробнее отвечу.

Сейчас на прощанье я скажу вам, что так называемый ремонт не по вашим силам. Ремонтировать детей очень трудно. К счастью, такого ремонта очень немного. А то, что у вас в семье есть, это только ваши ошибки, которые очень легко можно исправить, если вы ни на минуту не будете забывать вашего гражданского долга перед Советской страной дать хороших граждан. Вели вы об этом не забудете, вы всегда будете знать, как поступить: когда можно приласкать ребенка, когда можно поругать, когда можно дать ребенку что-нибудь лишнее, можно побаловать, а когда, напротив, нужно приучать к терпению.

Наша советская семья должна быть прекрасной семьей, потому что это семья, основанная на взаимном труде. Это семья, основанная на том, что она составляет ячейку социалистического общества. Наша партия, наше общество и вся наша страна думают и заботятся об этой семье.

Если каждый из вас поможет в этом деле, если каждый из вас поразмыслит над всеми вопросами семейного воспитания, то наша семья действительно победит и даст нам нового настоящего человека, человека серьезного, бодрого, справедливого, человека не жадного, человека трудолюбивого.

Да здравствует наша семья и наша партия, которая об этой семье думает и за эту семью борется! (Аплод.)


КОНЕЦ


---

Стр.89


КОММЕНТАРИЙ


РГАЛИ, 613-1-814.

Стенографический отчет из фонда Гослитиздата («Художественная литература»). Подлинник (машинопись). Заголовок: «Беседа автора "Педагогической поэмы" тов. Макаренко с родителями о воспитании детей». Объем документа: 57 нумерованных страниц, текст на которых расположен с одной стороны. Публикуется впервые.

Об этой беседе в заводской газете-многотиражке «За советский подшипник» 30 октября 1936 г. была опубликована статья Я. Кауфмана «Писатель Макаренко о воспитании детей. Беседа родителей с автором "Педагогической поэмы"». В данной корреспонденции хорошо передана атмосфера, в которой проходила встреча Макаренко с родителями-работниками:

«Простой и улыбающийся, он снова входит на трибуну. Актовый зал учебного комбината не может вместить всех родителей, пришедших побеседовать с автором "Педагогической поэмы" А.С. Макаренко.

Интересна и волнующая тема беседы: "О воспитании детей в семье". Многие родители пришли со своими детьми. Среди сидящих в рядах зала многие уже были на первой встрече с писателем.

Ровно в 6 часов начинается беседа. Тов. Макаренко останавливается на основных вопросах воспитания детей. [...]».


1 «Книгу для родителей» («КдР») Макаренко написал, активно откликаясь на постановление правительства о радикальном изменении советской семейной политики от 27.06.1936 г. (см. док. № 2, прим.5). «КдР» была издана частями в ж. «Красная новь» в июле-октябре 1937 г.; в № 7 (гл.1-4), № 8 (гл.5 и 6), № 9 (гл.7 и 8), № 10 (гл.9). В ноябре 1937 г. появилось отдельное издание этого произведения (GW 13, с.71-99).

2 Коллективное слушание разъяснений о запрещении абортов по радио имело прямое отношение к постановлению ЦИК и СНК СССР от 27.06.1936 г.

3 Данное предложение в тексте не закончено.

4 Такие решения московского местного комитета ВКП(б) не удалось обнаружить.

5 Вагоноремонтный завод им. В.E. Войтовича (осн. в 1868 г.); прежнее название: Главные вагонные мастерские Московско-Курской ж.д.

6 Пичугина П.И. - председатель депутатской группы завода для выборов в Верховный Совет СССР; о ней Макаренко позже написал очерк (ж. «Октябрь», 1937, № 12, с.41-46; также в: GW 9, с. 12-20; ПС 7, с. 114-22).

7 Шаболовка - улица в Москве; здесь находилась главная радиостанция СССР (им. Коминтерна)

8 «Последнее постановление ЦК партии дает а этом смысле определенную установку». См. прим.1.


---

Стр.90


5. ЛЕКЦИЯ «ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

О ВОСПИТАНИИ БЕЗНАДЗОРНЫХ ДЕТЕЙ», ПРОЧИТАННАЯ В ПОЛИТЕХНИЧЕСКОМ МУЗЕЕ В МОСКВЕ (21.04.1937.г.)


Товарищи, я вас должен предупредить, что в сегодняшнем моем сообщении я не могу быть совершенно беспристрастным. Видите ли, тема нашей беседы «Художественная литература о воспитании беспризорных и безнадзорных» для меня очень близка, так как в разработке этой темы я сам участвовал не только литературно, но и педагогически, будучи рядовым работником жизненного фронта. В связи с этой работой у меня сложились определенные взгляды, если хотите, определенные доктрины по вопросу, как должно быть организовано серьезное коммунистическое воспитание.

В решении этой задачи комплекс моих мнений, моего опыта, моих педагогических убеждений сложился так крепко, что не из-за какой бы то ни было деликатности, не из-за какой даже товарищеской уступчивости я не могу поступиться ни одной буквой. Поэтому я в таком для меня близком вопросе, в вопросе моей жизни, могу быть только сугубо пристрастным. За это я заранее прошу у вас прощения.

Литература о воспитании у нас в Союзе не так велика, художественная литература в особенности, и, прежде всего, мы должны отметить в ней одно удивительное явление.

У нас написано несколько вещей о воспитании, несколько вещей о воспитании трудных детей, воспитании правонарушителей. Вы знаете хорошо нашу литературу; вспомните более или менее замечательные явления в этой литературе, и вы непременно вспомните почти исключительно книги о работе с правонарушителями. Художественных книг вообще о воспитании, даже о воспитании тех же беспризорных, но так называемых нормальных детей, вы, пожалуй, не вспомните или вспомните очень мало.

Почему у нас такое исключительное внимание как раз по отношению к так называемым правонарушителям? Можно было бы думать, что наше общество и наши писатели сильно заинтересовались именно воспитанием правонарушителей. Однако этого на самом деле нет. Мы одинаково интересуемся и воспитанием правонарушителей, и воспитанием нормального детства; все эти вопросы для нас чрезвычайно важны, сложны и даже дороги.

Почему же художественная литература особенно сконцентрирована только на теме о правонарушителях? Это произошло по причинам не педагогическим, не связанным с педагогической методикой. Это произошло потому, что как раз в этом пункте наиболее ярко сказалось основное отличие нашего общества от общества буржуазного или общества дореволюционного. Именно в отношении к человеку, который может считаться врагом общества, в отношении к ребенку, который растет бандитом, может быть бандитом, который нарушает права, совершает преступления, ворует, даже


---

Стр.91


убивает, - в отношении к такому ребенку наше общество стоит на диаметрально противоположной позиции, чем общество буржуазное или наше дореволюционное. Здесь сказывается наша основная позиция по отношению вообще к человеку.

Мы знаем, какие базисы, какие основания имеются для преступности буржуазного мира. Мы знаем, что таких оснований у нас нет. Поэтому, если человек совершает преступление, то для нас совершенно ясно, что это зло можно вырвать, победить, ибо этого зла в самом обществе не может быть. Отсюда и проистекает совершенно исключительно яркая картина нашего отношения к правонарушителю только как к объекту воспитания, как к человеку, который должен быть переделан, а не как к преступнику, требующему изоляции. Вот поэтому-то у нас и наблюдается в жизни очень много различных методов. Одним из таких методов была литература, посвященная правонарушителям.

Но были попытки и не столь положительные. Это человеческое отношение к преступнику, уважение человека даже в преступнике, уверенность, что из каждого человека можно выработать члена общества, иногда у некоторых людей приобретает характер любования преступником. Это в особенности заметно в так называемой халтурной художественной литературе, или халтурной кинематографии, или в театре, где иногда беспризорный или преступник перестает быть объектом культуры, где [автор], ищущий в нем те черты, которые можно назвать человеческими, перестает их искать. А преступник почему? Потому что он ищет либо отражения в этом [преступнике] романтичности вкуса, либо сентиментальности, отражающей его вкус, чего как раз на фигуре правонарушителя или беспризорника нет. В некоторых наших книгах вы увидите, что автор интересуется не серьезным вопросом о характере человека, а только вопросом, насколько любопытна, насколько необычайна, насколько остроумна эта маленькая фигура преступника.

Я посвятил работе с малолетними преступниками 17 лет и знаю, что это не только тяжелый труд, но и труд, который меньше всего может быть связан с удовлетворением каких-то моих вкусов к приключениям или к сантиментам, или вкуса к романтизму. Но я, так же как и все другие работники в этой области, знаю, что ничего особенно эстетического, на чем можно было бы остановиться, у беспризорных и у преступников нет.

В сущности, каждое явление правонарушителя представляет собой явление отрицательное, со всеми деталями отдельного явления. И никакого удовольствия наблюдение беспризорного настоящему, живому человеку, культурному человеку доставить не может. Следовательно, с точки зрения эстетики, фигура беспризорника должна быть решительно отброшена. Она может представлять интерес только с точки зрения педагогической: как из беспризорного, из [право]нарушителя воспитать настоящего нового человека.

Посмотрим, как этот вопрос разрешается прежде всего в педагогике, иначе мы не сможем проверить нашу художественную литературу; мы не будем здесь вдаваться в особенно большие глубины педагогики, скажем только несколько слов.


---

Стр.92


Вы знаете, что волей нашей партии уничтожена педология 1. Педология представляла из себя особое направление, так называемое теоретическое, и педологическая мысль являлась враждебным направлением не только по отношению к нашим нуждам, но и к нашей чести, и к нашей преданной работе.

Что такое утверждала педология, и не только педология, а вообще педологическое направление? Педологическое направление было не только в самой педологии, оно как раз затягивало очень много умов, которые воображали, что никакого отношения к педологии не имели. Педология затягивает даже сейчас много умов, когда формально педологии не существует.

Основное, чем я хочу характеризовать педологию, — это определенная система логики. Система такая: надо изучать ребенка. Изучая его, мы что-то найдем, а из того, что мы найдем, сделаем выводы. Какие выводы? Выводы о том, что с этим ребенком нужно делать.

Вот основное логическое педологическое направление.

Здесь метод работы с ребенком, метод воспитания должен быть выведен из изучения ребенка, при этом не всего детства в целом, а всего детства в целом и каждого отдельного ребенка. Таким образом, вытекает, что поскольку это изучение должно привести нас к разным картинам, то и метод воспитания должен быть разный. Один ребенок оказался одним, его нужно так воспитывать, изучили другого — он оказался другим, его нужно воспитывать иначе, третьего — тоже иначе, и так, сколько детей — столько методов.

Педологи нашли очень много групп детей и умственно отсталых, и социально запущенных, и трудных детей, и правонарушителей и т. д.

Отсюда очень недалеко до чисто фашистской теории, которая утверждает, что даже между расами существуют умственные развития [различия. - Г.Х.], что отдельным расам предопределены и отдельные судьбы. Естественно, что раз отдельные исторические судьбы, то и метод воспитания у немцев должен быть один, у славян — другой, у негров — третий.

Эта теория близка к теории Ломброзо 2, который утверждал, что люди рождаются с преступными наклонностями. Педологии, в конце концов, только и могла прийти к такому заключению, что в самой человеческой натуре, в самом ребенке, в биологической картине его личности и характера заключаются такие различия, такие особенности, которые должны привести и к установке особых, отдельных методов для его воспитания.

Вот педологическая логика затягивает не только тех людей, которые себя формально называли педологами, но и очень много людей, считающих совершенно честно, что они не педологи. Вывести педагогический метод из рефлексологии 3, из психологии, из экспериментальной психологии, вывести данный метод из обстоятельств данной личности - это и есть педологическое направление.

Возможна другая логика, которая метод педагогики выводит из наших целей.

Мы знаем, каким должен быть наш гражданин, мы должны прекрасно знать, что такое новый человек, какими чертами этот человек должен отличаться, какой у него должен быть характер, система убеждений, образование,


---

Стр.93


работоспособность, мы должны знать все, чем должен отличаться, гордиться новый, наш, социалистический, коммунистический человек.

Раз мы это знаем, раз мы честные педагоги, мы должны стремиться всех людей, всех детей воспитывать в наибольшем приближении к этому нашему коммунистическому идеалу. Вот откуда должна исходить наша практическая педагогика. Она должна исходить из наших политических нужд и при этом диалектически, критически. Она должна исходить из нужд не только настоящей эпохи, а из нужд нашего социалистического строительства, из нужд коммунистического общества.

Предположим, раньше говорили, что нужно воспитывать гармоническую личность 4. Это тоже была какая-то цель, но цель вне времени и пространства, цель вообще идеального человека, а мы должны воспитывать гражданина Советского Союза. В нашу сталинскую эпоху мы должны воспитывать как раз наиболее полноценного гражданина, достойного этой эпохи.

Вот из этой нашей священнейшей цели и наиболее простой и практической цели мы должны выводить метод воспитания. А знание психологии, знание детской души, знание каждого отдельного человека только поможет нам приложить наш метод наиболее удобно в одном случае несколько отлично от другого и т.п.

Кто из вас читал мою книгу, тот знает, что в 3-й части изображен мой последний бой с представителями педологической теории. Я в книге тогда боялся их называть педологами, но речь идет как раз о педологах. Они мне говорили в этом последнем сражении:

«Тов. Макаренко хочет педагогический процесс построить ... (читает) ...» 5.

Что такое свобода проявления? Это и есть настоящая педология. Когда мы человека изучили, узнали и записали, что у него воля — А, эмоции - Б, инстинкт — В, то потом что дальше делать с этими величинами, мы не знаем. У нас нет цели, и естественно, нам надо умыть руки: ага, А, Б, В есть, пускай себя свободно проявляют, куда покатятся, там и будут. (Смех в зале.)

Совершенно естественно, педология была построена на воспитании при отсутствии политических целей. Педологи рассуждали так: вы теперь являетесь сторонниками пассивного наблюдения за ребенком и бездеятельного присутствия при его жизни и развитии, а ребенок пускай себе свободно развивает свои творческие силы.

Нет, мы не являемся сторонниками такого пассивного наблюдения. Мы являемся сторонниками активной большевистской педагогики, педагогики, создающей личность, создающей тип нового человека.

Но, товарищи, больше меня, наверно, никто так не уверен в страшном могуществе, совершенно беспредельном могуществе воспитательного воздействия. Я уверен, что если человек плохо воспитан, то в этом исключительно виноваты воспитатели. Если ребенок хорош, то в этом тоже повинны его воспитатели, его детство. Никаких других компромиссов, никаких других середин быть не может, и никакая педагогика не может быть столь мощной, как наша советская педагогика, потому что у нас нет никаких обстоятельств, препятствующих развитию человека.


---

Стр.94


Тем более печально, если люди, которым доверено было воспитание детей, не только не захотели воспользоваться этим великим могуществом нашей педагогики, но ограничились простым наблюдением, простым изучением ребёнка, разделением всех детей на разряды, на отдельные биологические группы и т. д.

Но тогда спрашивается: откуда же взялись правонарушители? Почему же мы говорим, что всех можно воспитать, что не нужно исходить из качеств данной личности, а нужно исходить только из целей нашей педагогики; а что же такое в таком случае правонарушитель, разве это не отдельная группа, не отдельный сорт людей?

Тут, товарищи, я говорю только от себя лично, только я отвечаю за свои слова - да, товарищи, не отдельный. Вот если бы мне сейчас поручили самых настоящих ангелов с крылышками, херувимов и серафимов, я бы их воспитывал только так, а не иначе, потому что в этом заключается существо нашего социалистического отношения к человеку.

Человек плох только потому, что он находится в плохих социальных условиях, он находится в плохой социальной структуре общества. Я сам был свидетелем многочисленных случаев, когда тяжелейшие мальчики, которых выгоняли из всех школ, которых считали дезорганизаторами, поставленные в условия нормального педагогического общества, буквально на другой день становились хорошими, очень талантливыми, способными, идущими быстро вперед ребятами. Таких случаев масса.

То, что я прав, а неправы педологи, которые настойчиво требовали особых методов, доказывает лучше всего величайший, но, к сожалению, мало известный и изучаемый нашими педагогами, и игнорируемый нашими педагогами опыт колоний НКВД.

Я только что вернулся с Украины, где участвовал последние два года в организации новых трудовых колоний 6, тоже из правонарушителей. Мы, например, не соблазнились данным нам правом иметь карцер. Во всех наших 15 украинских колониях нет карцеров, а ведь нам присылают ребят, осужденных судом, их привозят под конвоем. В украинских колониях нет не только карцеров, нет стен, нет ворот, нет калитки.

Что это значит? Это значит, что практика трудовых колоний НКВД не только платонически, а и на самом деле стоит за широкую демократию, за широкое демократическое, настоящее воспитание детей, без карцеров, без стражи, без забора и ворот.

Вот здесь, товарищи, вы видите подтверждение этой основной нашей мысли, что воспитание правонарушителей не является по существу какой-то особой задачей в отличие от воспитания всех остальных ребят.

Где-то в моей книге сказано, что самые лучшие мальчики в условиях плохо организованного коллектива очень быстро становятся дикими зверушками. Эхо так и есть. Соберите самых лучших детей, поставьте около них плохих педагогов, и через месяц они разнесут и колонию, и детдом, и школу, и этих педагогов.

Таким образом, проблема воспитания правонарушителей становится вообще проблемой воспитания. В практике наших колоний очень много найдено таких методов, таких организационных принципов, таких даже


---

Стр.95


художественных находок, которые применяются нашей общей педагогикой.

Я сделаю поправку; очень часто для воспитания правонарушителей люди мудрили, хитрили, придумывали разные фокусы. Почему? Только потому, что мало еще опыта, мало людей, знающих, как нужно вести себя с детьми, а не только с правонарушителями.

Вот общие положения, в свете которых мы должны рассмотреть нашу литературу о правонарушителях. В этом рассмотрении мы будем рассказывать о том, как писатель, прежде всего, расценивает сам материал, само сырье беспризорника или правонарушителя. Как он его себе представляет, что это за материал? Во-вторых, мы рассмотрим вопрос такой: что писатель думает относительно метода, как изображает метод, с одной стороны, это метод организации детства, а, с другой стороны, и творческое лицо педагога? Наконец, третий вопрос — это проблема того, как автор думает, как рисует, как изображает результаты воспитания, что получается или что должно получиться в результате воспитания нарушителя?

Начнем с классической книги Сейфуллиной «Правонарушители» 7. Это небольшой рассказ, тем не менее, он сыграл очень важную роль, гораздо более важную, чем «Педагогическая поэма». Почему? Потому что в этом рассказе впервые, и довольно неожиданно и смело, были рассказаны вещи о правонарушителях. Первые были рассказаны истины о правонарушителях, составляющие аксиому.

Что это за истины? Читая этот рассказ, вы во всем тексте, от первой до последней строчки, чувствуете, как звучит глубокая искренняя вера в человека, вера в то, что не может быть прирожденной преступности, вера в лучшие человеческие качества, что теперь уже для нас составляет несомненную истину. Эта вера в человека блестяще звучит у Горького, это то, что можно назвать оптимистической перспективой в подходе к человеку. Вот эта вера звучит в произведении Сейфуллиной гораздо больше, несравненно больше, чем во всех остальных книгах, посвященных правонарушителям.

Основная фигура в рассказе Сейфуллиной — мальчик, который совершил разные правонарушения, и вторая основная фигура - педагог.

Следовательно, отвечая на вопрос, как автор подходит к материалу, как он расценивает педагогическую среду, мы должны сказать, что Сейфуллина стоит на наших позициях, она стоит на позициях глубокой веры и надежды в человека, значит, на позициях оптимистического воспитания, на позициях, противоположных педологии.

Как же Сейфуллина рисует метод? Вот здесь уже не по своей, конечно, вине Сейфуллина говорит слабо. Метод она видит в совершенно неуловимых влияниях природы и труда. В то время, как писалась книга, это звучало достаточно убедительно. Для нас это как раз никак не звучит, потому что труд «вообще» не является воспитательным средством. Воспитательным средством является такой труд, который организован определенным образом, с определенной целью, который является частью всего воспитательного процесса.


---

Стр.96


Что же касается природы, то мы вообще можем с вами сказать, что природа прекрасная вещь, что хорошая погода — лучше плохой, солнечный день — лучше дождливого, но что природа есть какое-то особое, мощное средство, которое облагораживает или отвлекает человека от преступности, мы сказать это не можем. Мы можем сказать, что природных причин нет, а есть специальные [социальные ?. — Г.Х.]

Вот этот пантеизм Сейфуллиной или Мартынова, конечно, не созвучен нашим педагогическим воззрениям.

Еще менее созвучна та картина личного творчества, которое приписывается Мартынову в изображении педагога. Между тем Сейфуллина хотела нарисовать эту фигуру как педагога-мастера.

Что это за фигура? Первый раз Мартынов появляется на сцене, когда он приходит в отдел Наробраза, Гришка увидел его впервые.

«А в комнату бородатый, долгоносый,....» (читает) 8.

Вы видите чрезвычайно неуклюжего, несобранного и какого-то чудаковатого человека. Дальше это подтверждается:

«Глаза узкие щурил и тонкие губы кривил....» (читает) 9.

У мальчика Гришки совершенно справедливое впечатление. «Обезьяну этакую в зверинце видел, похожа...» (читает). Дальше вы его увидите на каждом шагу кривляющегося, какого-то арлекина, который единственным средством имел в своем распоряжении вот это желание заинтересовать, рассмешить, удивить, но удивить только кривлянием, только дерганьем, трепыханьем, — словом, неестественным.

Ну что ж, может быть, в исключительных случаях такое педагогическое поведение и полезно. В некоторых случаях, очень редких, можно рекомендовать педагогу и некоторые фокусы. Например, в прошлом году мой воспитанник Карабанов 9, ныне управляющий Винницкой трудовой колонией НКВД, проделал такой фокус.

Беспризорные, присланные к нему впервые, в количестве 50 чел., не захотели оставаться в колонии, потому что там старые дома, бараки и т. д. Они все двинулись по шоссе к Виннице, и в колонии все растерялись. Как их вернуть? Едут на машине, а они [не] идут обратно, да и только. Тогда Карабанов сел на коня и поехал к станции. Поравнявшись с беспризорными, он случайно, вставая с коня, поскользнулся и упал. Тут он разыграл такую сцену:

«Ой, я поломався, мабуть я не встану, несiть мене в колонiю».

Беспризорные видят, что большой человек в беспомощном состоянии. Ребята небольшие, взвалили его на плечи и несут в колонию, с километр. Понесут-понесут - поменяются, кто несет, кто коня ведет — всем нашлась работа. Из простого сочувствия принесли в колонию в таком восторге, что спасли человека. Опустили на землю, а он встал на ноги и говорит:

«Вот спасибо, хлопцы, не хотелось идти пешком далеко».

Этим фокусом он купил всех, они сразу в него влюбились.

Такие отдельные фокусы разыгрывать можно, мы их в редчайших случаях рекомендуем. Это полезное дело. Мне самому приходилось сплошь и рядом разыгрывать такие фокусы; но одно дело разыграть специально, и


---

Стр.97


при том необходимо талантливо задумать и разыграть, а другое дело - постоянно кривляться. Такое дело [Таким делом. - Г.Х.] педагог может занять ребят на час, на два, на день, а потом они не будут верить ему, перестанут любить его. Такому педагогу верить нельзя, а так как ни в чем другом это творчество Мартынова не проявляется, а только в кривлянии, то, пожалуй, мы и не можем сказать, что Сейфуллина изобразила это творчество правильно и так, как нам нужно. Во всяком случае, нашим педагогам рекомендовать именно такой способ поведения ни в коем случае нельзя.

У меня есть целая школа воспитанных мною педагогов, и я всем рекомендую держать себя всегда с достоинством, искренне, весело, бодро, серьезно, но с большим торможением мускулов лица, с таким торможением, которое должно быть у каждого воспитателя.

Мы не можем обвинять Сейфуллину в том, что она исчерпала этим мастерство Мартынова. Да, собственно говоря, в таком коротком рассказе она и не могла подать это творчество как следует. Но она говорит, что Гришка полюбил Мартынова.

О методе мы говорили. Нечего и говорить, что вся книга Сейфуллиной, при ее весьма симпатичной установке, пахнет несколько педологическим анахронизмом. Это проявляется под конец, когда говорится о том, что родители не нужны, родители - это барахло, природа - мать и т.д. Весь этот педологический анахронизм ни к чему не нужен и никакого метода не показывает.

Несмотря на то, что эта книга Сейфуллиной удовлетворить нас не может, в свое время она сыграла огромную роль, она произвела огромное впечатление. Но, к сожалению, она сильно повлияла на очень многих читателей, но меньше всего повлияла на работников Наробраза.

Следующая книга, которая составила эпоху художественной литературы о правонарушителях, — это «Республика Шкид» 11.

Тогда книга представлялась откровением. Когда я ее читал, то думал: «Вот здорово работают люди, куда мне до этой работы». А когда читаешь ее [сейчас], и в особенно[сти] когда готовишься перед таким серьезным собранием докладывать, то удивляешься, как можно было 10 лет назад считать книгу педагогически ценной. Она имеет огромную ценность как художественная литература, и то, что в ней изображено, конечно, верно, но как педагогический труд эта книга неудачна, причем даже причины самой неудачи можно вскрыть по книге 12.

Что в этой книге изображается? Школа им. Достоевского в Ленинграде для правонарушителей. Это только школа, причем двери в этом доме всегда на замке. В доме есть заведующий - Виктор Николаевич Сорокин, Викниксор, как его зовут, и человек 100-120 нарушителей, которые ничего не делают, кроме своих занятий в школе. Они учатся, и это основной метод школы.

Что же можно ожидать от этой книги?

Давайте разберем книгу со стороны материала и со стороны результатов.

У Сейфуллиной никаких результатов нет; неизвестно, чем кончилась затея Мартынова, известно только, что Гриша полюбил Мартынова и стал хорошим человеком.


---

Стр.98


А тут что за материал? Правонарушители. Какие же это правонарушители? На стр. 34-й и 35-й описана картинка, как ребята залезли в кладовку и покрали табак. Обычный случай в детдоме. Эти страшные правонарушители украли табак, разделили между собой и запрятали. А потом табак нашел Викниксор, позвал ребят в кабинет, стукнул кулаком по столу, они испугались страшно и сказали, что взяли.

Эти правонарушители вначале совершенно как ручные дети. Надо знать, в самом деле какие правонарушения могут совершать ребята, если они разойдутся по-настоящему. Здесь материал показан довольно легкий вначале, а потом, на протяжении 200 страниц, ничего, собственно, не изображается, кроме различных проказ ребят, самых разнообразных. Причем проказы по своей моральной сущности становятся все хуже и хуже.

Можно вам перечислить главные преступления этих шкидовцев. Какие преступления? Прежде всего, развлечение убийством крыс. Крысы бегают по комнате, их убивают ногами. Дикая сцена, несимпатично характеризующая ребят.

Затем один из воспитанников - Сибенов [Слоенов. - Г.Х.], настоящий кулак, умеет так устроиться в этом детском коллективе, что весь хлеб, почти вся пища переходит в его собственность, и он держит в руках даже старшие классы. Все это терпят, и никто не может ничего против него сделать. Полное бессилие этих мальчиков против одного. Это говорит об отсутствии воспитательной работы, о полном отсутствии влияния педагога.

Затем идет так называемая «буза», избиение педагогов. Имейте в виду, что в особенности в Ленинграде это было очень модно. Я знаю много детдомов ленинградских, [где] в то время почти каждый месяц происходили избиения. В один прекрасный день воспитанники хватались за палки, за кочерги, гнали педагога по всему зданию и били. Это была дополнительная педагогическая нагрузка. (В зале смех.)

И здесь это описано, бьют всех педагогов. Но педагоги терпят, кое-кто удирает.

Описана кража картошки.

Потом игра «улигания», это значит «хулигания». Вся игра заключалась в том, что были организации, был почему-то совнарком и даже нарком «бузы», и все это держало в руках школу. Били окна, бросали камни.

Так до конца книги идут очень занимательные приключения. А в конце книги такая строчка, что такая шкида хоть кого изменит. Такая всесильная шкида, что всех изменит, но в книге никакого изменения нет, и даже авторы книги выходят из школы не потому, что они закончили воспитание и приобрели какие-то черты характера, приобрели знания, квалификацию, а потому что они ставили спектакль, пропало два одеяла и им надо эти одеяла возвращать. Они уходят в жизнь, совершая воровское преступление.

Следовательно, материал - это как будто нормальные люди, но настолько распустившиеся, что ничем другим, кроме весьма сомнительных игр и развлечений, не занимаются.

Метод и творчество.

Метод — запертые двери, карцер и школьная работа. Когда Викниксор вдруг пришел к выводу, что необходимо трудовое воспитание, то он этот


---

Стр.99


вывод оформил так: нужно их послать в какой-нибудь трудовой институт, находящийся за стенами школы. У него самого никакого трудового воспитания нет, только школа. Лично у самого Викниксора никакого мастерства нет. Вообще эта фигура почти комическая, он строг, заводит летопись и отмечает положительные и отрицательные поступки и, в зависимости от количества их, назначает наказание. Авторитетом, даже уважением Викниксор не пользуется.

Каковы же результаты такого воспитания? Такой педагогический процесс, какой здесь изображен, может привести к чему угодно. На стр. 134 мы уже видим результаты такого воспитания.

Изображается пожар. Целая толпа взрослых ребят увидела дым. Что эти ребята делают?

«Началась паника. Кто-то из малышей заплакал трусливо...» (Читает.) Ни один из воспитанников не бросился туда, а бросилась женщина. «Минут через 5 в дверь постучали...» (Читает.) Женщина спасает забытого на пожаре мальчика. Чем кончилось дело? «Всех ребят перевели в дворницкую дверь». (Читает. ) А что за пожар, кто тушил пожар — неизвестно.

Такое воспитание нам не нужно. Я не могу себе представить, чтобы в моем детском коллективе во время пожара я бросился кого-нибудь спасать. Я должен сидеть в центре и спокойно разговаривать по телефону. Все сделают ребята - и спасут, и потушат, и придут, доложат, что все кончилось. Иначе в советском детском коллективе быть не может.

Эта стадная картина, наблюдение за тем, как девушка спасает, говорит за то [о том. - Г.Х.], что такое воспитание неудачно.

Я вам напомню чрезвычайно тяжкий случай, бывший недавно под Калинином 13, в селе Давыдове: убийство учительницы одним учеником. В том, что ученик выстрелил в учительницу, нет ничего хитрого. Такие случаи личного болезненного припадка, случаи личного разложения под влиянием отца или знакомых вполне возможны. Это индивидуальный припадок, индивидуальный случай, который меня абсолютно не пугает. Но зато меня удивляет и страшно поражает, я не могу понять, как это могло быть, что 24 мальчика VII класса в панике убежали, увидев ружье в руках ученика. Я не представляю себе таких мальчиков. Я не могу понять, как же их воспитывали и чего от них можно ожидать в дальнейшем.

Этот случай напоминает картинку из «Республики Шкид», а картинка показывает, что воспитание там было поставлено плохо. Я из своей практики и моих многочисленных товарищей из разных колоний, мы прекрасно знаем, что при пожаре, при несчастном случае, при опасности для коллектива или для отдельного члена коллектива, тем более для учителя, для руководителя коллектива, бросается на помощь весь коллектив, без размышления о том, что я могу погибнуть или что мне будет неприятно. Только такой коллектив может быть назван настоящим, нашим, советским коллективом.

Вот эта картина пожара для меня является совершенно ясно показывающей отрицательный способ воспитания в практике «Республики Шкид».

Несмотря на то, что книга написана очень художественно, очень ярко рисуются все события в «Республике Шкид», само воспитание, которое


---

Стр.100


было там организовано, находилось еще на низкой стадии развития, настолько низкой, что может явиться только отрицательным примером для наших педагогов и отрицательным толчком для наших школьников.

Есть еще одна книга, которую вы, вероятно, мало читали, это «Утро» Микитенко. Написан только 1-й том, книга не окончена 14. Тут уже сказалось полное отсутствие эрудиции педагогической у автора. Чтобы долго не говорить, я вам прочту два места. Одно место из моей книги, не в качестве хорошего отрывка, а в качестве чисто технического, профессионального подхода.

«Все время, сидя, морщил...» (Читает.)

Это один разговор; другой разговор, который рисует Микитенко. Грипич [Грибич. - Г.Х.], руководитель, разговаривает с приезжим педагогом. Она говорит, что не может больше работать, и подает заявление:

«Грипич написал сбоку – "категорически против..."» (Читает.) Педологический кабинет, да еще в ужасном состоянии. (Смех.) Вот вам оружие.

Я как раз эту коммуну знаю 15 и могу с уверенностью сказать, что такого разговора не было. Никакого там педологического кабинета никогда не было, ни хорошего, ни плохого. И никто такого орудия [оружия. — Г.Х. ] не искал. А просто политически неприлично, как это так - педагогическое учреждение НКВД - и вдруг без педологического кабинета, надо завести.

Что же изобразил Микитенко? Ничего, кроме материала, но сырье подано шикарно. Т.е. тут не бандиты, не архибандиты, то, что у нас беспризорные называют «бандюки», это в превосходной степени бандит.

Это, оказывается, упорный народ. Им дали хорошие спальни, они спальни испачкали, кровати поломали, одеяла порвали, простыни изодрали на маленькие клочки. Для чего? Такие бандиты! Они ушли гулять в лес, и пока там гуляли, им положили все новое. Они вернулись и в знак протеста легли спать на полу. Вот какие бандиты!

Этого мало. На другой день они то же самое сделали в столовой: побили посуду, котлеты не ели, а бросали в потолок, и эти котлеты прилипали к потолку. На другой день они разгромили мастерскую, притом сознательно. И один какой-то «кукла» говорит: «Испортит нас коммуна, смотрите, уже пол...» (Читает. В зале смех.)

Понимаете, с такими бандитами действительно ничего не сделаешь.

А их преступления? Это какие-то джеки-потрошители, а не просто беспризорники. Миленько, на двух страницах рассказывается, как девушку, выдавшую одного из героев, они решили убить. Такая миленькая картинка! «Сказал я об этом ребятам...» (Читает.)

Мало вам? Можно больше. Оказывается, не убилась насмерть, пришлось помирать еще раз. «Приехала она после выздоровления в Запорожье...» (Читает.) Вот какие страшные бандиты!

И все, что здесь написано об этих людях, показывает главным образом, какие это прекрасные бандиты, какие замечательные преступники, какие оригинальные характеры! Вот до какого падения дошли люди! А во 2-м томе мы напишем, каких мы героев из них сделаем.


