русский

 


 

1905

Первая Русская Революция 1905—1907 гг.

 

 

 

 

 

 

ПЕНИИ и РЕВОПЮЦВЯ 1905 rод

 

Ленин - революция 1905

(ВИДЕО)

 

на английском

V I. Lenin

 On the

First Russian Revolution 1905 - 1907

NEW BOOK !!!

PUBLISHER:

Comintern (SH)

published on the 21st of January, 2015

Collection of works

- arranged by Wolfgang Eggers -

on occasion of the 110th anniversary of the "Bloody Sunday" - 22nd (9th) of January, 1905

and on occasion of the 91st Day of Death of Lenin

 

 

Краткий курс истории ВКП(б) (1938)

МЕНЬШЕВИКИ И БОЛЬШЕВИКИ В ПЕРИОД РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ И ПЕРВОЙ РУССКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ.

(1904 -- 1907 годы)


1. Русско-японская война. Дальнейший подъем революционного движения в России. Забастовки в Петербурге. Демонстрация рабочих у Зимнего дворца 9 января 1905 года. Расстрел демонстрации. Начало революции.


С конца XIX столетия империалистические государства начали усиленную борьбу за господство на Тихом океане, за раздел Китая. В этой борьбе участвовала и царская Россия. В 1900 году царские войска совместно с японскими, германскими, английскими и французскими с невиданной жестокостью подавили народное восстание в Китае, направленное своим острием против иностранцев-империалистов. Еще раньше царское правительство вынудило Китай передать России Ляодунский полуостров с крепостью Порт-Артур. Россия добилась права строить железные дороги на китайской территории. Была построена железная дорога в Северной Манчжурии -- Китайская Восточная железная дорога (КВЖД) и введены русские войска для защиты ее. Северная Манчжурия подверглась военной оккупации со стороны царской России. Царизм подбирался к Корее. Русская буржуазия строила планы создания "Желтороссии" в Манчжурии.

В своих захватах на Дальнем Востоке царизм столкнулся с другим хищником -- Японией, которая быстро превратилась в империалистическую страну и тоже стремилась к захватам на азиатском материке, в первую очередь за счет Китая.

Япония, так же, как и царская Россия, стремилась забрать себе Корею и Манчжурию. Япония уже тогда мечтала о захвате Сахалина и Дальнего Востока.

Англия, которая побаивалась усиления царской России на Дальнем Востоке, втайне была на стороне Японии. Назревала русско-японская война. К этой войне толкали царское правительство крупная буржуазия, искавшая новых рынков, и наиболее реакционные слои помещиков.

Не дожидаясь, пока царское правительство объявит войну, Япония первая начала ее. Располагая хорошей разведкой в России, Япония рассчитала, что в этой борьбе будет иметь неподготовленного противника. Не объявляя войны, Япония в январе 1904 года неожиданно напала на русскую крепость Порт-Артур и причинила находившемуся в Порт-Артуре русскому флоту серьезные потери.

Так началась русско-японская война.

Царское правительство рассчитывало, что война поможет ему укрепить свое политическое положение и остановить революцию. Но его расчеты не оправдались. Война еще более расшатала царизм.

Плохо вооруженная и обученная, руководимая бездарными и продажными генералами, русская армия стала терпеть одно поражение за другим.

На войне наживались капиталисты, чиновники, генералы. Кругом процветало воровство. Войска снабжались плохо. Когда нехватало снарядов, армия как бы в насмешку получала вагоны с иконами. Солдаты говорили с горечью: "японцы нас снарядами, а мы их -- иконами". Вместо того, чтобы перевозить раненых, особые поезда вывозили награбленное царскими генералами имущество.

Японцы осадили, а затем взяли крепость Порт-Артур. Нанеся ряд поражений царской армии, они разгромили ее под Мукденом. Трехсоттысячная царская армия потеряла в этом сражении до 120 тысяч убитыми, ранеными, пленными. Вслед затем последовал полный разгром и гибель в Цусимском проливе царского флота, посланного из Балтийского моря на помощь осажденному Порт-Артуру. Поражение при Цусиме означало полную катастрофу: из двадцати военных судов, посланных царем, было потоплено и уничтожено тринадцать, взято в плен четыре. Война была окончательно проиграна царской Россией.

Царское правительство оказалось вынужденным заключить позорный мир с Японией. Япония захватила Корею, забрала у России Порт-Артур и половину Сахалина.

Народные массы не хотели этой войны и сознавали ее вред для России. За отсталость царской России народ расплачивался дорогой ценой.

Большевики и меньшевики по-разному относились к этой войне.

Меньшевики, в том числе Троцкий, скатывались на позиции оборончества, то-есть защиты "отечества" царя, помещиков и капиталистов.

Ленин и большевики, наоборот, считали, что поражение царского правительства в этой грабительской войне полезно, так как приведет к ослаблению царизма и усилению революции.

Поражения царских войск вскрывали перед самыми широкими массами народа гнилость царизма. Ненависть к царизму в народных массах с каждым днем росла. Падение Порт-Артура -- начало падения самодержавия, писал Ленин.

Царь хотел войной задушить революцию. Он добился обратного.

Русско-японская война ускорила революцию.

В царской России капиталистический гнет усиливался гнетом царизма.

Рабочие страдали не только от капиталистической эксплуатации, от каторжного труда, но и от бесправия всего народа. Поэтому сознательные рабочие стремились возглавить революционное движение всех демократических элементов города и деревни против царизма. Крестьянство задыхалось от безземелья, от многочисленных остатков крепостничества, оно находилось в кабале у помещика и кулака Народы, населявшие царскую Россию, стонали под двойным гнетом -- своих собственных и русских помещиков и капиталистов. Экономический кризис 1900 -- 1903 г.г. усилил бедствия трудящихся масс, война их еще более обострила. Поражения в войне усиливали в массах ненависть к царизму.

Приближался конец народному терпению.

Как видно, причин для революции было более, чем достаточно.

В декабре 1904 года под руководством Бакинского комитета большевиков была проведена огромная, хорошо организованная стачка бакинских рабочих. Эта стачка окончилась победой рабочих, заключением первого в истории рабочего движения в России коллективного договора между рабочими и нефтепромышленниками.

Бакинская стачка явилась началом революционного подъема в Закавказьи и в ряде районов России.

"Бакинская стачка послужила сигналом славных январско-февральских выступлений по всей России" (Сталин).

Эта стачка была как бы предгрозовой молнией накануне великой революционной бури.

Началом революционной бури явились события 9 (22) января 1905 года в Петербурге.

3 января 1905 года началась стачка на крупнейшем заводе Петербурга -- Путиловском (теперь Кировский завод). Эта стачка началась из-за увольнения с завода четырех рабочих. Стачка на Путиловском заводе быстро разрослась, к ней присоединились другие заводы и фабрики Петербурга. Стачка стала всеобщей. Движение грозно росло. Царское правительство решило в самом начале подавить движение.

Еще в 1904 году, до путиловской стачки, полиция создала при помощи провокатора попа Гапона свою организацию среди рабочих -- "Собрание русских фабрично-заводских рабочих". Эта организация имела свои отделения во всех районах Петербурга. Когда началась стачка, поп Гапон на собраниях своего общества предложил провокаторский план: 9 января пусть соберутся все рабочие и в мирном шествии с хоругвями и царскими портретами пойдут к Зимнему дворцу и подадут царю петицию (просьбу) о своих нуждах. Царь, дескать, выйдет к народу, выслушает и удовлетворит его требования. Гапон взялся помочь царской охранке: вызвать расстрел рабочих и в крови потопить рабочее движение. Но полицейский план повернулся против царского правительства.

Петиция обсуждалась на рабочих собраниях, в нее вносились поправки и изменения. На этих собраниях выступали и большевики, не называя себя открыто большевиками. Под их влиянием в петицию были включены требования свободы печати и слова, свободы рабочих союзов, созыва Учредительного собрания для изменения государственного строя России, равенства всех перед законом, отделения церкви от государства, прекращения войны, установления 8-часового рабочего дня, передачи земли крестьянам.

Выступая на этих собраниях, большевики доказывали рабочим, что свободу не добывают просьбами к царю, а завоевывают с оружием в руках. Большевики предостерегали, что в рабочих будут стрелять. Но остановить шествие к Зимнему дворцу они не смогли. Значительная часть рабочих еще верила, что царь им поможет. Движение с огромной силой захватило массы.

В петиции петербургских рабочих говорилось:

"Мы, рабочие г. Петербурга, наши жены, дети и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей... Мы и терпели, но нас толкают все дальше и дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол...

Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук..."

9 января 1905 года ранним утром рабочие пошли к Зимнему дворцу, где находился тогда царь. Рабочие шли к царю целыми семьями -- с женами, детьми и стариками, несли царские портреты и церковные хоругви, пели молитвы, шли безоружные. Всего собралось на улицах свыше 140 тысяч человек.

Николай второй встретил их недружелюбно. Он приказал стрелять в безоружных рабочих. Больше тысячи рабочих было в этот день убито царскими войсками, более 2 тысяч ранено. Улицы Петербурга были залиты кровью рабочих.

Большевики шли вместе с рабочими. Многие из них были убиты или арестованы. Большевики тут же, на залитых рабочей кровью улицах, объясняли рабочим, кто виновник этого ужасного злодеяния и как нужно с ним бороться.


День 9 января стал называться "Кровавым воскресеньем". 9 января рабочие получили кровавый урок. В этот день была расстреляна вера рабочих в царя.

Они поняли, что только борьбой можно добиться своих прав. Уже к вечеру 9 января в рабочих районах начали строить баррикады. Рабочие говорили: "Царь нам всыпал, ну -- и мы ему всыплем!"

Страшная весть о кровавом злодеянии царя разнеслась повсюду. Возмущение и негодование охватили весь рабочий класс, всю страну. Не было города, где бы рабочие не бастовали в знак протеста против злодейства царя и не выставляли политических требований. Рабочие шли теперь на улицу с лозунгом "долой самодержавие". Число стачечников в январе достигло громадной цифры -- 440 тысяч. За один месяц бастовало рабочих больше, чем за все предыдущее десятилетие. Рабочее движение поднялось на огромную высоту.

В России началась революция.



2. Политические стачки и демонстрации рабочих. Нарастание революционного движения крестьян. Восстание на броненосце "Потемкин".


После 9 января революционная борьба рабочих приняла более острый, политический характер. От экономических стачек и стачек солидарности рабочие стали переходить к политическим стачкам, к демонстрациям, а местами – к вооруженному сопротивлению царским войскам. Особенно упорный и организованный характер носили стачки в крупных городах, где были сосредоточены значительные массы рабочих,-- в Петербурге, Москве, Варшаве, Риге, Баку. В первых рядах борющегося пролетариата шли металлисты. Передовые отряды рабочих своими стачками раскачивали менее сознательные слои, поднимали на борьбу весь рабочий класс. Влияние социал-демократии быстро росло.

Первомайские демонстрации в ряде мест сопровождались столкновениями с полицией и войсками. В Варшаве в результате расстрела демонстрации было несколько сот убитых и раненых. На расстрел в Варшаве рабочие по призыву польской социал-демократии ответили общей забастовкой протеста. В течение всего мая не прекращались стачки и демонстрации. В майских стачках по России участвовало более 200 тысяч рабочих. Рабочие Баку, Лодзи, Иваново-Вознесенска были охвачены общей стачкой. Все чаще бастовавшие рабочие и демонстранты сталкивались с царскими войсками. Такие столкновения имели место в ряде городов -- в Одессе, Варшаве, Риге, Лодзи и других.

Особенно острый характер приняла борьба в крупном промышленном центре Польши -- городе Лодзи. Рабочие Лодзи покрыли городские улицы десятками баррикад и три дня (22 -- 24 июня 1905 г.) вели уличные бои с царскими войсками. Вооруженное выступление слилось здесь с общей забастовкой. Ленин считал эти бои первым вооруженным выступлением рабочих в России.

Среди летних стачек особенно выделяется стачка иваново-вознесенских рабочих. Она длилась с конца мая до начала августа 1905 года, то-есть почти два с половиной месяца. В стачке принимало участие около 70 тысяч рабочих, среди них было много женщин. Стачкой руководил Северный комитет большевиков.

Почти ежедневно за городом, на реке Талке, собирались тысячи рабочих. Здесь, на собраниях, они обсуждали свои рабочие нужды. На собраниях рабочих выступали большевики. Чтобы подавить стачку, царские власти приказали войскам разгонять рабочих, стрелять в них. Было убито несколько десятков и ранено несколько сот рабочих. Город был объявлен на осадном положении.

Однако рабочие держались стойко и на работу не шли. Рабочие и их семьи голодали, но не сдавались. Только крайнее истощение принудило рабочих стать на работу. Стачка закалила рабочих. Она показала образец мужества, стойкости, выдержки, солидарности рабочего класса. Она послужила настоящей школой политического воспитания иваново-вознесенских рабочих.

В период этой забастовки иваново-вознесенские рабочие создали Совет уполномоченных, который был фактически одним из первых Советов рабочих депутатов в России.

Политические стачки рабочих встряхнули всю страну.

Вслед за городом стала подниматься деревня. С весны начались крестьянские волнения. Крестьяне огромными толпами шли против помещиков, громили их имения, сахарные и винокуренные заводы, поджигали помещичья дворцы и усадьбы. В ряде мест крестьяне захватывали помещичью землю, прибегали к массовой порубке леса, требовали передачи народу земель помещиков. Крестьяне захватывали помещичий хлеб и другие припасы, делили их между голодающими. Помещики в испуге вынуждены были бежать в города. Царское правительство посылало солдат и казаков для подавления восстания крестьян.

Войска расстреливали крестьян, арестовывали "зачинщиков", пороли и истязали их. Но крестьяне не прекращали борьбы.

Движение крестьян стало все шире распространяться в центре России, в Поволжье, в Закавказьи, особенно в Грузии.

Социал-демократы все глубже стали проникать в деревню. ЦК партии выпустил обращение к крестьянам: "Крестьяне, к вам наше слово".

Социал-демократические комитеты в Тверской, Саратовской, Полтавской, Черниговской, Екатеринославской, Тифлисской и многих других губерниях выпускали воззвания к крестьянам. В деревнях социал-демократы устраивали собрания, организовывали кружки из крестьян, создавали крестьянские комитеты. Летом 1905 года в ряде мест проходили организованные социал-демократами забастовки сельскохозяйственных рабочих.

Но это было только начало крестьянской борьбы. Крестьянское движение охватило лишь 85 уездов, то-есть приблизительно седьмую часть всего числа уездов европейской части царской России.

Рабочее и крестьянское движение и ряд поражений русских войск в русско-японской войне оказали свое влияние на армию. Эта опора царизма заколебалась.

В июне 1905 года вспыхнуло восстание в Черноморском флоте, на броненосце "Потемкин". Броненосец в это время стоял недалеко от Одессы, в которой происходила общая стачка рабочих. Восставшие матросы расправились с наиболее ненавистными им офицерами и привели броненосец в Одессу. Броненосец "Потемкин" перешел на сторону революции.

Ленин придавал этому восстанию огромное значение. Он считал необходимым, чтобы большевики руководили этим движением, связали его с движением рабочих, крестьян и местных гарнизонов.

Царь послал против "Потемкина" военные суда, но матросы этих судов отказались стрелять по своим восставшим товарищам. Несколько дней на броненосце "Потемкин" развевался красный флаг революции. Но тогда, в 1905 году, партия большевиков не была единственной партией, руководившей движением, как это было позднее, в 1917 году. На "Потемкине" было немало меньшевиков, эсеров и анархистов. Поэтому, несмотря на участие в восстании отдельных социал-демократов, они не имело правильного и достаточно опытного руководства. Часть матросов в решительные моменты заколебалась. Остальные суда Черноморского флота не присоединились к восставшему броненосцу. Не имея угля и продовольствия, революционный броненосец был вынужден уйти к берегам Румынии и сдаться румынским властям.

Восстание матросов на броненосце "Потемкин" окончилось поражением.

Попавшие впоследствии в руки царского правительства матросы были преданы суду. Часть была казнена, часть сослана на каторгу. Но самый факт восстания имел исключительно важное значение. Восстание на броненосце "Потемкин" явилось первым массовым революционным выступлением в армии и флоте, первым переходом крупной части царских войск на сторону революции. Восстание это сделало для рабочих, крестьянских и особенно самих солдатских и матросских масс более понятной и близкой мысль о присоединении армии и флота к рабочему классу, к народу.