---

Стр.101


На самом деле материал не такой. Я имею наибольший стаж работы в Союзе с правонарушителями, через мои руки прошло несколько тысяч, и даю вам честное слово, я ни одного такого убийцы не видел. Может быть убийство в драке, бывает убийство среди батрачков, бывало убийство в горячке, но у Микитенко нарушители такие блатные, таким идиотским блатным языком разговаривают, какого не встретишь на самом деле. В моей практике среди детей, прошедших через мои руки, не было таких убийств.

Мало того, товарищи, как это ни странно, в моей практике не было ни одного сифилитика, а сколько было рассказов о том, что половина из них сифилитики.

Вот это стремление нарисовать общество правонарушителей мрачными красками является самой отвратительной и дешевой формой безответственного романтизма, не имеющего под собой никакого обоснования.

Тов. Микитенко бросил писать книгу, потому что действительно: что можно сделать из таких бандитов? А я прилучан хорошо знаю. Бывает, что человек шел по улице и подрался, бывает, что и финку для фасона носит, удостаивают известного внимания того, что плохо лежит. Но чтобы разорять свою собственную спальню - этого, я думаю, не бывает. Один, может быть, и захотел бы это сделать, но масса всегда настолько благоразумна, что ей хочется спать на хороших постелях, а уж тем более никогда не дойдет до того, чтобы котлеты бросать в потолок. Это уж совершенно невероятный поступок, котлету обязательно слопают. (В зале смех.)

На этом разрешите сделать перерыв с тем, чтобы потом остановиться на моей книге, которая, к сожалению, является самой большой из всех, перечисленных мною выше.

/П е р е р ы в/


Я, вас, вероятно, утомил подачей сухого педагогического материала, но что поделаешь, я должен остановиться на своем произведении.

Я не могу из ложной скромности кокетничать пред вами, но считаю, что в моей книге педагогическая проблема отражена наиболее полно, гораздо более полно, чем в других книгах. Это, конечно, понятно, потому что я сам работал в этой области, состарился на педагогическом поприще, и совершенно естественно, что могу подойти к вопросу педагогически более тщательно, чем тов. Сейфуллина или тов. Микитенко. Но у них есть то преимущество, что они раньше писали, и в их книгах тема пролетарского гуманизма зазвучала раньше, чем у меня.

Книга Сейфуллиной на меня произвела в свое время большое впечатление и заставила остановиться на многих вопросах. Точно так же очень талантливо написанная книга «Республика Шкид» понравилась мне своим бодрым тоном, а в работе с беспризорными очень трудно сохранить бодрость тона, без поддержки же таких книг, может быть, даже невозможно.

Что вам сказать о моей книге? Если вы ее читали, то я мог бы ограничиться этим заявлением, считая, что я свое дело сделал, а вы, прочтя книгу, тоже сделали свое.

Что я могу еще прибавить? Да как будто и ничего. В моей книге есть много недостатков, которые вы тоже, вероятно, знаете.


---

Стр.102


Главнейший недостаток — это мелькание лиц, много лиц, некоторые начаты и не докончены, воспитательный персонал описал совсем слабо. Почему? По случайной причине, но я вам скажу по секрету.

Я не был никогда удовлетворен работой воспитателей. Когда книга писалась, я уже работал без воспитателей. Они постепенно растерялись, а последний персонал в коммуне им. Дзержинского я снял в один день 16. Этот момент был для меня наиболее трагическим, так как я боялся, что провалился в пропасть без поддержки взрослых людей. Но спасибо комсомольцам-дзержинцам, они в течение 8 лет не только не [у]гробили дело, но подняли его на большую высоту. И даже когда в 1931 г. коммуна за одну неделю увеличила свой состав со 150 до 350 чел. 17, комсомольская организация и совет командиров настояли передо мной, чтобы и в этом тяжелом случае не было приглашено ни одного воспитателя.

Для меня эта тема чрезвычайно неприятна, потому что я не могу утверждать, что в детском учреждений не должно быть воспитателей. Я не могу встать на такую позицию, на которой стоят некоторые авторы, в том числе и Микитенко, так же как и некоторые практические работники коммун и колоний, утверждающие, что ребята будут сами себя воспитывать, что воспитатели не нужны.

Это, конечно, неправильно. В детском коллективе должны быть авторитетные, культурные, работоспособные, хорошие взрослые люди, только тогда может повыситься культура детского коллектива. Откуда может привиться культура детскому обществу, если ей неоткуда взяться, если нет взрослого общества?

Воспитание в том и заключается, что наиболее взрослое поколение передает свой опыт, свою страсть, свои убеждения младшему поколению. Именно в этом и заключается активная роль педагогов, представителем которых и являюсь я.

Но в коммуне им, Дзержинского было кем заменить воспитателей. Там была школа-десятилетка 18 , было много инженеров, сильная партийная организация на заводе, словом, общество взрослых достаточно сильное, чтобы оказать влияние на ребят.

Вот именно поэтому я в своей книге отвел такую маленькую роль воспитательному персоналу.

Другой недостаток моей книги заключается в том, что шла постоянная грызня с Наркомпросом. Вас, вероятно, это тоже раздражало. (ГОЛОСА: «Правильно!»)

Критики уже отмечали эту сторону как несимпатичную. Но я вам должен сказать, что не мог обойтись без этого, потому что для меня это была книга моей борьбы, и когда я писал, я меньше всего ощущал себя писателем, я был все-таки педагогом.

Почему же книга вышла в виде поэмы? Только потому, что иначе я писать не умею, как умел - так и написал. Но и в художественной форме отказаться от борьбы, от высказывания своих принципов я не мог. Возможно, что широкого читателя отдельные рассуждения о разных педагогических тонкостях могут утомлять, может быть, в художественном произведении


---

Стр.103


этого не следовало делать. Это недостаток, который отмечают многие читатели.

Есть недостатки конструктивного характера. Многие меня обвинили в том, что я не описал пребывание Горького в колонии. Я просто не решился [со] своим маленьким талантом описывать такую фигуру, как Горький, не хватило у меня смелости.

Что я хотел сказать в своей книге? Я хотел сказать много, но сказано как будто меньше, чем я хотел. Я хотел сказать следующее. Во-первых, что в советском обществе, в Советском Союзе, даже люди 3-го сорта, отбросы общества, складываются в великолепные коллективы, коллективы, которые должны поражать своей красотой, потому что это новые, свободные трудовые человеческие коллективы. Это - первое.

Второе, что я хотел сказать. Я хотел показать этого так называемого правонарушителя в том освещении, в каком я его сам видел, показать его как человека, прежде всего как хорошего человека, милого, простого. Я хотел вызвать симпатию к нему у общества, хотел, чтобы общество так же ему верило, как верил я.

Третье, чего я хотел добиться в своей книге: я хотел поставить ребром вопрос о стиле, о тоне советского воспитания. Я хотел настаивать на правильности формулы, которая существует у коммунаров-дзержинцев. Они утверждали, что человека нужно не лепить, а ковать, ковать. Ковать - это значит хорошенько разогреть, а потом бить молотом. Не в прямом смысле, не по голове молотком, а создать такую цепь упражнений, цепь трудностей, которые надо преодолевать и благодаря которым выходит хороший человек.

Я много добился главным образом благодаря работе чекистов, которые находились со мной, благодаря той свободе, которую давали чекисты, а в колонии Горького — благодаря завоеванной мною свободе.

Наробразовцы меня немного боялись: сумасшедший человек - он что угодно может сделать! Они боялись и не трогали. [При] такой свободе многое [удавалось] сделать. Во всяком случае, если у меня в коммуне случится пожар, то я не должен буду вытаскивать кого-нибудь из огня. Однажды ночью в литейной, запертой на замок, вспыхнул пожар. Страсть коммунаров была так велика, что Алеша Землянский прыгнул в литейную через трубу, чтобы затушить этот пожар. Такое воспитание для меня в последние годы не составляло никакого труда, и не нужно было никаких особых изобретений.

Мальчишеский коллектив, поставленный в здоровые педагогические условия, может развиваться до совершенно непредвиденных высот. Это я говорю с полной ответственностью и легкостью, потому что в этом не моя заслуга, а заслуга Октябрьской революции.

Могущество воспитательного приема у нас, в Советском Союзе, во-первых, неизмеримо, а во-вторых, мы даже представить не можем, каково оно может быть, если дальше будут так развиваться. Многие проблемы педагогические в моей практике разрешались даже для меня, человека, думающего в этой области, увлеченного этой работой, совершенно неожиданно.


---

Стр.104


Возьмите такой важный вопрос, как вопрос наказания, над которым теперь многие педагоги ломают головы, и не только педагоги, но и семьи.

У нас еще, вероятно, от Карамзина осталось русское интеллигентское прекраснодушие: как же так наказывать, ребенок — и вдруг наказывать! И у меня было такое отвращение к наказанию. Я начал свою работу с позорного дела — с преступления, настоящего преступления, которое карается 3 годами тюрьмы 19. Я начал работу с уголовного преступления, с наказания незаконного, вопиющего по своему отвратительному виду, оскорбительного и для того, кто наказывает, и для того, кого наказывают. Начал не потому, что в этом был убежден, а потому, что не мог затормозить свои страсти, свои стремления. С этого начинается «Педагогическая поэма».

За 17 лет работы в детском коллективе, в конце концов это был один коллектив 20 - колония Горького, которая целиком перебежала в коммуну Дзержинского после моего перехода 21, — это один коллектив, с одними привычками, с одними фантазиями, — я изменил свой взгляд на наказание. К концу пребывания моего в коммуне Дзержинского наказание приняло совершенно иные формы. Вот здесь присутствуют дзержинцы, они чувствуют это на себе.

Воровство — то преступление, которое повергает в панику даже энергичного педагога. Что делать, когда мальчик украл? Когда у дзержинцев такой мальчик украл в первый раз, его вызывают на середину комнаты, где проводится общее собрание, и говорят, что это последний человек, что это бездна, выражаясь андреевским языком 22, что его надо выгнать, что с ним нечего считаться, но фактически его никогда не наказывают. Его хотят «убить», «казнить», но все прекрасно понимают, что никаких результатов этим не добьются, что наказание за воровство не приносит никаких результатов.

Чем ограничивались? Ограничивались тем, что говорили: ты украл, ты еще украдешь, ты еще два раза украдешь, а потом не будешь. Он отвечал:

- Больше не буду.

- Что ж его наказывать, - говорят ему, - он ничего не понимает и украдет еще раз.

- Честное слово, нет.

- Нет, ты обязательно украдешь еще два раза.

И предсторитье [представьте. — Г.Х.] себе, он обязательно крал еще раз, и ребята тогда ему говорили:

- Мы же тебе говорили, вот ты и украл, и еще раз украдешь.

И действительно, у человека складывалось глубочайшее убеждение, что он еще раз украдет, именно раз, а больше не сможет. Это такое отношение к преступлению, какое может быть только в советском обществе, в советском воспитательном коллективе, уверенном в своей силе и в силе другого человека.

Но зато, если коммунар, проживший в коммуне 3-4 года, командир, по сигналу на сбор командиров приходит с опозданием на 2 минуты, то тут уже никто не будет думать — наказывать его или нет, обязательно накажут.


---

Стр.105


Это не воровство, это хуже воровства. Опоздал на 2 минуты - это 2 наряда, это 2 часа работы - мыть уборную или еще что-нибудь другое. И тут никто не скажет, что вы делаете с мальчиком, пожалейте. Если бы наказали за воровство, то обязательно ребята сказали бы: что вы делаете с мальчиком, он же ничего не понимает, он же «сырой»!

Вы понимаете, вопрос о наказании решается по-новому, потому что по-новому ставится вопрос об ответственности. Тут ты «сырой», у тебя нет социального опыта, нет человеческого опыта, поэтому ты за себя отвечаешь в очень небольшой дозе; а здесь ты коммунар, мы тебя, 27 чел., ждали 2 минуты, ты сознательно нарушил интересы коллектива, которые тебе поручено коллективом охранять, мой 2 раза уборную.

В этом наказании есть новая логика, и в наказании у дзержинцев вдруг стало звучать следующее: не имеет никакого значения, что именно, какая нагрузка дается в наказание, а имеет значение символ, что такой-то человек наказан, что он находится под арестом на 10 минут в кабинете заведующего.

А что это за арест? Приходит человек, берет книгу, садится на мягкий диван и спрашивает: «А.С., вы не знаете, завтра будет что-нибудь вечером или нет?» Потом 10 минут прошло, отбыл арест.

Какое это наказание? Однако попробуй наложить арест безнаказанно [безвинно. — Г.Х.]. Поднимает целый хай — я не виноват. Символ осуждения коллектива составляет очень существенный момент.

В самом наказании можно найти элементы особой чести, У дзержинцев это понятие о чести в лучшем ее значении сделалось последние годы огромнейшим моментом воспитания. Например, человек, проживший в коммуне больше месяцев 4, завоевавший доверие коллектива, получает звание коммунара, а до этого он называется воспитанником. Среди его привилегий есть такая: ему обязаны верить на слово. Если коммунар сказал: я там был, то никто не имеет права проверить, был он или не был. Эта привилегия может проистекать из убежденности в честности всего коллектива.

Если дежурный командир или просто дежурный мальчик, дежурный член санкома, а туда выбираются страшные «чистюльки» или девочки, и у санкома диктаторская власть, если он, разговаривая, сказал мне: вот, Антон Семенович, в такой-то спальне сегодня грязновато, то можно возразить: нет, у нас чисто. Но если вечером в официальном рапорте дежурный поднимет руку и скажет, что в 15-й спальне грязно, то проверять нельзя, здесь уже он ошибиться не может.

Вера в то, что в известном положении человек не может сказать неправду, делает то, что никто неправду не говорит.

Это и есть советская педагогика, основанная, с одной стороны, на страшном доверии к человеку, а с другой стороны, на бесконечном к нему требовании. Соединение огромного доверия с огромным требованием и есть стиль нашего воспитания. На этом построена вся общественная жизнь Советского Союза, это дает колоссальные результаты.

В коммуне Дзержинского и в колонии Горького в последние годы этот стиль является характерной чертой. Он не был моим изобретением, это естественная находка коллектива, и только потому, что коллектив этот не


---

Стр.106


коллектив батраков, не коллектив заводов Форда, это советский коллектив, коллектив людей, живущих в свободном государстве, и только тут возможен такой стиль работы.

Этот стиль я и хотел как-нибудь передать в «Педагогической поэме», чтобы заразить им не только педагогов, но и молодежь и вообще читателей.

К сожалению, я не решался еще описать опыт коммуны им, Дзержинского, тоже 8-летний опыт, а нужно было бы. Почему? Потому что там уже можно формулировать и аксиомы, и теоремы советского воспитания, формулировать точно и открыто, и доказывать. Надеюсь, что со временем это удастся сделать, тем более теперь, что это не только моя работа, а работа многих людей, и в особенности чекистов Украины 23.

Вот что я хотел сказать о своей книге, больше прибавить что-нибудь сейчас, пожалуй, не могу.

Но если вы не устали, товарищи, то я остановлюсь еще на одном общем вопросе. Я имею в виду тот самый вопрос, который я ставил в самом начале, — о том, что наша советская педагогика должна отправляться от политических целей, а в нашем представлении это значит от того, каким должен быть новый человек.

Моя книга открывается разговором с Завгубнаробразом, где сразу ставится вопрос о новом человеке, о том, что все надо делать по-новому.

А что же такое новый человек? Мало сказать - новый, надо его знать в подробностях, и вот это в моей книге, вероятно, показано слабо. А между тем я прекрасно знаю, что надо делать, я это делаю на живых людях, я это вижу в моем представлении, а в книге показать не сумел. Это потому, что я сбился на главную цель - показать прекрасный коллектив. В будущей книге я должен показать образец воспитания, образец, к которому мы должны стремиться как к нашей педагогической политической цели.

Три дня назад я получил письмо от бывшего своего воспитанника, которое меня очень растрогало, несмотря на то, что я обычно растрагиваюсь с трудом. Он пишет, что за один свой подвиг, сущность которого он в письме рассказать не может, но который заключался в том, что он не дрогнул перед смертью, за этот подвиг он получил орден. Он мне об этом сообщает и благодарит. Говорит просто: «Спасибо вам за то, что вы нас научили не бояться смерти».

Тут для меня проглянуло лицо нового человека в простом выражении. Научить не бояться смерти - до такой проблемы не может подняться буржуазное общество. Там может быть случай, что человек не боится смерти, а когда человек благодарит за то, что его научили, — это тема советская. При старом режиме такое качество рассматривалось как данное человеку от рождения. Вот я родился храбрым, это мне присуще. А этот юноша утверждает, что его этому научили.

Может быть, он от природы храбрый человек, но уверенность в том, что это достоинство, которому его научили, благодарность за это - все это качество нашего нового, социалистического общества. Когда он пишет: вы меня научили, то он не меня лично благодарит, а коллектив горьковцев, который ему это свойство дал.


---

Стр.107


Я убежден, что если в будущем кто-нибудь такой образ идеального человека даст, то и работа всех нас, педагогов, будет значительно облегчена,

Я, товарищи, считаю, что о моей книге говорить довольно, тут есть вопросы, на которые нужно ответить.


Товарищей интересует судьба моих героев.

Я в книге об этом написал 24. Мне трудно отвечать на этот вопрос, потому что героев очень много, сколь же времени я займу для того, чтобы их перечислить. О Карабанове я вам говорил. Ужикова я оставил в колонии им. Горького, и куда он девался, я сказать не могу. С Лаптем произошла печальная история, о ней я расскажу.

По-моему, и в книге видно, что это очень некрасивый человек. И вот он женился на писаной красавице, в чем и состояла причина его трагедии. Она ему, конечно, изменила, а он, конечно, устроил из этого личную трагедию. Бросил институт, не кончил высшего учебного заведения и пошел работать в какой-то жилкооп. Были постоянные драмы с женой. Мы узнали три года назад, что он пьет и страдает. У меня был устроен «консилиум»: приехал ко мне Карабанов, приехал Вершнев, и мы в общем заседании решили, что делать с Лаптем. Вершнев поехал к нему в Полтаву и сказал: «По распоряжению А.С. отправляйся к Карабанову, он тебя возьмет». Тот подчинился, поехал к Карабанову и работает завхозом. В прошлом году я был там и видел, что пить он уже перестал. Работает хорошо, но меня неприятно поразила память об этой женщине. Я не мог себе представить, чтобы в одной женщине заключалось столько отравляющих веществ (в зале смех). Это была настоящая отрава на всю жизнь, и, конечно, помочь тут уговорами нельзя. Карабанов — большой мастер на такие разговоры, он доказывал, что у него две руки, и такие же две ноги, а также два уха, но ничего не помогло. В общем я боюсь, что еще пройдет несколько лет, пока эта женщина из Лаптя выветрится. А жаль, потому что это был огневой талант, это был огневой юмор, человек необычайной коллективности. Очень жаль, что случайная встреча повлияла на него так. Но это произошло именно благодаря его страсти, искренности чувства, преданности просто какой-то безоглядной. Это его и скрутило.

Братченко работает ветеринарным врачом в кавалерийском полку в Новочеркасске. Он не изменяет лошадям. (В зале смех.)

В нескольких записках у меня спрашивают мнение о «Путевке в жизнь» 26.

«Путевка в жизнь» - страшная вещь. В этом году моя книга была переведена на английский язык, издавало ее одно буржуазное издательство в Лондоне. Оно мне поставило условием, что издаст книгу только под названием «Путевка в жизнь». Они сказали: «Иначе мы не можем, потому что, если будет заглавие "Путевка в жизнь" - у нас книгу раскупят, а если другое название, то кто ее знает» 27. И как я ни вертелся, так ее и издали. (В зале смех)

Я получил несколько отзывов английских газет, и все они почти написаны так: кто видел «Путевку в жизнь» и перечувствовал то глубокое


---

Стр.108


переживание, которое она вызывает, тот должен прочесть «Педагогическую поэму» — она дополняет «Путевку в жизнь» 28.

Так избавиться от «Путевки в жизнь» я и не мог, а между тем ничего общего между «Путевкой в жизнь» и «Педагогической поэмой» нет 29. Я не могу признать уместным разрешать такой важнейший вопрос, как вопрос воспитания, при помощи двух-трех фокусов с ложкой и т.п.

Но ведь это все-таки кинофильм, и в свое время он имел огромное значение. В кинофильме нельзя было показать педагогической проблемы, а тот же пролетарский гуманизм, та же вера в человека, та же страсть, какая есть и в нас, там показаны.

Конечно, когда «Путевку в жизнь» смотрят дзержинцы, они только улыбались, потому что приятно, когда поют песенку беспризорные, приятно вспомнить, что когда-то и мы пели ее, но когда лучший герой вдруг становится кондуктором, то у коммунаров разочарование: стоило картину пускать из-за того, что человек стал кондуктором, вот если б летчиком! И это верно!

Конечно, эта картина очень неудачна, и смерть Мустафы не нужна никому, ни в чем она не убеждает, и кондуктор, и игрушечный поезд — все это окрашивает картину в искусственный цвет, но основной тон все-таки взят правильно.

Сейчас я пытаюсь сделать фильм, не я, собственно говоря, а редактор, с моей помощью 30. Причем нам хочется взять совсем новую тему. Мы считаем, что довольно показывать героику пройденного, не надо показывать Мартынова и т.д. Романтизм борьбы человека с беспризорным кончен. Есть уже прекрасные готовые коллективы, где по неделям не приходится делать ни одного замечания, Надо показывать готовый советский коллектив, где это «сырье» переваривается незаметно для глаза.

Я вам расскажу об одном из пополнений коммуны им. Дзержинского. Нам сказали: надо взять сегодня 30 чел. с поездов. Раз надо, — следовательно, выполняй.

Едут на вокзал 3 человека: Алеша Землянский - «Робеспьер», Робеспьером в коммуне его называли за то, что он за каждое преступление требовал выгнать из коммуны. Или выгнать, или никакого наказания. Едем: Робеспьер, я и еще 2-3 чел. На вокзале знакомимся со стрелком и говорим: «Дайте нам комнату, мы сегодня собираем пополнение в коммуну».

«Пожалуйста, вот вам комната».

Подходит один поезд, другой, третий, четвертый. Поездов много. Эта тройка заглядывает под вагоны, залезает на крыши и приглашает следовать за собой. Кого за ногу вытащили, кому просто сказали. Действуют без лишних нежностей. Вводят всех в комнату. У дверей комнаты становится часовой. Собирается 30 чел. Страшно возмущены:

- Кто вы такие, какое ваше дело, что вам надо?

В комнате всего 3 чел. против этих 30. Преимущество то, что трое организованны, а 30 - нет. После этого начинается митинг. Митинг самый простой:


---

Стр.109


- Товарищи, вы тут шатаетесь, по поездам ездите, а у нас рабочих рук не хватает. Куда это годится? Нам рабочие руки нужны. Будьте добры, помогите нам работать.

- А что там такое?

- Завод строим, не хватает рабочих рук.

- Посмотрим...

- Да чего смотреть, идем сейчас, у нас оркестр, кино, спектакли.

Начинают интересоваться. Тогда [им] говорят:

- Вот вам Алеша, он остается вашим командиром, вот деньги на ужин, без разрешения Алеши никуда не уходить, часового снимаем. Если он [командир. - Г.Х.] разрешит выйти на 5 минут, выйдешь и через 5 минут не вернешься, лучше совсем не приходи. А мы завтра придем.

Завтра приезжает грузовик и привозит ботинки. Просто неприлично идти по улице без ботинок. Все остальное привезти нельзя, надо их обмыть, уничтожить «блондинок» и т.д. Они надевают ботинки. Одежда их обычно не застегнута, держится на плечах. Тут Алеша строит их в комнате по шести чел. в ряд, 5 рядов, командует - равняйся, держите интервал.

- В ногу умеете ходить?

- Пойдем.

Из комнаты Алеша их не пускает. Настроение ироническое: что такое, ботинки привезли, какие-то 5 рядов по шести, какой-то командир!..

А в этот момент к вокзалу подходит коммуна в парадной форме. Это значит — в белых воротниках, золотая тюбетейка, галифе, словом, полный парад. Строй у них очаровательный, свободный, физкультурный, повзводно, оркестр в 50 чел., серебряные трубы и знамена.

Подошли, выстроились в одну линию, заняли всю вокзальную площадь, расчистили интервал для нового взвода. (В зале смех.)

- Алеша, выводи!

Вы представляете себе, пол-Харькова на этом вокзале, никто не понимает, в чем дело, почему парад, все серьезны, никто не улыбается.

Выходит Алеша со своим собственным взводом. Команда: «Смирно! Равнение налево!» Салют. Что такое? Коммунары салютуют своим новым членам.

Взвод проходит по всему фронту, все держат руку, поворачивают голов[ы], оркестр гремит им: «..........Союза».

У публики нервный шок, слезы, а для беспризорных - это все равно, что хорошая «педагогическая оглобля» по голове. Такая встреча! После этого справа по шестерке марш, через весь город. Оркестр, знаменщики, особый взвод, все в белых воротниках, мальчики, потом девочки, а в середине - этот новый взвод. Идут серьезно, видят, что дело серьезное.

Без всяких преувеличений - на тротуарах рыдают женщины. Так и надо, надо потрясти.

Приходят в коммуну, баня, парикмахер - это час. Через час это общий взвод, они уже входят в общую семью. Попробуйте любого беспризорного


---

Стр.110


остричь, помыть, одеть в парадную форму с вензелем, начищенные ботинки, галифе — и он войдет в общий строй.

И последний акт — это сжигание остатков прошлого. Одежду поливают керосином и поджигают. Прекрасное зрелище, без всякой помпы, а уже с шутками, со смехом. Потом замели метлой - и ничего не осталось.

А вечером, посмотрите на них, какие они нежные, осторожные, вежливые, боятся кого-нибудь зацепить, с каким они удивлением глазеют на всех коммунаров, и на меня, и на девочек, и на педагогов, - словом, на все.

У этих 30-ти все будет в порядке. Один какой-нибудь выскочит, что-нибудь проявится, какая-нибудь привычка, его выведут на общее собрание, и обязательно Робеспьер скажет:

- Выгнать!

Он еще раз переболеет душой, и этим кончится. Что он может сделать?

Вы видите, как незаметно для глаза вся эта страшная трагедия, начавшаяся мордобоем, сейчас разрешается почти без всякого усилия.

Тут спрашивают: «Есть ли колонии для детей безнадзорных, у которых есть родители, но они заняты работой?»

Такие колонии разрешены уже постановлением ЦК партии от 1935 г. 31, но я ни одной не знаю. Сам мечтаю как о лучшем конце моей жизни заведовать такой колонией. (Аплодисменты.)

Дело в том, что безнадзорные родительские дети гораздо труднее. Вот в последние три месяца мне поручили организовать новую колонию под Киевом и привезли ко мне исключительно таких семейных детей 32, потому что родители большей частью люди либо зажиточные, либо это ответственные работники. Мое положение было очень тяжелым; потому что, когда ко мне привозили 15-20 чел. беспризорных, было гораздо проще. А тут привозили из тюрьмы 15 чел., конвой подавал истрепанную бумажку и говорил:

- Расписывайтесь.

Я расписывался и ужасался, потому что конвой снимал штыки с винтовок и уезжал, а эти 15 пацанов и я оставались друг против друга. Беспризорные у меня в руках, потому что им больше некуда ехать, а этот говорит:

— Я не хочу тут жить, тут плохо кормят, у папы лучше, у папы можно украсть 2 рубля на кино, а тут взять негде.

И кроме того, они избалованы, это почти всегда единственные сыновья. Я надеюсь, что когда-нибудь будет дан такой декрет: у кого родился сын, а через 3 года не родился второй - штраф. (В зале смех.)

Мне задают такой вопрос: «Сколько нужно, по-вашему, времени, чтобы раз и навсегда уже из беспризорного воспитать настоящего человека?»

Тут решает вопрос начальная стадия. Если вы берете мальчика 8 лет, то нельзя быть уверенным, что он совсем воспитан, пока ему не будет 18 лет. Сам он, лучший мальчик, вытолкнутый в жизнь очень рано, может свихнуться. Для того, чтобы ответить [на] это, необходимо, прежде всего, знать лета, затем колоссальное значение имеет образование, причем беспризорным


---

Стр.111


очень помогает среднее образование. Кто окончил полную среднюю школу, у того рецидивов быть не может, а у малограмотных иногда рецидивы бывают.

Где я теперь работаю, и как реагировали на «Педагогическую поэму» беспризорные, увидев свои портреты?

Я болен, у меня переутомлены нервы, и мне врачи предложили годок не работать. Поэтому я сижу в Москве, ничего не делаю и пишу книгу.

Герои «Педагогической поэмы» никак не реагировали. У них такой критерий: если написана правда, значит, хорошо. Так как написана правда, то они решили, что это хорошая книга - и все. Причем каждый из них глубоко убежден, что если бы он сел писать, то написал бы такую же книгу. Следовательно, особого преклонения у них предо мной на этот счет не было. Это хорошо.

Тут спрашивают относительно книги Шишкова «Странники» 33. О воспитании там мало говорится, а что касается беспризорных, то эта часть там изображена неверно.

Тут написано: «Дзержинцы считают, что летчики важнее кондукторов, верно ли это?»

Во-первых, это не только дзержинцы; а во-вторых, не в важности дело. Дело в том, что у летчиков есть столько притягательных сторон, сколько у кондукторов никогда не будет. Во-первых, металл, машина, бензин; во-вторых, высота, воздух; в-третьих, опасность; в четвертых, красивая форма; в-пятых, общий букет советских летчиков. Это даже взрослого человека может увлечь. Советский летчик, летчик Арктики, сколько имен, сколько орденоносцев, что ж вы хотите, чтобы мальчика это не привлекало? Кондуктор может прекрасно работать, но все-таки неплохо, если мальчик помечтает в своей юности о том, что он станет летчиком, хотя, может быть, на самом деле он будет прекрасным кондуктором.

«В чем заключалась борьба с детской беспризорностью в дореволюционное время?»

В дореволюционное время у беспризорного была одна дорога - в «мальчики». Я вышел из той социальной среды, в которой большинство моих товарищей уходили в «мальчики» - кто к сапожнику-кустарю, кто к жестянщику, маляру и т. п. Почему уходили они в «мальчики», а не на улицу? Потому что иная позиция была мальчика в семье. Теперь мальчик свободен, он чувствует себя гражданином, он настолько доверяет всей нашей жизни, что прется куда попало. Он действительно нигде не пропадет.

Я очень хорошо знаю теперешних мальчиков, у меня большой ассортимент знакомых на Украине. Что они делают? Обычно передвигаются: Одесса, Винница, Полтава, Киев, Харьков, опять Одесса и т. д. Они бродят, воруют и смотрят, где лучше. В этих поисках у них очень много возможностей.


---

Стр.112


До последнего постановления партии о ликвидации беспризорности мильтон 34 был враг беспризорников. За последние 2 года это отношение резко изменилось. Не нравится ему в детдоме, он удрал и идет к милиционеру. Ему он прямо заявляет, что ушел из детдома. Какой расчет? Отведут в другой детдом, может быть там лучше. Эта типичная беспризорность, теперь ликвидированная, была страшна не столько числом, сколько движением. Один и тот же беспризорный очень быстро оборачивался в разных городах, а фактически это немногочисленное войско.

Когда мы принялись за выполнение постановления партии о ликвидации беспризорности, мы боялись: сколько их, тысячи, десятки тысяч? А когда мы их взяли в руки — а это чекисты все-таки смогли сделать, — когда мы их пересчитали, переписали, карточки завели, то их оказалось не так уж много. У нас в Киеве была картотека с портретами всего этого общества, и мы прекрасно их знаем. Скажем, Павел был сначала в Днепропетровске, потом в Одессе, потом в Харькове и т. д. Мы знаем каждого, кто проходит через наши руки. Мы ждем, когда же он осядет, когда он найдет для себя место. Как знать, что ему понравится — картина ли, помещение, управляющий, товарищи, а как только понравится, так он и осядет. Осядет такой Павел, живет-живет месяц, а ему и говорят: ты инструктора оскорбил, мы тебя в другую колонию переведем. И вот, если он упадет на колени и начнет кричать, что больше не будет, конечно: значит, наш.

До революции у мальчиков никаких перспектив не было, они работали с утра до вечера, бегали за водкой и знали, что податься им некуда. А теперешний беспризорный - куда хочешь: хочешь в инженеры - пожалуйста, в летчики - пожалуйста.

Вот здесь сидит Пищик, он теперь будет летчиком. Я думал, что Пищик с таким характером: то ли выйдет, то ли нет; а теперь он поступает в летную школу. И это очень хорошо, что он туда идет, потому что он мастерски делает «мертвые петли» и в буквальном смысле, и в переносном. Он долго искал и наконец осел в коммуне.

Какую я получил награду за свою работу?

Во-первых, я получал жалованье, а во-вторых, золотые часы с надписью от коллегии НКВД 35.

«Женаты ли вы?»

Вопрос такой, от которого краснеть не приходится. Представьте себе, в колонии Горького мне жениться не позволяли. Как только увидят с какой-нибудь женщиной рядом, так и надулись: что ж вы, А.С., мы, конечно, для вас ничего. Поэтому до 40 лет мне было просто некогда жениться, а сейчас - женат, и гораздо более счастливо, чем Лапоть 36.

Какие наказания я считаю возможным применять в массовой школе?

Я не имею права отвечать на такой вопрос, потому что я скажу вам что-нибудь, а вы потом своему начальству бухнете, и меня обвинят, что я за наказание.


---

Стр.113


Если бы школа была у меня в руках, то я бы никаких мер наказания не применял, кроме двух: выговор и увольнение из школы 37. Надо только сделать так, чтобы не директор увольнял, а коллектив, тогда другое дело.

Поэтому говорить о наказании я не могу, не говоря вообще о детском коллективе. Увольнять должен коллектив, а уж если [провинившийся] просит - простите, больше не буду, то отмена решения производит большое впечатление. Никаких других наказаний я себе представить в массовой школе не могу.

«Дает ли положительные результаты отправка беспризорных в колхозы?»

Дает, но если это сельские дети, а не городские, а во-вторых, если в колхозах им уделяют хотя бы маленькое внимание: дают хорошую квартиру, хорошую бригаду, купают своевременно, и т. д. В таких случаях дает большие результаты. Если же в колхозы посылают городских детей, и тем более там, где колхозники к этому относятся враждебно или небрежно, никаких результатов нет.