Переход рабочих к массовым политическим стачкам и демонстрациям, усиление крестьянского движения, вооруженные столкновения народа с полицией и войсками, наконец восстание в Черноморском флоте,-- все это говорило о том, что назревают условия для вооруженного восстания народа. Это обстоятельство заставило либеральную буржуазию серьезно зашевелиться. Боясь революции, и вместе с тем пугая царя революцией, она искала сделки с царем против революции и требовала небольших реформ "для народа", чтобы "успокоить" народ, расколоть силы революции и предупредить тем самым "ужасы революции". "Надо прирезать землю крестьянам, иначе они нас прирежут",-- говорили либеральные помещики. Либеральная буржуазия готовилась разделить власть с царем. "Пролетариат борется, буржуазия крадется к власти",-- писал Ленин в эти дни о тактике рабочего класса и тактике либеральной буржуазии.

Царское правительство продолжало подавлять рабочих и крестьян со свирепой жестокостью. Но оно не могло не видеть, что одними лишь репрессиями невозможно справиться с революцией. Поэтому наряду с репрессиями оно стало прибегать к политике лавирования. С одной стороны, при помощи своих провокаторов оно стало натравливать народы России друг на друга, устраивая еврейские погромы и армяно-татарскую резню. С другой стороны,-- обещало созвать "представительное учреждение" в виде Земского собора или Государственной думы, поручив министру Булыгину разработать проект такой думы, с тем, однако, чтобы у думы не было законодательных прав. Все эти меры предпринимались для того, чтобы расколоть силы революции и оторвать от революции умеренные слои народа.

Большевики объявили бойкот булыгинской думы, поставив себе целью сорвать эту каррикатуру на народное представительство.

Меньшевики, наоборот -- решили не срывать думу и признали необходимым принять в ней участие.




3. Тактические разногласия между большевиками и меньшевиками. III съезд партии. Книга Ленина "Две тактики социал-демократии в демократической революции". Тактические основы марксистской партии.


Революция привела в движение все классы общества. Поворот в политической жизни страны, вызванный революцией, сдвинул их со старых, насиженных позиций и заставил их перегруппироваться применительно к новой обстановке. Каждый класс, каждая партия старались выработать свою тактику, свою линию поведения, свое отношение к другим классам, свое отношение к правительству. Даже царское правительство оказалось вынужденным выработать свою, необычную для него, новую тактику, в виде обещания созвать "представительное учреждение",-- булыгинскую думу.

Необходимо было выработать свою тактику и социал-демократической партии. Этого требовал нарастающий подъем революции. Этого требовали не терпящие отлагательства практические вопросы, ставшие перед пролетариатом об организации вооруженного восстания, о свержении царского правительства, о создании временного революционного правительства, об участии социал-демократии в этом правительстве, об отношении к крестьянству, об отношении к либеральной буржуазии и т. п. Необходимо было выработать единую и продуманную марксистскую тактику социал-демократии.

Но благодаря оппортунизму и раскольническим действиям меньшевиков Российская социал-демократия оказалась в это время расколотой на две фракции. Раскол нельзя было еще считать полным, и эти две фракции не были еще формально двумя разными партиями, но на деле они очень напоминали две различные партии, имеющие свои собственные центры, свои собственные газеты.

Углублению раскола способствовало то обстоятельство, что меньшевики к своим старым разногласиям с большинством партии по организационным вопросам добавили новые разногласия,-- разногласия по тактическим вопросам.

Отсутствие единой партии привело к отсутствию единой партийной тактики.

Можно было бы найти выход из положения, если бы созвать немедля очередной III съезд партии, установить на съезде единую тактику и обязать меньшинство честно проводить в жизнь решения съезда, подчиниться решениям большинства съезда. Этот именно выход и предлагали большевики меньшевикам.

Но меньшевики и слышать не хотели о III съезде. Считая преступлением оставлять дальше партию без тактики, одобренной партией и обязательной для всех членов партии, большевики решили взять на себя инициативу созыва III съезда.

На съезд были приглашены все организации партии, как большевистские, так и меньшевистские. Но меньшевики отказались от участия на III съезде и решили созвать свой съезд. Они назвали свой съезд конференцией, так как делегатов оказалось у них немного, но на деле это был съезд, партийный съезд меньшевиков, решения которого считались обязательными для всех меньшевиков.

В апреле 1905 года был созван в Лондоне III съезд Российской социал-демократической партии. На съезд съехались 24 делегата от 20

большевистских комитетов. Были представлены все крупные организации партии.

Съезд осудил меньшевиков, как "отколовшуюся часть партии", и перешел к очередным вопросам по выработке тактики партии.

Одновременно со съездом собралась в Женеве конференция меньшевиков.

"Два съезда -- две партии",-- так определил положение Ленин.

И съезд и конференция обсуждали по сути дела одни и те же тактические вопросы, но решения по этим вопросам были приняты прямо противоположного характера. Два различных ряда резолюций, принятых на съезде и конференции, вскрыли всю глубину тактических разногласий между III съездом партии и конференцией меньшевиков, между большевиками и меньшевиками.

Вот основные пункты этих разногласий.

Тактическая линия III съезда партии. Съезд считал, что, несмотря на буржуазно-демократический характер происходящей революции, несмотря на то, что она не может в данный момент выйти из рамок допустимого при капитализме, в ее полной победе заинтересован прежде всего пролетариат, ибо победа этой революции дала бы пролетариату возможность организоваться, подняться политически, приобрести опыт и навыки политического руководства трудящимися массами и перейти от революции буржуазной к революции социалистической.

Тактику пролетариата, рассчитанную на полную победу буржуазно-демократической революции, может поддержать только крестьянство, так как оно не может разделаться с помещиками и получить помещичьи земли без полной победы революции. Крестьянство является, поэтому, естественным союзником пролетариата.

Либеральная буржуазия не заинтересована в полной победе этой революции, так как ей нужна царская власть, как кнут против рабочих и крестьян, которых она боится больше всего, и она будет стараться сохранить царскую власть, ограничив ее несколько в правах. Поэтому либеральная буржуазия будет стараться кончить дело сделкой с царем на базе конституционной монархии.

Революция победит лишь в том случае, если ее возглавит пролетариат, если пролетариат, как вождь революции, сумеет обеспечить союз с крестьянством, если либеральная буржуазия будет изолирована, если социал-демократия примет активное участие в деле организации народного восстания против царизма, если будет создано в результате победоносного восстания временное революционное правительство, способное выкорчевать корни контрреволюции и созвать всенародное Учредительное собрание, если социал-демократия не откажется при благоприятных условиях принять участие во временном революционном правительстве, чтобы довести до конца революцию.

Тактическая линия конференции меньшевиков. Так как революция буржуазна, то вождем революции может быть только либеральная буржуазия. Не с крестьянством должен сближаться пролетариат, а с либеральной буржуазией.

Главное здесь -- не отпугнуть либеральную буржуазию своей революционностью и не дать ей повода отшатнуться от революции, ибо если она отшатнется от революции, революция ослабнет.

Возможно, что восстание победит, но социал-демократия после победы восстания должна отойти в сторону, дабы не отпугнуть либеральную буржуазию.

Возможно, что в результате восстания будет создано временное революционное правительство, но социал-демократия ни в коем случае не должна принимать в нем участия, так как это правительство не будет социалистическим по своему характеру, а главное -- своим участием в нем и своей революционностью социал-демократия может отпугнуть либеральную буржуазию и тем подорвать революцию.

С точки зрения перспектив революции было бы лучше, если бы было созвано какое-нибудь представительное учреждение, вроде Земского собора или Государственной думы, которую можно было бы подвергнуть давлению рабочего класса извне, чтобы превратить ее в Учредительное собрание или толкнуть ее на то, чтобы она созвала Учредительное собрание.

У пролетариата есть свои особые, чисто рабочие, интересы и ему следовало бы заняться этими именно интересами, а не пытаться стать вождем буржуазной революции, которая является общеполитической революцией и которая касается, стало быть, всех классов, а не только пролетариата.

Таковы были, коротко, две тактики двух фракций Российской социал-демократической рабочей партии.

Классическую критику тактики меньшевиков и гениальное обоснование большевистской тактики дал Ленин в своей исторической книге "Две тактики социал-демократии в демократической революции".

Она была выпущена в свет в июле 1905 года, то-есть спустя два месяца после III съезда партии. Судя по заглавиям книги, можно было подумать, что Ленин касается в ней вопросов тактики только лишь периода буржуазно-демократической революции и имеет в виду только русских меньшевиков. На самом деле, критикуя тактику меньшевиков, он разоблачал вместе с тем тактику международного оппортунизма, обосновывая же тактику марксистов в период буржуазной революции и проводя разницу между революцией буржуазной и революцией социалистической,-- он сформулировал вместе с тем основы марксистской тактики в период перехода от революции буржуазной к революции социалистической.

Вот основные тактические положения, развитые Лениным в его брошюре "Две тактики социал-демократии в демократической революции".

1) Основным тактическим положением, пронизывающим книгу Ленина, является идея о том, что пролетариат может и должен быть вождем буржуазно-демократической революции, руководителем буржуазно-демократической революции в России.

Ленин признавал буржуазный характер этой революции, так как она, как он указывал, "не способна непосредственно выйти из рамок только демократического переворота". Но он считал, что она является не верхушечной, а народной революцией, приводящей в движение весь народ, весь рабочий класс, все крестьянство. Поэтому попытки меньшевиков умалить значение буржуазной революции для пролетариата, принизить роль пролетариата в ней и отстранить пролетариат от нее Ленин считал предательством интересов пролетариата.

"Марксизм, писал Ленин, учит пролетария не отстранению от буржуазной революции, не безучастию к ней, не предоставлению руководства в ней буржуазии, а, напротив, самому энергичному участию, самой решительной борьбе за последовательный пролетарский демократизм, за доведение революции до конца" (Ленин, т. VIII, стр. 58).

"Мы должны не забывать, писал дальше Ленин, что нет и быть не может в настоящее время другого средства приблизить социализм, как полная политическая свобода, как демократическая республика" (там же, стр. 104).

Ленин предвидел два возможных исхода революции:

а) или дело кончится решительной победой над царизмом, свержением царизма и установлением демократической республики;

б) или, если нехватит сил, дело может кончиться сделкой царя с буржуазией за счет народа, какой-либо куцей конституцией, скорее всего --

каррикатурой на такую конституцию.

Пролетариат заинтересован в лучшем исходе, то-есть в решительной победе над царизмом. Но такой исход возможен лишь в том случае, если пролетариат сумеет стать вождем, руководителем революции.

"Исход революции, писал Ленин, зависит от того, сыграет ли рабочий класс роль пособника буржуазии, могучего по силе своего натиска на самодержавие, но бессильного политически, или роль руководителя народной революции" (Ленин, т. VIII, стр. 32).

Ленин считал, что у пролетариата есть все возможности избавиться от участи пособника буржуазии и стать руководителем буржуазно-демократической революции. Эти возможности заключаются по Ленину в следующем.

Во-первых, "пролетариат, будучи по положению своему наиболее передовым и единственным последовательно-революционным классом, тем самым призван сыграть руководящую роль в общедемократическом революционном движении России" (там же, стр. 75).

Во-вторых, пролетариат имеет свою собственную, независимую от буржуазии, политическую партию, дающую ему возможность сплотиться "в единую и самостоятельную политическую силу" (там же, стр. 75).

В-третьих, пролетариат больше заинтересован в решительной победе революции, чем буржуазия, ввиду чего в известном смысле буржуазная революция более выгодна пролетариату, чем буржуазии" (там же, стр. 57).

"Буржуазии выгодно опираться, писал Ленин, на некоторые остатки старины против пролетариата, например, на монархию, на постоянную армию и т. п. Буржуазии выгодно, чтобы буржуазная революция не смела слишком решительно все остатки старины, а оставила некоторые из них, то-есть, чтобы эта революция была не вполне последовательна, не дошла до конца, не была решительна и беспощадна... Буржуазии выгоднее, чтобы необходимые преобразования в буржуазно-демократическом направлении произошли медленнее, постепеннее, осторожнее, нерешительнее, путем реформ, а не путем революции... чтобы эти преобразования как можно меньше развивали революционной самодеятельности, инициативы и энергии простонародья, то-есть крестьянства и особенно рабочих, ибо иначе рабочим тем легче будет, как говорят французы, "переложить ружье с одного плеча на другое", то-есть направить против самой буржуазии то оружие, которым снабдит их буржуазная революция, ту свободу, которую она даст, те демократические учреждения, которые возникнут на очищенной от крепостничества почве. Наоборот, рабочему классу выгоднее, чтобы необходимые преобразования в буржуазно-демократическом направлении прошли именно не реформаторским, а революционным путем, ибо реформаторский путь есть путь затяжек, проволочек, мучительно-медленного отмирания гниющих частей народного организма. От гниения их страдают прежде всего и больше всего пролетариат и крестьянство.

Революционный путь есть путь быстрой, наименее болезненной по отношению к пролетариату операции, путь прямого удаления гниющих частей, путь наименьшей уступчивости и осторожности по отношению к монархии и соответствующим ей омерзительным и гнусным, гнилым и заражающим воздух гниением учреждениям" (там же, стр. 57 -- 58).

"Поэтому, продолжал Ленин, пролетариат и борется за республику в первых рядах, с презрением отбрасывая глупые и недостойные его советы считаться с тем, не - отшатнется ли буржуазия" (там же, стр. 94).

Для того, чтобы возможности пролетарского руководства революцией превратились в действительность, для того, чтобы пролетариат стал на деле вождем, руководителем буржуазной революции,-- для этого необходимы по Ленину по крайней мере два условия.

Для этого необходимо, во-первых, чтобы у пролетариата был союзник, заинтересованный в решительной победе над царизмом и могущий быть расположенным к тому, чтобы принять руководство пролетариата. Этого требовала сама идея руководства, ибо руководитель перестает быть руководителем, если нет руководимых, вождь перестает быть вождем, если нет ведомых. Таким союзником считал Ленин крестьянство.

Для этого необходимо, во-вторых, чтобы класс, борющийся с пролетариатом за руководство революцией и добивающийся того, чтобы самому стать ее единственным руководителем,-- был оттеснен с поприща руководства и изолирован. Этого также требовала сама идея руководства, исключающая возможность допущения двух руководителей революции. Таким классом Ленин считал либеральную буржуазию.

"Последовательным борцом за демократизм, писал Ленин, может быть только пролетариат. Победоносным борцом за демократизм он может оказаться лишь при том условии, если к его революционной борьбе присоединится масса крестьянства" (там же, стр. 65).

И дальше:

"Крестьянство включает в себя массу полупролетарских элементов наряду с мелкобуржуазными. Это делает его тоже неустойчивым, заставляя пролетариат сплотиться в строго классовую партию. Но неустойчивость крестьянства коренным образом отличается от неустойчивости буржуазии, ибо крестьянство в данный момент заинтересовано не столько в безусловной охране частной собственности, сколько в отнятии помещичьей земли, одного из главных видов этой собственности. Не становясь от этого социалистическим, не переставая быть мелкобуржуазным, крестьянство способно стать полным и радикальнейшим сторонником демократической революции. Крестьянство неизбежно станет таковым, если только просвещающий его ход революционных событий не оборвется слишком рано предательством буржуазии и поражением пролетариата.

Крестьянство неизбежно станет, при указанном условии, оплотом революции и республики, ибо только вполне победившая революция сможет дать крестьянству все в области земельных реформ, все то, чего крестьянство хочет, о чем оно мечтает, что действительно необходимо ему" (Ленин, т. VIII, стр. 94).

Разбирая возражения меньшевиков, утверждавших, что подобная тактика большевиков "заставит буржуазные классы отшатнуться от дела революции и тем ослабит ее размах", и характеризуя их, как "тактику предательства революции", как "тактику превращения пролетариата в жалкого прихвостня буржуазных классов", Ленин писал:

"Кто действительно понимает роль крестьянства в победоносной русской революции, тот неспособен был бы говорить, что размах революции ослабеет, когда буржуазия отшатнется. Ибо на самом деле только тогда начнется настоящий размах русской революции, только тогда это будет действительно наибольший революционный размах, возможный в эпоху буржуазно-демократического переворота, когда буржуазия отшатнется и активным революционером выступит масса крестьянства наряду с пролетариатом. Для того, чтобы быть последовательно доведенной до конца, наша демократическая революция должна опереться на такие силы, которые способны парализовать неизбежную непоследовательность буржуазии, то-есть способны именно "заставить ее отшатнуться" (там же, стр. 95 -- 96).

Таково основное тактическое положение о пролетариате, как вожде буржуазной революции, основное тактическое положение о гегемонии (руководящей роли) пролетариата в буржуазной революции, развитое Лениным в его книге "Две тактики социал-демократии в демократической революции".

Это была новая установка марксистской партии по вопросам тактики в буржуазно-демократической революции, глубоко отличавшаяся от тактических установок, существовавших дотоле в марксистском арсенале. До сих пор дело сводилось к тому, что в буржуазных революциях, например, на Западе, руководящая роль оставалась за буржуазией, пролетариат волей-неволей играл роль ее пособника, а крестьянство составляло резерв буржуазии. Марксисты считали такую комбинацию более или менее неизбежной, оговариваясь тут же, что пролетариат должен при этом отстаивать по возможности свои ближайшие классовые требования и 66 иметь свою собственную политическую партию.

Теперь, в новой исторической обстановке, дело поворачивалось по установке Ленина таким образом, что пролетариат становился руководящей силой буржуазной революции, буржуазия оттиралась от руководства революцией, а крестьянство превращалось в резерв пролетариата.

Разговоры о том, что Плеханов "тоже стоял" за гегемонию пролетариата основаны на недоразумении. Плеханов кокетничал с идеей гегемонии пролетариата и не прочь был признать ее на словах,-- это верно, но на деле он стоял против существа этой идеи. Гегемония пролетариата означает руководящую роль пролетариата в буржуазной революции при политике союза пролетариата и крестьянства, при политике изоляции либеральной буржуазии, между тем как Плеханов стоял, как известно, против политики изоляции либеральной буржуазии, за политику соглашения с либеральной буржуазией, против политики союза пролетариата и крестьянства. На самом деле тактическая установка Плеханова была меньшевистской установкой отрицания гегемонии пролетариата.

2) Важнейшим средством свержения царизма и завоевания демократической республики Ленин считал победоносное вооруженное восстание народа. Вопреки меньшевикам Ленин считал, что "общедемократическое революционное движение уже привело к необходимости вооруженного восстания", что "организация пролетариата для восстания" уже "поставлена на очередь дня, как одна из существенных, главных и необходимых задач партии", что необходимо "принять самые энергичные меры для вооружения пролетариата и обеспечения возможности непосредственного руководства восстанием" (там же, стр. 75).

Чтобы подвести массы к восстанию и сделать само восстание всенародным, Ленин считал необходимым дать такие лозунги, такие призывы к массам, которые бы могли развязать революционную инициативу масс, организовать их для восстания и дезорганизовать аппарат власти царизма. Такими лозунгами он считал тактические решения III съезда партии, защите которых была посвящена книга Ленина "Две тактики социал-демократии в демократической революции".

Такими лозунгами он считал:

а) применение "массовых политических стачек, которые могут иметь важное значение в начале и в самом ходе восстания" (там же, стр. 75);

б) организацию "немедленного осуществления революционным путем 8-часового рабочего дня и других, стоящих на очереди, требований рабочего класса" (там же, стр. 47);

в) "немедленную организацию революционных крестьянских комитетов для проведения" революционным путем "всех 67 демократических преобразований"

вплоть до конфискации помещичьих земель (Ленин, т. VIII, стр. 88);

г) вооружение рабочих.

Здесь особенно интересны два момента:

Во-первых, тактика революционного осуществления 8-часового рабочего дня в городе и демократических преобразований в деревне, то-есть такое осуществление, которое не считается с властями, не считается с законом, игнорирует и власти и законность, ломает существующие законы и устанавливает новые порядки самочинным путем, явочным порядком. Это было новое тактическое средство, применение которого парализовало аппарат власти царизма и развязало активность и творческую инициативу масс. На основе этой тактики выросли революционные стачечные комитеты в городе и революционные крестьянские комитеты в деревне, из которых первые развились потом в Советы рабочих депутатов, а вторые -- в Советы крестьянских депутатов.

Во-вторых, применение массовых политических стачек, применение общих политических стачек, сыгравших потом, в ходе революции, первостепенную роль в деле революционной мобилизации масс. Это было новое, очень важное оружие в руках пролетариата, неизвестное дотоле в практике марксистских партий и приобревшее потом право гражданства.

Ленин считал, что в результате победоносного восстания народа царское правительство должно быть заменено временным революционным правительством.

Задачи временного революционного правительсгва состоят в том, чтобы закрепить завоевания революции, подавить сопротивление контрреволюции и осуществить программу-минимум Российской социал-демократической рабочей партии. Ленин считал, что без осуществления этих задач невозможна решительная победа над царизмом. А чтобы осуществить эти задачи и добиться решительной победы над царизмом, временное революционное правительство должно быть не обычным правительством, а правительством диктатуры победивших классов, рабочих и крестьян, оно должно быть революционной диктатурой пролетариата и крестьянства. Ссылаясь на известное положение Маркса о том, что "всякое временное государственное устройство после революции требует диктатуры и притом энергичной диктатуры", Ленин пришел к выводу, что временное революционное правительство, если оно хочет обеспечить решительную победу над царизмом, не может быть ничем иным, как диктатурой пролетариата и крестьянства.

"Решительная победа революции над царизмом, писал Ленин, есть революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства... И такая победа будет именно диктатурой, то-есть она неизбежно должна будет опираться на военную силу, на вооружение массы, на восстание, а не на те или иные, "легальным", "мирным путем", созданные учреждения. Это может быть только диктатура, потому что осуществление преобразований, немедленно и непременно нужных для пролетариата и крестьянства, вызовет отчаянное сопротивление и помещиков, и крупных буржуа, и царизма. Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки невозможно.

Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократическая диктатура.

Она не сможет затронуть (без целого ряда промежуточных ступеней революционного развития) основ капитализма. Она сможет, в лучшем случае, внести коренное перераспределение земельной собственности в пользу крестьянства, провести последовательный и полный демократизм вплоть до республики, вырвать с корнем все азиатские, кабальные черты не только из деревенского, но и фабричного быта, положить начало серьезному улучшению положения рабочих и повышению их жизненного уровня, наконец -- последнее по счету, но не по важности -- перенести революционный пожар в Европу. Такая победа нисколько еще не сделает из нашей буржуазной революции революцию социалистическую, демократический переворот не выйдет непосредственно из рамок буржуазных общественно-экономических отношений; но тем не менее значение такой победы будет гигантское для будущего развития и России и всего мира. Ничто не поднимет до такой степени революционной энергии всемирного пролетариата, ничто не сократит так сильно пути, ведущего к его полной победе, как эта решительная победа начавшейся в России революции" (там же, стр. 62 -- 63).

Что касается отношения социал-демократии к временному революционному правительству и допустимости участия в нем социал-демократии, то Ленин полностью отстаивал соответствующую резолюцию III съезда партии, которая гласит:

"В зависимости от соотношения сил и других факторов, не поддающихся точному предварительному определению, допустимо участие во временном революционном правительстве уполномоченных нашей партии, в целях беспощадной борьбы со всеми контрреволюционными попытками и отстаивания самостоятельных интересов рабочего класса: необходимым условием такого участия ставится строгий контроль партии над ее уполномоченными и неуклонное охранение независимости социал-демократии, стремящейся к полному социалистическому перевороту и постольку непримиримо враждебной всем буржуазным партиям; независимо от того, возможно ли будет участие социал-демократии во временном революционном правительстве, следует пропагандировать в самых широких слоях пролетариата идею необходимости постоянного давления на временное правительство со стороны вооруженного и руководимого социал-демократией пролетариата в целях охраны, упрочения и расширения завоевании революции" (Ленин, т. VIII, стр. 37).

Возражения меньшевиков о том, что временное правительство будет все же буржуазным правительством, что нельзя допускать участия социал-демократов в таком правительстве, если не желать совершить ту же ошибку, которую допустил французский социалист Мильеран, принявший участие во французском буржуазном правительстве,-- Ленин отводил указанием на то, что меньшевики смешивают здесь две разные вещи и проявляют свою неспособность по-марксистски подойти к вопросу: во Франции речь шла об участии социалистов в реакционном буржуазном правительстве в период отсутствия революционного положения в стране, и это обязывало социалистов не принимать участия в таком правительстве, в России же речь идет об участии социалистов в революционном буржуазном правительстве, борющемся за победу революции в период разгара революции,-- обстоятельство, делающее допустимым, а при благоприятных условиях -- обязательным участие социал-демократов в таком правительстве --для того, чтобы бить контрреволюцию не только "снизу", извне, но и "сверху", изнутри правительства.

3) Ратуя за победу буржуазной революции и завоевание демократической республики, Ленин вовсе не думал застрять на демократическом этапе и ограничить размах революционного движения выполнением буржуазно-демократических задач. Наоборот: Ленин считал, что вслед за выполнением демократических задач должна будет начаться борьба пролетариата и других эксплуатируемых масс уже за социалистическую революцию. Ленин знал это и считал обязанностью социал-демократии принять все меры к тому, чтобы буржуазно-демократическая революция стала перерастать в революцию социалистическую. Диктатура пролетариата и крестьянства нужна была Ленину не для того, чтобы, завершив победу революции над царизмом, закончить на этом революцию, а для того, чтобы продлить как можно больше состояние революции, уничтожить дотла остатки контрреволюции, перекинуть в Европу пламя революции и, дав за это время пролетариату просветиться политически и организоваться в великую армию,-- начать прямой переход к социалистической революции.

Говоря о размахе буржуазной революции и о том, какой характер должен быть придан этому размаху марксистской партией, Ленин писал:

"Пролетариат должен провести до конца демократический переворот, присоединяя к себе массу крестьянства, чтобы раздавить силой сопротивление самодержавия и парализовать неустойчивость буржуазии. Пролетариат должен совершить социалистический переворот, присоединяя к себе массу полупролетарских элементов населения, чтобы сломить силой сопротивление буржуазии и парализовать неустойчивость крестьянства и мелкой буржуазии.

Таковы задачи пролетариата, которые так узко представляют новоискровцы (то-есть меньшевики.-- Ред.) во всех своих рассуждениях и резолюциях о

размахе революции" (там же, стр. 96).

Или еще:

"Во главе всего народа и в особенности крестьянства -- за полную свободу, за последовательный демократический переворот, за республику! Во главе всех трудящихся и эксплуатируемых -- за социализм! Такова должна быть на деле политика революционного пролетариата, таков классовый лозунг, который должен проникать и определять собой решение каждого тактического вопроса, каждый практический шаг рабочей партии во время революции" (там же, стр. 105).

Чтобы не осталось никаких неясностей, Ленин через два месяца по выходе в свет его книги "Две тактики", в статье "Отношение социал-демократии к крестьянскому движению" -- разъяснял:

"От революции демократической мы сейчас же начнем переходить и как раз в меру нашей силы, силы сознательного и организованного пролетариата, начнем переходить к социалистической революции. Мы стоим за непрерывную революцию.

Мы не остановимся на полпути" (там же, стр. 186).

Это была новая установка по вопросу о соотношении между буржуазной и социалистической революциями, новая теория перегруппировки сил вокруг

пролетариата к концу буржуазной революции для прямого перехода к социалистической революции -- теория перерастания буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую.

Вырабатывая эту новую установку, Ленин опирался, во-первых, на известное положение Маркса о непрерывной революции, данное в конце сороковых годов прошлого века в "Обращении к Союзу коммунистов", и, во-вторых, на известную мысль Маркса о необходимости сочетания крестьянского революционного движения с пролетарской революцией, высказанную в письме на имя Энгельса в 1856 г., где он говорил: "все дело в Германии будет зависеть от возможности поддержать пролетарскую революцию каким-либо вторым изданием крестьянской войны". Но эти гениальные мысли Маркса не получили потом своего развития в трудах Маркса и Энгельса, а теоретики II Интернационала приняли все меры к тому, чтобы похоронить их в гроб и предать забвению. На долю Ленина выпала задача -- вытащить на свет забытые положения Маркса и восстановить их полностью. Но, восстанавливая эти положения Маркса, Ленин не ограничился,-- и не мог ограничиться,-- их простым повторением, а развил их дальше и переработал в стройную теорию социалистической революции, вводя в дело новый момент, как обязательный момент социалистической революции,-- союз пролетариата и полупролетарских элементов города и деревни, как условие победы пролетарской революции.

Эта установка разбивала в прах тактические позиции западно-европейской социал-демократии, которая исходила из того, что после буржуазной революции крестьянские массы, в том числе и бедняцкие массы,-- должны обязательно отойти от революции, ввиду чего после буржуазной революции должен наступить длительный период перерыва, длительный период "замирения" в 50 -- 100 лет, если не больше, в продолжение которого пролетариат будет "мирно" эксплуатироваться, а буржуазия -- "законно" наживаться, пока не наступит время для новой, социалистической революции.

Это была новая теория социалистической революции, осуществляемой не изолированным пролетариатом против всей буржуазии, а пролетариатом -- гегемоном, имеющим союзников в лице полупролетарских элементов населения, в лице миллионов "трудящихся и эксплуатируемых масс".

По этой теории гегемония пролетариата в буржуазной революции при союзе пролетариата и крестьянства должна была перерасти в гегемонию пролетариата в социалистической революции при союзе пролетариата и остальных трудящихся и эксплуатируемых масс, а демократическая диктатура пролетариата и крестьянства должна была подготовить почву для социалистической диктатуры пролетариата.

Она опрокидывала ходячую теорию западно-европейских социал-демократов, отрицавших революционные возможности полупролетарских масс города и деревни и исходивших из того, что "кроме буржуазии и пролетариата мы не видим других общественных сил, на которые могли бы у нас опираться оппозиционные или революционные комбинации" (слова Плеханова, типичные для западно-европейских социал-демократов).

Западно-европейские социал-демократы считали, что в социалистической революции пролетариат будет один, против всей буржуазии, без союзников, против всех непролетарских классов и слоев. Они не хотели считаться с тем фактом, что капитал эксплуатирует не только пролетариев, но и миллионы полупролетарских слоев города и деревни, задавленных капитализмом и могущих быть союзниками пролетариата в борьбе за освобождение общества от капиталистического гнета. Поэтому западно-европейские социал-демократы считали, что условия для социалистической революции в Европе еще не созрели, что эти условия можно считать созревшими лишь тогда, когда пролетариат станет большинством нации, большинством общества в результате дальнейшего экономического развития общества.

Эту гнилую и антипролетарскую установку западно-европейских социал-демократов опрокидывала вверх дном ленинская теория социалистической революции.

В теории Ленина не было еще прямого вывода о возможности победы социализма в одной, отдельно взятой, стране. Но в ней были заложены все или почти все основные элементы, необходимые для того, чтобы сделать рано или поздно такой вывод.

Как известно, к такому выводу пришел Ленин в 1915 году, то-есть спустя 10 лет.

Таковы основные тактические положения, развитые Лениным в его исторической книге "Две тактики социал-демократии в демократической революции".

Историческое значение этого труда Ленина состоит прежде всего в том, что он разгромил идейно мелкобуржуазную тактическую установку меньшевиков, вооружил рабочий класс России для дальнейшего развертывания буржуазно-демократической революции, для нового натиска на царизм и дал русским социал-демократам ясную перспективу необходимости перерастания буржуазной революции в революцию социалистическую.

Но этим не исчерпывается значение труда Ленина. Его неоценимое значение состоит в том, что он обогатил марксизм новой теорией революции и заложил основы той революционной тактики большевистской партии, при помощи которой пролетариат нашей страны одержал в 1917 году победу над капитализмом,


4. Дальнейший подъем революции. Всероссийская политическая стачка в октябре 1905 года. Отступление царизма. Царский манифест. Появление Советов рабочих депутатов.



К осени 1905 года революционное движение охватило всю страну. Оно нарастало с огромной силой.

19 сентября в Москве началась забастовка печатников. Она перекинулась в Петербург и ряд других городов. В самой Москве забастовка печатников была поддержана рабочими других производств, превратилась в общую политическую стачку.

В начале октября началась забастовка на Московско-Казанской железной дороге. Через день забастовал весь Московский железнодорожный узел. Вскоре забастовкой были охвачены все железные дороги страны. Прекратили работу почта и телеграф. Рабочие в разных городах России собирались на многотысячные митинги и решали прекратить работу. Забастовка охватывала фабрику за фабрикой, завод за заводом, город за городом, район за районом. К бастующим рабочим присоединялись мелкие служащие, учащиеся, интеллигенция -- адвокаты, инженеры, врачи.