«Каково ваше мнение о книге "Болшевцы"?»

Я не имел в виду говорить о ней, потому что там иные дети и совершенно другие задачи воспитания 38.

«Много ли в коммуне девочек, и как складываются их отношения с мальчиками?»

Вопрос действительно серьезный. Примерно в 1930 году в коммуне пошла страшная мода на любовь. Об этом и в газете писали, и карикатуры рисовали, и вызывали на общие собрания. Сначала все были поражены такому развитию любви. Страшно против этого были настроены малыши. Если они увидят какого-нибудь взрослого в саду вдвоем, тем более один вечер парочку, да другой вечер, то обязательно поднимут на общем собрании вопрос: а пусть-ка скажет Иванов общему собранию, какие у него секреты с Верой. Иванов выходит и говорит:

— Какие секреты, я геометрию ей объяснял.

— Геометрию? А почему же в темном углу?

Сначала покраснеет человек, а потом доводят его до того, что никакого спасения. Сначала говорили: пусть скажет Кирилл, почему он все время с Варей. И Кирилл молчал. А потом вышел, покраснел, а в это время какой-то тоненький голосок пропищал: «Да он влюблен».

Тогда поручили Антону Семеновичу выяснить, влюблен или нет. Я выяснил и доложил:

— Влюблен. (В зале смех.)

Решили женить. Выдали гардероб, шкаф, [швейную] машину, квартиру, это стоило страшных денег, и женили их.

А потом - раз все так кончилось, всякая другая любовь пошла быстро и энергично. Я очень испугался. Думаю: чем это кончится, молодежи в 18 лет


---

Стр.114


жениться рано, что это за женитьба, а потом - откуда я наберу денег? Тем не менее, я пошел на самое отчаянное средство, и, представьте себе, оно помогло. Как только увижу парочку — женитесь. Вот вам квартира, машина — и кончено.

Представьте себе, это произвело страшное впечатление. Парень думает: неужели уже жениться, да что ж это такое, куда мы идем, погибаем! Ведь в каждой семье сразу появились отрицательные черты: нужно жить на свой заработок, на свой бюджет, а не на коммунарский, надо рассчитывать деньги, а потом в 19 лет уже пеленки - небольшое счастье. И вы знаете, как рукой сняло! Только увидишь парочку: ты что, жениться хочешь? Начинают отговариваться: да нет, мы случайно встретились. И последние 3 года почти не было браков. Публика увидела, что женитьба - очень серьезное и имеющее всякие последствия дело, в том числе и отрицательные последствия. Стали относиться к браку серьезнее.

А так, чтобы разврата какого-нибудь - в коммуне никогда не было. Просто вот не было! Может быть, и был, но я об этом не знаю.

«Не следует ли из хулиганов создавать отдельные группы и вести с ними работу?»

Я бы хулиганов не выделял, это очень опасная вещь. Если у вас есть очень сильный педагог, то он может заняться с этой группой, но самое лучшее воздействие — это воздействие коллектива.

Здесь спрашивают, какова судьба Веры и Наташи 39.

Вера вышла замуж, и с ней произошла интересная вещь. В один прекрасный день она заявила в совет командиров, что ее ударил муж. Совет командиров постановил развести. Решили: его выгнать с должности, которую он занимал, сына числить за коллективом, с уплатой ему из фонда совета командиров пенсии в размере 100 руб. в месяц до достижения 8 лет, а после 8 лет считать членом коммуны.

Этот муж принужден был уйти, поехал он в Сочи, а в Сочи работали шоферами два старших воспитанника. Они узнали эту историю и сказали ему:

— Ты из Сочи уезжай. Мы тебе здесь не позволим оставаться. Как ты мог ударить Веру и приехать сюда, какое нахальство!

Он ездил так, ездил и приехал в коммуну, и к Вере, на коленях — прости! Женщина добрая, а возможно, тут и любовь, и сын, она в совет командиров его прощать:

— Я его прощаю.

— Что ты нам голову морочишь, он тебя ударил, и ты его прощать? Пускай уезжает!

Он пришел сам [в совет командиров], буквально земно поклонился и говорит:

— Никогда в жизни не трону.


---

Стр.115


Простили, восстановили семью, стипендию отменили. Пока живут благополучно и работают.

От Наташи вчера получил письмо, кончает Одесский медицинский институт и просит меня помочь ей. Пишет, что ей предстоит остаться в Одесской области, а она хочет на Дальний Восток, как бы это устроить. Я, может быть, ей помогу.

Спрашивают насчет пионерорганизации.

В этом отношении у нас всегда было сложно. Ребята 12-13 лет, а интересы уже другие. В 13 лет он токарь 4-го разряда, руководит, какой же я пионер, если я токарь 4-го разряда? А есть Лапотенко Гриша, так он руководит группой фрезерных станков, он знает настолько геометрию, что может рассчитать .... 40 Он говорил: какой же я пионер, я хочу быть комсомольцем! Вот он и ждет. Из коммуны им. Дзержинского обязательно выходят комсомольцы, а в пионеры идут неохотно. Но пионеры есть, и в последнее время они наладили свою работу.

Что касается моего опыта в массовой школе, то я считаю единственным способом передачи этого опыта только свою собственную работу в массовой школе или моих учеников. Методику я не пишу, а коротко не расскажешь.

Спрашивают о Калине Ивановиче.

Представьте себе, мне сказали, что он умер. Я поверил, а в прошлом году получил вдруг от него письмо, где написано: «Я прочел твою книгу, и так как ты обо мне пишешь очень хорошо, то похлопочи, чтобы мне дали персональную пенсию». Я хлопотал, но эти хлопоты не увенчались успехом, хотя ему и прибавили 75 рублей.


К о н е ц


КОММЕНТАРИЙ


ИМЛИ, 114-1-2.

Стенографический отчет. Организованная по поручению Лекционно-экскурсионного бюро Московского областного совета профессиональных союзов лекция была прочитана в Большой аудитории Гос. политехнического музея в Москве. Машинописный экземпляр подлинника, напечатан под копирку. Объем документа: 53 нумерованные страницы, текст на которых расположен с одной Стороны. Название: «Лекционное бюро М.О.С.П.С. Стенограмма лекции тов. Макаренко "Художественная литература о воспитании детей"». В афише тема лекции звучит более адекватно: «Художественная литература о воспитании безнадзорных детей» (РГАЛИ, 332-4-433; ПС 7, с.298-99).

Судя по афише, эта лекция была прочитана педагогом-писателем в рамках специального лекционного цикла «Литература». Причем выступление


---

Стр.116


педагога-писателя являлось уже 6-м по счету в том цикле. В данном мероприятии, кроме Макаренко, принимали участие Заслуженный артист Республики И. А. Залесский и артист МХАТ Ю. Э. Кольцов. Очевидно, их роль — чтение отрывков из цитированных оратором художественных произведений.

Публ. (в значительно сокращенном виде и с многочисленными изменениями): ПС (1948), с.207-33; С 5 (1951), с.338-67; С 5 (1958), с.358-87. Один ликвидированный там большой фрагмент, где речь идет о произведениях репрессированных авторов, максимально восстановлен под ред. М.Ф. Гетманца в 9-й кн. сборника «А.С. Макаренко» (Львов, 1974, с. 100-04) и позже с дополнительными изменениями и сокращениями текста стенограммы включен и в ПС 7, с.26-50.


---------


1 «Вы знаете, что волей нашей партии уничтожена педология». См. док. № 1, прим.3.

2 «Эта теория близка к теории Ломброзо, который утверждал, что люди рождаются с преступными наклонностями». Итальянский судебный психиатр и антрополог Чезаре Ломброзо (Lombroso; I835-1909) являлся создателем спорного учения о «прирожденном преступнике».

3 «Рефлексология, направление в рус. психологии нач. 20 в. Создателем и признанным лидером ее был В.М. Бехтерев (1857-1927; "Основы рефлексологии", 1920). Становление рефлексологич. учения происходило под влиянием идей И.М. Сеченова о рефлекторной природе психики, а также развития физиологии» (РПЭ 2, с.259), Бехтерев - последователь учения ИЛ. Павлова о безусловных и условных рефлексах (лат. reflexus — отражение).

Имеется в виду наука о внешних проявлениях душевного, психического состояния в движениях, действиях, поступках, поведении, образе жизни. Виды рефлексов отличаются степенью сложности, скорости и длительности реакции. Отсюда — по Бехтереву — задачи рефлексологии: фиксация и изучение актов движений, поведения; типология таких актов по признаку частоты и силы внешнего воздействия, вызвавших определенный тип актов.

Судьба рефлексологии оказалась весьма драматичной. Использование ее базовых начал оказалось плодотворным и эффективным как в науке (физиология, медицина, педагогика, социальная психология и др.), так и в искусстве (творчество писателей-экзистенциалистов; система Станиславского в театре; фильмы Чаплина и мн. др.). Но эпигонство, грубейшая вульгаризация, слепой механический, зачастую своевольно-чиновничий подход к сложному, многоаспектному учению в Советском Союзе с 1930-х годов дискредитировали рефлексологию. Ее «поправили» с позиции сталинско-лысенковского «диалектического материализма» и вычеркнули из науки безусловные рефлексы. С разгромом биологической науки (1948 г. и далее) рефлексология в СССР прекратила свое существование.

4 Гармоническая личность. См. раздел «Цели воспитания» из фрагмента «Опыт методики работы детской трудовой колонии» (1931 г.), где Макаренко пишет: «В начале революции наши педагогические писатели и ораторы, разогнавшись на западноевропейских педагогических трамплинах, прыгали очень высоко и легко "брали" такие идеалы, как "гармоническая личность". Потом они заменили гармоническую личность "человеком-коммунистом", в глубине души успокаивая себя соображением, что это все равно. Иногда они расширяли идеал и [про]возглашали, что мы должны воспитывать "борца, полного инициативы"» (ПС 1, с. 167-68).

5 Продолжение данной цитаты: «[...] на идее долга. Правда, он прибавляет слово "пролетарский", но это не может, товарищи, скрыть от нас истинную сущность идеи. Мы советуем товарищу Макаренко внимательно проследить исторический генезис идеи долга. Это идея буржуазных отношений, идея сугубо меркантильного порядка. Советская педагогика стремится воспитать в личности свободное проявление творческих сил и наклонностей, инициативу, но ни в коем случае не буржуазную категорию долга» (GW 5, с.243-44; ПС 3, с.442).

6 «Я только что вернулся с Украины, где участвовал последние два года в организации новых трудовых колоний». См. док. № 2, прим. 9.

7 «Начнем с классической книги Сейфуллйной "Правонарушители"». См. док. № 2, прим.15.

Продолжение данной цитаты: «[...] с губами тонкими вошел. На голове, острой кверху, кепка приплюснута была на самые глаза. Ступал твердо. Точно каждым шагом землю вдавливал. И башмаки, чисто лапы звериные, вытоптались. Как вошел, на стул плюхнулся. И стул тоже в пол вдавливался» (ПС 7, с.32).


---

Стр.117


9 Продолжение данной цитаты: «Над всем смеялся. Как говорил, руки все тер ладонями одна о другую, ежился, ноги до колен руками разглаживал. Весь трепыхался. Смирно ни минуты не сидел. Каждый сустав у него точно ходу просил» (ПС 7, с.32).

10 Семен Карабанов — персонаж «ПП». Его прототип: Калабалин С.А. (1902-1972), педагог. Один из первых воспитанников колонии им. Горького. В 1928-31 гг. и с 1935 г. работал в воспитательных учреждениях в УССР и РСФСР (РПЭ, т.1, М., 1993, с.410).

11 «Следующая книга, которая составила эпоху художественной литературы о правонарушителях, — это "Республика Шкид"». См. док. № 2, прим.16.

12 «[…] как педагогический труд, эта книга ("Республика Шкид") неудачна, причем даже причины самой неудачи можно вскрыть по книге». Горький, который весьма положительно отозвался о «Республике Шкид» (альманах «Круг», № 6, М., 1927), при этом отмечал, что ее значение «не может быть переувеличено», рекомендовал прочитать эту книгу и написать рецензию некоторым своим корреспондентам, в т.ч. и Макаренко в письме от 28.03.1927 г. (см.: Переписка, с.47). В следующем его письме (от 25.02.1928 г.) Макаренко не откликнулся на эту просьбу, лишь через 9 лет, уже после смерти «пролетарского писателя», он негативно оценивал «Республику Шкид» - после данного выступления (21.04.1937 г.) также и в статье «Детство и литература» (написанной 06 и 08.05 и опубликованной 05.07.1937 г. в «Правде»).

13 Город Калинин - название г. Тверь с 1931 по 1990 г.

14 «Есть еще одна, книга, которую вы, вероятно, мало читали, это "Утро" Микитенко. Написан только 1-й том, книга не окончена». Микитенко И.К. (1897-1938; репрессирован), сов. укр. писатель - автор романа «Ранок» (кн.1; перевод на рус. яз.: «Утро», 1933). Он 28.01.1932 г. посетил «Дзержинку» и записал в «книге отзывов» (перевод с укр. яз.): «Коммуна имени Феликса Дзержинского произвела на меня такое светлое, радостное, незабываемое впечатление, какое не часто бывает в жизни. Растут прекрасные, крепкие, способные и преданные строители социализма. Очень жалею, что не был знаком с коммуной раньше […]» (Нежинский Н.П. А.С. Макаренко и педагогика школы. Киев, 1976, с.89). В связи с работой над второй книгой своего романа Микитенко вновь приезжал в «Дзержинку» - июнь 1934 г. Вторая книга в свет не вышла.

15 «Я как раз эту коммуну знаю [...]». Действие романа «Утро» происходит в трудкоммуне № 2 им. Балицкого под Прилуками, которая с января 1936 г. подчинялась Отделу трудколоний НКВД УССР (см.: док. № 2, прим.9).

16 «Я не был никогда удовлетворен работой воспитателей. Когда книга писалась, я уже работал без воспитателей. Они постепенно растерялись, а последний персонал в коммуне им. Дзержинского я снял в один день». См. док. № 2, прим.33.

17 «[...] когда в 1931 г. коммуна за одну неделю увеличила свой состав со 150 до 350 чел.» Такой набор в коммуну им. Дзержинского в 150 (а не 200) чел. проводился в связи с расширением производства осенью 1931 г. (Вт.р., с.37).

18 «Но в коммуне им. Дзержинского было кем заменить воспитателей. Там была школа-десятилетка». См. док. № 1, прим.10.

19 «Я начал свою работу с позорного дела — с преступления, настоящего преступления, которое карается 3 годами тюрьмы». См. док. № 3, прим.5, 6.

20 «За 17 лет работы в детском коллективе, в конце концов это был один коллектив [...]». Срок своей работы в колонии и коммуне (1920-1935 гг.) Макаренко здесь и в других выступлениях продлевал на один или два года — по всей вероятности, с целью умолчать о своей деятельности в аппарате НКВД УССР (до февраля 1937 г.). Этого же метода придерживалась и вдова в ее преди- и послесловиях к изданиям произведений А.С. Макаренко, а также первый биограф Е.Н. Медынский в своих монографиях, написанных а 1940-х гг. Здесь — а вместе с тем и в литературе о Макаренко до 1949 г. — отсутствует какое-либо указание на жизнь и службу педагога-писателя в Киеве.

21 «[.,.] колония Горького, которая целиком перебежала в коммуну Дзержинского после моего перехода». Это не соответствует действительности. Общее число колонистов-горьковцев в 1927/ 28 г. — прибл. 400 чел. В момент открытия коммуны им. Дзержинского в декабре 1927 г. первая партия воспитанников из колонии им. Горького насчитывала всего 60 чел. 50 мальчиков и 10 девочек (Вт.р., с. 15). Позже к этой партии добавлялись только отдельные колонисты-горьковцы,

22 «[...] говорят, что это последний человек, что это бездна, выражаясь андреевским языком [...]». Андреев Л.Н. (1871-1919), рус. писатель. «Ранние рассказы носили демокр. и реалистич. характер». Позднее «усиливаются декадент. тенденции» (СЭС, с.56).


---

Стр.118


23 «[...] это не только моя работа, а работа многих людей, и в особенности чекистов Украины». Это последняя ссылка Макаренко на заслуги сотрудников НКВД УССР в ликвидации преступности и беспризорности среди подростков. Через месяц, на июньском (23.-29.06.1937 г.) пленуме ЦК ВКПб), нарком внутренних дел УССР В.А. Балицкий, его многолетний покровитель, был исключен из состава членов ЦК, а 7 июля (во время командировки) арестован (Шаповал Ю., Пристайко В., Золотарьов В. ЧК - ГПУ - НКВД в Украiнi: особи, факти, документи. Киiв, 1997, с.67, 437).

24 «Товарищей интересует судьба моих героев. Я в книге об этом написал». См. 3-ю часть «ПП», гл. «Эпилог».

25 ПС 7, с.299, пр. 10: «Здесь и далее А.С. Макаренко, называя персонажи (!) "Педагогической поэмы", рассказывает о дальнейшей судьбе их прототипов, бывших колонистов-горьковцев: Н.П. Лапотецкого, Н.Ф. Шершнева, А. Браткевича. А. Ужиков - собирательный образ, его прототипы - Фейгельсон и один из Ивановых».

26 «в нескольких записках у меня спрашивают мнение о "Путевке в жизнь "». См. док. № 2, прим.2.

27 В сентябре 1936 г. в лондонском издательстве S. Nott в переводе на английский язык вышла 1-я часть «ПП», под заглавием «Road to Life» (GW 13, с.51). Мнение, что это решение издательства было принято из коммерческих соображений с желанием повторить всемирный успех фильма «Путевка в жизнь», соответствует действительности; см. публикацию английского историка Дж. Данстона (John Dunstan): "Der Weg ins Leben" oder wie Makarenko in England bekanntgemacht wurde. Vom "Buch zum Film" zum "Film zum Buch" / Stand und Perspektiven der Makarenko-Forschung. Materialien des 6. internationalen Symposions (18. April - 2. Mai 1989). Hrsg. v. G. Hillig u. S. Weitz Miinchen, 1994, c.256-77.

28 «Я получил несколько отзывов английских газет, и все они почти написаны так: кто видел "Путевку в жизнь" и перечувствовал то глубокое переживание, которое она вызывает, тот должен прочесть "Педагогическую поэму" — она дополняет "Путевку в жизнь"». В «Лит. газете» от 15.03.1937 г. (№ 14, с.3) помещены отрывки из рецензий на английское издание 1-й части «ПП»: "Manchester Guardian", "The Times Literary Supplement", "Daily Worker", "The Christian Science Monitor", "The Grama", "Monthly Review of the USSR Trade Delegation in Great Britain", 'The new English Weekly", "Reynolds News".

29 «"Путевка в жизнь" — страшная вещь». [...] между тем ничего общего между «Путевкой в жизнь» и «Педагогической поэмой» нет». Непонятное для теперешних читателей обстоятельство: как это Макаренко столь категорично отмежевывается от фильма «Путевка в жизнь»? Такой демарш, по всей вероятности, можно объяснить арестом организатора трудкоммун ОГПУ-НКВД СССР, бывшего наркома внутренних дел СССР Г.Г. Ягоды, о котором «Правда» сообщила 03.05.1937 г., т.е. за три недели до данного выступления. Интерес в этом отношении представляют слова Макаренко о настоящем мероприятии через год (!), во время его выступления на московском Станкозаводе им. С. Орджоникидзе (09.05.1938 г.; док. № 11): «До сих пор мне приходилось разговаривать с педагогами, главным образом, и случайными читателями в Политехническом музее и т.д.». Таким образом, причиной цитированного выше довольно странного высказывания Макаренко о фильме «Путевка в жизнь» после ареста многолетнего госпопечителя Болшевской коммуны мог быть страх перед неизвестной ему публикой в московском музее.

Примечательно, как составители семитомника «Сочинений» Макаренко обращались с выше цитированным высказыванием «"Путевка в жизнь" — страшная вещь. [...] между тем ничего общего между "Путевкой в жизнь" и "Педагогической поэмой" нет». Первую фразу вообще исключили (лишь в восьмитомнике «Педагогических сочинений» она - по всей вероятности по ошибке - была восстановлена), а вторую препарировали по идеологическим канонам отечественной педагогики 1940-50-х гг. (в восьмитомнике эта фраза вновь дана по семитомнику): «"Путевка в жизнь" и "Педагогическая поэма" объединяют советские принципы отношения к человеку, а методы воспитания в этих произведениях разные»; см.: С 5 (1951), с.359; С 5 (1958), с.379; ПС 7, с.43.

30 «Сейчас я пытаюсь сделать фильм, не я, собственно говоря, а редактор, с моей помощью». ПС 7, с.299, пр. 12: «Говорится о сценарии, который затем стал основой для книги "Флаги на башнях"».

31 «Такие колонии (для детей безнадзорных) разрешены уже постановлением ЦК партии от 1935 г. [...]». Речь идет о постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 31.05.1935 г, «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности» (см. док. № 2, прим.9).


---

Стр.119


32 «Вот в последние три месяца мне поручили организовать новую колонию под Киевом и привезли ко мне исключительно таких семейных детей». См. док. № 2, прим. 10.

33 Шишков В.Я. (1873-1945), рус. сов. писатель. Автор повести «Странники» (1931 г.), в котором рассказывается о жизни беспризорных в детском доме.

34 «До последнего постановления партии о ликвидации беспризорности мльтон был враг беспризорников». «Мильтон» (жаргон) - милиционер.

35 В связи с 5-летием «Дзержинки» 29.12.1932 г. Макаренко за свои заслуги перед коммуной коллегией ГПУ УССР был награжден грамотой и именными золотыми часами. «Правление коммуны присвоило ему звание ударника с вручением значка. Наркомпрос УССР и Комиссия по борьбе с детской беспризорностью Харьковского облисполкома отметили его многолетнюю работу грамотами» (ПС 7, с.300, пр. 17).

36 «[…] до 40 лет мне было просто некогда жениться, а сейчас — женат [...]». «Макаренко (Салько) Галина Стахиевна - жена педагога-писателя, его соратник в педагогической, литературной и общественной деятельности с осени 1929 г.» (ПС 7, с.300, пр. 18). Как видно из их переписки, оба уже годом раньше считали себя мужем и женой. Регистрация брака состоялась лишь в сентябре 1935 г. в Киеве.

37 «Если бы школа была у меня в руках, то я бы никаких мер наказания не применял, кроме двух: выговор и увольнение из школы». Позднее, осенью 1938 г., в одном из своих выступлений в Ленинграде (док. № 15), Макаренко говорил: то, что применялось им в практике наказания, «было бы полезно в школе».

38 «"Каково ваше мнение о книге «Болшевцы»?" Я не омел в виду говорить о ней, потому что там иные дети и совершенно другие задачи воспитания». 27.08.1936 г. «Лит. газета» (№ 48, с.3) опубликовала подробную рецензию Макаренко на сборник «Болшевцы. Очерки по истории Болшевской имени Г.Г. Ягода (!) трудкоммуны НКВД» (под ред. М. Горького, К. Горбунова, и М. Лузгина; М., 1936). В споем отзыве педагог-писатель считает, что «сделана очень хорошая, очень важная и полезная книга, сделана любовно, талантливо. За границей книга должна произвести еще большее впечатление, чем у нас, в ней замечательно уверенно звучит наша философия человека, в ней хорошо показаны корни пролетарского гуманизма» (GW 7, с.236). Предложение Макаренко о переводе сборника на иностранные языки не было осуществлено. Уже через месяц после публикации рецензии Ягоду сняли с поста Наркома внутренних дел СССР и книгу изъяли из продажи и библиотек.

39 «Здесь спрашивают, какова судьба Веры и Наташи». Речь идет о персонажах «ПП» Вере Березовской и Наташе Петренко. Макаренко рассказывает о судьбе их прототипов.

40 В тексте пропуск.


---

Стр.120


6. Лекция в московском доме учителя (22.05.1937)


Я рассчитываю, что здесь собрались мои коллеги. Разрешите говорить как с коллегами.

Я не думаю, что могу вас учить. Могу дать свой опыт как образчик, но не как рецепт. Мой опыт из трудовых коммун вряд ли может быть целиком перенесен в школу. Работавшие много лет - пережившие радость педагогического труда, - могут тоже дать образцы своего опыта и нашей советской педагогической философии.

Мне выпало исключительное педагогическое счастье. Я работал 16 лет с одним и тем же коллективом 1. Люди менялись, но принцип, традиции оставались. Каждый член коллектива знал его историю, гордился им, считал своим долгом поддерживать.

Второе. Работа с чекистами. Они замечательно культурны, большей частью с высшим образованием 2. Настоящие большевики. Не заражены педагогической скукой (не нашей советской, а общенаучной). Они сумели найти в педагогической работе ту радость.

Мне повезло - они дали мне простор в коммуне Дзержинского.

Этот простор - в большом доверии, который оказывали работникам коммуны. Ошибаться могли мы все. Ответственность за ошибки наши больше, чем у учителя. Чекисты, умея доверять, умеют и наказывать. Полное доверие и уважение.

Последние 5 лет в коммуне Дзержинского [я] работал в оборудованном коллективе. Завод, высокое техническое оборудование. Много инженеров. План. Норма. Инструментальный цех. Институт бракеража. Большая общественная ответственность. Фотоаппараты «Фед» [«ФЭД» - Г.Х.] большая точность. Новинка в советском производстве. Лейц 3 все засекретил. Даже чекисты не могли их найти. В этих условиях принцип трудовой, не простой, а труд высокой квалификации.

Мальчик, 15 лет, руководит шипорезным станком и целой группой. Это очень ответственная работа. Шестеренка, которая там изготовляется, должна быть точной.

Поведение этих ребят в такой обстановке совершенно исключительное.

Были в моей работе и отрицательные стороны, все-таки. Мальчик, 13 лет, уже побывавший в тюрьмах, отставший, - он требует больше, чем ребенок из обычной школы. Все же в нормальной школе.

Это предисловие.

Как в условиях советского революционного общества может родиться новая педагогика? Она рождается в опыте. Появляются отдельные мысли,


---

Стр.121


предчувствия, находки. Я прошел путь от педагогического преступления - уголовного, к педагогическому достижению.

Я не видел человеческой прелести Задорова 4.

Я начал с насилия, которое отрицает всякая педагогика.

Я и Советская власть.

Прошел за 16 лет большой путь. Инструментовка.

От позора, педагогического бессилия — к большому педагогическому могуществу.

Я сторонник активного вмешательства в дело создания человеческого характера.

В моем преступлении было и положительное: активное вмешательство. Те подъемы, радости, которые я переживал, - никакой ленивый педагог не будет переживать.

Бодрость!

Справедливость к себе!

Подтянутость внешняя.

Костюм, походка, руки.

Короткое слово!

Нельзя говорить длинных речей! Постоянный анализ мысленного. Концентрация сил на самом важном участке.

Филигранный карандашный учет (лист, разделенный на графы: актив, пассив и пр.)

Хотя и безобразное. От него я пришел к законной красивой форме: коллектив. О коллективе сейчас говорят мало.

Но поручить каждому учить - вовсе не безопасно.

Расстояние между ...5 очень бедно заполнено.

Коллектив - это большая симфония. Я не теоретик - не могу дать всестороннего определения. Я только чую, чувствую. Я воспитал в себе и характер, и волю, и мысль - я сам воспитанник. Я на примерах.

Личное мое - в педагогике.

Имеет большое значение. Я потому совершал известные [преступления] в 1-е дни, что не было мастерства. Этому можно научиться. Я считал бы необходимым постановку в педвузах, постановку голоса. Модуляция. Умение ходить. Одеваться. Умственное развитие. Я знаю одного мастера-перса [мастера - Терского. - Г.Х.], руководителя клубной работы 6. К сожалению, в наших педвузах не дают умения поведения. Надо уметь играть.

Ответы на вопросы:

Моя главная хорошая черта - справедливость, работоспособность.

Чтоб отдавать себя делу - подвиг - создать огромную радость, покажу.


---

Стр.122


1) Вопрос дисциплины — результат, а не процесс воспитания. Не техника, а категория новой, коммунистической, коллективной нравственности. Не торможение — этого нельзя делать; этого нельзя, этого не делай.

Устремление, борьба. В случае кражи мы говорим: идем вперед - а это нас задерживает.

Это допускает много и в режиме, и в наказаниях, и в индивидуальном тоне.

2) Сейчас в Москве: лагеря 7 и пр. Я смотрел без большого восторга. Проживает 300 р., приобретает кое-что. Все же прерывается здесь коллективный опыт.

А я считаю — неправильно прерывать. Расскажу, что мне дал коллектив и его пафос. Я проводил каждый год поход.

На поход надо было заработать деньги. Если финплан был 10 мл., если [то. - Г.Х.] мы отдали 2 мл. Что[бы] совершить поход, надо было еще 100 тыс. Но это не важно.

Мы побывали в Крыму, в августе возвратились. В сентябре чекисты в группе хлопцев спрашивают: куда поедете [на] будущий год? Пошел разговор в коридорах, классах. Намечаются узлы. Постепенно два варианта: Кавказ и Ленинград. Я делаю секретный доклад на педагогическом совете. Разбиваю педагогов на два лагеря. Два учителя готовят доклад. Учителя доказывают, один предполагает [предлагает. — Г.Х.] Ленинград, другой — Кавказ. Достоинства Ленинграда: революционный город, промышленность и т.д. А сторона Кавказа: Ленинград надо отложить, это не уйдет.

Решил вопрос НКВД. Там решили - Кавказ. Все подчинились.

Создались комиссии: маршрутная, одежная, культурная, столовая и пр. Всем работы хватило на всю зиму.

Наш педагогический хлеб: поход всю зиму стоит, как маяк. Нарушители. Некоторые прощаются. Многие просят прощения у общего собрания. Часть амнистируется. Часть остается. Их обслуживание предусмотрено. Все готово: 30-е июня. Все. Знамя в шелковом чехле. Это поход-шик. Надо скомандовать: шагом марш!

Такая коллективная инструментовка лагерей - это цель. В другом случае лагерь теряет для меня всю советскую прелесть. Ничего не даст такой лагерь. А я знаю, что получится. Мы попали в разгар горной весны. Дорога над Тереком. Мы прошли, - а обоз не идет. Я - обратно.

Общее собрание у башни Тамары. Все - за переход. Стояли 2 дня в 25 км.

Не представляю, как можно воспитать настоящего советского человека вне коллектива. Надо, прежде всего, и вместе с ним воспитать целый коллектив. Не группу соседей.

[3)] О наказаниях. Я сторонник наказания, но стараюсь быть последователем [последовательным. - Г.Х.]. Меня поносили дамы и педологи. Вся моя книга - борьба с педологами 8. Они меня называли и Аракчеевым 9, и жандармом. Я сторонник - не имел этой необходимости. В 1935 г. принимал одну колонию для трудных детей 10 .


---

Стр.123


Скандал. Насчет лодки. Вызвал гараж и в лучшей машине попросил их уехать. НКВД и дети — ничего общего.

Без наказаний. 300 мальчиков - 3 коллектива. Один за решеткой — самые трудные. Другой без решеток.

По их мнению: «не было надо наказаний». В своей практике я стоял на позиции наказания. Коммунары убежденные. Но наказывать приходилось очень редко. Все члены коммуны делятся на воспитанников (кандидатов) и коммунаров.

Для воспитанника: наряд, без отпуска, без карманных денег и некоторые специальные наказания (без кино, театра). Воспитанникам нельзя было дать арест. Коммунары — никаким другим наказанием — только арест.

Содержание этого ареста (ничего плохого). Но сама моральная сторона: если несправедливо — ни за что коммунар не пойдет. (Случай с Шуркой 11.) Такое наказание никто не имел права проверять. Это уже новая, советская педагогическая мысль. Это уже результат воспитания. Такая дисциплина.

Пришлось пережить и трагедию высшей меры наказания - изгнания. Одни педагоги - [это] считают малодушием, другие - дай им волю - будут выгонять пачками.

В связи с преступлением одного дежурного командира Терехова. Случай с радиоприемником. Сам украл. Его судило общее собрание. Я получил директиву — добиться оставления. Второй случай: на пароходе из Батуми в Ялту. На верхней палубе, во время завтрака. Консервной банкой 12.

Умение иногда совершить такую жестокость - и есть настоящая педагогическая мудрость. Изгнание без коллектива. Это некоторый террор, но это не дает эффекта. А изгнание с коллективом говорит о его воле, - страх осуждения - большое значение.

Опыт борьбы коллектива против врагов; он дает больше, чем морализирование, голове.

Еще пример: тишина без опыта борьбы. Возможно ли воспитать борца?

Не нужно специально создавать арену для борьбы. Но борьба всегда нужна.

С новенькими. Пример с 5 рублями 11.

Новые, уже не производили мобилизации.

Инструментовка коллектива для борьбы очень трудна!

Нужны объекты, движение вперед. Нельзя допускать покоя, успокоения — провоцировать не надо, искусственно создавать [трудности] не надо.


После перерыва


Нельзя всего рассказать. Детали выводов. Отделы.

1) Стиль, тон работы.

2) Организация центра детского учреждения.


---

Стр.124


3) Личное мастерство педагога.

Стиль и тон. Это создается не нарочно.

Работу детского коллектива было бы вредно, если бы каждый отдельный педагог [создавал].

Есть стиль Советского Союза. (Северный полюс 14.) Уметь в общественно-исторической жизни почувствовать основные «гвозди» и прелести их в детском коллективе!

Обвинение меня в атрибутике и военизации.

Я - за! (до последнего времени). Коммунары не могут [Коммунары могут. — Г.X.] видеть, как возвращаются с парада.

Пример. Коммунары так не сделают, это традиция 16-летняя. (Пример.)

В такой символике больше содержания, чем в длинной проповеди.

Клей. Очень полезный.

Некоторые законы. Нельзя держаться за перила. При очень бодром тоне - тихо! «Не мешай работать другим». Не говорят с посторонним, пока не узнают, что он «свой». Я должен представить его как «гостя». Умение оберечь и чувствовать достоинство своего коллектива.

Не трогать никого, хотя бы назавтра выгонят.

Мы, педагоги, очень безжалостны и несправедливы. Мы лишаем коллектив детский истории. Я дорожил даже такой традицией, которая потеряла содержание. Клей! (Командиры.)

Присутствие мое на утренней проверке. Эти традиции нужно сохранять и беречь.

Коллектив - при общей советской форме - свои индивидуальные традиции. Они потом складываются в нечто особенное.

Пример. Немецкая делегация. Пример с фотоаппаратом. За 1,5 часа — 30 минут 15.

Не представляю себе в педагогической работе единоличия 16. Ничего не может пройти без педколлектива. Но я требую от педколлектива большего. Строение педколлектива: сколько молодых, сколько старых, сколько красивых и т.д. Опыт семейной солидарности необходим.

[Педколлектив] составляется без всякого научного подхода. Переход к педагогическому центру. Это техника. С. этого начинаю. Должен быть капитанский мостик. (Комната.)

Взаимное.

Такой центр, несмотря на всю [весь. - Г.Х.] его кажущийся юмор, считаю необходимым. Необходима центральная фигура.

---

Стр.125


КОММЕНТАРИЙ


РГАЛИ, 332-4-151.

Рукописный конспект, составленный психопатологом одной из больниц столицы М.А. Барткмич. Текст написан чернилами в школьной тетради. Объем: 16 частично нумерованных страниц. Данный источник в макарепковедческой литературе до сих пор не упоминался. Публикуется впервые.

День и месяц мероприятия отмечены в начале записи (22/V), а год выступления удалось определить на основании события, зафиксированного в конспекте следующим образом: «Сев. полюс». Речь идет о покорении Северного полюса советской экспедицией под руководством О.Ю. Шмидта. По поводу возвращения этой экспедиции «Лит. газета» 26.05.1937 г. под заголовком «Большевистский привет отважным завоевателям Северного полюса!» опубликовала некоторые восторженные статьи московских писателей, в т.ч. и Макаренко («В эти дни...»). Это подтверждается текстом на обложке тетради, написанным от руки вдовой педагога-писателя: «Макаренко Антон Семенович. Лекция, 22 мая 1937, Москва». О месте и ходе данного мероприятия свидетельствует следующая запись из дневника Макаренко 1937 г.: «22 мая. [...] Вечером диспут в "Доме учителя" прошел довольно скучно. Мне просто надоели эти разговоры» (Невская, с. 826).

Многочисленные сокращения, содержащиеся в тексте, расшифрованы без оговорок, подчеркивания выделены курсивом.


-----


1 «Я работал 16 лет с одним и тем же коллективом». См. док. № 5, прим.20.

2 «Они (чекисты) замечательно культурны, большей частью с высшим образованием». Это не соответствует фактам. У большинства сотрудников ГПУ-НКВД было лишь начальное школьное или домашнее образование. Из чекистов в окружении Макаренко во время его работы в коммуне им. Дзержинского и в ОТК НКВД УССР только у В.А. Балицкого было неполное высшее образование.

3 Лейц (Leitz) - немецкая фирма (основ. в 1849 г.), специализирующаяся на выпуске оптических систем и приборов точной механики. До 1945 г. крупнейший в мире изготовитель микроскопов, фотоаппаратов, проекционной аппаратуры, биноклей и др. Мировую известность фирме принесло семейство фотоаппаратов «ЛЕЙКА» (1924 г.) - первых в мире пленочных малоформатных аппаратов.

4 Задоров — см. док. № 3, прим.5.

5 В тексте пропуск, по-видимому: «чистым сознанием и навыками поведения»; см.: «ПН», ч.3-я, гл. «У подошвы Олимпа».

6 Терский В.Н. (1898-1965) - соратник Макаренко с 1925 г., организатор клубной работы в колонии и коммуне. Автор многих публикаций о макаренковском опыте, в т.ч. книги «Клубные занятия и игры в практике А.С. Макаренко» (М., 1959).

В документе «Характеристики на работников учебно-воспитательной части Коммуны (2 апреля 1935 г.)», автором которого по всей вероятности являлся начальником педагогической части «Дзержинки» Макаренко А.С., говорится: «Терский Виктор Николаевич (1898 г.р., обр. среднее, в коммуне с 1928 г.). Тов. Терский преподает рисование и черчение в неполной средней школе. Одновременно с этим является руководителем кружков при клубе коммуны. К работе в школе относится добросовестно. Умеет заинтересовать ребят. Особенно ценным тов. Терский является во внешкольной работе. Он — организатор целого ряда кружков, выставок, походов, игр "развлечений", ребусов, стензадач, стенных газет и пр. Работа его в художественном и драматическом кружке дает очень большие результаты. Ребята охотно работают под его руководством. В общественной жизни коммуны активен, проявляет большую инициативу и исполнительность». (ДАХО, р.4511-1-11,л.44.)

1 «Сейчас в Москве: лагеря [...]». Имеются в виду летние пионерские лагеря.

8 «Вся моя книга — борьба с педологами». См. док. № 2, прим.6.

9 «Они меня называли и Аракчеевым». См. док. № 1, прим. 12.


---

Стр.126


10 «В 1935 г. принимал одну колонию для трудных детей». Здесь и в дальнейшем имеется в виду трудовая колония в Броварах под Киевом, руководство которой Макаренко временно осуществлял лишь в октябре 1936 г. по совместительству, работая в ОТК (см. док. № 2, прим.10). С помощью изменения даты руководства Броварской колонией педагог-писатель, очевидно, хотел скрыть свою тогдашнюю деятельность в центре НКВД УССР.

11 О каком случае идет речь - неизвестно.

12 «Второй случай: на пароходе из Батуми в Ялту. На верхней палубе, во время завтрака. Консервной банкой». Как видно из док. № 21, «один довольно взрослый коммунар консервной коробкой во время завтрака другому, более молодому коммунару до крови расшиб голову. Это было сделано в присутствии команды и пассажиров». Решением общего собрания коммунаров «злодей» был ссажен с парохода - «без денег и вещей».

13 Что здесь имеется в виду - неясно.

14 «(Северный полюс)». Имеется в виду советская арктическая экспедиция под руководством О.Ю. Шмидта (см. док. № 7, прим. 10).

15 «Немецкая делегация. Пример с фотоаппаратом. За 1,5 часа - 30 минут». Как видно из док. № 14, речь идет о случае промышленного шпионажа, имевшем место в «Дзержинке»: коммунары у одного из членов «фашистской» делегации «увидели "Лейку" последнего выпуска с какими-то приспособлениями, какие у нас не делали. За 40 минут они разобрали "Лейку"», обмерили и сделали чертежи этих приспособлений, сфотографировали их и безукоризненно собрали фотоаппарат.

16 «Единоличие» - по всей вероятности авторский неологизм как антоним слову «коллектив».


---

Стр.127


7. ЦИКЛ ЛЕКЦИЙ «ПРОБЛЕМЫ ШКОЛЬНОГО СОВЕТСКОГО ВОСПИТАНИЯ», ПРОЧИТАННЫХ В НАРКОМПРОСЕ РСФСР


Лекция первая:

«МЕТОДЫ ВОСПИТАНИЯ» (10.01.1938 г.)


Мы будем говорить на тему о воспитании. Имейте только в виду, товарищи, что я - человек не ученый, [а] работник практического фронта, и поэтому такой уклон, несколько практический, в моих словах, конечно, будет. Но я считаю, что мы живем в эпоху, когда практические работники вносят замечательные коррективы в положения наук. Эти работники у нас в Советском Союзе называются стахановцами. Мы знаем, как много изменений внесено стахановцами, работниками практического фронта во многие положения, даже более точные, чем наши производственные науки, как много новых рекордов в деле производительности труда, в деле трудовой рабочей и специальной ухватки внесено стахановцами. Эта производительность труда повышается не простым увеличением расхода рабочей энергии, а при помощи нового подхода к работе, новой логики, новой расстановки элементов труда. Следовательно, производительность труда повышается при помощи метода изобретений, открытий, находок.

Область нашего производства - область воспитания - никоим образом не может быть исключена из этого общего советского движения. И в нашей области - я в этом глубоко убежден был всю жизнь — также необходимы изобретения, даже изобретения в отдельных деталях, даже в мелочах, а тем более в группах деталей, в системе, в частях системы. И такие изобретения могут идти, конечно, не только от работников теоретического фронта, но [и] от обычных рядовых работников, вот таких, как я. Поэтому я без особого смущения позволяю себе рассказывать о своем опыте и о выводах из этого опыта, считая, что его значение должно находиться также в плоскости таких коррективов, которые вносит практический работник в определенные достижения теории.

Каким багажом я обладаю, чтобы говорить с вами?

Многие считают меня специалистом по работе с беспризорными. Это неправда. Я всего работал 32 года, из них 16 лет в школе и 16 лет с беспризорными. Правда, в школе всю свою жизнь я работал в особых условиях - в заводской школе, находящейся под постоянным влиянием рабочей общественности, всей общественности партийной (в старое время социал-демократической, потом — большевистской).

Точно так же и моя работа с беспризорными отнюдь не была специальной работой с беспризорными детьми. Во-первых, в качестве рабочей гипотезы я с первых дней своей работы с беспризорными установил, что никаких особых методов по отношению к беспризорным употреблять не нужно; во-вторых, мне удалось в очень короткое время довести беспризорных до


---

Стр.128


нормального состояния и дальнейшую работу с ними вести как с нормальными детьми.

[В] последний период моей работы в коммуне НКВД им. Дзержинского под Харьковом я уже имел нормальный коллектив, вооруженный десятилеткой и стремящийся к тем обычным целям, к каким стремится наша обычная школа. Дети в этом коллективе, бывшие беспризорные, в сущности, ничем не отличались от нормальных детей. А если отличались, то, пожалуй, в лучшую сторону, поскольку жизнь в трудовом коллективе коммуны им. Дзержинского давала чрезвычайно много добавочных воспитательных влияний, даже в сравнении с семьей. Поэтому мои практические выводы могут быть отнесены не только к беспризорным трудным детям, а и ко всякому детскому коллективу, и, следовательно, ко всякому работнику на фронте труда [воспитания].

Вот это первое замечание, которое я прошу вас принять во внимание.

Теперь несколько слов о самом характере моей практической педагогической деятельности, логике. Я пришел к некоторым убеждениям; пришел не безболезненно и не быстро, а пройдя через несколько стадий довольно мучительных сомнений и ошибок, и даже грубых ошибок, пришел к некоторым выводам, которые покажутся некоторым из вас странными, но относительно которых у меня есть достаточно доказательств, чтобы, не стесняясь, их доложить. Из этих выводов некоторые имеют теоретический характер. Я кратко их перечислю перед тем, как начать изложение своего собственного опыта.

Прежде всего интересен вопрос о самом характере науки о воспитании. У нас среди педагогических мыслителей нашего времени и отдельных организаторов нашей педагогической работы есть убеждение, что никакой особенной, отдельной методики воспитательной работы не нужно, что методика преподавания, методика [учебного] предмета должна заключать в себе и всю воспитательную мысль. Я с этим не согласен. Я считаю, что воспитательная область нормального — область чистого воспитания — есть в некоторых случаях отдельная область, отличная от методики преподавания.

Что меня в этом особенно убеждает? Убеждает следующее. В Советской стране воспитанию подвергается не только ребенок, не только школьник, а каждый гражданин на каждом шагу. Подвергается воспитанию либо в специально организованных формах, либо в формах широкого общественного воздействия. Каждое наше дело, каждая кампания, каждый процесс в нашей стране всегда сопровождается не только специальными задачами, но и задачами воспитания. Достаточно вспомнить недавно пережитые нами выборы в Верховный Совет 2: здесь была огромная воспитательная работа, затронувшая десятки миллионов людей, даже тех людей, которые как будто бы спрятались от советской воспитательной работы, она выдвинула даже самых отсталых, самых пассивных членов нашего советского общества и втянула их в активную работу. Подчеркну особенно успешную воспитательную работу Красной Армии. Вы прекрасно знаете, что каждый человек, побывавший в Красной Армии, выходит оттуда новым человеком, не только с новыми военными знаниями, с новыми политическими знаниями, а с новым характером, с новыми ухватками, с новым типом поведения. Все это огромная советская социалистическая воспитательная работа, конечно,


---

Стр.129


единая в своем тоне, в своем стиле, в своих стремлениях и, конечно, вооруженная определенным воспитательным методом. Этот метод уже можно на протяжении двадцати лет советской власти подытожить. А если к нему прибавить огромный опыт воспитательных успехов нашей школы, наших вузов, наших организаций другого типа, как детских садов, детских домов, то мы имеем громадный опыт воспитательной работы.

Если мы возьмем давно проверенный, установленный, точно формулированный состав воспитательных приемов, утверждений, положений нашей партии, комсомола, высказывания т.т. Ленина и Сталина, то мы действительно в настоящее время, собственно говоря, имеем полную возможность составить настоящий большой кодекс всех теорем и аксиом воспитательного дела в СССР.

Лично мне и на практике пришлось воспитательную цель иметь как главную: поскольку мне в течение 16 лет поручалось перевоспитание так называемых правонарушителей, передо мною ставилась, прежде всего, задача - воспитать. Никто даже не ставил передо мной задачи - образовать. Мне давали мальчиков и девочек - правонарушителей, по-старому - преступников, мальчиков и девочек со слишком яркими и опасными особенностями характера, и, прежде всего, передо мной ставилась цель - этот характер переделать.

Я скоро пришел к убеждению, что переделка такого характера требует и числа других способов и школы, я был убежден, что школа - это не важно, что главное — это какая-то отдельная воспитательная работа, и главное — работа, трудовое воспитание. На такой крайней позиции я стоял недолго, всего 1-2, может быть 3 года, но другие мои коллеги по коммунам НКВД стояли довольно долго и, возможно, стояли под влиянием, во всяком случае, не вполне добросовестных утверждений. В некоторых коммунах, даже НКВД (при старом его руководстве) 3, преобладала эта линия полного отрицания школы, как политического средства.

Проводилась она как будто при помощи вполне допустимого утверждения: кто хочет - может заниматься в школе, кто не хочет - может не заниматься. Практически это кончалось тем, что никто, конечно, не занимался. Стоило человеку потерпеть какую-нибудь неудачу в классе, и он мог реализовать свое право - не хотеть заниматься.

Я лично в 1925 году пришел к убеждению, что школа является могучим воспитательным средством, и в последние годы я уже подвергался гонениям за этот принцип утверждения школы как воспитательного средства. Тем не менее, хотя [в] последние десять лет я пришел к убеждению, что перевоспитание настоящее, полное перевоспитание, гарантирующее от рецидивов, возможно только при полной средней школе и сомнительно даже при неполной средней школе, - все-таки я и теперь остаюсь при убеждении, что методика воспитательной работы имеет свою логику, сравнительно независимую от логики работы образовательной. И то и другое — методика воспитания и методика образования, по моему мнению, составляют два отдела, более или менее самостоятельных отдела педагогической науки. Разумеется, эти отделы органически должны быть связаны. Разумеется, всякая работа в классе есть всегда работа воспитательная. Но выделять образовательную


---

Стр.130


работу, как только воспитательную — я считаю невозможным. В дальнейшем я коснусь этого вопроса более подробно.

Теперь несколько слов о том, как методика воспитания может быть взята за основу.

Я, прежде всего, убежден в том, что методику воспитательной работы нельзя опирать на предложения и выводы соседних наук, как бы ни были разработаны такие науки, как психология и биология, в особенности последняя, после работ Павлова. Я убежден, что сделать из данных наук прямой вывод к воспитательному средству мы права не имеем. Эти науки должны иметь огромное значение в воспитательной работе, но вовсе не как предпосылка для вывода, а только как контрольные положения для проверки наших практических достижений.

Кроме того, я считаю, что педагогическое средство воспитательного метода может быть выведено только из опыта (и проверено и утверждено положениями таких наук, как психология, биология и др.).

Это мое утверждение происходит из следующего: педагогика, в особенности педагогика воспитания, есть, прежде всего, наука практически целесообразная. Мы не можем просто воспитывать человека, мы не имеем права воспроизводить работу воспитания, не ставя перед собой определенную политическую цель. Работа воспитания, не вооруженная ясной, развернутой, детально известной целью, будет работой аполитического 4 воспитания, и в нашей общественной советской жизни мы на каждом шагу встречаем доказательства в подтверждение этого положения. Большой, огромный, исключительный даже в мировой истории имеет успех Красная Армия в воспитательной работе. Поэтому такой большой, огромный успех, что воспитательная работа Красной Армии всегда до конца целесообразна, и воспитатели из Красной Армии всегда знают, кого они хотят воспитать, чего они хотят добиться. А лучшим примером нецелеустремленной педагогической теории является почившая недавно педология 5. В этом смысле педология может рассматриваться как полная противоположность советского воспитательного устремления. Это была воспитательная работа, не снабженная целью.

Откуда же может вытекать цель воспитательной работы? Конечно, она вытекает из наших общественных нужд, из стремлений советского народа, из целей и задач нашей революции, из целей и задач нашей борьбы. И поэтому формулировка целей, конечно, не может быть выведена ни из биологии, ни из психологии, а может быть выведена только из нашей общественной истории, из нашего общественного процесса.

При этом я думаю, что вообще установить такое отношение к биологии и психологии в подтверждение воспитательного метода сейчас невозможно. Эти науки развиваются, и, вероятно, в ближайшее десятилетие и психология, и биология дадут точные положения о поведении человеческой личности, и тогда мы сможем больше опираться на эти науки. Так отношение наших общественных нужд, наших общественных целей, целей социалистического воспитания, к целям и данным теорий психологии и биологии должно всегда изменяться, и, может быть, даже оно будет изменяться в сторону постепенного участия, постоянного участия психологии и биологии в нашей воспитательной работе. Но в чем я убежден твердо, — это в том,


---

Стр.131


что ни из психологии, ни из биологии не может быть выведено дедуктивным путем, путем просто силлогистическим, путем формальной логики, не может быть выведено педагогическое средство. Я уже сказал, что педагогическое средство должно выводиться первоначально из нашей цели.

Вот в области цели, в области целесообразности - я убежден, что наша педагогическая теория погрешила прежде всего. Все ошибки, — а быть может не ошибки, а вредительские утверждения, все уклоны в нашей педагогической работе происходили всегда в области ломки целесообразности. Условно будем называть это ошибками.

Я вижу в нашей педагогической теории три типа этих ошибок: это тип дедуктивного высказывания, тип этического фетишизма и тип уединенного средства.

Я в своей практике очень много страдал от борьбы с такими ошибками. Берется какое-нибудь средство, и утверждается, что следствие из него будет вот такое; к примеру, возьмем известную всем историю комплекса. Рекомендуется средство - комплексный метод преподавания 6; из этого средства логическим путем выводится утверждение, что этот способ преподавания приводит к хорошим результатам.

Вот это следствие, что комплексный способ приводит к хорошим результатам, утвердилось до проверки опытом; но утвердилось, что результат обязательно будет хороший; в каких-то тайниках психики, где-то будет спрятан хороший результат.

Когда скромные работники[-практики] требовали: покажите нам этот хороший результат, - нам возражали: как мы можем открыть человеческую душу, там должен быть хороший результат, это - комплексная гармония, связь частей. Связь отдельных частей урока - она обязательно в психике человека должна отложиться положительным результатом.

Значит, проверка опытом здесь и логически не допускалась. И получался такой круг: средство хорошее, - должен быть хороший результат, а раз хороший результат, — значит, хорошее средство.

Таких ошибок, проистекающих из преобладания дедуктивной логики, не опытной логики, конечно, было много.

Много было ошибок и так называемого этического фетишизма. Вот вам, например, трудовое воспитание.

И я, в том числе, тоже погрешил такой ошибкой. В самом слове труд столько приятного, столько для нас священного и столько оправданного, что воспитание нам казалось совершенно точным, определенным и правильным. И в дальнейшем нам не о чем было даже говорить. А потом оказалось, что в самом слове труд не заключается никакой логики. Как будто бы. Труд сначала понимался как труд простой, как труд самообслуживания, потом труд как трудовой процесс бесцельный, непроизводительный -упражнение в трате мускульной энергии. И слово труд так освящало логику, что казалась она непогрешимой. На каждом шагу обнаруживалось, что непогрешимости настоящей нет. Но настолько верили в этическую силу самого термина, что и логика казалась священной. А между тем мой опыт и многих школьных товарищей показал, что вывод какого-либо средства из этической окраски самого термина невозможен, что и труд в применении к


---

Стр.132


воспитанию может быть организован разнообразно и в каждом отдельном случае может дать различный результат. Во всяком случае, труд без идущего ряда [рядом. - Г.Х.] образования, без идущего ряда [рядом. - Г.Х.] политического и общественного воспитания не приносит воспитательной пользы, оказывается нейтральным процессом. Вы можете сколько угодно заставить человека трудиться, но если одновременно с этим вы не будете его воспитывать политически и нравственно, если он не будет участвовать в общественной и политической жизни, то этот труд будет просто нейтральным процессом, не дающим никакого положительного результата.

Труд как воспитательное средство возможен только как часть общей системы.

И, наконец, еще одна ошибка — это тип уединенного средства. Очень часто могут говорить, что такое-то средство обязательно приводит к таким-то результатам. Одно средство. Возьмем как будто бы на первый взгляд самое несомненное утверждение, которое часто высказывалось на страницах даже нашей педагогической печати, - вопрос о наказании. Наказание воспитывает раба - это точная аксиома, которая не подвергалась никакому сомнению. В этом утверждении, конечно, были и все три ошибки. Тут была и ошибка дедуктивного [выведения], и ошибка этического фетишизма. В наказании логика начиналась от самой страшности и опасности этого слова. И, наконец, была ошибка уединенного средства - наказание воспитывает раба. А между тем я убежден, что никакое средство нельзя рассматривать отдельно взятым от системы. Никакое средство вообще, какое бы ни взяли, не может быть признано ни хорошим, ни плохим, если мы рассматриваем его отдельно от других средств, от целой системы, от целого комплекса влияний. И наказание может воспитывать и раба, а иногда может воспитывать и очень хорошего человека, и очень свободного и гордого человека. Представьте себе, что в моей практике, когда стояла задача воспитывать человеческое достоинство и гордость, то я этого достигал главным образом через наказание.

Потом я расскажу, в каких случаях наказание приводит к воспитанию человеческого достоинства. Конечно, такое следствие может быть только в определенной обстановке, т.е. в определенном окружении других средств и на определенном этапе развития. Никакое средство педагогическое, даже самое приятное, даже такое, каким обычно у нас и называется и внушение, и объяснение, и беседа, и общественное воздействие, не может быть признано всегда абсолютно полезным. Самое хорошее средство в некоторых случаях обязательно будет самым плохим. Возьмите даже такое средство, как коллективное воздействие, воздействие коллектива на личность. Иногда оно будет хорошо, иногда Плохо. Возьмите индивидуальное воздействие, беседу воспитателя с глаза на глаз с воспитанником. Иногда это будет полезно, а иногда вредно. Никакое средство нельзя рассматривать с точки зрения полезности или вредности, взятое уединенно от всей системы средств. И, наконец, никакая система средств не может быть рекомендована как система постоянная.

Вот я вспоминаю историю того же коллектива коммуны им. Дзержинского. Он рос, он начинался с 18-го [28-го. - Г.Х.] г. коллективом мальчиков и девочек в пределах восьмого класса. Это был здоровый, веселый коллектив,


---

Стр.133


но это не был коллектив 1925 [1935 — Г.Х.] г., когда он состоял из мальчиков и девочек до 20 лет, имел комсомольскую прослойку в 20%. Конечно, такой коллектив требовал совершенно иной системы воспитания.

Я лично убежден в следующем: если мы возьмем обычную советскую школу, дадим ее в руки хороших педагогов, организаторов, воспитателей, и эта школа будет жить 20 лет, то в течение этих 20 лет в хороших педагогических руках она должна пройти такой замечательный путь, что система воспитания в начале и в конце должна сильно отличаться одна от другой.

В общем, педагогика есть самая диалектическая, подвижная, самая сложная и разнообразная наука. Вот это утверждение и является основным символом моей педагогической веры. Я не говорю, что так уже я все проверил на опыте, вовсе нет, и для меня есть еще очень много неясностей, неточностей, но я это утверждаю как рабочую гипотезу, которую, во всяком случае, надо проверить. Для меня лично она доказана моим опытом, но, конечно, ее надо проверить большим советским общественным опытом.

Между прочим, я убежден, что логика того, что я сказал, не противоречит и опыту наших лучших советских школ и очень многих наших лучших детских и недетских коллективов.

Вот эти общие предварительные замечания, на которых я хотел остановиться.

Теперь перейдем к самому главному вопросу, к вопросу об установке целей воспитания. Кем, как и когда могут быть установлены цели воспитания, и что такое цели воспитания?

Я под целью воспитания понимаю пока условно, понимаю программу человеческой личности, понимаю программу человеческого характера, причем в понятие характера я вкладываю все содержание личности, т.е. и характер внешних проявлений и внутренней убежденности, и политическое воспитание, и знания — решительно всю картину человеческой личности; я считаю, что мы, педагоги, должны иметь такую программу человеческой личности, к которой должны стремиться.

Почему я пришел к такому убеждению? Потому что в своей практической работе я не мог без такой программы обойтись. Ничто так человека не учит, как опыт. Когда-то мне дали в той же коммуне Дзержинского несколько сотен человек, и в каждом из них я видел глубокие и опасные стремления характера, глубокие привычки, я должен был подумать: а каким должен быть их характер, к чему я должен стремиться, чтобы из этого мальчика, девочки воспитать гражданина или хотя бы юношу? И когда я крепче задумался, то увидел, что на этот вопрос нельзя ответить в двух словах. Воспитать хорошего советского гражданина — это мне не указывало пути. Я должен был прийти к более развернутой программе [воспитания] человеческой личности. И, подходя к программе личности, я встретился с таким вопросом: что - эта программа личности должна быть одинакова во [для. - Г.Х.] всех? Что же, я должен вгонять каждую индивидуальность в мою программу, в мой стандарт и этого стандарта добиться [добиваться. — Г.Х.]. Тогда я должен пожертвовать индивидуальной прелестью, своеобразием, особой красотой личности, а если не пожертвовать, то какая же у меня может быть программа! И я не [с]мог этого вопроса так просто,


---

Стр.134


умственно разрешить, но он у меня был разрешен практически в течение десяти лет.

Я увидел в своей воспитательной работе, что да, должна быть и общая программа, стандартная, и индивидуальный корректив к ней. Для меня не возникал вопрос: должен ли мой воспитанник выйти смелым человеком, или я должен воспитать труса? Тут я допускал стандарт, что каждый должен быть смелым, мужественным, честным, трудолюбивым патриотом. Но как поступать, когда подходишь важно к таким нежным отделам личности, как талант? Вот иногда по отношению к таланту, когда стоишь перед ним, приходится переживать чрезвычайные сомнения. У меня был такой случай, когда мальчик окончил десятилетку. Его фамилия Терентюк. Он очень хорошо учился — на пятерки (у нас в то время была пятибалльная система), потом пожелал пойти в технологический вуз. Я в нем открыл большой артистический талант раньше этого, причем талант очень редкой наполненности комика, чрезвычайно тонкого, остроумного, обладающего прекрасными голосовыми связками, богатейшей мимикой, умного такого комика. Я видел, что именно в области актерской работы он может дать большой результат, а в технологическом училище он будет средним студентом. Но тогда было такое увлечение, что все мои «пацаны» хотели быть инженерами. А уж если заведешь речь о том, чтобы идти в педагоги, так прямо в глаза смеялись: «Как это, сознательно, нарочно идти в педагоги?» - «Ну, иди в актеры». — «Да что вы, какая это работа у актера?» И вот он ушел в технологический институт при моем глубочайшем убеждении, что мы теряем прекрасного актера. Я сдался, я не имею права, в конце концов, совершать такую ломку, тем более, что меня за всякие ломки стали поносить на всех улицах. Но здесь я не удержался. Он проучился полгода, участвовал в нашем драматическом кружке. Я подумал-подумал и решился - вызвал его на собрание коммунаров, говорю, что вношу жалобу на этого Терентюка: он не подчинился дисциплине и ушел в технологический вуз. На общем собрании говорят: «Как тебе не стыдно, тебе говорят, а ты не подчиняешься». Постановили: «Отчислить его из технологического института и определить в театральный техникум». Он ходил очень грустный, но не подчиниться коллективу не мог — он получал стипендию, общежитие в коллективе. И сейчас он прекрасный актер, уже играет в одном из лучших дальневосточных театров, в два года он проделал путь, который люди делают в 10 лет. И сейчас он мне очень благодарен.

Но все-таки, если бы теперь передо мною стояла такая задача, я бы боялся ее решить, - кто его знает, какое я имею право произвести насилие? Вот право производить такую ломку — вопрос для меня не решенный. Но я глубоко убежден, что перед каждым педагогом такой вопрос будет ставиться ~ имеет ли право педагог вмешиваться в движение характера и направлять туда, куда надо, или он должен пассивно следовать за этим характером? Я считаю, что вопрос должен быть решен так: имеет право. Но как это сделать? В каждом отдельном случае это надо решать индивидуально, потому что одно дело - иметь право, а другое дело - уметь это сделать. Это две различные проблемы. И очень возможно, что в дальнейшем подготовка наших кадров будет заключаться в том, чтобы учить людей, как производить такую ломку. Ведь учат врача, как производить трепанацию черепа. В наших условиях, может быть, будут учить педагога, как такую «трепанацию»


---

Стр.135


производить, — может быть, более тактично, более успешно, чем я это сделал, но как, следуя за качествами личности, за ее наклонностями и способностями, направить эту личность в наиболее нужную для нее сторону.

Перейдем к изложению тех практических форм, которые в моем опыте и в опыте других моих коллег, я считаю, наиболее удачно воплощались в воспитательной работе. Главнейшей формой воспитательной работы я считаю коллектив. Об этом как будто бы и много писалось у нас в педагогической литературе, но писалось как-то маловразумительно.

Что такое коллектив, и где границы нашего вмешательства в коллектив? Я сейчас наблюдаю очень много школ — и здесь в Москве, и в Киеве приходится бывать и бывал, и я не всегда вижу коллектив учеников. Иногда удается видеть коллектив классный, но мне почти никогда не приходилось видеть коллектив школы.

Я вам расскажу сейчас простыми словами о моем коллективе, воспитанном мною и моими товарищами. Имейте в виду, что я был в лучших условиях, чем школа, потому что у меня ребята жили в общежитии, работали на производстве, в подавляющем большинстве не имели семьи, т.е. не имели другого коллектива. И естественно, в моем распоряжении были большие средства коллективного воспитания, чем в школе. Но я не склонен к уступкам только на том основании, что были лучшие условия. В свое время у меня была школа, школа заводская — вагонного завода 7, и я все-таки там имел коллектив со школьниками.

В школьной практике, организованной давно, направляемой в свое время старым руководством НКПроса, я вижу очень странные явления, для моей педагогической души совершенно непонятные. К примеру. Вчера я был в одном парке культуры и отдыха, где есть районный пионерский городок. В этом же районе есть дом, отдельный дом им. Павлика Морозова. И в этом же районе есть 13 школ. И я вчера видел, как эти три учреждения - школа, пионерский дворец и специальный дом им. Павлика Морозова — растаскивают детей по разным коллективам. У детей нет коллектива. В школе он в одном коллективе, в семье - в другом, в пионергородке — в третьем, в доме Павлика Морозова 8 - в четвертом. Он бродит между коллективами и может выбрать утром один, вечером другой, в обед — третий. Наткнулся я вчера же на такое событие: в пионерском городке — танцевальный кружок, называется он несколько по-старому — ритмический: ну, просто танцуют. Комсорг одной школы заявил: «Мы не будем пускать наших девочек в ритмический кружок». Директор школы бьет себя в грудь: «Вы подумайте! Комсорг заявил, что он не будет пускать!» Эта директорша вытащила комсорга на общественный суд. «Вот так и так, смотрите, что он делает». А комсорг на своем: «Не пущу!» - Конфликт.

А я вспомнил другой конфликт, у себя в коммуне, такого же типа. Были у нас самые разнообразные кружки, и очень серьезные, были свои планеры и другие всякие приспособления. И вот один мальчик, очень хороший мальчик, пионер, через пионерскую организацию вошел в[о] дворец пионеров харьковский и там участвовал в арктических исследованиях, проявил там себя хорошо, и его пионерский дворец премировал командировкой в Мурманск вместе с другими ребятами. Этот мальчик, Миша Пекер [Пеккер. - Г.Х.] 9, в коммуне говорит:


---

Стр.136


- Вот я еду в Мурманск.

Кто-то из старших его спрашивает:

- Куда ты едешь?

- В Мурманск.

- Кто тебя отпускает?

- А меня командирует дворец!

В общем собрании старших коммунаров заявили:

- Пусть Миша Пекер даст объяснения, кто его командирует и куда он едет.

Тот сказал:

- Да, я еду в Мурманск исследовать Арктику, и меня командирует пионерский дворец.

Крик общий:

- Как смеет пионерский дворец тебя командировать! А может быть, мы тебя завтра в Африку командируем. Во-первых, у нас поход по Волге, а ты у нас играешь на кларнете, а во-вторых, если бы даже ты не играл, что ты латаешься? Ты и тут служишь, и там служишь. Нет, никуда ты не поедешь. Раньше должен был на общем собрании спросить, можно ли тебе там премии всякие получать или нет!

Миша подчинился собранию. Но узнали об этом пионерская и комсомольская организации, пионерский дворец: «Что такое в коммуне Дзержинского делается? Мы командируем человека в Арктику, а тут говорят: ты будешь играть на кларнете, потому что будет поход по Волге». Дело дошло до ЦК украинского комсомола. Но все было решено, собственно говоря, практически, потому что комсомольская организация коммуны заявила: ни в коем случае Миша в Арктику не поедет. Если ЦК решит, что Миша должен ехать, мы его, конечно, за полы держать не будем, мы ему выдадим стипендию и т.д., пожалуйста, переходи в пионерский дворец и будь членом дворца, а нам такие коммунары - арктические путешественники - не нужны. А если нам нужно будет, мы и сами пошлем в Арктику кого нужно, произвести нужные исследования, и поможем завоеванию Северного полюса. На данном отрезке времени, в данную эпоху это не входит в нашу программу. А что вы говорите Шмидт 10, Шмидт, но мало ли что - Шмидт ездит на Север, но весь Союз не ездит на Север, и поэтому доказывать, что каждый человек должен ехать в Арктику, нельзя. Очевидно, Миша хотел спорить, но ему сказали, что довольно, «пошумел и перестань». И Миша сказал: «Я и сам не хочу».

Вот другой вопрос. Я был в нескольких лагерях в Москве. Это хорошие лагеря, в них приятно побывать, и, конечно, это прекрасные оздоровительные учреждения. Но я удивился, что в этих лагерях собираются дети разных школ, а я этого не понимаю. Я считаю, что тут нарушена какая-то гармония воспитания. Мальчик состоит в определенном школьном коллективе, а лето он проводит в сборном коллективе. Значит, его школьный коллектив никакого участия в организации его летнего отдыха не принимает. И как видите, в пионерском дворце и других местах, как я вам говорил, чувствуются трения, скрип. Я понимаю, отчего этот скрип происходит.