Октябрьская политическая забастовка стала всероссийской, охватив почти всю страну, вплоть до самых отдаленных районов, охватив почти всех рабочих, вплоть до самых отсталых слоев. Во всеобщей политической стачке участвовало около миллиона одних только промышленных рабочих, не считая железнодорожников, почтово-телеграфкых служащих и других, которые также дали большое количество бастующих. Вся жизнь страны была приостановлена. Сила правительства была парализована.

Рабочий класс возглавил борьбу народных масс против самодержавия.

Лозунг большевиков о массовой политической стачке дал свои результаты.

Октябрьская всеобщая забастовка, показавшая силу, мощь пролетарского движения, заставила насмерть перепуганного царя выступить с манифестом 17 октября. В манифесте 17 октября 1905 года были обещаны народу "незыблемые основы гражданской свободы: действительная неприкосновенность личности, свобода совести, слова, собраний и союзов". Обещано было созвать законодательную думу, привлечь к выборам все классы населения.

Таким образом, была сметена силой революции булыгинская совещательная дума. Большевистская тактика бойкота булыгинской думы оказалась правильной.

И все же, несмотря на это, манифест 17 октября был обманом народных масс, царской уловкой, своего рода передышкой, необходимой царю для того, чтобы усыпить легковерных, выиграть время, собраться с силами и потом ударить по революции. Царское правительство, на словах обещая свободу, на деле ничего существенного не дало. Рабочие и крестьяне пока-что ничего, кроме обещаний, от правительства не получили. Вместо ожидавшейся широкой политической амнистии 21 октября была дана амнистия незначительной части политических заключенных. В то же время в целях разъединения сил народа правительство организовало ряд кровавых еврейских погромов, во время которых погибли тысячи и тысячи людей, а для расправы с революцией создало бандитские полицейские организации: "Союз русского народа", "Союз Михаила Архангела". Эти организации, в которых видную роль играли реакционные помещики, купцы, попы и полууголовные элементы из босяков, народ окрестил "черной сотней". Черносотенцы открыто избивали и убивали при содействии полиции передовых рабочих, революционеров из интеллигенции, студентов, поджигали и расстреливали митинги и собрания граждан. Так выглядели пока-что результаты царского манифеста.

Тогда в ходу была в народе такая песенка о манифесте царя:

"Царь испугался, издал манифест:

Мертвым -- свобода, живых -- под арест".

Большевики разъясняли массам, что манифест 17 октября -- ловушка.

Поведение правительства после манифеста они заклеймили, как провокацию.

Большевики призывали рабочих к оружию, к подготовке вооруженного восстания.

Рабочие еще более энергично принялись за создание боевых дружин. Им стало ясно, что первая победа 17 октября, вырванная всеобщей политической забастовкой, требует от них дальнейших усилий, дальнейшей борьбы для свержения царизма.

Манифест 17 октября Ленин оценивал, как момент некоторого временного равновесия сил, когда пролетариат и крестьянство, вырвав у царя манифест, еще не в силах свалить царизм, а царизм уже не может управлять только прежними средствами и вынужден обещать на словах "гражданские свободы" и "законодательную" думу.

В бурные дни октябрьской политической стачки, в огне борьбы с царизмом, революционное творчество рабочих масс создало новое могучее оружие – Советы рабочих депутатов.

Советы рабочих депутатов, представлявшие собрание делегатов от всех фабрик и заводов, были невиданной еще в мире массовой политической организацией рабочего класса, Советы, впервые родившиеся в 1905 году, явились прообразом Советской власти, созданной пролетариатом под руководством большевистской партии в 1917 году. Советы явились новой революционной формой народного творчества. Они создавались исключительно революционными слоями населения, ломая всякие законы и нормы царизма. Они были проявлением самодеятельности народа, поднимавшегося на борьбу против царизма.

Большевики рассматривали Советы, как зачатки революционной власти. Они считали, что сила и значение Советов зависят всецело от силы и успеха восстания.

Меньшевики не считали Советы ни зачаточными органами революционной власти, ни органами восстания. Они смотрели на них, как на органы местного самоуправления, вроде демократизированных городских самоуправлений.

13 (26) октября 1905 года в Петербурге на всех фабриках и заводах происходили выборы в Совет рабочих депутатов. Ночью состоялось первое заседание Совета. Вслед за Петербургом организуется Совет рабочих депутатов в Москве.

Совет рабочих депутатов Петербурга, как Совет крупнейшего промышленного и революционного центра России, столицы царской империи, должен был сыграть решающую роль в революции 1905 года. Однако, он своих задач не выполнил ввиду плохого, меньшевистского руководства Советом. Как известно, Ленина не было еще тогда в Петербурге, он все еще находился за границей. Меньшевики воспользовались отсутствием Ленина, пробрались в Петербургский Совет и захватили в нем руководство. Неудивительно, что при таких условиях меньшевикам Хрусталеву, Троцкому, Парвусу и другим удалось повернуть Петербургский Совет против политики восстания. Вместо того, чтобы сблизить солдат с Советом и связать их в общей борьбе, они требовали удаления солдат из Петербурга. Вместо того, чтобы вооружить рабочих и готовить их к восстанию, Совет топтался на месте и отрицательно относился к подготовке восстания.

Совершенно другую роль сыграл в революции Московский Совет рабочих депутатов. Московский Совет с первых же дней своего существования проводил до конца революционную политику. Руководство в Московском Совете принадлежало большевикам. Благодаря большевикам рядом с Советом рабочих депутатов возник в Москве Совет солдатских депутатов. Московский Совет стал органом вооруженного восстания.

В течение октября -- декабря 1905 года Советы рабочих депутатов были созданы в ряде крупных городов и почти во всех рабочих центрах. Были сделаны попытки организовать Советы солдатских и матросских депутатов, объединить их с Советами рабочих депутатов. Кое-где созданы были Советы рабочих и крестьянских депутатов.

Влияние Советов было огромно. Несмотря на то, что они часто возникали стихийно, были не оформлены и расплывчаты в своем составе, они действовали, как власть. Советы захватным путем осуществляли свободу печати, устанавливали 8-часовой рабочий день, обращались к народу с призывом не платить налогов царскому правительству. В отдельных случаях они конфисковывали деньги царского правительства и обращали их на нужды революции.



5. Декабрьское вооруженное восстание, поражение восстания. Отступление революции. Первая Государственная дума. IV (Объединительный) съезд партии.


В октябре и ноябре 1905 года революционная борьба масс продолжала развиваться с огромной силой. Продолжались забастовки рабочих.

Борьба крестьян против помещиков осенью 1905 года приняла широкие размеры. Крестьянским движением было охвачено больше трети уездов по всей стране. Саратовская, Тамбовская, Черниговская, Тифлисская, Кутаисская и некоторые другие губернии были охвачены настоящими крестьянскими восстаниями. И все же натиск крестьянских масс был еще недостаточен.

Крестьянскому движению нехватало организованности и руководства.

Усилились волнения и среди солдат в ряде городов -- Тифлисе, Владивостоке, Ташкенте, Самарканде, Курске, Сухуми, Варшаве, Киеве, Риге.

Вспыхнуло восстание в Кронштадте и среди матросов Черноморского флота в Севастополе (в ноябре 1905 года). Но, будучи разрозненными, эти восстания были подавлены царизмом.

Поводом к восстаниям в отдельных частях армии и флота нередко являлось слишком грубое обращение офицеров, плохая пища ("гороховые бунты") и т. д. У массы восставших матросов и солдат не было еще ясного сознания необходимости свергнуть царское правительство, необходимости энергичного продолжения вооруженной борьбы. Восставшие матросы и солдаты были еще слишком мирно, благодушно настроены, нередко они делали ошибку, освобождая арестованных в начале восстания офицеров, и давали себя успокоить обещаниями и уговорами начальства.

Революция вплотную подошла к вооруженному восстанию. Большевики звали массы к вооруженному восстанию против царя и помещиков, разъясняли им его неизбежность. Не покладая рук, большевики подготовляли вооруженное восстание. Велась революционная работа среди солдат и матросов, были созданы в армии военные организации партии. Созданы были в ряде городов боевые дружины из рабочих, дружинников обучали владеть оружием. Организована была закупка оружия за границей и отправка его тайно в Россию. В организации транспорта оружия принимали участие видные работники партии.

В ноябре 1905 года Ленин вернулся в Россию. Скрываясь от царских жандармов и шпионов, Ленин принимал в эти дни непосредственное участие в подготовке вооруженного восстания. Его статьи в большевистской газете "Новая жизнь" служили указаниями в повседневной работе партии.

В это время тов. Сталин проводил огромную революционную работу в Закавказьи. Тов. Сталин разоблачал и громил меньшевиков, как противников революции и вооруженного восстания. Он твердо готовил рабочих к решительному бою против самодержавия. На митинге в Тифлисе в день объявления царского манифеста тов. Сталин говорил рабочим:

"Что нужно нам, чтобы действительно победить? Для этого нужны три вещи: первое -- вооружение, второе -- вооружение, третье -- еще и еще раз вооружение".

В декабре 1905 года в Финляндии, в Таммерфорсе, собралась конференция большевиков. Хотя большевики и меньшевики формально состояли в одной социал-демократической партии, они фактически составляли две разные партии со своими отдельными центрами. На этой конференции впервые лично встретились Ленин и Сталин. До этого они поддерживали связь между собой письмами или через товарищей.

Из решений Таммерфорсской конференции нужно отметить два решения: одно -- о восстановлении единства партии, фактически расколотой на две партии, и другое -- о бойкоте первой так называемой виттевской думы.

Так как к этому времени в Москве уже началось вооруженное восстание, то, по совету Ленина, конференция спешно закончила свою работу, и делегаты разъехались на места, чтобы принять в восстании личное участие.

Но не дремало и царское правительство. Оно также готовилось к решительной борьбе. Заключив мир с Японией и облегчив этим свое трудное положение, царское правительство перешло в наступление на рабочих и крестьян. Царское правительство объявило на военном положении ряд губерний, охваченных крестьянскими восстаниями, издало свирепые приказы -- "арестованных не иметь", "патронов не жалеть", распорядилось арестовать руководителей революционного движения и разогнать Советы рабочих депутатов.

Московские большевики и руководимый ими Московский Совет рабочих депутатов, связанный с широкими массами рабочих, решили в связи с этим провести немедленную подготовку к вооруженному восстанию. 5 (18) декабря Московский комитет принял решение: предложить Совету объявить общеполитическую забастовку, с тем, чтобы в ходе борьбы перевести ее в восстание. Это решение было поддержано на массовых рабочих собраниях.

Московский Совет учел волю рабочего класса и единодушно постановил начать всеобщую политическую забастовку.

Пролетариат Москвы, начиная восстание, имел свою боевую организацию -- около тысячи дружинников, из которых больше половины было большевиков. Боевые дружины имелись также 78 на ряде фабрик Москвы. В целом повстанцы имели около двух тысяч дружинников. Рабочие рассчитывали нейтрализовать гарнизон, отколоть часть гарнизона и повести ее за собой.

7 (20) декабря началась в Москве политическая забастовка. Однако, забастовку не удалось распространить на всю страну,-- она недостаточно была поддержана в Петербурге, и это с самого начала ослабляло шансы на успех восстания. Николаевская, ныне Октябрьская, железная дорога осталась в руках царского правительства. Движение на этой дороге не прекращалось, и правительство могло перебрасывать из Петербурга в Москву гвардейские полки для подавления восстания.


8 самой Москве гарнизон колебался. Отчасти в расчете на поддержку гарнизона рабочие начали восстание. Но революционеры упустили время, и царское правительство справилось с волнениями в гарнизоне.


9 (22) декабря появились в Москве первые баррикады. Вскоре улицы Москвы покрылись баррикадами. Царское правительство пустило в ход артиллерию. Оно собрало войска, во много раз превосходившие силы повстанцев. В течение 9 дней несколько тысяч вооруженных рабочих вели героическую борьбу. Только перебросив полки из Петербурга, Твери и Западного края, царизм смог подавить восстание. Руководящие органы восстания были накануне самого боя частью арестованы, частью изолированы. Московский комитет большевиков был арестован. Вооруженное выступление превратилось в восстание отдельных районов, разобщенных между собой. Лишившись руководящего центра, не имея общего по городу плана борьбы, районы ограничивались главным образом обороной. Это было основным источником слабости Московского восстания и одной из причин его поражения, как впоследствии отмечал Ленин.

Особенно упорный и ожесточенный характер носило восстание на Красной Пресне в Москве. Красная Пресня была главной крепостью восстания, ее центром. Здесь сосредоточились лучшие боевые дружины, которыми руководили большевики. Но Красная Пресня была подавлена огнем и мечом, залита кровью, пылала в зареве пожаров, зажженных артиллерией. Московское восстание было подавлено.

Восстание имело место не только в Москве. Революционными восстаниями был охвачен также ряд других городов и районов. Вооруженные восстания были в Красноярске, Мотовилихе (Пермь), Новороссийске, Сормове, Севастополе, Кронштадте.

На вооруженную борьбу поднялись и угнетенные народы России. Почти вся Грузия была охвачена восстанием. Крупное восстание произошло на Украине в Донбассе: Горловке, Александровске, Луганске (Ворошиловград). Упорный характер носила борьба в Латвии. В Финляндии рабочие создали свою Красную гвардию и подняли восстание.

Но все эти восстания, так же, как и Московское, были с бесчеловечной жестокостью подавлены царизмом.

Меньшевики и большевики дали разную оценку декабрьскому вооруженному восстанию.

Меньшевик Плеханов после вооруженного восстания бросил упрек партии:

"Не надо было браться за оружие". Меньшевики доказывали, что восстание -- ненужное и вредное дело, что в революции можно обойтись без восстания, что успеха можно добиться не вооруженным восстанием, а мирными средствами борьбы.

Большевики клеймили такую оценку, как предательскую. Они считали, что опыт Московского вооруженного восстания только подтвердил возможность успешной вооруженной борьбы рабочего класса. На упрек Плеханова: "Не надо было браться за оружие", Ленин отвечал:

"Напротив, нужно было более решительно, энергично и наступательно браться за оружие, нужно было разъяснять массам невозможность одной только мирной стачки и необходимость бесстрашной и беспощадной вооруженной борьбы" (Ленин, т. X, стр. 50).

Декабрьское восстание 1905 года было высшей точкой революции. В декабре царское самодержавие нанесло восстанию поражение. После поражения декабрьского восстания начался поворот к постепенному отступлению революции.

Подъем революции сменился ее постепенной убылью.

Царское правительство спешило воспользоваться этим поражением для того, чтобы добить революцию. Царские палачи и тюремщики развернули свою кровавую работу. Карательные экспедиции в Польше, Латвии, Эстонии, Закавказьи, Сибири свирепствовали во-всю.

Однако, революция еще не была подавлена. Рабочие и революционные крестьяне отступали медленно, с боями. В борьбу вовлекались новые слои рабочих. В стачках участвовало в 1906 году свыше миллиона рабочих. В 1907 году -- 740 тысяч. Крестьянское движение в первой половине 1906 года охватило около половины уездов царской России, во второй половине года -- одну пятую всех уездов. Продолжались волнения в армии и во флоте.

Царское правительство не ограничивалось в своей борьбе против революции одними лишь репрессиями. Добившись первых успехов благодаря репрессиям, оно решило нанести новый удар революции путем созыва новой, "законодательной" думы. Оно рассчитывало созывом такой думы отколоть крестьян от революции и доконать этим революцию. В декабре 1905 года царское правительство издало закон о созыве новой "законодательной" думы, в отличие от старой "совещательной" булыгинской думы, которая была сметена большевистским бойкотом. Царский избирательный закон был, конечно, антидемократическим.

Выборы были не всеобщие. Больше половины населения вообще было лишено права голоса, например, женщины и свыше 2 миллионов рабочих. Выборы были не равные. Избиратели были разбиты на 4 курии, как тогда говорили:

землевладельческую (помещики), городскую (буржуазия), крестьянскую и рабочую. Выборы были не прямые, а многостепенные. Выборы фактически были не тайные. Избирательный закон обеспечивал громадное преобладание в думе кучки помещиков и капиталистов над миллионами рабочих и крестьян.

Думой царь хотел отвлечь массы от революции. Значительная часть крестьянства верила в то время в возможность через думу получить землю.

Кадеты, меньшевики и эсеры обманывали рабочих и крестьян -- будто без восстания, без революции можно добиться нужных народу порядков. В борьбе с этим обманом народа большевики объявили я провели тактику бойкота I Государственной думы согласно решению, принятому на Таммерфорсской конференции.