---

Стр.137


Правильное, советское воспитание должно быть организовано путем создания единых, сильных, влиятельных коллективов. Школа должна быть единым коллективом, в котором организованы все воспитательные процессы, и отдельный член этого коллектива должен чувствовать свою зависимость от него - от коллектива, должен быть предан интересам коллектива, отстаивать эти интересы и в первую очередь дорожить этими интересами. Такое же положение, когда каждому отдельному члену предоставляется выбор искать себе более удобных и более полезных людей, не пользуясь для этого силами и средствами своего коллектива, — такое положение я считаю неправильным. А это приводит к каким результатам? Пионерские дворцы во всех городах работают прекрасно, в Москве особенно хорошо. Можно аплодировать очень многим работникам и методам работы пионерского дворца. Несмотря на то, что они так хорошо работают и наше общество помогает им так хорошо работать, это дает возможность некоторым школам уклоняться от всякой дополнительной работы. Во многих школах нет таких кружков, которые есть в пионерских дворцах. В общем, внешкольная работа действительно делается «внешкольной» и школа считает себя вправе отказаться от нее. А предлоги, безусловно, найдутся: у нас зала нет, у нас ассигнований нет, у нас специалиста-работника нет и т.д. Я являюсь сторонником такого коллектива, в котором весь воспитательный процесс должен быть организованным.

Я лично представляю себе систему таких мощных, сильных, оборудованных, прекрасно вооруженных школьных коллективов. Но это только внешние рамки организации коллектива. Во всяком случае я считаю, что он необходим.

Этот же пионерский дворец, детский клуб, так сказать, может работать наряду со школой, но организация работы в нем должна принадлежать все-таки школе. Школы должны отвечать за эту работу, они там должны объединяться в работе. Комсорг, который возражает против участия девочек в ритмическом кружке, прав. Если комсорг отвечает за воспитание детей своего коллектива, то он должен интересоваться и отвечать за то, что делают его дети в пионерском дворце. Такое разбивание воспитательного процесса между различными учреждениями и лицами, не связанными взаимной ответственностью и единоначалием, не может принести пользы.

Я понимаю, что единый детский коллектив, прекрасно оборудованный и вооруженный, конечно, будет стоить дороже, но очень возможно, что более стройная организация детских коллективов тоже приведет к некоторой экономии средств.

Это все касается самой сетки коллективов. Я, одним словом, склонен настаивать, что единым детским коллективом, руководящим воспитанием детей, должна быть школа, а все остальные учреждения должны быть подчинены школе и подчинены единоначально.

Следующее качество коллектива. Я лично не могу вам сказать, как нужно организовать коллектив, но я убежден, что если перед коллективом нет цели, то нельзя найти способ его организации. Перед каждым коллективом должна быть поставлена общая, коллективная цель — не перед отдельным классом, а обязательно перед целой школой.


---

Стр.138


Мой коллектив был 500 чел. Там были [дети] от 8 до 18 лет, значит, были ученики 1-х классов - 10-х. Они, конечно, отличались друг от друга очень многими особенностями. Во-первых, старшие были более образованны, более производственно квалифицированны и более культурны. Младшие были ближе к беспризорности, неграмотны, конечно, и наконец, просто дети были. Тем не менее, все эти 500 чел. в последние годы работы составляли действительно единый коллектив. Я ни разу не позволил себе лишить права члена коллектива и голоса ни одного коммунара, вне зависимости от его возраста или развития. Общее собрание членов коммуны было действительно реальным, правящим органом.

Вот это — общее собрание, как правящий орган коллектива, вызвало со стороны моих критиков и начальников протесты, сомнения. Говорили: нельзя позволять такому большому собранию разрешать вопросы, нельзя доверять толпе детей руководство коллективом. Это, конечно, правильно. Но в этом-то и дело — надо добиться такого положения, когда это была бы не толпа детей, а общее собрание членов коллектива.

Страшно много путей и средств для того, чтобы толпу обратить в общее собрание. Это нельзя делать как-нибудь искусственно, и это нельзя сделать в один месяц. Вообще погоня за скороспелыми результатами в этом случае всегда будет печальна. Если мы возьмем самую обычную школу, где нет никакого коллектива, где все разрознено, где в лучшем случае каждый класс живет обособленной жизнью и встречается с другими классами, как мы на улице встречаемся с обычной публикой, то, чтобы из такого аморфного собрания детей сделать коллектив, — конечно, нужно не год и не два, а очень длительная, настойчивая и терпеливая работа. Но зато коллектив один раз создали, и если его беречь, если за ним внимательно следить, за его движением, такой коллектив может сохраняться века. И такой коллектив, особенно в школе, где ребенок находится 8-10 лет, должен быть драгоценным, богатейшим инструментом воспитания. Но такой коллектив, конечно, легко и развалить. Вот когда вместе объединяется, с одной стороны, такая могучая сила детского коллектива, могущества почти непревзойденного, и, с другой стороны, ряд ошибок, ряд смен руководителей — очень скоро можно тоже коллектив обратить в толпу. Но чем больше коллектив живет, чем крепче он становится, тем более он склонен продолжать свою жизнь.

Здесь мы подходим к одной важной детали, на которой я хотел бы особенно настаивать. Это - традиция. Ничто так не скрепляет коллектив, как традиция. Воспитать ЭТИ традиции, сохранить, сделать их традиции — чрезвычайно важная задача воспитательной работы. Школа, в которой нет традиций, советская школа, конечно, не может быть хорошей школой, и лучшие школы, которые я наблюдал, кстати и в Москве, — это школы, которые накопили традиции.

Что такое традиция? Я встречал возражения и против традиций. Старые наши педагогические деятели говорили: всякий закон, всякое правило должны быть разумно [разумным. - Г.Х.], логически понятно [понятным. - Г.Х.]. А вы допускаете традицию, разум и логика которой уже исчезли. Совершенно верно, я допускал традицию. Пример. Когда я был моложе и у меня было меньше работы, я каждый день вставал в коммуне в 6 часов утра


---

Стр.139


и каждый день совершал поверку, т.е. ходил в спальню вместе с дежурным командиром отряда, и меня встречали салютом, командой «Отряд, смирно!». Я совершал поверку [личного] состава и состояния отряда на начало дня. В это время меня принимали как начальника коммуны, и, как начальник, я в таких случаях мог производить всякие разборы и налагать взыскания. Кроме меня, никто в коммуне правом наложения взысканий не пользовался, конечно, кроме общих собраний. Но я вот потерял возможность бывать каждый день на поверке. Первый раз я уведомил, что я завтра быть не могу и поверку примет дежурный командир.

Постепенно эта форма стала обыкновенной. И вот установилась традиция: дежурный командир в момент поверки встречался как начальник. В первое время это было понятно, а потом это утерялось. И новенькие знали, что командир имеет право налагать взыскания, а почему - не понимали. Старые-то это помнили. Командир говорил: «Получи два наряда!» И ему отвечали: «Есть, два наряда». А если бы в другое время дня или ночи этот командир полез с такими правами, ему бы сказали: «Ты кто такой?» А эта традиция сохранилась и очень крепила коллектив.

Другая традиция, тоже потерявшая свою логику. Когда-то давно был конфликт. Дежурный командир вечером, отдавая рапорт, заявил: «А Иванов съел две порции за обедом». А Иванов сказал: «Ничего подобного, я съел одну порцию». Я, проверив дело, сказал, что, по моему мнению, он съел одну порцию. И другие были за то. А дежурный командир настаивал: «Нет, я сам видел - две». Я оставил дело без последствий. Дежурный командир обжаловал мое решение в общем собрании. Он заявил: «Антон Семенович не имел права проверять мои слова: я не просто сказал ему на ушко, я ему отдавал рапорт, стоял "смирно", с салютом, в присутствии всех других командиров. В таком случае, раз он не доверяет моему рапорту, он не должен доверять и дежурству. Если он каждый мой рапорт будет проверять следственными показаниями, тогда к чему дежурить?»

Общее собрание постановило: Антон Семенович не прав, рапорт дежурного командира не проверяется. Вот если шепчут на ухо, тогда, пожалуйста, можно проверить. И в течение 10 лет это было законом. Что угодно можно было говорить в течение дня, а когда отдается рапорт, то это уже действительно верно: он же, салютуя, поднял руку, значит, это верно, это правда, а если ты в самом деле съел одну порцию, считай, что он обсчитался.

И эта прекрасная традиция так въелась, что стало легко работать. Во-первых, ни один дежурный командир не позволяет себе соврать, потому что он знает, что ему должны верить, а во-вторых, не надо тратить время и энергию на проверку. Может быть, дежурный командир действительно ошибся, но несчастный потерпевший должен подчиниться. И когда один, комсомолец, поднял разговор - что это за правило такое, надо его отменить, потому что я действительно на работу не опаздывал, а дежурный в рапорте заявил, что я опоздал на 10 минут, и мне сказал, что проверки не может быть, - этому пацану объяснили: может быть, ты и прав, ты действительно ходил за резцами, но для нас и для тебя дороже твоей правоты дисциплина и доверие к дежурному командиру, так что ты своей правотой пожертвуй; если мы будем каждого дежурного проверять, что он говорит, так это будет


---

Стр.140


не дежурный, а холуй, а нам нужен дежурный командир. Таких традиций в моем коллективе было очень много, просто сотни. И я их не знал все, но ребята их знали. И ребята знали их незаписанными, а узнавали какими-то щупальцами, усиками. Так надо делать. Почему так? Так старшие делают. Этот опыт старших, уважение к логике старших, уважение к их труду по созданию коммуны и, самое главное, уважение к правам коллектива и его уполномоченных - это чрезвычайно важное достоинство коллектива, и, конечно, они поддерживаются традициями. Такие традиции украшают жизнь ребят. Живя в такой сетке традиций, ребята чувствуют себя в положении своего особенного коллективного закона, гордятся им и стараются его улучшать. Без таких традиций я считаю невозможным правильное советское воспитание. Почему? Потому что невозможно правильное воспитание без могучего коллектива, уважающего свое достоинство и чувствующего свое коллективное лицо.

Я мог бы назвать очень много интересных традиций и примерно назову несколько. Вот тоже традиция, и тоже смешная. Дежурный член санкома каждый день дежурит, носит красный крест на руке и имеет большие права, права диктатора, он может любому из комсомольцев или членов коллектива предложить встать из-за стола и пойти помыть руки, и тот должен подчиниться; он может зайти в любую квартиру инженера, сотрудника, педагога, доложить на общем собрании, что в квартире такого-то педагога грязь. Причем грязью считается одна традиция. Постановили — никогда не разбираться, какая грязь: у того - вода налита, у того - пыль на подоконнике, у того — пыль на спинке стула. Постановили никогда не рапортовать подробно, не описывать беспорядка, а просто одно слово - грязь. Это было совершенно достаточно для того, чтобы возбудить преследование против нее. И вот по традиции этот «диктатор» - я даже не помню, откуда это взялось, - выбирался обязательно из девочек, обязательно девочка, обязательно младшая и обязательно чистюлька. Например, предлагают такую-то, говорят: «Да что вы, ведь ей уже 17 лет». И никто не понимает, почему 17-летнюю нельзя выбрать в члены ДЧСК. «Да она прошлый раз выходила, у нее чулок спустился - поэтому нельзя». Почему обязательно девочка? Говорят, что хлопец не всегда сам может убрать как следует, а во-вторых, логика говорит, что девчата злей. Уж если девочка скажет, то она никому - ни другу, ни недругу не спустит. Я боролся против этого: «Как не стыдно, почему вы лишаете мужчин такого права, что значит чистюлька она или не чистюлька». Все равно, со мной согласны, но как выборы - выберешь кандидатуру комсомолки, - нет - все против, давай пионерку. Пионерку выдвинут такую, что совсем ребенок, куда уж ей доверять такую работу. «Нет, - говорят, - подходящая». И эти самые ДЧСК были варварами, житья от них не было, от такой 12-летней девочки не было покоя в течение дня никому - и за обедом, и на работе, и в спальне, и везде. И ругают ее: «Жить невозможно. Ищет-ищет она пыль в спальне, никакой пыли нет, - так она перевернет стул и говорит:

- А что это?

- Волосок прицепился».

И она пишет в рапорте, что в 15-й спальне грязь. И нельзя [ничего] сказать, потому что это правда. А эта Нина — ребенок, она говорит: «Ты вот


---

Стр.141


причесывался, волосы у тебя летели, так что, я должна тебя прикрывать, чтобы потом говорили, что ты мой корешок?»

И эти ужасные ДЧСК доводили коммуну прямо до остервенения. Отчитывается такой ребенок, здоровые парни смотрят на нее. Она говорит, что было столько-то обходов квартир, столько-то сообщений и т.д. «Хорошая работа?» - «Хорошая!». И опять ее выбирают, забывши, что сами от нее страдали.

Это традиция. Коллектив чувствовал, что именно таким маленьким девочкам, наиболее педантичным, наиболее чистым, честным, не склонным ни к каким увлечениям - ни сердечным, ни иным, - именно им надо поручать такую работу. И эта традиция была такой глубокой, что и на комсомольском бюро говорили: «Нет, этот не подойдет; вот такую Клаву давайте, она маленькая, чистенькая, будет работать».

И дети — удивительные мастера создавать такие традиции.

Надо признать, что в создании традиций нужно использовать какой-то маленький, инстинктивный консерватизм, но консерватизм хорошего типа, т.е. доверие к вчерашнему дню, к нашим товарищам, создавшим какую-то ценность и не желающим эту ценность разрушать сегодняшним моим капризом.

Среди таких традиций особенно я ценю традицию военизации. Меня в свое время за это часто поносили, называли жандармом, Аракчеевым 11 и другими генеральскими фамилиями. И я в последнее время, настаивая на этом, всегда краснел и чувствовал, что я совершаю безнравственный поступок. Но в прошлом году здесь, в Москве, была получена 2-я часть XVI тома Маркса и Энгельса, и я с огромным наслаждением, после 16 лет мучений, прочитал, что [и] Энгельс настаивал на такой военизации. У него есть прекрасная статья о необходимости военизации в школе 12. То есть он пишет: это не только полезно для будущей военной работы человека, но указывает на физическое и нравственное влияние. Но я все-таки хочу предупредить, что это не должно быть повторением закона военной части. Ни в коем случае не должно быть подражания, копировки.

Я являюсь противником того, чем увлекаются некоторые молодые педагоги, — это постоянным маршем: в столовую идут — маршируют, на работу идут - маршируют, всегда маршируют. Это некрасиво и не нужно. Но в военном быту, особенно в быту Красной Армии, есть много красивого, увлекающего людей, и в своей истории я все больше и больше убеждался в полезности этой военизации. Ребята умеют еще больше украсить эту военизацию, сделать ее более детской и более приятной. Мой коллектив был военизирован до некоторой степени. Во-первых, терминология несколько военная, например «командир отряда». Терминология имеет важное значение. Я, например, не совсем согласен, что можно школы называть неполной средней школой 13. Мне кажется, что об этом нужно подумать. Что значит: ученик учится в школе, а его школа называется неполная средняя школа? Такое усеченное название. Само название должно быть для него привлекательным. Я обращал внимание на эту терминологию. И когда я предлагал назвать - бригадир бригады, то ребята говорили, что это не то. Что такое бригадир бригады - бригадир на производстве, а у нас в отряде должен быть командир. Но ведь ты тоже самое будешь делать. Нет, как сказать, я


---

Стр.142


могу и приказать, а бригадир скажет, ему скажут: ты не командир, а бригадир. В детском коллективе чрезвычайно красиво организуется единоначалие.

Такой термин, как рапортовать. Конечно, можно было бы и просто получить отчет мальчика, но я считаю, что их очень увлекает некоторая законность этого отчета. Законность такая: командир на отчет должен прийти в форме, не в спецовке, не в том платье, в котором он может пробегать целый день. На отчете, когда один командир отдает рапорт, он должен салютовать, и я не имею права принимать рапорт сидя, и все присутствующие должны салютовать. И все прекрасно знают, что, поднимая руку, все отдают привет работе отряда, всего коллектива. Это подчеркивает честь, ту самую честь, о которой говорил товарищ Сталин 14.

Потом многое можно ввести из военного быта в самый быт коллектива, в движение его. Например, в коммуне была прекрасная традиция начала общих собраний. Общее собрание должно было всегда открываться только дежурным командиром. Причем удивительно, эта традиция была так велика, что когда в коммуну приезжало большое начальство, нарком включительно 15, то все равно никому не позволяли открывать общее собрание, только дежурному командиру. Причем собрание обязательно все десять лет по традиции имело определенный регламент. Давался общий сбор к собранию на трубе. После этого оркестр, который помещался на балконе, играет три марша. Один марш для слуха, можно было сидеть, разговаривать, приходить, уходить. Два марша и третий марш. Когда заканчивался третий марш, я обязан был быть в зале, и я чувствовал, что я не мог не явиться; если бы я не явился, меня бы обвинили, что я нарушаю порядок. Когда кончается марш, я обязан скомандовать: «Встать под знамя! Смирно!» - причем я не вижу, где знамя, но я уверен, что оно близко и что, когда я скомандую, его внесут. И когда вносят знамя, все обязательно встают, и оркестр играет специальный знаменный салют; когда знамя поставлено на сцену, собрание считается открытым; входит немедленно дежурный и говорит: «Собрание открыто».

И в течение 10 лет ни одно собрание иначе не открывалось, и если бы оно открылось иначе, стали бы говорить, что у нас беспорядок, что у нас черт знает что происходит и т.д.

Вот эта традиция военизации украшает коллектив, она создает для коллектива тот внешний каркас, в котором красиво можно жить и который поэтому надо привлекать. Красное знамя - это прекрасное содержание для такой традиции.

По той же традиции знаменщики и ассистенты знамени выбирались общим собранием из самых лучших и достойных коммунаров и выбирались «до конца жизни», как говорили, т.е. пока ты живешь в коммуне. Знаменщика нельзя было наказать никаким наказанием, знаменщики имели отдельную комнату, они имели лишний парадный костюм, и нельзя было, когда он стоял со знаменем, называть его «на ты».

Откуда взялась эта традиция, я тоже не знаю; но то, что знаменщик — самое почетное лицо в коммуне, доказывается тем, что у меня только один из коммунаров получил орден за заслуги военного характера, и это был знаменщик.


---

Стр.143


Почет знамени — это в школе богатейшее воспитательное средство. В коммуне им. Дзержинского этот почет выражался в том, что если в комнате стоит знамя, которое по случаю ремонта надо вынести в другое помещение, то нельзя было сделать иначе, как построить весь коллектив, вызвать оркестр и торжественно перенести знамя в другое помещение.

Мы прошли почти всю Украину, Волгу, Кавказ, Крым, и красное знамя ни одной минуты не оставалось без караула. Когда об этом узнавали мои приятели-педагоги, они говорили: «Что вы делаете? Ночью мальчикам надо спать. У вас оздоровительная кампания, поход, а они стоят у вас ночами у знамени!»

Мы говорили на разных языках. А я не понимал, как это можно в походной обстановке оставить знамя без караула.

При входе в коммуну всегда стоял часовой с исправной винтовкой. Я даже боюсь об этом говорить. Патронов у него, конечно, не было, но он имел большую власть. Часто стоял тринадцати-четырнадцатилетний мальчик. Стояли по очереди. Он каждого постороннего проверял при входе - кто он такой, что ему нужно, зачем он идет - и имел право преградить ему путь винтовкой. Ночью двери в коммуну не запирались, он стоял тоже на часах, иногда трусил и боялся, но все равно стоял свои два часа. И вот один раз приехала из Украинского Наркомпроса одна из видных педологичек с чекистом с ромбами. Между ними произошел интересный разговор: «Что же, он так и стоит?» - «Так и стоит». - «Ему скучно. Книжку дали бы ему почитать». Он говорит: «Как, часовому книжку читать?!» - «Но как же, нужно время использовать и развитие получать». Разные люди: она балдеет от того, что он ничего не делает, а чекист балдеет от того, что она предлагает книжку читать. По-разному балдеют. И эта организация - это необходимая функция, и воспитывающая функция коллектива. А ребята такую функцию продолжают.

Было правило, тоже традиция: нельзя сходить по лестнице, держась за перила. Я знаю, откуда это пошло. Лестница хорошего дома, лестницу начали вытаптывать, там, где перила, — там и вытаптывают, и постановили ребята: чтобы сберечь лестницу, не нужно ходить возле [перил]. Но забыли об этом. Пришли новенькие. «Почему нельзя держаться?» Им говорят: «Ты должен надеяться на свой позвоночный столб, а не на перила». А на самом деле не имели в виду сбережение позвоночного столба, а сбережение лестницы.

Должна быть эстетика военного быта, подтянутость, четкость, но ни в коем случае не просто шантажировка.

Что касается военной подготовки, то она идет, не вполне совпадая с этой военизацией. Это стрелковый спорт, кавалерийский спорт и военное дело. А эта военизация есть этика [эстетика. — Г.Х.], и в детском обществе она совершенно необходима. В особенности она хороша потому, что сохраняет силы коллектива, сохраняет от неразборчивых, неладных движений, от разбалтывания [разболтанности. - Г.Х.] движений, от разбросанности их. В этом смысле чрезвычайно важное значение имеет форма. Вы это лучше меня знаете, и об этом есть определенная точка зрения и мнение и Наркомпроса, и партии, и об этом я говорить не буду. Но форма хороша только тогда, когда она красива, когда она удобна. Мне пришлось в отношении


---

Стр.144


формы очень много пережить разных неприятностей и неудач, пока я пришел к более или менее удобной и красивой форме.

Но что касается формы — я готов идти дальше. Я считаю, что дети должны быть так красиво одеты, чтобы они вызывали удивление, т.е. чтобы они были красочны. В старые века красиво одевались войска. Это было пышностью привилегированных классов. У нас таким привилегированным слоем общества, который имеет право красиво одеваться, должны быть дети. Я не остановился бы ни перед чем, я бы дал каждой школе страшно красивую одежду. Это очень хороший клей для коллектива. В известной мере я шел по этому направлению, но меня подстригали. У меня были вензели, золотые и серебряные, расшитые тюбетейки, отглаженные белые пикейные воротники и т.д. Коллектив, который вы хорошо одеваете, на 50% у вас в руках.


КОММЕНТАРИЙ


РГАЛИ, 332-4-168.

Стенограмма. Машинопись — экземпляр из наследия педагога-писателя (штамп: «Архив А.С. Макаренко»). Объем: 41 страница с текстом, расположенным с одной стороны. Первая из четырех лекций, которые Макаренко в январе 1938 г. читал для соответствующих работников НКП РСФСР. Недавно назначенный руководитель комиссариата П.А. Тюркин - преемник А.С. Бубнова (см. док. № 3, прим.2).

Публ. (без характеристики воспроизведения текста): «Сов. пед.», 1943, № 5-6, с.10-17 (прим. на с.10: «Стенограмма обработана женой покойного Антона Семеновича - Г.С. Макаренко»); ИПП, с.67-86; ИПС 4, с.9-31; С 5 (1951), с.105-29; С 5 (1958), с.109-33; ПС 4, с.129-33. Во всех этих версиях текст лекции в той или иной мере сокращен и изменен.

В наследии Макаренко (РГАЛИ, 322-1-21) находятся и «Тезисы» к циклу лекций, составленные им при подготовке к первому выступлению (ПС 4, с. 118-21, 385-86).


-------


1 «[В] последний период моей работы в коммуне НКВД им, Дзержинского под Харьковом я уже имел нормальный коллектив, вооруженный десятилеткой [...]». Десятилетка в коммуне была открыта лишь в начале 1934/35 уч. г. в рамках реорганизации ее школьной системы; см. док. № 1, прим. 10.

2 Первые выборы в Верховный Совет СССР на основании новой, «сталинской» Конституции состоялись 12.12.1937 г.

3 «В некоторых коммунах, даже НКВД (при старом его руководстве) [...]». Имеется в виду НКВД СССР под руководством Ягоды и НКВД УССР - Балицкого.

4 «Аполитический» — вероятно авторский неологизм.

5 Педология — см. док, № 1, прим.3.

6 Комплексный метод преподавания - «способ построения содержания образования и организации процесса обучения на основе единого связующего стержня (напр., области детских интересов и склонностей, знакомства с определенным кругом жизненных явлений, изучения родного края, выполнения практич. заданий)» - применялся в советской школе в 1922-31 гг., т.е. до восстановлений предметной системы преподавания (см.: РПЭ 1, с.459-60).

7 «В свое время у меня была школа, школа заводская — вагонного завода [...]». См. док. № 2, прим.25.


---

Стр.145


8 «[...] в доме Павлика Морозова [...]». Морозов Павлик (Павел Трофимович; 1918-1932). Пионер, прославленный сталинскими средствами массовой информации образ беззаветного борца с классовым врагом — «кулаками» в период коллективизации сельского хозяйства СССР. Родился в с. Герасимовка Свердловской области в многодетной (пятеро детей) семье спецпереселенцев из Белоруссии. Был организатором и председателем первого пионерского отряда в селе, который помогал властям в агитации за создание колхоза. «Павлик», случайно узнав о кулацком заговоре сорвать хлебозаготовки, и не страшась отца (тот был заодно с «кулаками»), разоблачил их намерения, за что вместе со своим младшим братом был зверски убит «кулаками» в лесу.

Павлик Морозов объявлен пионером-героем, примером верности коммунистическим идеалам и патриотизма. На его примере считалось должным воспитывать подрастающее поколение; его именем называли улицы, школы, пионерские дружины, дворцы, городки и т.д., ему были воздвигнуты памятники (первый - в Москве в 1948 г.).

9 См. статью Миши Пеккера «"Буду капiтаном корабля далекого плавания"» в газ. «Юний пiонер», 1936, № 10, 12.09, с.3 (переизд,: сб. "Ucrainica". Hrsg.: G. Hillig; Marburg, 1982, c.267).

10 Шмидт О.Ю. (1891-1956), сов. ученый, один из организаторов освоения Северного морского пути; один из основателей и гл. ред. «Большой советской энциклопедии» (БСЭ; 1924-41),

11 Аракчеев - см. док. № 1,прим,12.

12 «У него (Энгельса) есть прекрасная статья о необходимости военизации в школе». Имеется в виду статья Ф. Энгельса «Может ли Европа разоружаться?» Том XVI сочинений Маркса и Энгельса (ч. II), в который был включен перевод этого материала, вышел в свет в 1936 г.

13 «Я, например, не совсем согласен, что можно школы называть неполной средней школой». Неполная средняя школа (НСШ) - в 1934-58 гг. в СССР тип общеобразовательной школы в составе 1-7-го классов, дававшей неполное среднее образование. С 1932/33 уч.г. в крупных городах, столицах союзных и автономных республик был введен 10-летний срок обучения; так полные средние школы (ПСШ) становились «десятилетками». Фактически до смерти Сталина параллельно с ПСШ существовали НСШ; эти «семилетки» предназначались для сельского населения СССР.

14 «Это подчеркивает честь, ту самую честь, о которой говорил товарищ Сталин». См. тост Сталина в газ. «Правда» от 31.10.1937 г., с.1; также в: Сталин И.В. Сочинения. Т.14; М., 1997, с.236-37 (здесь - с.237).

15 «[...] когда в коммуну приезжало большое начальство, нарком включительно [...]». Имеется в Виду нарком внутренних дел УССР Балицкий.


---

Стр.146


8. ЦИКЛ ЛЕКЦИЙ «ПРОБЛЕМЫ ШКОЛЬНОГО СОВЕТСКОГО ВОСПИТАНИЯ», ПРОЧИТАННЫХ В НАРКОМПРОСЕ РСФСР


Лекция вторая:

«ДИСЦИПЛИНА, РЕЖИМ, НАКАЗАНИЯ И ПООЩРЕНИЯ»

(14.01.1938г.)


Сегодня я вам предложу тему: дисциплина, режим, наказания и поощрения. Еще раз я вам хочу напомнить, что мои положения вытекают исключительно из моего личного опыта, который проходил в несколько особых условиях, главным образом в колониях и коммунах для правонарушителей. Но я убежден, что не только отдельные выводы, но общая система моих находок может быть применена и к нормальному детскому коллективу. В частности, логика здесь такая.

Из моих 16 лет работы во главе учреждения правонарушительского я последние 10, а может быть и 12 лет, считаю работой нормальной. Все дело в том, что, по моему глубокому убеждению, мальчики и девочки становятся правонарушителями или «ненормальными» или благодаря «правонарушительской» или «ненормальной» педагогике. Нормальная педагогика, педагогика активная и целеустремленная, быстро очень обращает детский коллектив в коллектив совершенно нормального типа, и таким образом наше советское утверждение, что никаких прирожденных преступников, никаких прирожденных трудных характеров нет; - у меня лично, в моем опыте, это положение достигло выражения стопроцентной убедительности.

В последние годы в коммуне Дзержинского я вообще решительно протестовал против какой-либо мысли о том, что у меня коллектив ненормальный, коллектив правонарушительский, и поэтому те выводы и те приемы, которые я вам сегодня предложу, мне лично представляются как приемы по отношению к нормальному детству.

Что такое дисциплина? В нашей практике у некоторых учителей и у некоторых педагогов-мыслителей дисциплина иногда рисуется как средство воспитания. Я считаю, что дисциплина является не средством воспитания, а результатом воспитания и как средство воспитания должна отличаться от режима. Режим - это есть определенная система коллектива, определенная система средств и методов, которые помогают воспитывать. Результатом же воспитания является именно дисциплина.

Я при этом предлагаю дисциплину понимать несколько шире, чем она понималась до революции, — в дореволюционной школе и в дореволюционном обществе дисциплина была внешним явлением. Это была форма властвования, форма подавления личности, личной воли и личных стремлений, наконец, в известной мере это был метод властвования, метод приведения личности к покорности по отношению к элементам власти. Так рассматривалась


---

Стр.147


дисциплина и всеми нами, кто пережил старый режим, кто был в школе, в гимназии, в реальном училище, и все знают, что и мы и учителя также смотрели на дисциплину одинаково, - дисциплина - это кодекс некоторых обязательных положений, которые необходимы для удобства, для порядка, для какого-то благополучия, чисто внешнего благополучия, скорее типа связи, чем типа нравственного.

Дисциплина в нашем обществе — это явление нравственное и политическое. Вместе с тем я наблюдаю некоторых учителей, которые и теперь не могут отвыкнуть от старого взгляда на дисциплину. Человек недисциплинированный в старом обществе никем не рассматривался как человек безнравственный, как человек, нарушающий какую-то общественную мораль. Вы помните, что у нас в школах такая недисциплинированность рассматривалась нами и товарищами как некоторое геройство, как некоторый подвиг или, во всяком случае, как некоторое остроумное веселящее представление. Всякая проказливость не только учениками, но даже и самими учителями не рассматривалась иначе, как проявление какой-то живости характера или проявление какого-то революционного порядка.

В нашем обществе недисциплинированность, недисциплинированный человек - это человек, выступающий против общества, и такого человека мы всегда рассматриваем не только с точки зрения внешнего технического удобства, но с точки зрения политической и нравственной. Такую точку зрения на дисциплину я считаю необходимым иметь каждому педагогу, но это только тогда, когда дисциплина рассматривается как результат воспитания.

Прежде всего, как вам уже известно, наша дисциплина всегда должна быть дисциплиной сознательной. Как раз в 20-х гг., когда такой широкой популярностью пользовалась теория свободного воспитания или, по крайней мере, тенденция свободного воспитания, тогда эту формулу о сознательной дисциплине расширяли, считали, что дисциплина должна вытекать из сознания. Уже в своем раннем опыте я видел, что такая формулировка может привести только к катастрофе, т.е. убедить человека в том, что он должен соблюдать дисциплину, и надеяться, что при помощи такого убеждения он может добиться дисциплины, это значит рисковать 50-60% неуспеха.

Дисциплина должна вытекать из сознания, но, определяться сознанием дисциплина не может, так как она является результатом всего воспитательного процесса, а не отдельных специальных мер. Думать, что дисциплины можно добиться при помощи каких-то специальных методов, направленных на создание дисциплины, — ошибка. Дисциплина является продуктом всей суммы воспитательного воздействия, включая сюда и образовательный процесс, и процесс политического образования, и процесс организации характера, и процесс столкновения, конфликтов, и разрешения конфликтов в коллективе, в процессе дружбы и доверия, и всего решительно воспитательного процесса, считая здесь также такие процессы, как процесс физкультурного воспитания, физического развития и т.д.

Рассчитывать, что дисциплину можно создать только одной проповедью, одними разъяснениями, — это значит рассчитывать на результат чрезвычайно слабый.


---

Стр.148


Как раз в области рассуждений мне приходилось сталкиваться с очень упорными противниками дисциплины [среди воспитанников], и если [необходимость] дисциплины доказывать на словах, то здесь и в словах можно встретить такие же яркие и мощные выражения.

Таким образом, воспитание дисциплины при помощи рассуждений и убеждений может обратиться только в бесконечные споры. Тем не менее я первый настаиваю, что наша дисциплина, в отличие от старой дисциплины, как явление нравственное и политическое, должна сопровождаться сознанием, т.е. полным пониманием того, что такое дисциплина и для чего она нужна.

Каким способом можно достигать этой сознательной дисциплины? Необходимо сказать, что в наших школах ученики и учителя поставлены в более худшие условия, чем учителя и ученики в старой школе с этой точки зрения, и вот почему.

В нашей школе нет теории морали, нет такого предмета, нет такого лица, которое бы эту теорию морали преподавало или было бы обязано по известной программе сообщать ее детям.

В старой школе был закон божий, предмет, конечно, дикий, предмет, отрицаемый не только учениками, но сплошь и рядом самими батюшками, которые относились к нему, как к чему-то не заслуживающему уважения, но вместе с тем в нем было много моральных проблем, которых так или иначе касались. Другой вопрос, эта теория имела положительный результат или нет, но в известной мере проблематика моральная проходила перед учениками в теоретическом изложении, т.е. говорилось: «нельзя красть, нельзя убивать, нельзя оскорблять, нужно уважать старших, уважать родителей», - и такие отделы морали, христианской морали, которая рассчитывала на веру, на религиозное убеждение, вскрывались в теоретическом изложении, и требования, хотя бы в старомодной религиозной форме, перед учениками проходили.

В своей практике я пришел к убеждению, что и для нас необходима такая теория морали. В наших современных школах такого предмета нет. Есть воспитательский коллектив, есть комсорги, пионервожатые, которые имеют возможность при небольшом желании систематическую теорию морали, теорию поведения ученикам преподнести.

Я уверен, что и в развитии нашей школы в будущем мы необходимо придем к такой форме. В своей практике я принужден был такую теорию морали в определенном виде, в программном виде своим ученикам предлагать. Я сам не имел права ввести такой предмет — мораль, но я имел перед собой программу, мною лично составленную, которую я излагал моим воспитанникам на общих собраниях, пользуясь различными поводами.

Я на своем опыте даже имел уже разработанные конспекты таких бесед теоретического морального типа, имел время несколько совершенствовать свою работу в этом направлении, и я видел очень хорошие, большие результаты такой теории морали, конечно, несравненно большие, чем могли быть результаты в старой школе в руках какого-нибудь, хотя бы и просвещенного, батюшки.


---

Стр.149


Возьмем вопрос о воровстве. Мы имеем возможность теорию честности, теорию отношения к вещам чужим, своим и государственным развить с бесконечной убедительностью, с очень строгой логикой, с большой внушаемостью, и вся конкретная теория поступков по отношению к вещам, теория запрещения воровства по своей убедительности и силе не имеет сравнения со старыми разглагольствованиями о том, что нельзя украсть, так как старая логика, что нельзя украсть, так как бог накажет, мало кого убеждала. Она могла сотрясать представление о воровстве, но не действовать как торможение.

Сдержанность, уважение к женщине, к старику, уважение к себе — вся теория поступков, которые относятся к целому обществу или к коллективу, может быть предложена нашим ученикам в чрезвычайно убедительной и сильной форме.

Я считаю, что такая теория поведения, теория советского поведения, имеет настолько много данных в общественной жизни, в нашей общественной практике, в истории нашей гражданской войны, в истории нашей советской борьбы и в особенности в истории Коммунистической партии, что немного нужно усилий, чтобы такой предмет, как теория поступков, мораль, мог быть легко, красиво и убедительно предложен нашим ученикам.

Я могу утверждать следующее, что коллектив, перед которым такая теория морали излагается, несомненно воспримет все это, и в каждом отдельном случае каждый отдельный ученик и воспитанник должен сам для себя находить какие-то обязательные формы и формулы морали, Никто ему не предложит, не поможет и не подскажет этих форм.

Я помню, как быстро и радостно возрождался мой коллектив в отдельных моральных случаях и проблемах после единственной беседы на такую моральную тему. Целый ряд бесед, целый цикл таких бесед производил просто большое философское оздоровление в моем коллективе, в моем детском обществе.

Какие общие положения могут служить доводом в такой теории морали? Я пришел к следующему списку общих моральных положений. Прежде всего дисциплина как форма нашего политического и нравственного благополучия, дисциплина должна требоваться от коллектива. Нельзя рассчитывать, что дисциплина придет сама благодаря внешним мерам, приемам или отдельным разговорчикам. Нет, перед коллективом задачу дисциплины, цель дисциплины нужно требовать прямо, ясно и определенно.

Эти доводы, требования дисциплины подсказывают такие моменты. Прежде всего, каждый ученик должен быть убежден, что дисциплина является формой для наилучшего достижения целей коллектива. Та логика достижений цели целого коллектива, утверждающая, что без дисциплины коллектив своей цели добиться не может, если она излагается четко и горячо (я против холодных рассуждений о дисциплине), такая логика будет первым камнем, положенным в основание определенной теории поступка, т.е. определенной теории морали.

Во-вторых, логика нашей дисциплины утверждает, что дисциплина ставит каждую отдельную личность, каждого отдельного человека в более защитное [защищенное. - Г.Х.], более свободное положение. Представьте


---

Стр.150


себе, что это парадоксальное утверждение, что дисциплина есть свобода, понимается самими ребятами очень легко, и на практике ребята вспоминают это утверждение, на каждом шагу получают подтверждение, что оно верно, и многие говорят в своих активных выступлениях за дисциплину, что дисциплина — это свобода.

Дисциплина в коллективе — это полная защищенность, полная уверенность в своем праве, путях и возможностях для каждой отдельной личности.

Конечно, в нашей общественной жизни, в нашей советской истории очень много можно найти доказательств этого положения, и сама наша революция, само наше общество являются подтверждением этого закона. Мы для того и сделали революцию, чтобы личность была свободна, но форма нашего общества — это дисциплина.

Это второй тип общеморальных требований, который нужно предложить детскому коллективу, и такой тип требования помогает потом воспитателю разрешать каждый отдельный конфликт. В каждом отдельном случае нарушитель дисциплины обвиняется не только мною, но и всем коллективом в том, что он нарушает интересы других членов коллектива, лишает их той свободы, на которую они имеют право.

Между прочим, это происходит, может быть, оттого, что как раз беспризорные и правонарушители, бывшие у меня, в самом значительном числе случаев побывали в таком детском коллективе, где нет дисциплины, и они на своей шкуре испытали всю страшную тяжесть такой бездисциплинированной жизни. Это - власть отдельных вожаков, так называемых глотов, более старших, сильных беспризорных, которые посылали малышей на воровство и, хулиганство, которые эксплуатировали этих детей, и дисциплина для этих детей, страдавших от бездисциплинированного состояния, являлась действительным спасением, действительным условием человеческого расцвета.

Я бы, если было бы время, рассказал вам об очень ярких случаях почти мгновенного человеческого возрождения благодаря тому, что мальчик попадал в дисциплинированную среду. Но я расскажу сейчас один случай.

В 1932 году я взял на вокзале в Харькове, по распоряжению НКВД, со всех проходящих через Харьков скорых поездов 50 беспризорных. Я взял их в очень тяжелом состоянии. Прежде всего, что меня поразило, - они все друг друга знали, хотя я взял их с разных поездов, главным образом идущих с Кавказа и из Крыма, но все они были знакомы. Это было «курортное общество», которое разъезжало, встречалось, пересекалось и имело какие-то внутренние отношения.

Эти 50 чел., когда я их привел, помыл, подстриг и т.д., на другой день передрались между собой. Тот у того-то украл, тот не заплатил проигрыш, тот не поделился добычей, тот оскорбил, тот не выполнил слова, и я сразу увидел, что в этой группе [из] 50 чел. есть вожаки, есть эксплуататоры, есть власть имущие и есть эксплуатируемые, подавленные. Это увидел не только я, но и мои коммунары, и мы увидели, что допустили ошибку, слив эти 50 чел. в одной стороне, пытаясь создать из них отдельный маленький коллектив.


---

Стр.151


На другой день вечером мы их распределили между остальными 400 коммунарами, причем распределили, придерживаясь правила, кто позлее - в сильный коллектив, а тех, кто помягче, - в более слабый.

Мы в течение недели наблюдали, как при встречах они старались еще сводить прежние счеты. Но под давлением коллектива эти счеты были прекращены, но несколько человек убежали из коммуны, не будучи в состоянии перенести свои расчеты с врагами, более сильными, чем они.

В комсомольской организации мы этот вопрос крепко продискутировали и выяснили очень многие обстоятельства этой недисциплинированной жизни, этого страдания отдельной личности от отсутствия дисциплины, причем, в конце концов, воспользовавшись этим случаем, мы провели целую кампанию по разъяснению этого морального принципа, что дисциплина является свободой для отдельной личности, и кто с наибольшей страстностью, убедительностью и наибольшей слезой выступал за утверждение этого принципа, это как раз новенькие, которых я подобрал на харьковском вокзале, которые рассказывали, как трудно жить, когда нет дисциплины, которые доказали за две недели новой жизни на своем примере, что такое дисциплина.

Это произошло потому, что мы подняли эту кампанию, провели дискуссию. Если бы мы об этом не говорили, они могли бы ощущать всю тяжесть бездисциплинированной жизни, но понять этого они не могли бы.

Из таких детей, пострадавших от анархии беспризорного общества, у меня вырастали наибольшие сторонники дисциплины, наиболее горячие ее защитники, наиболее преданные ее проповедники. И если я вспомню всех юношей, которые были у меня правой рукой в моем педагогическом коллективе, то это как раз те дети, которые в своей жизни больше всего претерпели от анархии недисциплинированного общества.

Третий пункт морального теоретического утверждения, который должен быть предложен коллективу и всегда быть ему известен и всегда направлять его на борьбу за дисциплинированность, это такой: интересы коллектива выше интересов личности. Казалось бы, вполне понятная для нас, советских граждан, теорема. Однако на практике она далеко не понятна очень многим интеллигентным, образованным, культурным и даже социально культурным людям.

Мы утверждаем, что интересы коллектива стоят выше интересов личности там, где личность выступает против коллектива, но когда дело приходит к практическому случаю, дело решается часто как раз наоборот.

В моей жизни был такой сложный случай. В коммуне Дзержинского в последние годы не было воспитателей, работали педагоги-учителя, а в самом коллективе отдельных воспитателей у нас не было, и вся воспитательная работа велась старшими коммунарами, главным образом комсомольцами, причем этому помогала структура коллектива. Коллектив делился на отряды, во главе которых стояли командиры. Один из командиров отвечал за всю работу коллектива в течение дня - уборка, обед, прием гостей, порядок, чистота, вся работа школы, прием пищи и производство. Назывался он дежурный командир, носил красную повязку и имел очень большую власть, которая была ему необходима для единоличного руководства порядком дня. Власть заключалась в том, что его приказы должны были выполняться


---

Стр.152


беспрекословно, и только вечером он мог дать отчет о всех своих приказаниях. Никто не имел права разговаривать с ним сидя, а должен был стоять, и никто не имел права возражать ему в какой-либо форме. Обычно дежурным командиром был уважаемый, заслуженный товарищ, и никаких конфликтов с ним не происходило.

Однажды дежурным командиром был мальчик, которого условно назовем Ивановым. Он был комсомолец, один из видных культурных работников, член драмкружка, хороший производственник, пользовался полным уважением всех, в том числе и моим, один из старейших беспризорников, имевший большой стаж правонарушений и бродяжничества, которого я лично подобрал в Симферополе.

Этот дежурный командир вечером во время рапорта доложил мне, что у мальчика Мезяка украден только [что] купленный им радиоприемник. Это был первый радиоприемник в коммуне. Мезяк заплатил за него 70 р[ублей], которые собирал в течение полугода из своего заработка. Радиоприемник стоял около кровати в спальне и оттуда исчез. Спальня не запиралась, так как замки в коммуне были запрещены, но в течение дня вход туда был не разрешен, и коммунары не могли войти туда, так как были на работе.

По моему предложению было созвано общее собрание, на котором дежурный командир разобрал вопрос, куда мог деваться радиоприемник. Он очень тактично вел разговор, указал, кто мог бы войти в спальню за инструментом и т.д., высказал несколько подозрений, предложил избрать комиссию, уговаривал общее собрание выяснить до конца это дело, так как было жалко Мезяка, и затем тревожил поступок - кража вещи, на которую человек полгода собирал деньги из своего заработка.

Но ничего не удалось открыть; и с тем и легли спать. Мезяк - мальчик лет 12.

Наутро ко мне пришли несколько пионеров-малышей и сообщили, что они встали в 5 часов, обследовали всю коммуну и нашли под сценой радиоприемник. Они попросили освободить их от работы, чтобы они могли понаблюдать, что там происходит.

Они стояли весь день, потом пришли ко мне и сказали прямо - радиоприемник украл Иванов, так как они видели, как он один подходил несколько раз к суфлерской будке, стоял там и что-то слушал. Больше никаких доказательств они не имели. Только то, что он стоял, не будучи дежурным командиром, над этой дыркой и слушал.

Я сыграл ва-банк. Я позвал Иванова и говорю:

- Ты украл радиоприемник, и баста! Он побледнел, сел на стул и говорит:

- Да, я украл.

Этот случай сделался предметом обсуждения общего собрания. Комсомол исключил его и передал дело на общее собрание коммунаров. Общее собрание происходило под председательством мальчика, которого называли «Робеспьер», он всегда предлагал одно - выгнать из коммуны. На этот раз также постановили выгнать, но постановили выгнать буквально - открыть двери и спустить Иванова с лестницы.


---

Стр.153


Я возражал против изгнания, вспоминал всякие случаи, что и тебя хотели выгнать, что тебя хотели выгнать, но ничего не добился. Я позвонил в НКВД и сообщил, что есть такое постановление общего собрания, что выгнать, и выгнать символически таким-то образом. Они мне ответили, что этого постановления не утвердят и что я должен добиться отмены его.

Я обладал очень большим авторитетом у коммунаров и мог добиться, чего хотел, иногда очень трудных вещей. Тут я ничего не мог сделать - они меня лишили слова в первый раз за всю жизнь коммуны:

- Антон Семенович, мы вас лишаем слова!

И кончено. Я все-таки им сказал, что они не имеют права выгнать, пока они не получат утверждения НКВД. Тут они со мной согласились и перенесли вопрос на завтра с тем, что прибудут представители НКВД, а они при них подтвердят свое решение.

Я имел неприятности, меня упрекали, как всегда, как я этого не добился. Но на другой день несколько видных чекистов приехали в коммуну. Их встретили так:

- Вы чего приехали? Защищать Иванова?

- Нет, добиться справедливости.

И тут произошел у меня в кабинете между коммунарами и чекистами диспут о дисциплине, который может и теперь служить для меня каркасом для разработки этой важнейшей проблемы.

На общем собрании чекисты так говорили:

- Что вы хотите показать вашим постановлением? Иванов ваш передовик, ваш активист, вы его вооружили доверием, вы ему доверяли коммуну, вы подчинялись его распоряжениям беспрекословно. А теперь, когда он один раз украл, вы его выгоняете. И затем, куда он пойдет? Он пойдет на улицу, а это значит — бандит! Неужели вы так слабы, что не можете перевоспитать Иванова?

Причем сам Иванов, «бандит», в истерике бьется целый день. С ним больше доктора возятся, чем комсомольцы. Показывают на него:

- Вот человек болен! Вы, такой сильный коллектив, вы перековали столько человек, неужели вы боитесь, что он плохо на вас повлияет? Ведь вас 456 чел.! А он один.

Это убийственные доводы, это единая логика.

И вот что отвечали им коммунары, не такие опытные, не такие нравственные люди, но люди, отвечающие за свой коллектив, тот же Робеспьер и другие. Они говорили:

- Если Иванов пропадет - правильно. Пусть и пропадает. Если бы он украл что-нибудь - одно дело. Но он был дежурным командиром, мы ему доверили коммуну, он председательствовал на общем собрании и упрашивал нас - говорите то, что знаете. Тут не воровство. Это он один нахально, цинично, нагло пошел против всех, соблазнившись 70 рублями, пошел против нас, против Мизяка, который 6 месяцев собирал по 10 рублей из своего заработка. Если он пропадет, нам не жалко его!


---

Стр.154


И, во-вторых, мы с ним, конечно, справимся. Мы его не боимся, но нас это не интересует. Мы потому и справимся с ним, что мы можем его выгнать. И если мы его не выгоним и другого не выгоним, тогда наш коллектив потеряет всю силу и ни с кем не справится. Мы его выгоним, а таких, как он, у нас 70 чел., и мы с ними справимся, именно потому, что мы его выгоним!

Чекисты возражали, что вы все-таки теряете члена коллектива, у вас пятно на коллективе, он пропадет. Им возражали беспризорные: посмотрите на такую-то колонию, на такую-то колонию, где нет дисциплины, сколько она теряет в год. Там бежит в год 50%. Значит, если мы настаиваем так резко на дисциплине, то потеря будет больше, а здесь мы согласны его потерять, но зато справимся с другими.

Спор шел долго, целый вечер. Наконец коммунары перестали возражать и даже аплодировали хорошим речам чекистов. Но когда дело доходило до голосования и председатель говорил: «Кто за то, чтобы выгнать Иванова?» — все сразу поднимали руки. Опять брали чекисты слово, опять убеждали, и я видел по их лицам, что они улыбаются, потому что знают, что все равно Иванова выгонят. И в 12 часов ночи постановили: выгнать именно так, как постановили вчера, — открыть двери и спустить с лестницы. И единственно, чего мы добились, что не физически выгнать, а взять под стражу и отправить в Харьков.

Так и выгнали. Конечно, потом я и другие приняли меры, чтобы Иванова отправить в другую колонию, но чтобы никто не знал, так как когда через год узнали об этом, то меня спрашивали, как это я нарушил постановление общего собрания, — мы постановили выгнать, а он ходил и хлопотал.

Этот случай явился для меня толчком, после которого я долго думал, до каких пор интересы коллектива должны стоять впереди интересов отдельной личности. И сейчас я склонен думать, что предпочтение интересов коллектива должно быть доведено до конца, даже до беспощадного конца — и только в этом случае будет настоящее воспитание коллектива и отдельной личности.

На эту тему я в конце буду говорить. Сейчас только скажу, что этот беспощадный конец на самом деле должен быть беспощаден только в логике, т.е. физически беспощадным он может и не быть, т.е. нужно так организовать технику беспощадности, чтобы интересы коллектива стояли впереди интересов личности, но и чтобы личность не оказалась в тяжелом, катастрофическом положении.

Наконец, четвертая теорема, которая должна быть внушаема и предлагаться детям как чистая теория: дисциплина украшает коллектив. Эта сторона дисциплины — красота дисциплины, эстетика дисциплины — является очень значительной. Как раз в нашем детском коллективе, насколько я знаю, делается в этом отношении очень мало. У нас порой бывает дисциплина, выражаясь беспризорным языком, «занудная», скучная дисциплина разглагольствования, понукания, надоедания болтовней. Вопрос о том, как сделать дисциплину приятной, увлекающей, задевающей за живое, является вопросом просто педагогической техники.

Я в своей истории не так скоро пришел к окончательной форме такой красивой


---

Стр.155


дисциплины, причем, конечно, здесь есть опасность, чтобы дисциплина не была просто внешним украшением; [а] чтобы красота дисциплины вытекала из ее сущности.

Во всяком случае, в последнее время я имел уже у себя довольно сложную распланировку такой эстетической стороны дисциплины. Для примера приведу несколько приемов, форм, которыми я пользовался уже не для воспитания дисциплины, а для проверки и поддержания эстетичности.

Например, опоздал завтрак. Дали сигнал на завтрак по вине кухни, или по вине дежурного, или по вине кого-нибудь из воспитанников, так как они проспали, на 10 минут позднее. Является вопрос: как же поступать дальше - задержать ли сигнал на работу на 10 минут, задержать ли работу или поступиться завтраком? Вопрос на практике бывает очень тяжелый.

У меня было много наемного персонала: инженеры, мастера, инструкторы - до 200 чел. персонала 2, который также дорожит своим временем. Они пришли в 8 часов на работу, и в 8 часов я должен дать гудок. А тут завтрак опоздал на 20 минут, коммунары не выходят, и получается, что я должен задержать на 20 минут рабочих и инженеров. Многие живут по железной дороге, опаздывают на поезд и т.д. И вообще тут закон точности.

Я не сомневался ни разу за последние годы, как поступить, и у ребят также не было сомнения. Опоздал завтрак. Я даю гудок ровно в 8 часов — в столовую. Многие ребята бегут, некоторые еще только начинают завтракать. Я прихожу в столовую и говорю: «Завтрак окончен». Я прекрасно понимаю, что я их оставляю без завтрака, и прекрасно знаю, что и физически это нехорошо, и как хотите. Но тем не менее у меня ни разу сомнений не было. Если бы я поступил так с коллективом, не чувствующим красоты дисциплины, мне бы кто-нибудь сказал:

- Что же, мы голодные будем?

Мне никто никогда не говорил таких вещей. Все прекрасно понимают, что нужно так поступить, и то, что я могу войти и потребовать, показывает, что я доверяю коллективу, требуя, чтобы он не завтракал.

Как-то стали обращаться ко мне дежурные, говоря, что ребята задерживаются в спальной и не спешат приходить в столовую, опаздывают на завтрак. Я никогда не поднимал по этому поводу никаких теоретических рассуждений и никому ничего не говорил. Я просто подходил к столовой на другой день и начинал разговаривать с кем-нибудь, рядом стоящим, по совершенно другому делу, и все опаздывавшие 100-150 чел., обычно старшие комсомольцы, спускаясь с лестницы, не заворачивали в столовую, а прямо на завод. «Здравствуйте, Антон Семенович!» И никто не сделает вида, что опоздал на завтрак. А вечером только иногда скажет:

- Ну и проморили вы нас сегодня!

На этой основе я мог проделывать такие упражнения. Ждут картину «Броненосец Потемкин». Пришла картина, сели в зал. Идет третья часть. Я говорю:

- Первый, второй, третий отряд, выйдите из зала.

- Что такое?

- Я получил сведения, что какие-то подозрительные личности ходят вокруг коммуны. Проверьте.


---

Стр.156


- Есть, проверить.

Они не знают, ходят или не ходят подозрительные личности, допускают, что это проба, но если кто-нибудь скажет, что это проба, то другие его взгреют. Пойдут, проверят, возвратятся; пропустили часть любимой картины, и никто ничего не скажет, что пропустили любимую картину, а идут и смотрят дальше.

Это такое упражнение. Таких упражнений может быть много.

Всегда, в частности, известно, какой отряд в коллективе лучший. У нас была традиция: лучшему отряду поручать самую тяжелую и неприятную работу при распределении уборки. А уборка - это довольно напряженное дело, так как в коммуне каждый день несколько иностранных делегаций и коммуну нужно было держать в лоске, доводить до полного блеска.

- Какой лучший у нас отряд?

- Шестой.

Значит, самую неприятную уборку производит шестой отряд за то, что он самый лучший. За это ты и совершай самую неприятную работу. И это было у нас вполне естественной логикой. Это самый лучший отряд, и ему поручается самая тяжелая работа.

Или в походах очень часто бывало тяжелое положение, требующее физического напряжения, быстроты, энергии. Какой отряд посылается? Самый лучший, и этот лучший отряд терпел очень много, но этим он гордился. Трудно представить, что это лучший отряд, и я бы постеснялся поручить ему лишнюю нагрузку, внеочередное задание. Я именно ему это поручаю без всякого сомнения, без всяких слов потому, что он лучший, и он это доверие чувствует. Он чувствует в этом особую красоту, эстетичность.

Эта эстетичность к себе будет последней филигранной работой дисциплинированности, и не каждый коллектив придет к ней, но если коллектив к ней пришел, и если логика такова, что чем выше ты стоишь, тем больше от тебя требуется, если эта логика делается настоящей, живой логикой, [э]то значит: вопросы дисциплинированности и воспитания доведены до известного удовлетворительного предела.

Наконец, последнее теоретическое общее положение о дисциплине, которое я считал необходимым своим воспитанникам предлагать как можно чаще, это такое — в простой форме, доступной для детского понимания: если человеку нужно сделать что-нибудь для себя приятное, он всегда сделает это и без дисциплины; дисциплина именно то, когда человек делает и неприятное для себя с удовольствием. Это очень важное дисциплинарное положение. Его также нужно отметить и подчеркивать как можно чаще, подчеркивать при всяком случае.

Вот коротко та общая теория поведения, мораль, которую необходимо детям предъявлять как определенное знание, о котором нужно всегда говорить, подчеркивать и добиваться понимания этих теорем и положений. Только таким образом, при таком общем теоретизировании дисциплина будет получаться сознательной.

Во всех этих теоремах и аксиомах дисциплины нужно всегда подчеркивать главное и основное - это политическое значение дисциплины. Здесь наша советская действительность дает очень много блестящих примеров.


---

Стр.157


Наибольшие достижения, самые славные страницы нашей истории связаны с великолепным блеском дисциплины. Вспомните наши арктические походы, папанинскую группу 3, все подвиги Героев Советского Союза, возьмите историю колхозного движения, возьмите историю нашей индустриализации — здесь даже в художественной литературе вы увидите блестящие примеры, которые вы можете предъявить вашим воспитанникам как пример советской дисциплины, основанной именно на этих 5 принципах дисциплины.

Все-таки я уже сказал, что такая сознательность, такая теория поведения должны сопровождать дисциплину, должны идти параллельно с дисциплиной, а не быть основанием дисциплины.

Что же является основанием дисциплины?

Говоря просто, чтобы не зарываться в глубь психологических изысканий, основанием дисциплины является требование без теории. Если бы кто-нибудь спросил, как бы я мог в краткой формуле определить сущность моего педагогического опыта, я бы ответил, что как можно больше требования к человеку и как можно больше уважения к нему. Я убежден, что эта формула есть формула вообще советской дисциплины, есть формула вообще нашего общества. От буржуазного общества наше общество именно отличается тем, что мы к человеку предъявляем гораздо большие требования, чем буржуазное общество, и наши требования шире по объему. В буржуазном обществе можно открыть лавочку, можно эксплуатировать, спекулировать, быть рантье и жить на проценты. Там предъявляется гораздо меньше требований, чем у нас.

У нас к личности предъявляются глубокие, основательные и общие требования, но с другой стороны, мы нашей личности оказываем и необыкновенно большое, принципиально отличное уважение. Это соединение требований к личности и уважения к ней - не две разные вещи, а одно и то же. И наши требования, предъявляемые к личности, выражают и уважение к ее силам и возможностям, и в нашем уважении предъявляются в то же самое время и требования наши к личности. Это уважение не к чему-то внешнему, вне общества стоящему, к приятному и красивому. Это уважение к товарищам, участвовавшим в нашем общем труде, в нашей общей работе, это уважение к деятелю.

Не может быть, конечно, ни создан коллектив, ни создана дисциплина коллектива, если не будет требований к личности. Я являюсь сторонником требования последовательного, крайнего, определенного, без поправок и без смягчения.

Кто из вас читал мою книгу «Педагогическая поэма», тот знает, что я начал с таких требований, тот знает историю с побоями воспитанника Задор[ов]а. Эти побои были, конечно, преступлением и показали, во-первых, плохую мою подготовленность как воспитателя, плохую мою вооруженность педагогической техникой и плохое состояние нервов, отчаяние. Но это не было наказание. Это также было требование.

В первые годы моей работы я доводил требования до предела, до насилия, но никогда не наказывал моих воспитанников за проступки, никогда не наказывал так жестоко и таким крайним образом. То мое преступление, которое я описал, было не наказанием, а требованием.


---

Стр.158


Я не рекомендую вам повторять мой опыт, потому что сейчас не 1920 г., а 1938 г, и потому что едва ли кто-нибудь из вас, из товарищей, которыми вы руководите, окажется в таком тяжелейшем, одиноком, затрудненном положении, в оказался я. Но я утверждаю, что не может быть воспитания, если нет требования. Требование не может быть половинчатым. Оно должно быть большевистски предельным, доведенным до возможного предела.

Эта организация требования, конечно, очень трудная вещь, но она вовсе не требует воли, как многие думают. Я лично человек вовсе не волевой, и никогда не отличался такими достоинствами сильной личности. Вовсе нет. Обыкновенный интеллигент, обыкновенный учитель. Я был только убежден в том; что играть и кокетничать моей интеллигентностью я не имею права, и кокетничанье своей интеллигентностью у воспитателя часто происходит от незнания той линии, которую нужно утвердить. Я убежден, что эта линия, которую нужно утвердить, есть требование.

Конечно, это требование должно дальше развиваться. Но я уверен, что пути тут всегда одинаковы. Если вы хотите взять коллектив детей недисциплинированных или дисциплинированных только с внешней стороны, не начинайте никаких споров. Вам нужно будет начинать с ваших индивидуальных единоличных требований.

Очень часто бывает, и в большинстве случаев даже бывает так, что достаточно просто выразить решительное, неломающееся, негнущееся требование, чтобы дети уступили и поступили так, как вы хотите. Тут есть некоторая доля внушаемости и некоторая доля сознания того, что вы правы. Все в дальнейшем будет зависеть от вашего интеллекта. Нельзя предъявлять грубые требования, нелогичные, смешные, не связанные с требованиями коллектива.

Я боюсь, что я буду не логичен. Для себя лично я создал такую теорему. Там, где я не уверен, можно ли потребовать чего-либо, правильно или неправильно, я делая вид, что я не ничего не вижу. Я ожидал случая, когда и для меня становилось очевидным, и для всякого здравого смысла становилось ясно, что я прав. В таком случае я и предъявлял до конца диктаторские требования, и так как они казались лучше от такой очевидной правды, я действовал смелее, и ребята понимали, что я прав, и легко мне уступали.

Я считаю, что такая логика на первых порах должна быть законом. Тот воспитатель, который дает простор своей воле и обращается в самодура в глазах коллектива, требует того, что коллектив не понимает, тот победы не одержит,

Я от своего первого коллектива не требовал, чтобы они не крали. Я понимал, что я тут не могу убедить их ни в чем. Но я требовал, чтобы они вставали, когда нужно, выполняли то, что нужно. Но они воровали, и на это воровство я смотрел до поры до времени сквозь пальцы,

Во всяком случае я еще раз говорю, что без искреннего, открытого, убежденного, горячего и решительного требования нельзя начинать воспитание коллектива, и тот, кто думает начать с колеблющихся, подмазывающихся уговариваний, тот делает ошибку.


---

Стр.159


Наряду с требованием должно идти и развитие теории морали, но оно ни в коем случае не должно подменять требование. Там, где вы нашли случай теоретизировать, рассказать детям, что нужно сделать, там вы должны это сделать. Но там, где вы должны потребовать, вы никаких теорий не должны разводить, а должны требовать и добиваться выполнения ваших требований.

В частности, я был во многих школах, большей частью киевских. Что меня поражало в детских, школьных коллективах, так это страшная крикливость, егозливость, несерьезность, истеричность детей, беганье по лестницам, разбивание стекол, носов, голов и т.д.

Я не выношу этого крика. У меня нервы здоровые настолько, что я мог писать «Педагогическую поэму» в окружении ребят, в толпе. Разговоры мне не метали. Но я считаю, что крик и визг, беганье не нужны детям, А вместе с тем я встречал такие рассуждения среди педагогов; ребенок должен бегать, должен кричать, в этом проявляется его натура,

Я возражаю против этой теории. Ребенку это не нужно. Как раз этот общий крик в школе только расстраивал все время нервы, больше никакой пользы не приносил. Наоборот, на своем убедился, что в детском коллективе проводить можно с успехом движение упорядоченное, с торможением, с уважением к соседу, к имуществу, к дверям, к окнам и т.д.

В моей коммуне вы не могли бы встретить такой галдеж. Я добился полного порядка в движении на улице, на площадке, в здании, Я полного упорядочения движения.

Потребовать такую вещь в наших школах совсем не трудно. Если бы я получил сейчас школу, я поставил бы себя в положение организатора. Я всех собрал бы, сказал, чтобы больше я этого не видел. Никаких доказательств, никаких теорий! Потом я поднес бы им теорию, а тут теория могла бы только повредить, Я бы приступил в решительной форме - чтобы я больше этого не видел! Чтобы я не видел ни одного кричащего ученика в классе.

Такое требование, высказанное в форме, не допускающей возражений, необходимо на первых порах в каждом коллективе. Я не представляю себе, чтобы можно было дисциплинировать разболтанный, изнервничавшийся коллектив без такого холодного отдельного организатора.

А дальше это идет гораздо легче.

Вторая стадия развития этого требования, когда на вашу сторону перешли первый, второй, третий, четвертый активист, когда около вас организуется группа мальчиков или девочек, которые сознательно хотят поддержать дисциплину.

Я спешил с этим. Я, не глядя на то, что эти мальчики или девочки имеют также много недостатков, старался скорее набрать такую группу активистов, которые поддерживали мои требования требованиями, высказываемыми на собраниях, в группе, своим мнением. Это вторая стадия развития, когда около меня образовалось такое ядро.

И наконец, третья стадия развития этого требования, когда требует коллектив. Это — тот результат, который вознаграждает вас за нервный труд первого периода, Когда требует коллектив, когда коллектив сбился в


---

Стр.160


известном тоне и стиле, работа воспитателя становится математически точной, организованной работой.

В последние 5 лет в коммуне Дзержинского я уже ничего не требовал. Напротив, я выступал уже как тормоз для требований коллектива, так как обычно коллектив разгоняется и требует часто очень многого от отдельной личности.

Вот туг-то, когда уже требует коллектив, тут для вас и будет простор для развертывания теории морали. Тут каждый понимает, что требования морали, политической морали и нравственной — основные, и общий итог требований, когда каждый воспитанник требует от себя и больше всего интересуется своим поведением.

Этот путь от диктаторского требования организатора до свободного требования каждой личности от себя на фоне требований коллектива, этот путь я считаю основным путем в развитии советского детского коллектива. Я убежден, что тут не может быть постоянных форм. Один коллектив может стоять на первой стадии развития, и там нужно иметь фигуру диктатора-воспитателя, и как можно скорее этот коллектив должен переводить к форме свободного коллективного требования и к требованию свободной личности к самой себе.

Конечно, нельзя ограничиваться только одним требованием. Требование - необходимый элемент дисциплинирования коллектива, но не единственный. Впрочем, все остальные элементы здесь по существу будут требованиями, но высказанными не в такой решительной форме. Кроме требования, есть привлечение и понуждение. Эти две формы есть выражение как бы в слабой форме требования. И наконец, более сильная форма, чем обыкновенное требование, это угроза.

Я считаю, что все эти формы должны употребляться в нашей практике.

Что такое привлечение? Оно должно испытывать некоторое развитие. Одно дело — привлечение подарком, наградой, премией или какими-нибудь благами для отдельной личности, и другое дело — привлечение эстетикой поступка, его красивой внутренней сущностью.

То же самое понуждение. В первом случае понуждение может быть высказано в более примитивной форме, в форме доказательства или убеждения. В более совершенном случае понуждение высказывается намеком, улыбкой, юмором. Оно - что-то ценное и видное для детей.

То же самое угроза. Если в начале коллектива вы можете угрожать наказаниями, неприятностью, то в конце развития коллектива — это уже не нужно. Такой угрозы в развитом коллективе нельзя допускать, и в коммуне Дзержинского я не позволял себе угрожать: я то-то сделаю с тобой! Это было бы ошибочным с моей стороны. Я угрожал осуждением, что поставлю вопрос на общем собрании, причем на общем собрании самым страшным являлось это осуждение.