Ведя борьбу с царизмом, рабочие требовали вместе с тем единства сил партии, объединения партии пролетариата. Большевики, вооруженные известным решением Таммерфорсской конференции об единстве, поддерживали это требование рабочих и предложили меньшевикам созвать объединительный съезд партии. Под напором рабочих масс меньшевики вынуждены были согласиться на объединение.

Ленин был за объединение, но он был за такое объединение, при котором не смазывались бы разногласия по вопросам революции. Большой вред партии приносили примиренцы (Богданов, Красин и другие), которые старались доказать, что нет серьезных разногласий между большевиками и меньшевиками.

Воюя с примиренцами, Ленин требовал, чтобы большевики пришли на съезд со своей платформой, чтобы рабочим ясно было, на каких позициях стоят большевики и на какой основе происходит объединение. Большевики выработали такую платформу и пустили на обсуждение членов партии.

В апреле 1906 года собрался в Стокгольме (Швеция) IV съезд РСДРП, названный Объединительным. На съезде присутствовало 111 делегатов с решающим голосом, представлявших 57 местных организаций партии. Кроме того, на съезде были представители национальных социал-демократических партий: 3 -- от Бунда, 3 -- от Польской социал-демократической партии и 3 -- от латышской социал-демократической организации.

Вследствие разгрома большевистских организаций во время и после декабрьского восстания не все они могли послать делегатов. Кроме того, меньшевики в "дни свободы" 1905 года приняли в свои ряды массу мелкобуржуазной интеллигенции, ничего общего не имевшую с революционным марксизмом. Достаточно указать на то, что тифлисские меньшевики (а в Тифлисе было мало промышленных рабочих) послали столько же делегатов на съезд, сколько послала крупнейшая пролетарская организация -- петербургская. Ввиду этого на Стокгольмском съезде большинство, правда, незначительное, оказалось на стороне меньшевиков.

Такой состав съезда определил меньшевистский характер решений по целому ряду вопросов.

На этом съезде произошло лишь формальное объединение. По существу большевики и меньшевики оставались при своих взглядах, со своими самостоятельными организациями.

Главнейшие вопросы, которые обсуждались на IV съезде, были: аграрный вопрос, оценка момента и классовых задач пролетариата, отношение к Государственной думе, организационные вопросы.

Несмотря на то, что меньшевики были на этом съезде в большинстве, они вынуждены были принять ленинскую формулировку первого параграфа устава о членстве партии, чтобы не оттолкнуть от себя рабочих.

По аграрному вопросу Ленин защищал национализацию земли. Ленин считал возможной национализацию земли только при победе революции, только после свержения царизма. Национализация земли в этом случае облегчала пролетариату в союзе с деревенской беднотой переход к социалистической революции.

Национализация земли требовала безвозмездного отобрания (конфискации) всей помещичьей земли в пользу крестьян. Большевистская аграрная программа звала крестьян на революцию против царя и помещиков.

На иных позициях стояли меньшевики. Они отстаивали программу муниципализации. По этой программе помещичьи земли поступали не в распоряжение, даже не в пользование крестьянских обществ, а в распоряжение муниципалитетов (то-есть местных самоуправлений или земств). Крестьяне должны были арендовать эту землю каждый по своим силам.

Меньшевистская программа муниципализации была соглашательская и потому -- вредная для революции. Она не могла мобилизовать крестьян на революционную борьбу, не была рассчитана на полное уничтожение помещичьего землевладения. Меньшевистская программа была рассчитана на половинчатый исход революции. Меньшевики не хотели подымать крестьян на революцию.

Съезд большинством голосов принял меньшевистскую программу.

Меньшевики вскрыли свое антипролетарское, оппортунистическое нутро в особенности при обсуждении резолюции об оценке современного момента и о Государственной думе. Меньшевик Мартынов откровенно выступил против гегемонии пролетариата в революции. Отвечая меньшевикам, тов. Сталин поставил вопрос ребром:

"Или гегемония пролетариата, или гегемония демократической буржуазии -- вот как стоит вопрос в партии, вот в чем наши разногласия".

Что касается Государственной думы, то меньшевики превозносили ее в своей резолюции, как лучшее средство для разрешения вопросов революции, для освобождения народа от царизма. Большевики, наоборот, рассматривали думу, как бессильный придаток царизма, как ширму, прикрывающую язвы царизма, которую он отбросит тотчас, как только она окажется для него неудобной.

В Центральный Комитет, выбранный на IV съезде, вошли 3 большевика и 6 меньшевиков. В редакцию центрального органа вошли одни только меньшевики.

Было ясно, что внутрипартийная борьба будет продолжаться.

Борьба между большевиками и меньшевиками после IV съезда разгорелась с новой силой. В местных, формально объединенных организациях, очень часто с отчетами о съезде выступали два докладчика: один -- от большевиков, другой -- от меньшевиков. В результате обсуждения двух линий большинство членов организации становилось в большинстве случаев на сторону большевиков.

Жизнь все больше доказывала правоту большевиков. Меньшевистский ЦК, выбранный IV съездом, все больше обнаруживал свой оппортунизм, свою полную неспособность руководить революционной борьбой масс. Летом и осенью 1906 года революционная борьба масс снова усилилась. В Кронштадте и в Свеаборге восстали матросы, разгорелась борьба крестьянства против помещиков. А меньшевистский ЦК давал оппортунистические лозунги, за которыми массы не шли.



6. Разгон I Государственной думы. Созыв II Государственной думы. V съезд партии. Разгон II Государственной думы. Причины поражения первой русской революции.



Так как I Государственная дума оказалась недостаточно послушной, царское правительство разогнало ее летом 1906 года. Оно еще больше усилило репрессии против народа, развернуло погромную деятельность карательных экспедиций по всей стране и объявило о своем решении 83 созвать в скором времени II Государственную думу. Царское правительство явным образом наглело. Оно уже не боялось революции, видя, что революция идет на убыль.

Большевики должны были решить вопрос об участии или бойкоте II думы.

Говоря о бойкоте, большевики обычно имели в виду активный бойкот, а не простое и пассивное воздержание от участия в выборах. Большевики рассматривали активный бойкот, как революционное средство предостеречь народ насчет попытки царя перевести народ с революционного пути на путь царской "конституции", как средство сорвать такую попытку и организовать новый натиск народа на царизм.

Опыт бойкота булыгинской думы показал, что бойкот "был единственно правильной тактикой, которую всецело подтвердили события" (Ленин, т. X, стр. 27). Бойкот этот был удачен, так как он не только предостерег народ об опасности царско-конституционного пути, но и сорвал думу раньше, чем она успела родиться. Он был удачен потому, что был проведен при нарастающем подъеме революции и опирался на этот подъем, а не при убыли революции, что сорвать думу можно только в условиях подъема революции.

Бойкот виттевской, то-есть I думы был проведен после поражения декабрьского восстания, когда царь оказался победителем, то-есть, когда можно было думать, что революция пошла на убыль.

"Но, писал Ленин, само собой разумеется, эту победу (царя.-- Ред.) не было еще тогда оснований считать решительной победой. Декабрьское восстание 1905 года имело свое продолжение в виде целого ряда разрозненных и частичных военных восстаний и стачек лета 1906 года. Лозунг бойкота виттевской думы был лозунгом борьбы за сосредоточение и обобщение этих восстаний" (Ленин, том XII, стр. 20).

Бойкот виттевской думы не смог сорвать думу, хотя и подорвал значительно авторитет этой думы и ослабил веру части населения в думу, не смог сорвать думу, так как он был проведен, как теперь стало ясно, в обстановке убыли, упадка революции. Поэтому бойкот I думы в 1906 г. Оказался неудачным. В связи с этим Ленин писал в своей знаменитой брошюре "Детская болезнь "левизны" в коммунизме":

"Большевистский бойкот "парламента" в 1905 году обогатил революционный пролетариат чрезвычайно ценным политическим опытом, показав, что при сочетании легальных и нелегальных, парламентских и внепарламентских форм борьбы иногда полезно и даже обязательно уметь отказаться от парламентских... Ошибкой, хотя и небольшой, легко поправимой, был уже бойкот большевиками "думы" в 1906 году... К политике и партиям применимо -- с соответствующими изменениями -- то, что относится к отдельным людям. Умен не тот, кто не делает ошибок. Таких людей нет и быть не может. Умен тот, кто делает ошибки не очень существенные и кто умеет легко и быстро исправлять их" (Ленин, т. XXV, стр. 182 -- 183).

Что касается II Государственной думы, то Ленин считал, что ввиду изменившейся обстановки и упадка революции, большевики "должны подвергнуть пересмотру вопрос о бойкоте Государственной думы" (Ленин, т. X, стр. 26).

"История показала, писал Ленин, что когда собирается Дума, то является возможность полезной агитации изнутри нее и около нее; -- что тактика сближения с революционным крестьянством против кадетов возможна внутри Думы" (там же, стр. 29).

Из всего этого выходило, что нужно уметь не только решительно наступать, наступать в первых рядах, когда есть подъем революции, но и правильно отступать, отступать последними, когда нет уже подъема, меняя тактику сообразно с изменившейся обстановкой, отступать не вразброд, а организованно, спокойно, без паники, используя малейшие возможности для того, чтобы вывести кадры из-под удара врага, перестроиться, накопить силы и подготовиться к новому наступлению на врага.

Большевики решили принять участие в выборах во II думу.

Но большевики шли в думу не для органической "законодательной" работы в ней в блоке с кадетами, как это делали меньшевики, а для того, чтобы использовать ее как трибуну в интересах революции.

Меньшевистский ЦК, наоборот, призывал заключать избирательные соглашения с кадетами, поддерживать в думе кадетов, рассматривая думу как законодательное учреждение, способное обуздать царское правительство.

Большинство партийных организаций выступило против политики меньшевистского ЦК.

Большевики потребовали созыва нового съезда партии.

В мае 1907 года собрался в Лондоне V съезд партии. К этому съезду РСДРП насчитывала (вместе с национальными социал-демократическими организациями) до 150 тысяч членов. Всего на съезде присутствовало 336 делегатов.

Большевиков было 105, меньшевиков -- 97. Остальные делегаты представляли национальные социал-демократические организации,-- польских и латышских социал-демократов и Бунд, которые были приняты в РСДРП на предыдущем съезде.

Троцкий пытался сколотить на съезде свою отдельную 85 центристскую, то-есть полуменьшевистскую группку, но за ним никто не пошел.

Так как большевики вели за собой поляков и латышей, то они имели устойчивое большинство на съезде.

Одним из основных вопросов борьбы на съезде был вопрос об отношении к буржуазным партиям. По этому вопросу шла борьба между большевиками и меньшевиками еще на II съезде. Съезд дал большевистскую оценку всем непролетарским партиям -- черносотенцам, октябристам, кадетам, эсерам – и сформулировал большевистскую тактику в отношении этих партий.

Съезд одобрил политику большевиков и принял решение вести беспощадную борьбу как с черносотенными партиями -- "Союзом русского народа", монархистами, советом объединенного дворянства, так и "Союзом 17 октября" (октябристы), торгово-промышленной партией и партией "мирного обновления".

Все эти партии были явно контрреволюционными.

Что касается либеральной буржуазии, партии кадетов, то съезд предложил вести непримиримую разоблачительную борьбу с ней. Съезд предложил разоблачать лицемерный, фальшивый "демократизм" кадетской партии и бороться против попыток либеральной буржуазии стать во главе движения крестьянства.

По отношению к так называемым народническим или трудовым партиям (народные социалисты, трудовая группа, эсеры) съезд рекомендовал разоблачать

их попытки маскироваться под социалистов. В то же время съезд допускал отдельные соглашения с этими партиями для общего и одновременного натиска против царизма и против кадетской буржуазии, поскольку эти партии были тогда демократическими партиями и выражали интересы мелкой буржуазии города и деревни.

Еще до съезда меньшевики выступали с предложением созвать так называемый "рабочий съезд". План меньшевиков состоял в том, чтобы созвать такой съезд, в котором участвовали бы и социал-демократы, и эсеры, и анархисты. Этот "рабочий" съезд должен был создать какую-то не то "беспартийную партию", не то "широкую" мелкобуржуазную беспрограммную рабочую партию. Ленин разоблачил эту вреднейшую попытку меньшевиков -- ликвидировать социал-демократическую рабочую партию и растворить передовой отряд рабочего класса в мелкобуржуазной массе. Съезд резко осудил меньшевистский лозунг "рабочего съезда".

Особое место в работах съезда занял вопрос о профсоюзах. Меньшевики защищали "нейтральность" профсоюзов, то-есть выступали против руководящей роли партии в профсоюзах. Съезд отверг предложение меньшевиков и принял большевистскую резолюцию о профсоюзах. В этой резолюции указывалось, что партия должна добиться идейного и политического руководства профсоюзами.

V съезд означал крупную победу большевиков в рабочем движении. Но большевики не зазнались, не почили на лаврах. Не тому учил их Ленин.

Большевики знали, что впереди предстоит еще борьба с меньшевиками.

Тов. Сталин в своей статье "Записки делегата", вышедшей в 1907 году, давал такую оценку результатов съезда:

"Фактическое объединение передовых рабочих всей России в единую всероссийскую партию под знаменем революционной социал-демократии -- таков смысл лондонского съезда, таков его общий характер".

В этой статье тов. Сталин приводил данные о составе съезда. Оказалось, что большевистские делегаты посылались на съезд главным образом от крупных промышленных районов (Петербург, Москва, Урал, Иваново-Вознесенск и другие).

Меньшевики же попали на съезд от районов мелкого производства, где преобладали ремесленные рабочие, полупролетарии, а также от ряда чисто крестьянских районов.

"Очевидно,-- указывал тов. Сталин, подводя итоги съезда,-- тактика большевиков является тактикой крупнопромышленных пролетариев, тактикой тех районов, где классовые противоречия особенно ясны и классовая борьба особенно резка. Большевизм -- это тактика настоящих пролетариев. С другой стороны, не менее очевидно и то, что тактика меньшевиков является по преимуществу тактикой ремесленных рабочих и крестьянских полупролетариев, тактикой тех районов, где классовые противоречия не совсем ясны и классовая борьба замаскирована. Меньшевизм -- это тактика полубуржуазных элементов пролетариата. Так говорят цифры" (Протоколы V съезда РСДРП, стр. XI и XII, 1935 г.).

Разогнав I думу, царь думал получить более послушную II думу. Но и II дума не оправдала ожидания. Царь решил поэтому разогнать и эту думу и созвать III думу при более ухудшенном избирательном законе -- в надежде, что она окажется более послушной.

Вскоре после V съезда царское правительство совершило так называемый третьеиюньский переворот. 3 июня 1907 года царь разогнал II Государственную думу. Социал-демократическая думская фракция, насчитывавшая 65 депутатов, была арестована и сослана в Сибирь. Был объявлен новый избирательный закон.

Права рабочих и крестьян были еще больше урезаны. Царское правительство продолжало наступать.

Царский министр Столыпин развертывал свою кровавую расправу над рабочими и крестьянами. Тысячи революционных 87 рабочих и крестьян были расстреляны карательными экспедициями и повешены. В царских застенках мучили и пытали революционеров. Особенно жестоким преследованиям подвергались рабочие организации, в первую очередь большевики. Царские ищейки искали Ленина, который жил тайно в Финляндии. Они хотели расправиться с вождем революции. С громадной опасностью Ленину удалось в декабре 1907 года снова перебраться за границу, в эмиграцию.

Наступили тяжелые годы столыпинской реакции.

Первая русская революция окончилась, таким образом, поражением.

Этому содействовали следующие причины.

1. Не было еще в революции прочного союза рабочих и крестьян против царизма. Крестьяне поднялись на борьбу против помещиков и они шли на союз с рабочими против помещиков. Но они еще не понимали, что без свержения царя невозможно свергнуть помещиков, они не понимали, что царь действует заодно с помещиками, и значительная часть крестьян еще верила царю и возлагала надежду на царскую Государственную думу. Поэтому многие крестьяне не хотели итти на союз с рабочими для свержения царизма. Крестьяне больше верили соглашательской партии эсеров, чем настоящим революционерам -- большевикам.

В результате борьба крестьян против помещиков была недостаточно организована. Ленин указывал:

"...крестьяне действовали слишком распыленно, неорганизованно, недостаточно наступательно, и в этом заключается одна из коренных причин поражения революции" (Ленин, том XIX, стр. 354).

2. Нежелание значительной части крестьян итти вместе с рабочими на свержение царизма сказывалось и на поведении армии, большинство которой составляли сыновья крестьян, одетые в солдатские шинели. В отдельных частях царской армии были волнения и восстания, но большинство солдат еще помогало царю подавлять забастовки и восстания рабочих.

3. Недостаточно дружно действовали и рабочие. Передовые отряды рабочего класса развернули в 1905 году героическую революционную борьбу. Более отсталые слои -- рабочие наименее промышленных губерний, живущие в деревнях,-- раскачивались медленнее. Особенно усилилось их участие в революционной борьбе в 1906 году, но к этому времени авангард рабочего класса был уже в значительной мере ослаблен.

4. Рабочий класс был передовой, основной силой революции, но в рядах партии рабочего класса не было необходимого единства и сплочения. РСДРП -- партия рабочего класса -- была разбита на две группы: большевиков и меньшевиков. Большевики вели последовательную революционную линию и звали рабочих к свержению царизма. Меньшевики своей соглашательской тактикой тормозили революцию, путали значительную часть рабочих, раскалывали рабочий класс. Поэтому рабочие выступали в революции не всегда дружно, и рабочий класс, не имея еще единства своих собственных рядов, не смог стать настоящим вождем революции.

5. Царскому самодержавию помогли в подавлении революции 1905 года западно-европейские империалисты. Иностранные капиталисты боялись за свои вложенные в России капиталы и огромные доходы. Кроме того, они опасались, что в случае победы русской революции поднимутся на революцию и рабочие других стран. Поэтому западно-европейские империалисты помогли царю-палачу.

Французские банкиры дали большой заем царю на подавление революции.

Германский царь держал наготове многотысячную армию для интервенции в помощь русскому царю.

6. Серьезно помог царю мир с Японией, заключенный в сентябре 1905 года.

Поражение в войне и грозный рост революции заставили царя поспешить с подписанием мира. Поражение в войне ослабляло царизм. Заключение мира укрепило положение царя.



КРАТКИЕ ВЫВОДЫ.


Первая русская революция представляет целую историческую полосу в развитии нашей страны. Эта историческая полоса состоит из двух периодов. Из первого периода, когда революция шла на подъем от общей политической стачки в октябре к вооруженному восстанию в декабре, используя слабость царя, терпевшего поражения на полях Манчжурии, сметая булыгинскую думу и вырывая у царя уступку за уступкой, и из второго периода, когда царь, оправившись после заключения мира с Японией, использует страх либеральной буржуазии перед революцией, использует колебания крестьянства, бросает им в виде подачки виттевскую думу и переходит в наступление против рабочего класса, против революции.

За каких-нибудь три года революции (1905 -- 1907 г.г.) рабочий класс и крестьянство получают такую богатую школу политического воспитания, какую не могли бы они получить за тридцать лет обычного мирного развития. Несколько лет революции сделали ясным то, чего нельзя было бы сделать ясным в продолжение десятков лет при мирных условиях развития.

Революция вскрыла, что царизм есть заклятый враг народа, что царизм является тем горбатым, которого может исправить только могила.

Революция показала, что либеральная буржуазия ищет союза не с народом, а с царем, что она является контрреволюционной силой, соглашение с которой равносильно предательству народа.

Революция показала, что вождем буржуазно-демократической революции может быть только рабочий класс, что только он способен оттеснить либеральную кадетскую буржуазию, высвободить крестьянство из-под ее влияния, разгромить помещиков, довести революцию до конца и расчистить путь к социализму.

Революция показала, наконец, что трудовое крестьянство, несмотря на его колебания, является все же единственной серьезной силой, способной пойти на союз с рабочим классом.

Две линии боролись в РСДРП во время революции, линия большевиков и линия меньшевиков. Большевики держали курс на развертывание революции, на свержение царизма путем вооруженного восстания, на гегемонию рабочего класса, на изоляцию кадетской буржуазии, на союз с крестьянством, на создание временного революционного правительства из представителей рабочих и крестьян, на доведение революции до победного конца. Меньшевики, наоборот, держали курс на свертывание революции. Вместо свержения царизма путем восстания они предлагали его реформирование и "улучшение", вместо гегемонии пролетариата -- гегемонию либеральной буржуазии, вместо союза с крестьянством -- союз с кадетской буржуазией, вместо временного революционного правительства -- Государственную думу, как центр "революционных сил" страны.

Так меньшевики скатились в болото соглашательства, став проводниками буржуазного влияния на рабочий класс, став на деле агентами буржуазии в рабочем классе.

Большевики оказались единственной революционно-марксистской силой в партии и стране.

Понятно, что после таких серьезных разногласий РСДРП оказалась на деле расколотой на две партии, партию большевиков и партию меньшевиков. IV съезд партии ничего не изменил в фактическом положении дел внутри партии. Он только сохранил и несколько укрепил формальное единство партии. V съезд партии сделал шаг вперед в сторону фактического объединения партии, причем объединение это произошло под флагом большевизма.

Подводя итоги революционному движению, V съезд партии осудил линию меньшевиков, как соглашательскую, и одобрил большевистскую линию, как революционно-марксистскую. Этим он лишний раз подтвердил то, что уже было подтверждено всем ходом первой русской революции.

Революция показала, что большевики умеют наступать, когда этого требует обстановка, что они научились наступать в первых рядах и вести за собой народ на штурм. Но революция показала кроме того, что большевики умеют также отступать в порядке, когда обстановка принимает неблагоприятный характер, когда революция идет на убыль, что большевики научились правильно отступать, без паники и суетливости, с тем, чтобы сохранить кадры, собраться с силами и, перестроившись применительно к новой обстановке, вновь пойти в наступление на врага.

Нельзя победить врага без умения правильно наступать.

Нельзя избежать разгрома при поражении без умения правильно отступать, отступать без паники, без замешательства.





 

 

 

 

ВООРУЖЁННОЕ ВОССТАНИЕ

И НАША ТАКТИКА

 

Революционное движение "в настоящий момент уже привело к необходимости вооруженного восстания", - эта мысль, высказанная третьим съездом нашей партии, с каждым днем все более и более подтверждается. Пламя революции разгорается все сильнее и сильнее, то здесь, то там вызывая местные восстания. Три дня баррикад и уличных боев в Лодзи, стачка многих десятков тысяч рабочих в Иванове-Вознесенске с неизбежными кровавыми стычками с войсками, восстание в Одессе, "бунт" в Черноморском флоте и либавском флотском экипаже, тифлисская "неделя" - все это предвестники приближающейся грозы. Она надвигается, надвигается неудержимо и не сегодня - завтра разразится над Россией и могучим очистительным потоком снесет все обветшалое, прогнившее, смоет с русского народа его многовековый позор, именуемый самодержавием. Последние судорожные усилия царизма - усиление разных видов репрессий, объявление половины государства на военном положении, умножение виселиц и наряду с этим соблазнительные речи, обращенные к либералам, и лживые обещания реформ - не спасут его от исторической судьбы. Дни самодержавия сочтены, гроза неизбежна. Уже зарождается новый строй, приветствуемый всем народом, который ждет от него обновления и возрождения. Какие же новые вопросы ставит перед нашей партией эта надвигающаяся гроза? Как мы должны приспособить свою организацию и тактику к новым запросам жизни для более активного и организованного участия в восстании, которое является единственно необходимым началом революции? Чтобы руководить восстанием, должны ли мы - передовой отряд того класса, который является не только авангардом, но и главной действующей силой революции, - создать специальные аппараты, или для этого достаточно уже существующего партийного механизма? Вот уже несколько месяцев, как эти вопросы стоят перед партией и требуют неотложного разрешения. Для людей, преклоняющихся перед "стихией", принижающих цели партии до простого следования за ходом жизни, плетущихся в хвосте, а не идущих во главе, как это подобает передовому сознательному отряду, таких вопросов не существует. Восстание стихийно, говорят они, организовать и подготовить его невозможно, всякий заранее разработанный план действий является утопией (они против всякого "плана" - это ведь "сознательность", а не "стихийное явление"!), напрасной тратой сил, - у общественной жизни имеются свои неведомые пути, и она разобьет все наши проекты. Поэтому мы, дескать, должны ограничиться лишь пропагандой и агитацией идеи восстания, идеи "самовооружения" масс, мы должны осуществлять только "политическое руководство", а восставшим народом "технически" пусть руководит кто хочет. Да ведь мы и до сих пор всегда осуществляли такое руководство! - возражают противники "хвостистской политики". Понятно, что широкая агитация и пропаганда, политическое руководство пролетариатом совершенно необходимы. Но ограничиться такими общими задачами означает, что мы либо уклоняемся от ответа на вопрос, прямо поставленный жизнью, либо обнаруживаем полное неумение приспособить нашу тактику к потребностям бурно растущей революционной борьбы. Разумеется, мы должны теперь удесятерить политическую агитацию, должны стараться подчинить своему влиянию не только пролетариат, но и те многочисленные слои "народа"", которые постепенно примыкают к революции, мы должны стараться популяризировать во всех классах населения идею необходимости восстания. Но мы не можем ограничиться только этим! Для того чтобы пролетариат мог использовать грядущую революцию в целях своей классовой борьбы, чтобы он мог установить такой демократический строй, который наиболее обеспечил бы последующую борьбу за социализм, - для этого необходимо, чтобы пролетариат, вокруг которого сплачивается оппозиция, оказался не только в центре борьбы, но и стал бы вождем и руководителем восстания. Именно техническое руководство в организационная подготовка всероссийского восстания составляют ту новую задачу, которую жизнь поставила перед пролетариатом. И если наша партия хочет быть действительным политическим руководителем рабочего класса, она не может и не должна отрекаться от выполнения этих новых задач, Итак, что мы должны предпринять для достижения этой цели? Каковы должны быть наши первые шаги? Многие наши организации практически уже разрешили этот вопрос, направив часть своих сил и средств на вооружение пролетариата. Наша борьба с самодержавием вступила теперь в такой период, когда необходимость вооружения признается всеми. Но ведь одного сознания необходимости вооружения недостаточно, надо прямо и ясно поставить перед партией практическую задачу. Поэтому наши комитеты должны сейчас же, немедленно приступить к вооружению народа на местах, к созданию специальных групп для налаживания этого дела, к организации районных групп для добывания оружия, к организации мастерских по изготовлению различных взрывчатых веществ, к выработке плана захвата государственных и частных оружейных складов и арсеналов. Мы не только должны вооружить народ "жгучей потребностью самовооружения", как советует нам новая "Искра", но и должны "принять самые энергичные меры к вооружению пролетариата" на деле, как обязал нас третий съезд партии. В разрешении этого вопроса легче, чем в каком-либо другом, притти нам к соглашению как с отколовшейся частью партии (если она действительно всерьез думает о вооружении, а не только болтает "о жгучей потребности самовооружения"), так и с национальными социал-демократическими организациями, как, например, с армянскими федералистами и другими, ставящими перед собой те же самые цели. Такая попытка уже была в Баку, где после февральской резни наш комитет, "Балахано - Биби - Эйбатская" группа и комитет гнчакистов выделили из своей среды организационную комиссию по вооружению. Безусловно необходимо, чтобы это трудное и ответственное дело было организовано общими усилиями, и мы полагаем, что фракционные счеты меньше всего должны помешать объединению на этой почве всех социал-демократических сил. Наряду с увеличением запасов оружия и организацией его добывания и изготовления фабричным способом необходимо обратить самое серьезное внимание на создание всевозможных боевых дружин для использования добытого оружия. Ни в коем случае нельзя допустить таких действий, как раздача оружия прямо массам. Ввиду того, что у нас мало средств и весьма трудно прятать оружие от бдительного глаза полиции, нам не удастся вооружить сколько-нибудь значительные слои населения, и наши труды пропадут даром, Совсем иное дело, когда мы создадим специальную боевую организацию. Наши боевые дружины обучатся хорошо владеть оружием, во время восстания - начнется ли оно стихийно или будет заранее подготовлено - они выступят в качестве главных и передовых отрядов, вокруг них сплотится восставший народ и под их руководством пойдет в бой. Благодаря их опытности и организованности, а также благодаря хорошему вооружению станет возможным использовать все силы восставшего народа и достигнуть тем самым ближайшей цели - вооружения всего народа и приведения в исполнение заранее выработанного плана действий. Они быстро захватят разные склады оружия, правительственные и общественные учреждения, почту, телефон и т.п., что будет необходимо для дальнейшего Развития революции. Но эти боевые дружины нужны не только тогда, когда революционное восстание уже охватило весь город, их роль не менее важна и накануне восстания. За последние полгода мы ясно убедились в том, что самодержавие, дискредитировавшее себя в глазах всех классов населения, направило всю свою энергию на мобилизацию темных сил страны - будь то профессиональные хулиганы или малосознательные и фанатизированные элементы из среды татар - для борьбы с революционерами. Вооруженные полицией и находящиеся под ее покровительством, они терроризируют население и создают тяжелую атмосферу для освободительного движения. Наши боевые организации должны быть всегда готовы дать должный отпор всем попыткам этих темных сил и стараться превратить вызванное их действиями возмущение и отпор в антиправительственное движение. Вооруженные боевые дружины, готовые каждую минуту выйти на улицу и стать во главе народных масс, легко могут достигнуть цели, поставленной третьим съездом, - "организовывать вооруженный отпор выступлению черных сотен и всех вообще реакционных элементов, руководимых правительством" ("Резолюция об отношении к тактике правительства накануне переворота" - см. "Извещение"). Одной из главных задач наших боевых дружин и вообще военно-технической организации должна быть разработка плана восстания для своего района и согласование его с планом, разработанным партийным центром для всей России. Найти наиболее слабые места у противника, наметить пункты, откуда нужно напасть на него, распределить все силы по району, хорошо изучить топографию города - все это должно быть сделано предварительно, чтобы мы ни при каких обстоятельствах не оказались застигнутыми врасплох. Здесь совершенно неуместно подробно разбирать эту сторону деятельности наших организаций. Строгая конспирация в выработке плана действий должна сопровождаться возможно более широким распространением среди пролетариата военно-технических знаний, безусловно необходимых для ведения уличной борьбы. Для этой цели мы должны привлечь военных лиц, имеющихся в организации. Для этого же мы можем привлечь целый ряд и других наших товарищей, которые по своим природным способностям и склонностям будут весьма полезны в этом деле. Только такая всесторонняя подготовка к восстанию может обеспечить руководящую роль социал-демократии в грядущих боях между народом и самодержавием. Лишь полная боевая готовность даст возможность пролетариату превратить отдельные стычки с полицией и войсками во всенародное восстание, чтобы взамен царского правительства создать временное революционное правительство. Организованный пролетариат, вопреки приверженцам "хвостистской политики", приложит все свои усилия к тому, чтобы сосредоточить в своих руках

и техническое и политическое руководство восстанием. Это руководство является тем необходимым условием, благодаря которому мы сможем использовать грядущую революцию в интересах нашей классовой борьбы. Газета "Пролетариатис Брдзола" "Борьба Пролетариата") № 10,


15 июля 1905 г.

 

 

 

ВРЕМЕННОЕ РЕВОЛЮЦИОННОЕ

ПРАВИТЕЛЬСТВО

И СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЯ

I

Народная революция нарастает. Пролетариат вооружается и поднимает знамя восстания. Крестьянство распрямляет спину и объединяется вокруг пролетариата. Уже недалеко то время, когда грянет и всеобщее восстание и будет "сметен с лица земли" ненавистный трон ненавистного царя. Царское правительство будет низвергнуто. На его развалинах будет создано правительство революции - временное революционное правительство, которое обезоружит темные силы, вооружит народ и немедленно приступит к созыву Учредительного собрания. Таким образом, господство царя сменится господством народа. По такому пути идет в настоящее время народная революция. Что должно сделать временное правительство? Оно должно разоружить темные силы, обуздать врагов революции, чтобы они не могли вновь восстановить царское самодержавие. Оно должно вооружить народ и способствовать доведению революции до конца, Оно должно осуществить свободу слова, печати, собраний и т. п. Оно должно уничтожить косвенные налоги и ввести прогрессивный налог на прибыли и наследство. Оно должно организовать крестьянские комитеты, которые урегулируют земельные дела в деревне. Оно же должно отделить церковь от государства и школу от церкви...

Кроме этих общих требований, временное правительство должно осуществить и классовые требования рабочих: свободу стачек и союзов, 8-часовой рабочий день, государственное страхование рабочих, гигиенические условия труда, учреждение "бирж труда" и т. д.