Понуждение, привлечение и угроза могут иметь самые различные формы в развитии коллектива. В коммуне Дзержинского в последнее годы, когда премировались воспитанники за отдельные достижения на производственном, нравственном или бытовом участке, была такая лестница в премиях — подарок, денежная премия и самая высокая награда — благодарность в


---

Стр.161


приказе перед строем, и за эту благодарность в приказе перед строем, которая не сопровождалась никакими подарками, никакими материальными удовольствиями, за нее дрались самые лучшие отряды. За что дрались? За то, что специально в этот день все но приказу надевали парадные костюмы с белыми воротниками и вензелями и по приказу на площадке строилась коммуна в военно-строевом порядке. Выходит оркестр, приходят все преподаватели, инженеры, инструкторы, становятся отдельной шеренгой, Дается команда: «Смирно!» Выносится знамя, оркестр играет салют, и после этого выхожу я и тот, кому выносится благодарность, и читается приказ:

«На основе постановления общего собрания коммуны за то-то и за то-то такому-то выражается благодарность».

Это высшая награда. И такая благодарность записывалась в дневник отряда, в дневник коммуны и на Красную доску, что такой-то отряд или такое-то лицо в строю такого-то числа получили благодарность.

Это высшая награда, которая возможна в богатом эмоциями, в богатом чувствами, нравственными достоинствами и уважением к себе коллективе. Но к этому нужно стремиться, а начинать с этого нельзя. Начинать нужно с понуждения более примитивного типа, с некоторых материальных и других удовольствий в каждом отдельном случае, например, театр и т.д. Хорошим воспитатель, конечно, для каждого случая найдет очень много нюансов, мелких движений, когда он сможет применить и привлечение, и понуждение, и угрозу, и требование.

Вопрос - что требовать? Здесь я предложил бы такую теорему, которая даже, пожалуй, не развивается, а должна быть всегда одна и та же. Прежде всего, единственное, чего нужно требовать, — это подчинения коллективу. Коммунары этому научили. Они, развивая свой коллектив, пришли к очень интересной форме.

В последние годы мы не наказывали за воровство. Для меня это явилось также несколько неожиданным. Я натолкнулся вдруг на такой случай. Один из коммунаров, молодой еще парень, лет 16, украл у товарища 5 рублей, из шкафчика. Это было на четвертом году [месяце. — Г.Х.] его пребывания.

Его пригласили на общее собрание. Он должен был стать на середину. Среди многих коммунарских традиций у нас была такая старейшая традиция. Зал вроде этого, только больше, и он имеет бесконечный диван под стеной. На этом диване все сидят, а средина свободная, и всякий, кто должен делать отчет перед общим собранием, должен выйти на средину, стать точно под люстрой. Было определенно установлено, существовал такой определенный кодекс, кто должен выходить и кто не должен выходить на средину. Например, если спрашивали кого-нибудь как свидетеля, то тот не выходил. Если командир отвечает за отряд, он не выходит на средину, но когда он отвечает лично за себя, он должен выйти на средину, причем я не помню, чтобы разбирались поступки иначе. Отказ выйти на средину рассматривался как отказ подчиниться коллективу. Он мог бы совершить какое-нибудь мелкое преступление, и его отпустили бы с маленьким наказанием, но если он отказался выйти на средину, его судили бы как нарушителя высшей степени — восставшего против коллектива.

Этот парень вышел на средину. Его спрашивают:


---

Стр.162


- Крал ты?

- Крал.

- Кто желает высказаться?

На средине полагалось стоять смирно.

Один берет слово. Это тот самый Робеспьер, который всегда требовал выгона. Берет слово, и вдруг он говорит:

- Что нам с ним делать? Он дикарь. Как же он может не украсть? Слушай, ты еще два раза украдешь!

Всем это понравилось. Все говорят:

- Правильно, он еще два раза украдет. Пустите его с средины.

Тот обиделся:

- Как это я еще два раза украду? Честное слово, не украду! Робеспьер говорит:

- Ты слушай, что тебе говорят. Ты еще два раза украдешь. Тот ушел. Приходит ко мне вечером и говорит:

- Черт знает, что такое! Даже не наказали, бандиты, издеваются, говорят, что я еще два раза украду!

Я говорю:

- Ты докажи, что над тобой издевались.

Представьте себе, что прошла неделя, и он украл резец из шкафчика соседа, даже не для продажи, замок свинтил и т.д. И вот он опять стоит на средине, и когда председатель ему говорит: «Украл резец?» - все хохочут.

Встает Робеспьер и говорит:

- Я тебе говорил, что ты еще два раза украдешь, ты и украл. Зачем же ты по коммуне ходил и обижался? Ты еще раз украдешь!

Тот ушел. Месяц он держался, а через месяц зашел на кухню и украл пирожок.

Когда он опять стоял на средине, то на него смотрели сочувствующими глазами, радостно. И Робеспьер говорит:

- Ну, в последний раз? Тот просит слова и говорит:

- Теперь и вижу, что в последний раз.

И его отпустили и оказались правы, больше он не крал. Так всем понравилась эта история, что сделалось обычаем, когда воровство, так у нас сакраментальная фраза:

- Ты еще два раза украдешь.

Я говорю:

- Что вы придумали! Говорите, что еще два раза украдешь! Ведь у нас в коммуне 450 чел., и каждый по три раза украдет - во что вы коммуну превратите?

Они говорят:

- Не бойтесь.


---

Стр.163


И действительно, не нужно было бояться, так как это было убийственно, - такая сила убеждения коллектива, что ты украл и еще два раза украдешь, - что прекратилось всякое воровство, и когда один украл, то он на коленях просил не ставить его на средину, никогда не будет больше красть, а то будут говорить, что он еще два раза украдет, и оказывается, что он сам раньше эти слова говорил.

За такое преступление, как мелкое воровство, мы не наказывали. Считали, что это человек больной, что у него еще старые привычки, он никак не отвыкнет и не может не украсть.

И затем мы не наказывали за грубость, за некоторые хулиганские наклонности, если они проявляются у новенького, недавно к нам пришедшего.

И еще не наказывали вот за что. Например, такой случай. Девочка, старая коммунарка, командир отряда, комсомолка, хорошенькая, живая, одна из ведущих девочек в коммуне, пользующаяся всеобщим уважением, отправилась в отпуск и не вернулась обратно ночевать, а ее подруга позвонила по телефону, что Шура заболела и осталась у нее ночевать,

Дежурный командир, приняв по телефону это сообщение, пришел ко мне и доложил, что вот Шура заболела и осталась ночевать там-то и там-то.

Я испугался. Я сказал бывшему воспитаннику Кольке Вершневу, врачу коммуны, поехать туда и посмотреть, в чем дело. Он поехал и никого не застал, ни Шуры, ни ее подруги. А на другой день Шура стала на средину.

С одной стороны, это было девичье смущение, а с другой, было что-то другое. Она говорит:

- Мне захотелось пойти в театр, а я боялась, что мне не разрешат. И при этом такая застенчивая приятная улыбка.

Но я вижу - нет. И все коммунары видят - нет. Улыбкой тут не пахнет. Робеспьер, как всегда, предложил ее выгнать из коммуны, так как если каждый командир отряда будет уезжать в город и «заболевать», а мы будем посылать докторов и т.д., и т.п.

Я посмотрел - ну, как...

- Нужно голосовать, — говорит председатель. Я говорю:

- Вы обалдели. Ведь она у нас столько лет в коммуне, а вы будете ее выгонять...

Робеспьер говорит:

- Да, мы немного перехватили, но нужно дать ей 10 часов ареста.

Так и решили - 10 часов ареста, а затем комсомольская организация за нее взялась. Вечером ее на комсомольском собрании «варили», и партийная организация должна была вмешаться, чтобы ее не выгнали из комсомола, так как говорили, что лучше бы ты украла, а то ты комсомолка, командир отряда - и вдруг по телефону звонишь дежурному, что ты заболела, а на самом деле ты не заболела, а куда-то отправилась, ты же солгала - это преступление.


---

Стр.164


Такая логика приходит не сразу, а постепенно и развертывается по мере развития коллектива. Я и говорю, что наибольшие требования должны предъявляться в том случае, когда человек выступает против коллектива более или менее сознательно. Там, где поступок происходит от натуры, от характера, от несдержанности, от темноты политической и нравственной, там требование может предъявляться не такое резкое. Там можно рассчитывать на положительное влияние опыта, на постепенное накопление привычек. Но там, где личность сознательно выступает против коллектива, отрицая его требование и его власть, там требования должны быть предъявлены решительные до конца, до тех пор пока личность не признает, что нужно подчиниться коллективу.

Теперь несколько слов о наказаниях. У нас по отношению к наказаниям выходит не совсем хорошо. С одной стороны, мы уже признали, что наказания бывают и нужными и полезными. Наказание можно допустить, но, с другой стороны, у нас есть такая установка, чисто наша, интеллигентская, главным образом, конечно, педагогов, что наказание это допустимо, но лучше обойтись без наказания. Все-таки наказывать можно, но если ты наказываешь, то ты плохой педагог. Тот педагог хорош, который не наказывает.

Я уверен, что такая логика дезорганизует педагога. Нужно установить точно, что такое наказание. Я лично убежден, что наказание не такое большое благо. Я убежден в следующем, что там, где нужно наказать, там педагог не имеет права не наказать. Наказание - это не только право, но и обязанность в тех случаях, когда наказание необходимо, т.е. я утверждаю, что педагог может наказывать или не наказывать, но если его совесть, его техническая квалификация, его убеждение говорят, что он должен наказать, он не имеет права отказаться от наказания. Наказание должно быть объявлено такой же естественной, простой и логически совместимой мерой, как и всякая другая мера.

Нужно решительно забыть о христианском отношении к наказанию, наказание — допустимое зло. Взгляд на наказание как на зло, которое допустимо почему-то, в известной мере, я считаю, не соответствует ни логическим, ни теоретическим взглядам. Там, где наказание должно принести пользу, там, где другие меры нельзя применить, там педагог никаких разговоров о зле иметь не должен, а должен чувствовать своим долгом применить наказание. Такое убеждение, такая вера, что наказание есть допустимое зло, превращают педагога в доску для упражнения в ханжестве. Никакого ханжества не должно быть. Никакой педагог не должен кокетничать, что вот я — святой человек, обхожусь без наказания.

А что делать тому человеку, который искренне видит, что нужно наказать? Он сидит и тужит: вот какой педагог, такой ханжа и обходится без наказания, и что же скажут про меня. Скажут, что я педагог второго сорта.

Такое ханжество я считаю нужным отбросить. Там, где наказание должно быть применено, где оно может быть применено с пользой, там педагог должен его применить.

Однако это вовсе не значит, что мы утверждаем желание наказания во всех случаях и всегда.


---

Стр.165


Что такое наказание? В области наказания я считаю, что как раз советская педагогика имеет возможность найти очень много нового. Мы имеем возможность все наше общество так устроить, так много уважения у нас к человеку, так много гуманности у нас к человеку, что мы имеем возможность прийти к той счастливой норме, какая может быть по вопросу о наказании. И эта счастливая норма должна быть такой: наказание должно разрешить и уничтожить отдельный конфликт и не создавать новых конфликтов.

Все зло старого наказания было в том, что наказание, уничтожая один конфликт, создавало другой конфликт, который приходилось разрешать еще более сложным путем. Я утверждаю, что не выработано еще наказание, уничтожающее конфликт до конца. Ясно, что наказание в одном случае имеет смысл, а в другом случае не имеет смысла.

Каковы же отличия советского наказания от других? Во-первых, ни в коем случае оно не должно иметь в виду причинения страдания. Обычная логика говорит, что я тебя накажу, ты будешь страдать, а другие будут смотреть и думать: «Вот ты страдаешь, и нам нужно воздержаться от этого поступка».

Никакого физического и нравственного страдания не должно быть. В чем же сущность наказания? Сущность наказания в том, что человек переживает то, что он осужден коллективом, зная, что он поступил неправильно, т.е. в наказании нет подавленности, а есть переживание ошибки, есть переживание отрешения от коллектива, хотя бы минимального.

Поэтому и к наказанию нужно прибегать только в том случае, когда вопрос логически ясен, и только в том случае, когда общественное мнение стоит на стороне наказания. Там, где коллектив не на вашей стороне, там, где коллектив вы не перетянули на свою сторону, наказывать нельзя. Там, где ваше решение будет решением, отрицаемым всеми, там наказание производит не полезное, а вредное впечатление. Только когда вы чувствуете, что коллектив за вашими плечами и коллектив думает так же, как и вы, и осуждает так же, как вы, только тогда можно наказывать.

Это то, что касается сущности наказания.

Теперь, что такое форма наказания?

Я противник каких бы то ни было регламентированных форм. Наказание должно быть чрезвычайно индивидуальным, чрезвычайно приспособленным к отдельной личности, тем не менее и в области наказания могут быть определенные законы и формы, ограничивающие право наказания.

Я в своей практике считаю, что прежде всего наказывать может либо весь коллектив, его общее собрание, либо один человек, уполномоченный коллектива. Я не представляю себе здорового коллектива, где может наказывать, имеет право наказывать 10 чел.

В коммуне Дзержинского, где я руководил и производством 4, и бытом, и школой, только я один мог наказывать. Это необходимо. Необходимо, чтобы была единая логика наказания и чтобы наказание не было частым.

Во-вторых, в наказании должны быть также известные традиция и норма для того, кто применяет наказание.


---

Стр.166


В коммуне Дзержинского был такой закон. Каждый новенький имел звание воспитанника. Когда он становился известным и когда все видели, что он идет параллельно с коллективом, не возражая ему, он получал звание коммунара и значок с надписью ФЭД. Этот значок утверждал, что он коммунар.

Воспитанника я мог наказать так — наряд. Это получасовая работа, главным образом на кухне, по уборке, в оранжерее, но не на производстве. Затем лишение отпуска в выходной день, лишение карманных денег, т.е. заработанные карманные деньги не выдавались, а шли в сберкассу на его имя, а получить из сберкассы деньги он не мог без моей подписи. И самое страшное наказание, которое можно было применить, — это увольнение с производства и перевод на хозяйственные работы.

Вот наказания, которые я мог применить и имел право применить только по отношению к воспитанникам.

По отношению к коммунарам я не имел права применять эти наказания. Там было только одно наказание - арест. Воспитанник же не мог быть арестован. Арест — это единственная форма наказания, которую я мог применить к коммунару. Но если он коммунар, он имел значок и потерял значок, то я не имел права его арестовать. Я никогда всех на память не знал. Ведь у меня было 500 чел. Но говорили так:

«Потерял значок - не теряй».

Обычно старших воспитанников я знал всех. Так вот по отношению к коммунару арест - это единственная форма.

Эта система имела огромное значение. Каждый старался как можно скорее получить звание коммунара. Тогда он получал такую привилегию - быть арестованным. А я арестами не стеснялся. За мелочь, за маленький проступок, за то, что пуговица не застегнута, - час ареста. Я не имел права садиться или сидеть, наказывая коммунара. Я должен был встать и сказать по отношению к нему:

- Такой-то, получай час ареста.

И он говорил:

- Есть, час ареста.

И я мог до 10 часов наказывать.

Что это значит?

В выходной день обязательно он отдаст пояс дежурному командиру, приходит ко мне в кабинет и говорит:

- Я прибыл под арест.

А раз он прибыл, я не мог его отпустить, так как в 1933 г. меня общее собрание лишило права прощать. Сегодня я прощу, а завтра накажу, какой же порядок. Поэтому я прощать не мог, и он имел право сидеть и заниматься в моем кабинете. Разговаривать с ним мог только я, больше никто не имел права с ним говорить, причем тут нельзя было говорить о его проступке. Это считалось дурным тоном, это считалось вульгарным, если бы я заговорил с ним о его проступке. Он сидит под арестом, он отдувается, и разговаривать об этом было в высшей степени неприлично.


---

Стр.167


Обычно мы разговаривали о коммунарских делах, о производстве и т.д. Я не имел права напоминать ему, что он арестован, и не имел права смотреть на часы, сколько он просидел, и считалось, что он сам должен был организовать свой арест. И то, что это поручалось ему самому, меня очень устраивало.

Вы не знаете, что это такое - арест. Просидеть в течение целого выходного дня у меня в кабинете, разговаривать со мной.

Попробуйте-ка даром наказать. Никто ни за что не сядет, а ведь это приятный арест. На общее собрание пойдет. Считалось, что это нарушение его личного права.

Девочки относились к аресту с каким-то ужасом, сесть под арест — это значило быть опозоренной перед всей коммуной. Поэтому девочки-коммунарки, имеющие значок, обычно никогда не попадали под арест. Не допускалось такого случая, чтобы девочка попала под арест, была арестована.

Когда я одну хорошенькую, умненькую, приятную девочку, командира отряда, посадил под арест на 2 часа, она все 2 часа плакала у меня в кабинете: как теперь появится перед общим собранием. Она теперь драматическая актриса в харьковском театре.

Арест — это применение той теоремы, о которой я говорил: как можно больше требований к человеку и как можно больше к нему уважения, и арест был делом священным.

Когда я был срочно, в течение одного часа, откомандирован по телеграмме из Киева из коммуны Дзержинского и должен был уехать в Киев 5, я имел только полчаса в своем распоряжении, чтобы проститься с коллективом, с которым я провел 8 лет. Конечно, говорить тут было невозможно, и мне, и им было трудно. Девочки плакали, состояние было нервного потрясения, и все же рефлекс сыграл свою роль. Я прервал свою прощальную речь, увидев, что рояль в пыли, и говорю:

- Кто дежурит по театру?

- Первый отряд,

- Командиру первого отряда пять часов ареста.

Командир первого отряда - мой давний соратник. Все 8 лет мы с ним вместе провели. Но почему пыль... Он недосмотрел - и вот получай 5 часов ареста.

Я сел и уехал, а через 2 месяца приехал с ревизией, и командир первого отряда является в кабинет:

- Прибыл под арест.

- Почему?

- За пыль на рояле.

- А почему ты не отсидел до сих пор?

- А я хотел отсидеть, когда вы приедете.

И я должен был сидеть из-за него 5 часов, пока он кончит арест. Это то, что относится к формальному наказанию.


---

Стр.168


Там, где коллектив объединен в общем тоне, в стиле доверия, там наказание может быть очень оригинальным и интересным, если накладывается общим собранием.

На общем собрании коммунаров был такой случай: старший комсомолец выругал матом инструктора. Он был прав, но выругал неприлично. Общее собрание постановило: «Пионеру Киренко (самому маленькому) объяснить комсомольцу такому-то, как нужно поступать в таких случаях».

Серьезное постановление. И после этого дежурный командир приглашает Киренко и этого комсомольца и говорит:

- Садись и слушай.

И тот объяснил, причем пионер сознательно выполнил свои обязанности, а тот сознательно слушал.

На собрании дежурный командир доложил:

- Постановление общего собрания Киренко выполнил.

- Ты понял, что тебе говорил Киренко?

- Понял.

- Иди.

И все кончено.

Другое постановление: гулял с девочкой[-коммунаркой] один коммунар, увидел, что в публике началась драка. Он не удержался от драки и также вступил в драку. Дело кончилось скандалом.

Постановили:

«В следующий выходной день такого-то числа в 3 часа 5 минут такому-то подумать над своим поступком и доложить об этом командиру».

Поневоле будешь думать. Ведь нужно же будет сказать, что надумал. И вот заставили целую неделю думать. И в конце концов он придумал, пришел и доложил.

Такое наказание является не наказанием, а толчком, где коллектив, шутя, играючи, показывает свои силы. Но, конечно, главным в моей практике было не наказание, а беседы индивидуального характера. Хотя я и был обязан применять наказание, но оно становилось украшением дисциплины, и главным в моей практике были не наказания.


---

Стр.169


КОММЕНТАРИИ


РГАЛИ, 332-4-170.

Стенограмма. Машинопись, напечатана под копирку — экземпляр из «Архива А.С. Макаренко». Объем: 43 нумерованных страницы, текст на которых расположен с одной стороны.

Публ. (без характеристики воспроизведения текста): «Учит, газ.», 1941, № 3 (05.01), с.5, и № 4 (08.01), с.4; ВД, с.108-29; ИПП, с.87-107; ИПС 4, с.32-58; С 5 (1951), с.129-60; С 5 (1958), с.133-63; ПС 4, с.139-61. Во всех этих версиях текст лекции в той или иной степени сокращен и изменен.

В наследии Макаренко (РГАЛИ, 322-4-169) находится и «План лекции "Режим и дисциплина"» — автограф, на первом листе: «Доклад в Наркомпросе» (ПС 4, с.121-22; 386).

1 Свободное воспитание — см. док. № 2, прим.7.

2 «У меня было много наемного персонала: инженеры, мастера, инструкторы - до 200 чел. персонала». Речь идет большей частью о репрессированных специалистах крупных харьковских предприятий, которых (начиная с 1932 г.) посылали в коммуну им. Дзержинского для создания промышленности.

3 «Вспомните наши арктические походы, папанинскую группу [...]». Папанин И.Д, (1894-1986), сов. полярник, начальник и парторганизатор первой сов. дрейфующей станции «СП-1» (Северный полюс-1; 1937-38 гг.).

4 «В коммуне Дзержинского, где я руководил и производством [...]». В противоположность этому утверждению, Макаренко после реорганизации структуры управления коммуны (весной 1932 г.) руководил лишь ее педагогической частью; так он стал помощником начальника коммуны. Об изменениях в служебном положении бывшего заведующего «Дзержинки» свидетельствует запись в следующем документе: «Детская / Трудкоммуна / ГПУ УССР / им. Ф.Э. Дзержинского / 15/IV - 1932 г. / Харьков / Удостоверение № 198 / Дано сие т. Макаренко / Антон Семенович / в том, что он находится на службе / в Детской Трудовой Коммуне имени / Ф.Э. Дзержинского и работает / пом. нач. коммунны [!]. / В чем подписью и приложением печати / удостоверяю. Действительно по 15/Х 1932». [Печать коммуны; 2 подписи, неразборчивы]. В удостоверении сделана специальная пометка (печать): «Имеет право входа на завод во всякое время» (Лис./Уб., л.40).

5 «Когда я был срочно, в течение одного часа, откомандирован по телеграмме из Киева из коммуны Дзержинского и должен был уехать в Киев [...]». См. док. № 2, прим.9.

---

Стр.170


9. ЦИКЛ ЛЕКЦИЙ «ПРОБЛЕМЫ ШКОЛЬНОГО СОВЕТСКОГО ВОСПИТАНИЯ», ПРОЧИТАННЫХ В НАРКОМПРОСЕ РСФСР


Лекция третья:

«ПЕДАГОГИКА ИНДИВИДУАЛЬНОГО ДЕЙСТВИЯ»

(16.01.1938 г.)


Сегодня я рассчитывал предложить вам вопрос об индивидуальном влиянии, о педагогике индивидуального действия, но переход от коллективного воздействия, от организации коллектива к личности, к организации личности особым способом для меня в первые годы моего опыта был понят ошибочно. Я полагал, что нужно иметь в виду воздействие на целый коллектив, во-первых, и воздействие на отдельную личность как корректив к развитию коллектива, во-вторых.

В развитии моего опыта я пришел к глубокому убеждению, которое было подтверждено потом практикой, что непосредственного перехода от целого коллектива к личности нет, а есть только переход через посредство первичного коллектива, специально организованного в педагогических целях.

Мне кажется, что будущая теория педагогики особое внимание уделит теории первичного коллектива. Что же нужно разуметь под этим первичным коллективом?

Первичным коллективом нужно называть такой коллектив, в котором отдельные его члены оказываются в постоянном деловом, дружеском, бытовом и идеологическом объединении. Это тот коллектив, который одно время наша педагогическая теория предлагала назвать контактным коллективом.

В школах наших такие коллективы, естественно, существуют: это класс, и недостаток его в нашей школе, пожалуй, заключается только в том, что он не играет роли первичного коллектива, т.е. связующего звена между личностью и целым коллективом, а очень часто является и последним коллективом. В некоторых школах мне приходилось наблюдать, что класс завершает коллектив школы, и целого коллектива иногда и не наблюдается.

У меня были условия более благоприятные, так как у меня была коммуна с общежитием, с производством, и мои коммунары имели много логических и практических оснований интересоваться делами общего коллектива и жить интересами общего коллектива. Но зато у меня не было такого естественного первичного коллектива, каким является класс. Я его должен был создать. В дальнейшем у меня развернулась десятилетка, и я мог бы основываться на первичном коллективе типа класса. Но я не пошел на этот путь вот почему. Класс объединяет детей в постоянной дневной работе, и соблазн воспользоваться этим обстоятельством приводил к тому, что такой первичный коллектив отходил от интересов общего коллектива. Слишком


---

Стр.171


много, слишком солидные основания для того, чтобы уединиться от общего коллектива в границах отдельных классных интересов. Поэтому в последние годы я отказался от построения первичного коллектива по признаку класса и даже от построения первичного коллектива по признаку производственной бригады. Моя попытка организовать коммуну в виде все-таки таких первичных коллективов, объединенных такими сильными скрепами, как скрепы класса и производства, приводила к печальным результатам. Такой первичный коллектив, объединенный в своих границах, всегда имеет тенденцию отойти от интересов общего коллектива, уединиться в своих интересах первичного коллектива. В таких случаях первичный коллектив теряет свою ценность как первичный коллектив и становится поглощающим интересы общего коллектива, и переход к интересам общего коллектива оказывается затруднительным.

Я пришел к этому через ошибки, и ошибки эти сказывались на моей воспитательной работе. Я поэтому имею право говорить, что и многие школы, слишком ограничивающие свои интересы интересами целого [первичного. - Г-Х.] коллектива, приходят к тем же воспитательным результатам.

Об этом можно говорить долго, но вообще нужно сказать, что коллективное воспитание не может проводиться через контактный коллектив, ибо такой коллектив, в котором дети объединены постоянным бытовым содружеством, когда они в течение дня видят друг друга, объединяется в семейный коллектив, и получается тот род воспитания, который нельзя назвать советским воспитанием. Только через большой коллектив, интересы которого вытекают не из простого общения, а из более глубокого синтеза, только через естественный коллектив возможен переход к широкому политическому воспитанию, когда под коллективом подразумевается целое советское общество.

Опасность замыкания ребят в коллектив дружеский есть опасность группового, а не широкого политического воспитания.

В чем выражаются потери при такой организации коллектива, когда он является слишком контактным или единственным, я скажу потом.

На чем я остановился? Я остановился на том, что первичный коллектив не покрывал ни классных, школьных интересов, ни производственных интересов, а являлся такой ячейкой, в которой и школьные, и производственные интересы приходили от разных групп. Вот почему я в последнее время остановился на отряде или на такой бригаде, в которую входят и школьники разных классов, и работники разных производственных бригад.

Я очень хорошо понимаю, что для вас логика такого строения недостаточно убедительна, Я не имею времени развивать ее подробно, но вкратце укажу на некоторые обстоятельства. Например, меня интересовало практически, и я исследовал в статистике, в движении, в поведении такой вопрос. Возьмем вопрос возраста. Я в первое время своей работы тоже был большим сторонником строения первичного коллектива по возрастному принципу. Это вытекало отчасти из школьных интересов, как исторически тогда понимал. Но потом я увидел, что это ошибка.

Малыши, обособленные от старшего возраста, попадают, казалось бы, в наиболее правильное и естественное положение. В таком возрасте ребята 11-12 лет должны находиться в одном коллективе, иметь свои интересы,


---

Стр.172


свои органы, и мне казалось, что это наиболее правильная педагогическая точка зрения. К этому меня приводило и некоторое влияние педагогической литературы, которая считала, что возраст является одним из логических ходов.

Но я увидел, что малыши, обособленные от других возрастов, попадают в искусственное состояние. Выражалось это в том, что у них не организо[вы]валось влияния более старшего возраста, не получалось преемственности поколений, не получалось морального и эстетического импульса, который исходит от старших братьев, от людей более опытных и организованных и, главное, от людей, которые в известном смысле составляют образец.

Когда я попробовал в качестве опыта объединить разные возрасты, малышей и более взрослых, у меня получилось лучше. Я на этой форме и остановился. Мой отряд в последние 7-8 лет состоял обязательно из самых старших, наиболее опытных, политически развитых и грамотных комсомольцев и из самых маленьких моих коммунаров, включая и некоторые средние возрасты. Такой коллектив, составленный по типу различных возрастов, приносил мне гораздо больший воспитательный эффект, во-первых, а во-вторых, в моих руках получался коллектив более подвижный и точный, которым я мог легко руководить 1.

Коллектив, составленный из ребят одного возраста, всегда имеет тенденцию замыкаться в интересах данного возраста и уходить и от меня, руководителя, и от общего коллектива. Если все малыши увлекаются, допустим, коньками в зимнее время, то это коньковое увлечение, естественно, их замыкает в чем-то отдельном, обособленном. Но если у меня составлен коллектив из разных возрастов, то там типы увлечений разные, более сложная, более трудная жизнь первичного коллектива, требующая больше усилий от отдельных его членов, более старших и более молодых, предъявляющая большие требования и, следовательно, допускающая больший эффект, большие результаты.

Такой коллектив, составленный из разных возрастов, я составил в последнее время по принципу «кто с кем хочет». Сначала я сам испугался этого принципа, а потом увидел, что это наиболее естественная и здоровая постановка, при том условии, что в таком естественном первичном коллективе у меня будут представители разных групп и разных школьных бригад.

В последние годы я пришел к окончательной организации такого первичного коллектива, которая заключалась в следующем. В отряде 10-12 чел., добровольно объединившихся. Это делалось, конечно, постепенно, и всегда в общекоммунарском коллективе оставались мальчики, с которыми никто не хотел добровольно объединяться. Для меня это было удобство в том, что я сразу видел, кто является элементом, с трудом втягивающимся в общий коллектив. Таких мальчиков набиралось на 500 чел. 15-20, которых ни один отряд в своем составе иметь не желал по добровольному принципу. Девочек бывало меньше, с которыми не желали объединяться в первичном коллективе, в отряде. Их находилось на 150 чел. человека 3-4, несмотря на то, что обычно у девочек отношения менее дружественные, чем у мальчиков. Происходила такая разница потому, что мальчики были как-то принципиальнее девочек и иногда поэтому впадали в различные загибы, не желая брать такого-то: «Он нам будет портить коньки, обижать малышей».


---

Стр.173


Девочки были более оптимистичны в своих надеждах на воспитание, более ласковы и скорее соглашались принять в свой коллектив лицо, относительно которого есть некоторые сомнения.

Что я делал в таких случаях? Я приводил их на общее собрание и говорил:

- Вот вам 15 чел., которых ни один отряд не хочет брать. Вот Землянский. Он хотел быть в первом отряде, первый отряд от него отказался. Он хотел быть во втором отряде, второй отряд от него отказался. Он хотел быть в пятнадцатом отряде, пятнадцатый отряд отказался. Как поступить?

Обычно прения идут по такому пути. Поднимается представитель какого-нибудь отряда и говорит:

- С какой стати первый отряд будет отказываться его брать, второй тоже, пятнадцатый тоже. Почему они не берут? Они должны дать объяснение.

Объяснение дается кратко.

- Если вы так говорите, то возьмите в свой четырнадцатый отряд. Отвечайте за него и возитесь с ним!

В таком случае находятся аргументы такого порядка:

- Мы с ним дела не имели, Он был у вас. Он корешок такого-то. Ты хвастался, что с ним что-то сделаешь!

И выясняется, что ни один отряд не желает его брать.

Это был мой педагогический хлеб. Что я с ними делал? Естественно, что отряд, который не желает его брать, переживает положение трудное и неприятное, тем более что никто ничего не говорит, но говорят - пусть тот возьмет, пусть тот возьмет, а он стоит как человек, которого коллектив не принимает. Он начинает клясться, божиться и обещать всякие блага и подвиги в дальнейшем. Но нужно как-то кончать. И тогда обычно руководящие лица, члены комсомольского бюро, командиры начинают высказываться, в какой отряд его лучше всего поместить. Обычно такие разговоры кончаются ничем.

Переходят к Иванову, Романченко, Петренко и стараются распределить 15 чел. между всеми отрядами по одному.

И тогда начинается другой процесс. Каждый из 15 Отрядов хочет из этих 15 получить более сносного. Тогда делается перерыв, и после перерыва командир какого-нибудь отряда говорит:

- Я возьму такого-то.

Самый сносный является уже приманкой для остальных, и получается, что тот самый Землянский, которого никто не хотел брать, сейчас делается объектом аппетита всех отрядов, так как есть еще Петренко и Шаповалов, которые хуже Землянского в 30 раз, и такой Землянский отдается буквально по жребию, так как голосовать никто не хочет, каждый голосует за свой отряд.

Получает первый отряд. Тогда мы говорим:

- Вы за него ручаетесь. Вы его выпросили, вы за него отвечаете.

Затем переходим ко второму. Второй является также лучшим из оставшихся 14, и за него снова идет борьба. И так идет дальше, пока не остаются


---

Стр.174


двое: Воскобойников и Шаповалов. Из этих двух каждый отряд старается схватить наименее вредного.

Этот процесс распределения давал возможность мне видеть всех. Они образовывали для меня особое общество, которое я заносил на особый лист, и этот лист лежал у меня под рукой каждый день, и я знал, что эти 15 составляют мой наиболее опасный состав, хотя преступлений за ними не водилось, но для меня важно было указание, что некоторых не хотели брать.

Ребята, составляя отряд, очень хорошо чувствуют глубинную сущность Петренко, и если они не желают его брать, значит, он заслуживает моего особого внимания.

Затем я выигрывал в том отношении, что отряд, выбравший Петренко, естественно, за него отвечает.

Так составлялся первичный коллектив. Тут, конечно, нужна была еще очень сложная инструментовка, чтобы такой первичный коллектив приносил наибольшую пользу. Она заключалась в тоне и стиле организации отряда.

Что такое первичный коллектив - отряд? В нашей практике в коммуне [колонии. — Г.X.] Горького и в коммуне Дзержинского мы пришли к такому положению. Я, как центр коммуны, и все коммунарские органы, и комсомольское бюро, и совет командиров, и общее собрание обычно старались дела с отдельными личностями не иметь. Это формально. Мне очень трудно вам эту логику доказывать. Я называю эту логику логикой параллельного педагогического действия. Мне очень трудно объяснить, так как я никогда не писал об этом, поэтому не искал и не находил формулировок 2.

Что такое параллельное педагогическое действие?

Мы имеем дело только с отрядом. Мы с личностью не имеем дела. Такова официальная формулировка. В сущности, это есть форма воздействия именно на личность, но формулировка идет параллельно сущности. На самом деле мы имеем дело с личностью, но утверждаем, что до личности нам нет никакого дела.