Одним словом, временное правительство должно полностью осуществить нашу программу-минимум и немедленно приступить к созыву всенародного Учредительного собрания, которое "навсегда" узаконит изменения, происшедшие в общественной жизни. Кто должен войти во временное правительство? Революцию совершит народ, а народ - это пролетариат и крестьянство. Ясно, что они должны взять на себя и доведение революции до конца, обуздание реакции, вооружение народа и т. п. А для всего этого необходимо, чтобы пролетариат и крестьянство имели защитников своих интересов во временном правительстве. Пролетариат в крестьянство будут господствовать на улице, они будут проливать свою кровь, - ясно, что они должны господствовать и во временном правительстве.

Все это так, говорят нам, но что общего между пролетариатом и крестьянством?

Общее то, что оба они ненавидят остатки крепостничества, оба они борются не на жизнь, а на смерть с царским правительством, оба они хотят демократической республики.

Это, однако, не может заставить нас забыть ту истину, что различие между ними гораздо значительнее. В чем состоит это различие?

В том, что пролетариат - враг частной собственности, он ненавидит буржуазные порядки, и демократическая республика нужна ему лишь для того, чтобы собраться с силами и затем свергнуть буржуазный строй, тогда как крестьянство привязано к частной собственности, привержено буржуазным порядкам, и демократическая республика ему нужна для того, чтобы укрепить основы буржуазного строя.

Нечего и говорить, что крестьянство пойдет против пролетариата лишь постольку, поскольку пролетариат захочет уничтожить частную собственность. С другой стороны, ясно также и то, что крестьянство поддержит пролетариат лишь постольку, поскольку пролетариат захочет свергнуть самодержавие. Нынешняя революция - буржуазная, т. е. она не затрагивает частной собственности, следовательно, крестьянство в настоящее время не имеет никаких оснований к тому, чтобы обращать свое оружие против пролетариата. Зато нынешняя революция в корне отвергает царскую власть, следовательно, крестьянство заинтересовано в том, чтобы решительно примкнуть к пролетариату, как передовой силе революции. Ясно, что и пролетариат также заинтересован в том, чтобы поддержать крестьянство и вместе с ним выступить против общего врага - царского правительства. Недаром великий Энгельс говорит, что до победы демократической революции пролетариат должен выступать против существующих порядков рядом с мелкой буржуазией. И если до полного обуздания врагов революции наша победа не может быть названа победой, если обуздание врагов и вооружение народа являются обязанностью временного правительства, если завершение победы должно взять на себя временное правительство, - то само собой ясно, что во временное правительство, кроме защитников интересов мелкой буржуазии, должны войти и представители пролетариата, как защитники его интересов. Было бы безрассудством, если бы пролетариат, выступая руководителем революции, предоставил доведение ее до конца одной только мелкой буржуазии: это было бы изменой самому себе. Не следует только забывать* что пролетариат, как враг частной собственности, должен иметь свою собственную партию и ни на минуту не должен сворачивать со своего пути.

Иначе говоря, пролетариат и крестьянство должны совместными усилиями покончить с царским правительством, они совместными усилиями должны обуздать врагов революции, и именно поэтому наряду с крестьянством пролетариат также должен иметь во временном правительстве защитников своих интересов - социал-демократов.

Это так ясно, так очевидно, что говорить об этом как будто бы даже излишне.

Но вот выступает "меньшинство" и, сомневаясь в этом, упрямо твердит: не к лицу социал-демократии участвовать во временном правительстве, это противоречит принципам.

Разберем этот вопрос. Каковы доводы меньшинства"? Прежде всего оно ссылается на Амстердамский конгресс. Этот конгресс, в противовес жоресизму, принял решение о том, что социалисты не должны стремиться к участию в буржуазном правительстве, а так как временное правительство является буржуазным правительством, то участие во временном правительстве для нас недопустимое. Так рассуждает "меньшинство" и не замечает, что при таком школьническом понимании решения конгресса мы и в революции не должны участвовать. В самом деле: мы - враги буржуазии, нынешняя же революция - буржуазная, - следовательно, мы не должны принимать никакого участия в этой революции! На этот путь толкает нас логика "меньшинства". Социал-демократия же говорит) что мы, пролетарии, не только должны принять участие в нынешней революции, но и должны возглавить ее, руководить ею и довести ее до конца. А доведение революции до конца невозможно без участия во временном правительстве. Бесспорно, что здесь логика "меньшинства" хромает на обе ноги. Одно из двух: либо мы, уподобляясь либералам, должны отказаться от мысли, что пролетариат является руководителем революции, - тогда сам собой отпадает вопрос о нашем участии во временном правительстве; либо мы должны открыто признать эту социал-демократическую идею, а вместе с тем признать необходимость участия во временном правительстве. "Меньшинством же не хочет рвать ни с тем, ни с другим, оно хочет ходить и в либералах и в социал-демократах! Так безжалостно насилует оно ни в чем не повинную логику...

Что касается Амстердамского конгресса, то он имел в виду постоянное правительство Франции, а не временное революционное правительство. Правительство Франции является реакционно-консервативным, оно отстаивает старое и борется против нового, - понятно, что в него и не войдет подлинный социал-демократ, между тем временное правительство является революционно-прогрессивным, оно борется против старого, прокладывает путь новому, оно служит интересам революции, - понятно, что подлинный социал-демократ войдет в него и примет активное участие в увенчании дела революции. Как видите, это - вещи разные. Так что "меньшинство" зря цепляется за Амстердамский конгресс: он не спасет его от провала.

Видимо, это почувствовало и само "меньшинство" и обращается к другому доводу: оно взывает теперь к теням Маркса и Энгельса. Так, например, "Социал-Демократ" упрямо повторяет, что Маркс и Энгельс "в корне отвергают" участие во временном правительстве. Но где, когда отвергали? Что же, например, говорит Маркс? Оказывается, Маркс говорит, что "...демократические мелкие буржуа... проповедуют пролетариату... стремиться к созданию одной большой оппозиционной партии, которая охватила бы все оттенки в демократической партии...", что "подобное объединение безусловно принесло бы вред пролетариату и было бы выгодно исключительно им (мелким буржуа)" и т. д. Словом, пролетариат должен иметь отдельную классовую партию. Но кто же против этого, "ученый критик"? Почему вы сражаетесь с ветряными мельницами?

"Критик" тем не менее продолжает цитировать Маркса. "На случай борьбы против общего врага не нужно никакого особого объединения. Поскольку необходимо вести прямую борьбу против такого противника, интересы обеих партий на время совпадают, и... возникает такой союз, рассчитанный лишь на данный момент... Во время борьбы и после нее рабочие должны при каждом случае наряду с потребностями (должно быть: требованиями) буржуазных демократов выставлять свои собственные потребности (требования)... Одним словом, с первого же момента победы необходимо направлять недоверие... против своих прежних союзников, против той партии, которая хочет использовать общую победу исключительно для себя"". Иначе говоря, пролетариат должен итти своим путем и поддерживать мелкую буржуазию лишь постольку, поскольку это не противоречит его интересам. А кто же против этого, удивительный "критик", и для чего понадобилась вам ссылка на слова Маркса? Разве Маркс говорит что-либо о временном революционном правительстве? Ни единого слова! Разве Маркс говорит, что участие во временном правительстве во время демократической революции противоречит нашим принципам? Ни единого слова! Так чего же приходит в телячий восторг наш автор, откуда он выудил "принципиальное противоречие" между нами и Марксом? Бедный "критик"! Он из кожи лезет вон, чтобы найти такое противоречие, но, к его огорчению, ничего из этого не получается.

Что же говорит Энгельс, по заявлению меньшевиков? В письме к Турати он, оказывается, говорит, что грядущая революция в Италии будет мелкобуржуазной, а не социалистической, до ее победы пролетариат должен выступать против существующего строя вместе с мелкой буржуазией, но обязательно имея свою собственную партию, но было бы чрезвычайно опасно после победы революции вступать социалистам в новое правительство. Этим они повторили бы ошибку Лун Блана и других французских социалистов в 1818 г. и т. д. Иначе говоря, поскольку итальянская революция будет демократической, а не социалистической, постольку было бы большой ошибкой мечтать о господстве пролетариата и оставаться в правительстве и после победы, только до победы пролетариат мог бы выступать вместе с мелкими буржуа против общего врага. Но кто же спорит против этого, кто говорит, что мы должны смешивать демократическую революцию с социалистической? Зачем было ссылаться на последователя Бернштейна - Турати? Или для чего понадобилось вспоминать Лун Клана? Лун Клан был мелкобуржуазным "социалистом", а у нас речь идет о социал-демократах. Во времена Луи Клана социал-демократической партии не существовало, а здесь речь идет именно о такой партии. Французские социалисты имели в виду завоевание политической власти, нас же интересует вопрос об участии во временном правительстве... Разве Энгельс говорит, что участие во временном правительстве во время демократической революции противоречит нашим принципам? Ни единого слова! Так для чего было столько разглагольствовать, наш меньшевик, как вы не понимаете, что спутать вопросы не значит разрешить их? Для чего было понапрасну тревожить тени Маркса и Энгельса?

"Меньшинство", видать, само почувствовало, что его не спасут имена Маркса и Энгельса, и теперь оно ухватилось за третий "довод". Вы хотите наложить двойную узду на врагов революции, говорит нам "меньшинство", вы хотите, чтобы "давление пролетариата на революцию шло не "снизу" только, не только с улицы, но и сверху, из чертогов временного правительства". Но это противоречит принципу, укоряет нас "меньшинство",

Таким образом, "меньшинство" утверждает, что воздействовать на ход революции мы должны "только снизу". "Большинство", напротив, считает, что действие "снизу" мы должны дополнить действием "сверху", чтобы напор был более всесторонним.

Кто же в таком случае вступает в противоречие с принципом социал-демократии, "большинстве" или "меньшинство"?

Обратимся к Энгельсу. В семидесятых годах в Испании произошло восстание. Встал вопрос о временном революционном правительстве. Тогда там подвизались бакунисты (анархисты). Они отрицали всякое действие сверху, и это вызвало полемику между ними и Энгельсом. Бакунисты проповедывали то же самое, что ныне говорит "меньшинство". "Бакунисты, - говорит Энгельс, - много лет проповедывали, что всякое революционное действие сверху вниз зловредно, что все должно быть организуемо и проводимо снизу вверх". По их мнению, "всякая организация политической, так называемой временной или революционной власти может быть лишь новым обманом и оказалась бы столь же опасной для пролетариата, как все ныне существующие правительства". Энгельс высмеивает этот взгляд и говорит, что жизнь жестоко опровергла это учение бакунистов. Бакунисты вынуждены были уступить требованиям жизни, и им... "пришлось вопреки их анархическим принципам образовать революционное правительство". Так они "попирали только что провозглашенный ими самими принцип: будто учреждение революционного правительства есть лишь новый обман и новая измена рабочему классу".

Так говорит Энгельс.

Таким образом, выясняется, что принцип "меньшинства" - действие только "снизу" - является анархистским принципом, который и в самом деле в корне противоречит социал-демократической тактике. Взгляд "меньшинства", что всякое участие во временном правительстве якобы гибельно для рабочих, является анархистской фразой, которую высмеял еще Энгельс, Выясняется также и то, что жизнь отбросит взгляды "меньшинства" и шутя разобьет их, как это случилось с бакунистами.

"Меньшинство" все-таки продолжает упорствовать, - мы-де не пойдем против принципов. Странное представление у этих людей о социал-демократических принципах. Взять хотя бы их принципиальные взгляды в отношении временного революционного правительства и Государственной думы. "Меньшинство" против участия во временном правительстве, порождаемом интересами революции, - это-де противоречит принципам. Но оно за участие в Государственной думе, которая порождена интересами самодержавия, - это, оказывается, не противоречит принципами "Меньшинство" против участия во временном правительстве, которое создаст революционный народ и народ же узаконит, - это-де противоречит принципам. Но оно за участие в Государственной думе, которую созывает самодержавный царь и царь же узаконяет, - это, оказывается, не противоречит принципам! "Меньшинство" против участия во временном правительстве, которое призвано похоронить самодержавие, - это-де противоречит принципам. Но оно за участие в Государственной думе, которая призвана укрепить самодержавие, - это, оказывается, не противоречит принципам... О каких это принципах говорите вы, почтеннейшие, о принципах либералов или социал-демократов? Очень хорошо поступите, если дадите на этот вопрос прямой ответ. Мы в этом что-то сомневаемся.

Однако оставим эти вопросы.

Дело в том, что в поисках принципов "меньшинство" скатилось на путь анархистов.

Вот что ныне выяснилось.

II

Нашим меньшевикам не понравились резолюции, принятые на III партийном съезде. Их истинно революционный смысл потревожил меньшевистское "болото" и возбудил в нем аппетит к "критике". По видимому, на их оппортунистический склад ума оказала воздействие главным образом резолюция о временном революционном правительстве, и они приступили к ее "уничтожению". Но, так как они там не нашли ничего, за что могли бы ухватиться и раскритиковать, то обратились к своему обычному и притом дешевому средству - демагогии! Эта резолюция составлена для приманки рабочих, для обмана и ослепления их, - пишут эти "критики". И, как видно, этой своей возней они очень удовлетворены. Они вообразили противника пораженным на смерть, а себя критиками-победителями и восклицают: "И они (авторы резолюции) хотят руководить пролетариатом!" Смотришь на этих "критиков" и представляется твоему взору герой Гоголя, находившийся в состоянии невменяемости и воображавший себя королем Испании. Такова судьба страдающих манией величия!

Присмотримся к самой "критике", которую мы находим в "№ 5 "Социал-Демократа". Как вы уже знаете, наши меньшевики не могут без страха вспомнить о кровавом призраке временного революционного правительства и взывают к своим святым - Мартыновым - Акимовым, дабы они избавили их от этого чудовища и заменили его Земским собором - ныне уже Государственной думой. В этих целях они до небес возносят "Земский собор" и стараются сбыть за чистую монету это гнилое порождение гнилого царизма: "Мы знаем, что великая французская революция учредила республику, не имея временного правительства", - пишут они. И только? Больше ничего не знаете, "почтенные"? Маловато! Следовало бы побольше знать! Следовало бы знать, например, и то, что великая французская революция восторжествовала, как буржуазное революционно движение, российское же "революционное движение восторжествует, как движение рабочих, или совсем не восторжествует", как справедливо говорит Г. Плеханов. Во Франции во главе революции стояла буржуазия, в России же стоит пролетариат. Там первая управляла судьбой революции, тут - последний. И разве не ясно, что при такой перестановке руководящих революционных сил не могут получиться тождественные результаты для того и другого класса? Если во Франции буржуазия, стоя во главе революции, воспользовалась ее плодами, то неужели и в России она также должна воспользоваться ими, несмотря на то, что во главе революции стоит пролетариат? Да, говорят наши меньшевики, что произошло тайм, во Франции, то и здесь, в России, должно случиться. Эти господа, подобно гробовщику, берут мерку с давно усопшего и этой меркой меряют живых. Кроме того, они допустили тут порядочную фальшь: с интересующего нас предмета сняли голову и центр полемики перенесли на хвост. Мы, как и всякий революционный социал-демократ, говорим об учреждении демократической республики. Они же слово "демократической" куда-то припрятали и начали разглагольствовать о "республике". "Мы знаем, что великая французская резолюция учредила республику", - проповедуют они. Да, она учредила республику, но какую, - подлинно демократическую? Такую, какую требует Российская соц.-дем. рабочая партия? Давала эта республика народу право всеобщих выборов? Вполне ли прямыми были тогдашние выборы? Был ли введен прогрессивный подоходный налог? Разве что-нибудь говорилось там об улучшении условий труда, об уменьшении рабочего дня, об увеличении заработной платы и прочее?.. Нет. Ничего этого там не было, да и быть помогло, ибо у рабочих не было тогда социал-демократического воспитания. Потому-то их интересы в тогдашней французской республике были забыты и обойдены буржуазией. И неужели, господа, перед такой республикой преклоняете вы свои "высокочтимые" головы? Таков ваш идеал? Доброго пути! Но помните, почтенные, что преклонение перед такой республикой ничего общего не имеет с социал-демократией и ее программой - это демократизм худшего порядка. А вы все это проводите контрабандой, прикрываясь именем социал- демократии.

Кроме того, меньшевики должны знать, что российская буржуазия со своим Земским собором даже такой республикой, как во Франции, не пожалует нас, - она совсем не намерена уничтожить монархию. Зная прекрасно "дерзость" рабочих там, где нет монархии, она старается сохранить эту крепость в целости и обратить ее в свое собственное орудие против непримиримого врага - пролетариата. В этих-то целях и ведет она переговоры именем "народа" с царем-палачом я советует ему в интересах "родины" и престола созвать Земский собор во избежание "анархии". Неужели вы, меньшевики, всего этого не знаете?