Каким образом это получается? Мы не хотели, чтобы каждая отдельная личность чувствовала себя объектом воспитания. Я исходил из тех соображений, что человек 12-15 лет живет, он живет, наслаждается жизнью, получает какую-то радость жизни, у него есть какие-то жизненные впечатления.

Для нас он объект воспитания, а для себя он живой человек, и убеждать его в том, что ты не человек, а только будущий человек, что ты явление педагогическое, а не жизненное, было бы мне невыгодно. Я старался убедить, что я не столько педагог, сколько я тебя учу, чтобы ты был грамотным, чтобы ты работал на производстве, ты участник производственного процесса, ты гражданин, а я твой уполномоченный, старший, который в каждом учреждении руководит жизнью при твоей же помощи, при твоем же участии. Меньше всего я старался убедить его, что он только воспитанник, т.е. явление только педагогическое, а не общественное и не личное. На самом [же] деле для меня он явление педагогическое.

Так же и отряд. Мы утверждали, что отряд есть маленькая советская ячейка, которая имеет большие общественные задачи. Она имеет общественные задачи, она старается коммуну доводить до возможно лучшего


---

Стр.175


состояния. Она помогает бывшим коммунарам, она помогает бывшим беспризорным, которые в коммуну приходят и нуждаются в помощи. Отряд - общественный деятель и первичная ячейка общественной работы.

Чтобы не вытачивать искусственное педагогическое содержание ребенка, чтобы оставить его для моего педагогического мышления, чтобы он себя чувствовал, прежде всего, гражданином, чтобы он чувствовал себя, прежде всего, человеком, мы с моими сотрудниками-педагогами пришли к глубокому убеждению, что прикасаться к личности нужно с особо сложной инструментовкой. В дальнейшей нашей работе это сделалось традицией.

Петренко опоздал на завод. Вечером я получаю об этом рапорт. Я вызываю командира того отряда, в котором находится Петренко, и говорю:

- У тебя опоздание на заводе.

- Да, Петренко опоздал.

- Чтобы этого больше не было.

- Есть, больше не будет.

На второй раз Петренко опять опоздал. Я собираю отряд.

- У вас Петренко опаздывает второй раз на завод.

Я делаю замечание всему отряду. Они говорят, этого не будет.

- Можете идти.

Затем я слежу, что там делается. Отряд сам будет воспитывать Петренко и говорить ему:

- Ты опоздал на завод, значит, наш отряд опаздывает!

Отряд будет предъявлять огромные требования к Петренко как к члену своего отряда, как к члену всего коллектива.

Мы довели это требование к отряду до совершенного вида. Например, совет командиров. Туда приходили командиры, избранные общим собранием люди, лица, уполномоченные советом. Но у нас был закон: сидят ли в совете командиров командиры или кто-нибудь другой, мы проверяли, представлены ли в совете все отряды. Обычно это проверял председатель совета. Есть первый отряд? Есть, но не командир, а другое лицо, так как командир занят, и это лицо имело право участвовать в собрании и иметь голос как командир отряда.

Затем, например: Волков украл, с Волковым ведется отдельная работа в этом случае, но замечания, известные минусы, ставятся не Волкову, а отряду. Отряд отвечает целиком за то, что Волков что-то украл.

И дальше. В отряде в большинстве отличники. Из 12 чел. 10 отличников. Отряд выдвигается на первое место. Отряд получает известные преимущества, премию или наслаждение, например, несколько походов в оперный театр. Мы имели каждый день несколько билетов в театр. Все равно, идет весь отряд. И отличники идут, и те, которые не имели «отлично», а имели даже плохие отметки. Они пользуются тем, что получил отряд.

Казалось бы, несправедливо, а на самом деле чрезвычайно полезно, так как такой Петя, который среди 10 отличников идет в театр, чувствует себя неловко. Он не заработал, а пользуется и получает то, что заработали его


---

Стр.176


товарищи, и это является для него молчаливым нравственным обязательством. На следующий месяц он из кожи вылезет, а выйдет.

Иногда такой Петя приходит и говорит:

- Переведите в другой отряд. Там все отличники, а я не хочу. Они все в театр идут и мне говорят: «Вот билет, что он пропадать, что ли, будет, иди».

Такое авансирование личности через отряд нам очень помогает, и если в отряде 12 чел., из них 5 хорошо, нормально работают, и 7 тянут отряд вниз до того, что отряд занимает последнее место, то весь отряд отвечает за это.

У нас было 30-35 отрядов. Каждый месяц отряд, получивший по всем показателям лучшее место, объявлялся первым. Каждый месяц отряд, получивший наихудшие показатели, объявляется последним. На диаграмме это известным образом показывалось. Второго числа каждого месяца устраивалось собрание, на котором лучший отряд прошлого месяца в присутствии всего собрания под команду «Встать — смирно!» передавал знамя лучшему отряду этого месяца как победителю. Это специально сделанное, богатое, прекрасное знамя, которое отряд держал у себя в спальной. А последний отряд предыдущего месяца передал последнему отряду этого месяца рогожное знамя так же под сигнал «Встать!», но «вольно». При этом оркестр играл «Чижика» 3. Выходили представители отряда, где было иногда только 5-6 чел. плохих, становились против владельца рогожного знамени, давалась команда — «вольно!», и оркестр играл «Чижика», на балконе, не громко. Они получают это дырявое рогожное знамя, причем они обязаны содержать и это знамя в порядке, следить, не порвалось ли где, чтобы передать потом другому отряду.

И в других случаях отряд получал за отдельные личности. И, например, заключалось соревнование по бытовому порядку, или по дисциплине, или еще по чему-нибудь. Я вам говорил, что первые 7 отрядов получали билеты в театр. Мы никогда не жили на государственный счет, всегда жили за счет своего заработка. Поэтому мы были богаты. Поэтому мы могли иметь в Харьковский оперный театр, в драматический театр, в молодежный театр 31 место каждый день. Это значит, что лучший отряд получал 7 билетов, следующий 6 билетов, затем 5, затем 4, затем 3, 2 и 1. Это значит, первый отряд получал на целую шестидневку каждый день, получал по 7 билетов, второй отряд получал 6 билетов и т.д. Мы не следили за тем, кому эти билеты даются, ходят ли те, которые тянут отряд вперед или которые тянут отряд назад. Это дело не наше. Ходили все. Каждый день подавался автобус, и все, имевшие билеты, подходили к автобусу, а дежурный командир проверял билеты, имеет ли он билет, одет ли по форме и имеет ли он рубль, чтобы воспользоваться буфетом. Вот три требования, которые предъявлялись к идущим в театр: билет, костюм и рубль, и никто не спрашивал — ты в отряде последний или первый?

Такое значение имел отряд и при всех других случаях. Например, при распределении уборки. В коммуне не было уборщиков, а коммуну нужно было содержать в чистоте, так как она была на большой дороге, и там бывает много наших и иностранных делегаций. В 1935 г. только «Интурист» чествовал [нас] за тысячную делегацию 4. Это помогало держать коммуну в блестящем виде, но, чтобы держать в чистоте, натирать полы, чистить


---

Стр.177


медные ручки, зеркала, иметь всегда свежие цветы, нужно было производить огромную работу, и эта работа выполнялась не отдельными лицами, не уборщиками. Все 500 чел. с четверти седьмого до без четверти семь на работу.

Такую работу, чтобы она протекала хорошо, было трудно организовать. Нужно было иметь известный опыт по работе. Организация достигалась тем, что работа распределялась на полгода вперед между отрядами. Менять работу часто нельзя. Один отряд получал щетку, ведро, тряпку, для уборной он получал другие приспособления, для уборки театрального зала он получал все, что нужно для чистки и натирки полов и уборки пыли. И затем при распределении обязанностей принималось во внимание, какой отряд — хороший или плохой. Например, лучший отряд получал задание привести уборную в порядок, на это требовалось 12 минут, а худший отряд получал театральный зал, который нужно было убирать очень долго, и чтобы привести в порядок, надо было потеть почти всем. Обычно самый плохой отряд получал работу самую чистую, но самую объемистую, причем за плохо произведенную уборку садился под арест только командир отряда. Мы не интересовались, кто не вытер пыль на батарее. Получает арест командир, он получал наказание за то, что делалось в отряде.

Во всех случаях жизни отряд являлся тем местом, с которым я как старший в коммуне имел тесное соприкосновение, но для меня становилось вопросом проверять внимательно психику отряда. И здесь выступает на первый план личность воспитателя, прикрепленного к этому отряду. Об этом мы будем говорить потом.

Я мог бы долго говорить о таком значении первичного коллектива, но не имея времени, я хочу вот что сказать. В школе у нас меньшая возможность звучания такого первичного коллектива. Там должна быть какая-то другая методика. Но, тем не менее, я убежден в следующем. [Во-первых,] первичный коллектив не должен оттеснять общий коллектив и заменять его, и, во-вторых, первичный коллектив должен быть основным путем прикосновения к отдельной личности. Это общая моя теорема, а более детальный метод для коммуны должен быть один, а для школы совершенно другой.

Только через такой первичный коллектив официально мы прикасались к индивидуальности. На деле мы всегда имели в виду, прежде всего, отдельного воспитанника.

Как организовал я и мои коллеги работу с отдельным воспитанником, с отдельной личностью?

Для того чтобы работать с отдельной личностью, нужно ее знать и ее культивировать. Если в моем представлении отдельные личности будут насыпаны, как отдельные горошины, без коллективного масштаба, если я буду подходить к ним без этой коллективной мерки, я с ними не справлюсь.

У меня было 500 личностей. Тут было такое важное обстоятельство. В первый год я как начинающий педагог совершил обычную ошибку. Я обращал внимание на личность, выпадающую из коллектива. У меня был неправильный взгляд, направленный в самые опасные места, и я этими опасными местами занимался. Естественно, моим особым вниманием пользовался тот, кто украл, тот, кто хулиганил, кто идет против коллектива, кто хочет убежать, т.е. то, что выбрасывалось из коллектива, как выпадающее.


---

Стр.178


Естественно, что я на этих людей направлял свое особое внимание. Так я делал как педагог, убежденный, что он педагог и умеет работать с отдельной личностью, т.е. каждого вызывал, с каждым разговаривал, убеждал и т.д.

В последние годы я изменил такой тон работы. Я увидел, что наиболее опасным элементом в моей работе является не тот, который обращает на себя особое внимание, а тот, кто от меня прячется, а таких было больше половины. Это я видел.

Почему я пришел к мысли об этом? Потому что уже я выпустил людей, я выпустил 15 выпусков, и я следил за этими выпущенными и видел, что многие из тех, которых я считал самыми опасными и плохими, в жизни идут активно, по-советски, иногда совершают и ошибки, но в общем они удовлетворяли меня вполне как продукт воспитания. А те, которые у меня в классе, в коллективе учились удовлетворительно, не хулиганили, не крали, не имели конфликтов, в жизни идут совсем как мещане, из комсомола обычно выходят, теряют всякую связь, обращаются в сереньких существ, относительно которых нельзя сказать, что они такое или «чем они пахнут». А в некоторых случаях я замечал даже медленное глубокое гниение. Кто хату начинал ставить, кто свиней начинает разводить, на собраниях не бывает, газет не читает, а тот, глядишь, и в мелкую спекуляцию пустился.

Такие случаи в первые годы своей жизни [работы. - Г.Х.] я наблюдал много, и я пришел к глубокому убеждению, что именно тот, кто от меня прячется и старается не попадаться на глаза, тот является самым опасным объектом, на того я должен обратить особое внимание.

Между прочим, натолкнули меня на это сами коммунары. В некоторых случаях они прямо утверждали, что тот, кто покроет матом инструктора, все-таки он коммунар, тот, кто сидит в своем отряде, зубрит, но на собраниях не выступает, не высказывается, в случае пожара также сидит и зубрит или свой радиоприемник чинит, это самый вредный, так как он достаточно умен, достаточно «дипломатичен», чтобы не попадаться на глаза и вести свою тихую линию и выйти в жизнь нетронутым и невоспитанным.

Когда я пришел к известному успеху, когда меня перестали потрясать воровство и хулиганство, я понял, что цель моей воспитательной работы не заключалась в том, чтобы привести в порядок 2-3 воров и хулиганов, а положительная цель моей работы в том, чтобы воспитать определенный тип гражданина, выпустить боевой, активный, жизненный характер, и эта цель может быть достигнута только в том случае, если я воспитаю каждого, а не только приведу в порядок отдельную личность.

Такую ошибку совершают и некоторые педагоги в школе. Есть педагоги в школе, которые считают своей обязанностью возиться с теми, кто либо протестует, либо отстает, а так называемая норма сама идет. Но куда она идет и куда она выходит — это вопрос.

Мне помогли коммунары даже в терминологии. Постоянный анализ коллектива, записанный на листе бумаги, известный всей коммуне, производился не мною, а советом командиров. Все коммунары в моих глазах делились на такие группы:

1. действующий актив,


---

Стр.179


2. резерв актива.

Действующий актив - это те, которые явно для всех ведут коммуну, которые на каждый вопрос отзываются с чувством, со страстью, с убеждением, с требованиями. В обычном смысле — они коммуну ведут. Но в случае опасности, большой кампании, штурма или реагирования на какой-нибудь скандал у них всегда есть резерв, который еще не актив, не командир, не имеет еще формально официального места, но который приходит к ним на помощь немедленно. Это тот резерв актива, который всегда сменяет действующий актив.

Затем у меня была отмечена группа здорового пассива. Это те, которые не доросли, но в кружках участвуют, и в физкультурной работе, и в фотокружке, и в стенной газете, но которые идут послушно за более старшими.

Затем у меня была группа гниющего актива. Это получалось так. Он командир, он член комиссии, он член бюро комсомола, но мы видим, я и ребята видим просто по глазам, по походке - и для них, и для меня даже не нужны были факты, — мы видим некоторую тонкую дипломатию — там интрига, там клевета, там смахлял, уклонился от работы 5, там станок не убрал, а за него убирает какой-нибудь малыш, назавтра опять то же самое; и гниение начинается с пользования привилегиями, с уклонений, с требовательного тона. Иногда такое гниение доходит до более солидной величины. Смотришь, от него пахнет вином, а к вину у нас было беспощадное отношение. В коммуне был такой закон: за первый случай пьянства — на все четыре стороны! Спросишь его, почему пахнет вином.

— Я был в городе, выпил стакан пива.

Стакан пива — это не страшно, но является подозрение — пиво ли это? Был ли он в городе или в притоне в деревне, где бывали такие целые групповые пьянки.

Таков гниющий актив. Мы туда формально не заносили людей, но секретарь комсомольского бюро и два-три человека из комсомольцев знали, что тут начинается какое-то гниение.

Наконец, была группа, которую некоторые коммунары называли красочно — «шпана». Это значит — держи карманы, и все внимание нужно остановить на них. Эти могут и кассу взломать, и залезть на завод, и детали украсть. Обычно это новенькие более старшего возраста. Таких бывало человек 15-20. Они ничего не делали, но все знали, что это «шпана», и если ее выпустить из глаз, то обязательно что-нибудь устроит.

И наконец, термин, подсказанный Великой французской революцией, — «болото». Здесь человек 50, которые кое-как бредут, кое-как выполняют нормы, а чем они живут и что у них в голове и на душе, как они относятся к коммуне, не узнаешь.

Являлось особенно радостным и приятным наблюдение за этим составом, наблюдение за движением. Мы видим, что такой-то Петров был у нас в болоте, причем мы говорили ему, что ты у нас в болоте, ты ничего не делаешь, ничем не болеешь, ничем не интересуешься, ты скучный, вялый, тебя ничего не волнует, а отряд дальше его активизирует. Смотришь - он чем-то себя проявил, чем-то заинтересовался, еще раз себя проявил, и вот он уже переходит в резерв актива или в здоровый пассив.


---

Стр.180


Вся наша задача в том и заключается, чтобы совершенно уничтожить этот элемент «болота» и элемент «шпаны».

Со «шпаной» шел бой в лоб. Там никаких прикрытий не было. «Шпану» брали прямой лобовой атакой. С ней говорили по каждому пустяку, вызывали на общее собрание. Это была работа настойчивости и требований.

Что касается более трудных моментов, т.е. «болота» и гниющего актива, то приходилось вести тут разнообразную индивидуальную работу.

Переходим к индивидуальной работе. Здесь-то и является важнейшим институтом педагогический коллектив. Очень трудно определить работу педагогического коллектива в каких-нибудь точных выражениях. Это, может быть, самый трудный вопрос в нашей педагогике - работа педагогического коллектива. У нас сплошь и рядом и в педагогической литературе слово «воспитатель» появляется в единственном числе: «воспитатель должен быть таким-то», «воспитатель должен так-то действовать», «воспитатель должен так-то разговаривать».

Я не представляю себе, чтобы педагогика могла рассчитывать на обособленного воспитателя. Конечно, без талантливого воспитателя [Конечно, талантливого воспитателя. — Г.Х.], способного руководить, обладающего зорким глазом, настойчивостью, обладающего умом, опытом, одним словом, хорошего воспитателя найти трудно. Но в воспитании 35 миллионов наших детей и юношей можем ли мы делать ставку на случайную картину таких воспитателей?

Если делать ставку на отдельного воспитателя, то, значит, идти сознательно на то, что хороший воспитатель будет воспитывать хорошо, а плохой — плохо. Кто подсчитывал, сколько талантливых воспитателей и сколько бесталанных? И затем давайте решим вопрос - воспитатель должен быть сам воспитан. Как он должен быть воспитан, что у него за характер, чем он руководствуется, чем живет? Сколько таких воспитателей, против которых нужно ставить такие минусы, никто не подсчитал. Может быть, 80% таких плохих воспитателей. А мы делаем ставку на воспитателя в единственном числе.

Так как мне в своей жизни главным образом приходилось ставить ставку на воспитательные цели и проблемы, я очень страдал от этого вопроса. Воспитатели мне попадались, обычно, сами невоспитанные. Я потратил несколько лет жизни и работы, так как в высшей степени глупо надеяться, что этот невоспитанный воспитатель будет мне кого-то воспитывать. Только потом я пришел к глубокому убеждению, что лучше совсем не иметь воспитателя, чем иметь воспитателя, который сам не воспитан, и потом я бы уже очень строго... 6. Я считал, что лучше иметь в коллективе 4 талантливых воспитателей, чем 40 бесталанных и невоспитанных. Я видел сам примеры, когда 40 таких бесталанных, невоспитанных людей работали в коллективе. Какие результаты могли быть от такой работы? Только разложение коллектива. Других результатов не могло быть.

Значит, чрезвычайно важным является вопрос о выборе воспитателя. Как же выбирать, по каким признакам? У нас почему-то на этот вопрос обращают мало внимания. У нас считают, что любой человек, любой, кто угодно, стоит его только назначить на должность воспитателя и заплатить воспитательское жалованье, он может воспитывать. А между тем эта работа


---

Стр.181


самая трудная, в итоге, возможно, работа самая ответственная и требующая от личности не только наибольшего напряжения, но и больших сил, больших способностей.

Никто так не вредил, никто так не портил моей работы, никто так не сбивал в сторону налаженной годами работы, как плохой воспитатель. Поэтому я в последние годы пришел к твердой линии — работать без воспитателей совсем и пользовался только теми воспитателями, которые действительно могут воспитывать. Это была неожиданная прибавка к моему плану.

Потом я совсем отказался от отдельных воспитателей. Я обычно пользовался помощью одних школьных учителей 7, но и над ними нужно было вести большую работу, чтобы научить их воспитывать. Я убежден, что научить воспитывать так же легко, может быть, как научить математике, как научить читать, как научить быть хорошим фрезеровщиком или токарем, и я учил.

В чем заключалась такая учеба? Прежде всего в организации характера, воспитании его поведения, а затем в организации его специальных знаний и навыков, без которых ни один воспитатель не может быть хорошим воспитателем, не может работать, так как у него не поставлен голос, он не умеет разговаривать с ребенком и не знает, в каких случаях как нужно говорить. Без этих моментов не может быть хорошего воспитателя. Не может быть хорошим воспитатель, который не владеет мимикой, который не может придать своему лицу необходимого выражения или сдержать свое настроение. Воспитатель должен уметь организовывать, ходить, шутить, быть веселым, сердитым. Воспитатель должен себя так вести, чтобы каждое движение его воспитывало, и всегда должен знать, чего он хочет в данный момент и чего он не хочет. Если воспитатель не знает этого, кого он может воспитывать?

Я убежден, что у наших педагогов в будущих педагогических вузах обязательно будет преподаваться и постановка голоса, и поза, и владение своим организмом, и владение своим лицом, и без такой работы я не представляю себе работы воспитателя. Конечно, постановка голоса имеет значение не только для того, чтобы красиво петь или разговаривать, а чтобы уметь наиболее точно, внушительно, повелительно выражать свои мысли и чувства. Все это вопросы воспитательной техники.

Например, относительно голоса, как нужно делать выговор, в каких границах вы имеете право показать свой гнев или негодование, имеете ли право показать или не имеете права, и если имеете право, то как вы должны показать. Это постоянное действие организма и есть воспитание. Воспитанник воспринимает вашу душу и ваши мысли не потому, что знает, что у вас в душе происходит, а потому, что видит вас, слушает вас, и если мы идем в театр и любуемся актерами, которые играют прекрасно, то там эта игра — это наше эстетическое наслаждение, а здесь воспитанник имеет перед собой такой же живой организм, но не играющий, а воспитывающий.

Я не могу долго останавливаться на этом вопросе. Важно, что воспитатель должен быть активно действующим организмом, сознательно направленным на воспитательную работу.

Во-вторых, ни один воспитатель не имеет права действовать в одиночку, на свой собственный риск и на свою собственную ответственность. Здесь


---

Стр.182


должен быть коллектив воспитателей, и там, где воспитатели не соединены в коллектив и коллектив не имеет единого плана работы, единого тона, единого точного подхода к ребенку, там не может быть никакого воспитательного процесса. Поэтому лучше иметь 5 слабых воспитателей, объединенных в коллектив, воодушевленных одной мыслью, одним принципом, одним стилем и работающих едино, чем 10 хороших воспитателей, которые работают все в одиночку, как кто хочет.

Здесь может быть очень много всяких искривлений. Вы, наверное, знаете такое явление, как явление любимого учителя. Я учитель в школе, и я воображаю, что я любимый учитель, а все мои коллеги - нелюбимые. Незаметно для самого себя я веду определенную линию. Меня любят, я стараюсь заслужить любовь, я стараюсь понравиться воспитанникам. Вообще, я любимый, а те - нелюбимые!

Какой это воспитательный процесс? Уже человек выбил себя из коллектива. Человек вообразил, что его любят, и поэтому он может работать, как ему нравится и как он хочет.

Я уважал своих помощников, а у меня были просто гении в воспитательной работе, но я их убеждал, что меньше всего нужно быть любимым воспитателем. Я лично никогда не добивался детской любви и считаю, что эта любовь, организуемая педагогом для собственного удовольствия, является преступлением. Может быть, некоторые коммунары меня и любят, но я полагал, что 500 чел., которых я воспитываю, должны выйти гражданами и настоящими людьми, зачем же к этому еще прибавлять какую-то припадочную любовь ко мне дополнительно к моему плану.

Это кокетничанье, эта погоня за любовью, эта хвастливость любовью приносят большой вред воспитателю. Я убедил себя и своих товарищей, что этого привеска... 8 не должно быть в нашей жизни, и я с гордостью должен сказать, что хотя я выпустил 2.000 чел. 9 , и они благополучно живут и работают, я никакой особенной любви от них не получаю и очень рад, что они вышли свободными людьми, не отравленными никакими чувствами ко мне, они живые, свежие люди. Они меня уважают, но любовь эта во всех законах должна быть запрещена, так как плохой воспитатель сплошь и рядом сознания своего прибавляет в погоне за этой любовью.

Любовь может прийти, если вы приятно улыбаетесь, у вас голос приятный и физиономия приятная. Пусть любовь придет незаметно от ваших усилий. Но если человек видит цель в любви, то это только вред, [и] этого привеска - любви не должно [быть]. Ведь ни один рабочий не добивается, чтобы деталь, которую он делает на фрезерном станке, пылала к нему чувством. Так и педагог, работая над воспитанием своих воспитанников, не должен добиваться их любви, то он может быть требовательным и справедливым и по отношению к воспитанникам, и по отношению к самому себе.

Такой коллектив, объединенный общим мнением, убеждением, помощью друг друга, свободный от зависти друг другу, свободный от индивидуальной и личной погони за любовью воспитанников, только такой коллектив и может воспитывать детей. Поэтому я горячо приветствую напечатанное в газетах сообщение, что у вас в Наркомпросе сейчас серьезно поставлен вопрос об увеличении влияния и власти директоров школ и заведующих


---

Стр.183


учебной частью 10. Это будет способствовать увеличению коллективности в работе педагогов.

Недавно мне прислали из редакции издательства «Советский писатель» книгу, написанную одним московским педагогом. В этой книге изображается учительница, работающая в школе, изображается учебный год, педагогический состав, ученики и она. Книга написана от первого лица.

В «Советском писателе» мнения по поводу этой книги разделились. Одни сказали, что это пошлость, а другие сказали, что это замечательная книга. Меня выбрали арбитром.

Книгу следовало бы издать. Там такая отвратительная фигура учительницы, что, собственно говоря, очень полезно, чтобы люди читали и видели, какой не должна быть учительница. Но она описана с похвалой автора. Автор в восторге от этой учительницы.

А это - педагогическая бестия, которая только и занимается тем, что гоняется за любовью воспитанников. И родители там все ужасные, она их не называет иначе, как «папаши» и «мамаши», с глубоким презрением, что родители - серая семья, а она — педагог. Все учителя также отрицательные: один задавлен своей гордостью, другой интересуется, как он нравится девочкам, третий - интриган, четвертый - ленив; директор бездеятелен и туп. Одна она гениальна.

При этом все написано в самом мерзком вульгарном тоне. Даны такие учителя, «у которых развязности много и есть работоспособность, а таланта мало». И на каждом шагу нежные вздыхания в стиле Вербицкой 11. Погоня за любовью, и такое описание учеников: вот эта девочка «наводит тень на ясный день». И затем особенное внимание, нездоровое внимание к половым вопросам.

Пожалуй, в этом и заключается все содержание: какой мальчик поглядел на какую девочку, какая девочка написала записочку, и как она [педагог. - Г.Х.] гениально разбила эти попытки влюбленности, и как ей были все благодарны.

Такие педагогические бестии, которые кокетничают в одиночку и перед учениками, и перед обществом, они никого воспитывать не могут. И чтобы из педагогического персонала получились ответственные, серьезные воспитатели, есть только один путь - объединение их в коллектив, объединение их вокруг определенной фигуры, центра педагогического коллектива. Это тоже очень серьезная проблема, на которую наши педагоги также должны обратить большое внимание.

Если так много нужно потребовать от воспитателя, то еще больше нужно потребовать от того лица, которое объединяет воспитателя [воспитателей. - Г.Х.] в коллектив.

Чрезвычайно важным является такое обстоятельство - длительность педагогического коллектива, и я считаю, что наши педагоги уделяют этому вопросу мало внимания. Если у нас в коммуне живет энное количество коммунаров и средний срок пребывания их в коммуне 5 лет, то и средний срок пребывания одного воспитателя и одного педагога в коммуне не может быть меньше 5 лет. Это закон, так как если коллектив живет и сбит по-настоящему, то каждый новенький является новеньким - не только


---

Стр.184


воспитанник, но и педагог; и воображать, что сегодня пришедший педагог может воспитывать, - это ошибка. Это [Успех воспитателя. - Г.Х.] зависит от того, насколько он старый член коллектива, насколько у него заложено в прошлом сил и энергии, чтобы вести коллектив, и если коллектив педагогов будет моложе коллектива воспитанников, естественно, что он будет слаб. Но это не значит, что в коллектив нужно собирать только стариков. Тут наши педагоги должны заняться вопросом об особенностях звучания старого педагога и новенького педагога. Поэтому коллектив должен быть собран не случайно, а составлен разумно. Должно быть определенное количество стариков, опытных педагогов, и обязательно должна быть одна девочка, только что окончившая педагогический вуз, которая еще и ступить не может. Но она должна быть обязательно, потому что тут совершается мистерия педагогики, так как когда такая девочка приходит и попадает в старый коллектив и педагогов и воспитанников, то начинается неуловимо тонкая [м]истерия, которая определяет успех педагогический. Такая девочка будет учиться и у старых педагогов, и у старых учеников, и то, что она будет учиться у старых педагогов, сообщает и им ответственность, и ее нормальную работу.

Нужно разрешить вопрос, сколько должно быть женщин и сколько мужчин в педагогическом коллективе. Об этом нужно серьезно подумать, так как бывает преобладание мужчин, и это создает нехороший тон. Слишком много женщин - также какое-то однобокое развитие.

Я бы сказал, что очень большое значение имеет еще и просто внешний вид педагога. Конечно, желательно, чтобы все педагоги были красивы, но, во всяком случае, хоть один красивый молодой педагог, одна красивая молодая женщина обязательно должны быть.

Я так делал. У меня 12 чел. педагогов и есть одна вакансия. И я вижу, что остались все такие, как я, а нужно, чтобы ребят увлекала еще эстетика, красота в коллективе. Пусть они будут немного влюблены. Эта влюбленность будет самого хорошего типа, причем не полового типа, а приятная для глаз, некоторая эстетика.

Нужно обсудить вопрос, сколько должно быть из педагогов людей веселых и сколько угрюмых. Я не представляю себе коллектива, составленного из угрюмых людей. Должен быть хоть один весельчак, хоть один остроумец. По законам построения педагогического коллектива в будущей педагогике должен быть составлен целый том.

У меня был педагог – Терский 12. Я дрожал, как бы его у меня не сманили. Он был удивительно веселый человек. Он меня заражал и воспитанников заражал своим буйным весельем. Он был несобран, ленив, но я добился, что он стал хорошим, настоящим педагогом. Иногда он был возмутителен. Он был семейным. Например, идем мы в театр, он тащит годовалого ребенка на руках. Я говорю: «Зачем ребенка тащить в театр?» - «А нужно, чтобы он с году привыкал слушать музыку!»

Я говорю: «Носи, когда коммунаров не будет».

Или у него начинается паника - голод, есть нечего. Он швыряет шапку, пальто и т.д. Он делает это дико.


---

Стр.185


Но потом получился из него замечательный человек. Он без веселья и минуты не мог ничего делать, причем он оказался удивительным мастером на всякие выдумки, ребусники и т.д. Например, ребусник - это большой плакат на полстены. Я даже удивлялся гению этого человека, как можно так много придумать! Весь плакат забит разными вопросами: и короткими, и длинными, и с рисунками, и с чертежами, и вопросами типа шуток. И не он один придумывает эти вопросы, а у него человек 150 работает, целая коллегия редакционная, находят в журналах, тащат, сами придумывают и т.д. И там целая система была. Висит задача - за задачу тысяча очков. Решит задачу один человек - тысяча очков тому, кто решил, и тысяча тому, кто ее предложил. Решат задачу 100 чел., - значит, по 10 очков на каждого, потому что задача более легкая.

Вокруг этих ребусников он сумел объединить всех коммунаров, и сюда он не мог не внести своей огневой бодрости.

Например, серия кончается. Налеплена такая задача: «Я буду в выходной день на северо-восток от коммуны на расстоянии 4 км, и у меня в правом кармане будет интересная вещь. Кто меня найдет, тот получит тысячу очков».

И вот в выходной день вся коммуна отправляется за 4 км на северо-восток от коммуны и ищет Терского. Ребята запасаются компасами, завтраками. Но он исчез. Я отменяю обед.

- Где ребята?

Оказывается, ищут Терского на северо-востоке от коммуны.

А сколько там интересного, и перечислить невозможно!

Кончилась эта серия. Он объявляет: «Такого-то числа в таком-то часу у заведующего производством Соломона Борисовича Когана 13 нужно развязать шнурок на ботинке. Кто это сделает, тот получит столько-то очков».

Соломон Борисович Коган - с брюшком, солидная фигура. Он уже знает и возмущается. Но в три часа Соломон Борисович уже окружен всеми коммунарами. Он говорит:

- Что, вы будете класть меня на лопатки? Это не годится!

И действительно, не годится, нужно с хитростью развязывать. И как-то один раз удалось.

Я характеризую этого человека [Терского. - Г.Х.], как он наполнен бодростью, как он умеет занять ребят на каждом шагу.

Как вдруг он объявляет коммунарам и всей коммуне:

- Собственно говоря, перпетуум-мобиле можно сделать. Наверно, можно сделать такую машину, которая всегда будет двигаться.

И он так убежден и так сумеет сыграть, что, смотришь, и инженеры находятся под его влиянием, инструктора, все начинают делать перпетуум-мобиле. Я ему говорю:

- Зачем это вы? Ведь всем же известно, что нельзя сделать перпетуум-мобиле.

А он отвечает:

- Ну пускай попробуют, а может быть, кто-нибудь и сделает.


---

Стр.186


И я сам чуть ли не начинаю верить, что можно сделать перпетуум-мобиле.

А с другой стороны, нужна «собака», которая никогда не улыбнется, а всегда рычит. Такая «собака» также должна быть. Такой весьма суровый человек, который никому не прощает и которого не послушаться невозможно.

И я поэтому наслаждаюсь. Дежурит сегодня девочка, которая вчера только кончила педагогический институт. Мобилизуется вся коммуна, так как всегда найдутся воспитанники, которые готовы ее надуть, и ей надо помочь:

- Лидия Петровна, я опоздал на работу, так как у меня ботинок нет!

И готово, она уже растерялась. И немедленно тут же кто-нибудь:

- А ну, ты врешь!

И это мобилизует весь коллектив.

Завтра дежурит «собака». Он ровно в 6 часов появляется, не дает никому проспать, откроет дверь и только усом поведет, и все знают, что он не спустит.

В моей практике я был убежден, что педагог, воспитатель или учитель, не должен иметь права наказания, и я никогда не давал ему права наказания, даже выговора. Во-первых, это очень трудная вещь. Во-вторых, я считал, что право наказания должно быть сосредоточено у одного лица, чтобы не путать и не мешать друг другу. Их работа делалась труднее, ибо они не имели никаких прав, а затем они должны были иметь авторитет.

Говоря об авторитете, многие педагоги убеждены, что авторитет либо дается от бога, — родился человек с авторитетом, все смотрят и видят, что он авторитетен, либо должен быть искусственно организован. Поэтому многие [воспитанники] говорят: «Что это вы при мне сделали замечание учителю. Вы подрываете его ав