Нам нужна не такая республика, которую ввела французская буржуазия в XVIII веке, а такая, какую требует Российская с.-д. рабочая партия в XX веке. А такую республику могут создать только народное победоносное восстание во главе с пролетариатом и выдвинутое им временное революционное правительство. Только такое временное правительство может временно осуществлять нашу программу-минимум и представить подобные изменения на утверждение созванного им Учредительного собрания.

Наши "критики" не верят, чтобы Учредительное собрание, созванное согласно нашей программе, могло выразить волю народа (да и как они могут это себе представить, когда они не идут дальше великой французской революции, происшедшей 115-116 лет тому назад). "Имущие и влиятельные лица, - продолжают "критики", - имеют столько средств для подтасовки выборов в свою пользу, что разговоры о действительной воле народа совершенно излишни. Для того чтобы избиратели из неимущих не стали выразителями воли богатых, нужна великая борьба, длительная партийная дисциплина" (которая не признается меньшевиками?). "Даже в Европе (?), несмотря на долголетнее политическое воспитание, все это не осуществлено. И вот нашим большевикам думается, что этот талисман держит в руках временное правительство!"

Вот истинный хвостизм! Вот "в базе почившие" "тактика-процесс" и "организация-процесс" во всю свою натуральную величину! О требовании в России того, что еще не осуществлено в Европе, не может быть и речи, поучают нас "критики"! Мы же знаем, что не только в "Европе", но и в Америке наша программа-минимум не осуществлена полностью, и, следовательно, кто ее принимает и борется за ее осуществление в России, после падения самодержавия, тот, по мнению меньшевиков, неисправимый мечтатель, жалкий Донкихот! Словом, наша программа-минимум фальшива, утопична и ничего общего не имеет с действительной "жизнью"! Не так ли, господа "критики"? Именно так и получается по-вашему. Тогда имейте больше мужества и объявите об этом прямо, без уверток! Тогда мы будем знать, с кем имеем дело, и вы освободитесь от ненавистных вам программных формальностей! А то вы так робко, так трусливо говорите о маловажности программы, что многие, кроме большевиков, конечно, еще думают, что вы признаете российскую с.-д. программу, принятую на II партийном съезде. Но к чему это фарисейство?

И вот здесь мы подошли вплотную к основе наших разногласий. Вы не верите в нашу программу и оспариваете ее правильность, мы же, наоборот, всегда исходим из нее, все свои действия согласовываем с ней!

Мы верим, что подкупить и обмануть весь народ не смогут "имущие и влиятельные лица" при свободе предвыборной агитации. Ибо мы их влиянию и золоту противопоставим социал-демократическое правдивое слово (и в этой правде мы, в отличие от вас, ничуть не сомневаемся) и тем ослабим мошеннические проделки буржуазии. Вы же не верите в это дело и потому тянете революцию в сторону реформизма.

"В 1848 году, - продолжают "критики", - временное правительство во Франции (опять Франция!), в котором участвовали и рабочие, созвало такое Учредительное собрание, куда не прошел ни один делегат парижского пролетариата". Вот еще полное непонимание социал-демократического учения и шаблонное представление об истории! К чему швыряться фразами? Во Франции, несмотря на то, что рабочие участвовали во временном правительстве, ничего не вышло, а потому и в России социал-демократия должна отказаться от участия в нем, ибо и тут ничего не выйдет, - заключают "критики". Но разве дело в участии рабочих? Разве мы говорим, что рабочий, кто бы и какого бы направления он ни был, должен участвовать во временном революционном правительстве? Нет, мы пока еще не сделались вашими последователями и не снабжаем каждого рабочего аттестацией социал-демократа. Назвать же участвовавших во французском временном правительстве рабочих членами социал-демократической партии нам и в голову не приходило! К чему эта неуместная аналогиям. Да и какое сравнение может быть между политическим сознанием французского пролетариата в 18*8 г. и политическим сознанием российского пролетариата в данный момент? Разве французский пролетариат того времени выступал хоть раз на политическую демонстрацию против тогдашнего строя? Праздновал ли он когда-либо. Первое мая под знаком борьбы с буржуазным строем? Был ли он организован в социал-демократическую рабочую партию? Имел ли он программу социал-демократии? Мы знаем, что нет. Обо всем этом французский пролетариат даже представления не имел. Спрашивается, мог ли французский пролетариат пользоваться тогда плодами революции в такой же мере, в какой может пользоваться ими российский пролетариат, тот пролетариат, который давно организован в социал-демократическую партию, имеет вполне определенную социал-демократическую программу и сознательно прокладывает путь к своей цели? Всякий, кто хоть чуточку способен понимать реальные вещи, ответит на это отрицательно. И только люди, способные зазубрить исторические факты, но не умеющие объяснить их происхождение сообразно месту и времени, могут отождествлять эти две разные величины.

"Нужны, - еще и еще поучают "критики", - насилие со стороны народа, беспрерывная революция, а не то, чтобы удовлетвориться выборами и разойтись по домам". Опять клеветам Кто же сказал вам, почтенные, что мы удовлетворяемся выборами и расходимся по домам? Назовите-ка!

Наши "критики" взволнованы еще тем, что мы от временного революционного правительства требуем осуществления нашей программы-минимум, и восклицают: "Это полное незнание дела; дело в том, что политические и экономические требования нашей программы могут быть осуществлены лишь при помощи законодательства, временное же правительство - не законодательное учреждение". При чтении этой прокурорской речи, направленной против "противозаконных деяний", закрадывается сомнение, не посвятил ли эту статью "Социал-Демократу" какой-нибудь либеральный буржуа, благоговеющий перед законностью? Как иначе объяснить то буржуазное мудрствование, что временное революционное правительство не вправе будто бы отменять старые и вводить новые законы! Разве это рассуждение не отдает пошлым либерализмом? И не странно ли слышать его из уст революционера? Ведь это напоминает случай с обреченным, которому собирались снести голову, а он умолял не задевать прыщик на шее. Впрочем, все можно простить "критикам", не отличающим временное революционное правительство от обычного кабинета министров (да они в том и не виноваты) учителя Мартыновы - Акимовы довели их до этого). Что такое кабинет министров? - Результат существования постоянного правительства. А что такое временное революционное правительство? - Результат уничтожения постоянного правительства. Первый приводит в исполнение существующие законы с помощью постоянной армии. Второе упраздняет существующие законы и взамен их с помощью восставшего народа узаконяет волю революции. Что между ними общего?

Допустим, что революция восторжествовала и победивший народ составил временное революционное правительство. Возникает вопрос: как быть этому правительству, если оно не вправе отменять и вводить законы? Ждать Учредительного собрания? Да ведь созыв этого собрания тоже требует введения новых законов, как-то: всеобщего, прямого и т. д. избирательного права, свободы слова, печати) собраний и т. п. А все это входит в нашу программу-минимум. И если временное революционное правительство не может ее осуществить, то чем же оно будет руководствоваться при созыве Учредительного собрания? Не программой ли, составленной Булыгиным и одобренной Николаем II?

Предположим еще, что победивший народ, понеся многочисленные жертвы из-за отсутствия оружия, требует от временного революционного правительства в целях борьбы с контрреволюцией уничтожения постоянной армии и вооружения народа. В это время выступают меньшевики с проповедью: уничтожение постоянной армии и вооружение народа - дело не этого ведомства (временного революционного правительства), а другого - Учредительного собрания - апеллируйте к нему) не требуйте противозаконных актов и т. д. Хороши советчики) нечего сказать!

Теперь посмотрим, на каком основании меньшевики лишают временное революционное правительство "правоспособности". Во-первых, на том основании, что оно не законодательное учреждение, а во-вторых, Учредительному собранию, дескать, нечего будет делать. Вот до какого позора договорились эти политические младенцы! Оказывается, они даже не знают, что торжествующая революция и выразитель ее воли - временное революционное правительство-де составления постоянного правительства являются господами положения и, следовательно, могут отменять и вводить законы! Если бы это было иначе, если бы временное революционное правительство не имело этих прав, то тогда его существование не имело бы никакого смысла и восставший народ не создал бы такого органа. Странно, что меньшевики забыли азбуку революции.

Меньшевики спрашивают: что же должно делать Учредительное собрание, если нашу программу-минимум осуществит временное революционное правительство? Вы опасаетесь, почтенные, что оно будет страдать безработицей. Не бойтесь, у него работы будет вдоволь. Оно санкционирует те изменения, которые произведет временное революционное правительство при помощи восставшего народа, оно выработает конституцию страны, в коей наша программа-минимум будет лишь составной частью. Вот чего мы потребуем от Учредительного собрания!

"Они (большевики) не могут себе представить раскола между самой мелкой буржуазией и рабочими, раскола, который отразится и на выборах, и, следовательно) временное правительство захочет угнетать в пользу своего класса избирателей-рабочих", - пишут "критики". Пойми, кто может, эту мудрость! Что значит: "временное правительство захочет угнетать в пользу своего класса избирателей-рабочих!!? О каком временном правительстве говорят они, с какими ветряными мельницами борются эти дон-Кихоты? Разве кто-нибудь говорил, что если мелкая буржуазия одна овладеет временным революционным правительством) она все же будет защищать интересы рабочих? К чему навязывать свое собственное недомыслие другим? Мы говорим, что вместе с представителями демократии при известных условиях допустимо участие во временном революционном правительстве и наших социал-демократических делегатов. Если это так, если речь идет о таком временном революционном правительстве, куда входят и социал-демократы, то каким же образом оно будет мелкобуржуазным по составу? Свои же доводы об участии во временном революционном правительстве мы основываем на том, что интересам демократии - крестьянства и городской мелкой буржуазии (которую вы, меньшевики, приглашаете в свою партию) - в основном не противоречит осуществление нашей программы-минимум, а потому считаем возможным провести ее вместе с нею. Если же демократия воспрепятствует проведению некоторых ее пунктов, тогда наши делегаты, поддерживаемые с улицы своими избирателями, пролетариатом, постараются провести эту программу силой, если таковая будет налицо (если этой силы не будет, мы не войдем, да и не выберут нас во временное правительство). Как видите, социал-демократия должна войти во временное революционное правительство именно для того, чтобы защищать там социал-демократические взгляды, т. е. не дать другим классам ущемить интересы пролетариата.

Представители Российской соц.-дем. рабочей партии во временном революционном правительстве объявят борьбу не пролетариату, как это мерещится меньшевикам по недомыслию, а вместе с пролетариатом - врагам пролетариата. Но что вам, меньшевикам, до всего этого, что вам до революции и ее временного правительствам Ваше место там, в "Го [сударственной думе"]...

Первый раздел статьи был напечатан

в газете "Пролетариатис Брдзола"

("Борьба Пролетариата") № 11,

15 августа 1905 г.

 

 

ГРАЖДАНЕ!

Могучий великан - всероссийский пролетариат вновь зашевелился... Россия охвачена широким повсеместным стачечным движением. Как по мановению волшебного жезла, на всем необъятном пространстве России жизнь сразу остановилась. В одном Петербурге с его железными дорогами забастовало более миллиона рабочих. Москва - тихая, недвижная, верная Романовым старая столица - вся охвачена революционным пожаром. Харьков, Киев, Екатеринослав и прочие культурные и промышленные центры, вся средняя и южная Россия, вся Польша и, наконец, весь Кавказ остановились и грозно смотрят в глаза самодержавию.

Что будет? С трепетом и с замиранием сердца ждет вся Россия ответа на этот вопрос. Пролетариат бросает вызов проклятому двуглавому чудовищу. Последует ли за этим вызовом действительная схватка, перейдет ли стачка в открытое вооруженное восстание или, подобно прежним стачкам, "мирно" закончится и "затихнет"?

Граждане! Каков бы ни был ответ на этот вопрос, как бы ни кончилась настоящая стачка, одно должно быть ясно и несомненно для всех: мы находимся накануне всероссийского всенародного восстания - час этого восстания близок. Небывалая, беспримерная по своей грандиозности не только в истории России, но и всего мира, всеобщая политическая стачка, разыгравшаяся теперь, может, пожалуй, закончиться сегодня, не вылившись во всенародное восстание, но это лишь с тем, чтобы завтра снова и с большей силой потрясти страну и вылиться в то грандиозное вооруженное восстание, которое должно разрешить вековую тяжбу русского народа с царским самодержавием и размозжить голову этому гнусному чудовищу.

Всенародное вооруженное восстание - вот та роковая развязка, к которой с исторической неизбежностью ведет вся совокупность событий политической и общественной жизни нашей страны за последнее время! Всенародное вооруженное восстание - вот та великая задача, которая стоит в настоящее время перед российским пролетариатом и властно требует своего разрешениям

Граждане! В ваших интересах, за исключением горсти финансовой и земельной аристократии, присоединиться к призывному кличу пролетариата и стремиться вместе с ним к этому спасительному всенародному восстанию.

Преступное царское самодержавие привело нашу страну на край гибели. Разорение стомиллионного российского крестьянства, угнетенное и бедственное положение рабочего класса, непомерные государственные долги и тяжелые налоги, бесправие всего населения, бесконечный произвол и насилие, царящие во всех сферах жизни, наконец, полнейшая необеспеченность жизни и имущества граждан - вот та страшная картина, которую представляет теперь Россия. Так долго продолжаться не может! Самодержавие, создавшее все эти мрачные ужасы, должно быть уничтожено! И оно будет уничтожено! Самодержавие сознает это, и чем больше оно это сознает, тем мрачнее становятся эти ужасы, тем страшнее делается та адская пляска, которую оно устраивает вокруг себя. Кроме тех сотен и тысяч мирных граждан - рабочих, которых оно убивало на улицах городов, кроме десятков тысяч рабочих и интеллигентов, лучших сынов народа, изнывающих в тюрьмах и в ссылке, кроме тех непрерывных убийств и насилий, которые производятся царскими башибузуками в деревнях, среди крестьянства, на всем протяжении России, - самодержавие придумало под конец новые ужасы. Оно стало сеять вражду и злобу среди самого народа и поднимать друг против друга отдельные слои населения и целые национальности. Оно вооружило и напустило русских хулиганов на русских рабочих и интеллигентов, темные и голодные массы русских и молдаван в Бессарабии против евреев и, наконец, невежественную и фанатическую татарскую массу на армян. Оно разгромило при помощи татар один из революционных центров России и самый революционный центр Кавказа - Баку и отпугнуло от революции всю армянскую провинцию. Оно превратило весь многоплеменный Кавказ в военный лагерь, где население каждую минуту ждет нападения не только со стороны самодержавия, но и со стороны соседних племен, этих несчастных жертв самодержавия. Так продолжаться не может! И конец всему этому может положить только революция!

Было бы странно и смешно ожидать, что самодержавие, которое создало все эти адские ужасы, само пожелает и сможет прекратить их. Никакие реформы, никакие заплатки на самодержавии - вроде Государственной думы, земств и пр., - которыми хочет ограничиться либеральная партия, не могут положить конец этим ужасам. Наоборот, всякие попытки в этом направлении и противодействие революционным порывам пролетариата будут способствовать усилению этих ужасов.

Граждане! Пролетариат, самый революционный класс нашего общества, на своих плечах вынесший всю борьбу с самодержавием до настоящего времени, и самый решительный и беззаветный противник его до конца, готовится к открытому вооруженному выступлению. И он призывает вас, все классы общества, к помощи и поддержке. Вооружайтесь, помогайте ему вооружиться и готовьтесь к решительному бою.

Граждане! Час восстания близок! Необходимо, чтобы мы встретили его во всеоружии! Только в таком случае, только при помощи всеобщего, повсеместного и одновременного вооруженного восстания мы сможем победить нашего гнусного врага - проклятое царское самодержавие - и на его развалинах воздвигнуть необходимую нам свободную демократическую республику.

Долой самодержавие!

Да здравствует всеобщее вооруженное восстание!

Да здравствует демократическая республика!

Да здравствует борющийся российский пролетариат!

Печатается по тексту прокламации,

напечатанной в октябре 1905 г,

 

К ГРАЖДАНАМ.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ КРАСНОЕ ЗНАМЯ!

Большие надежды и большое разочарование! Вместо национальной вражды - взаимная любовь и доверием Вместо братоубийственного погрома - грандиозная демонстрация против царизма, виновника погромов? Рухнули надежды царского правительства: так и не удалось натравить друг на друга национальности Тифлиса!..

Давно старается царское правительство натравить друг на друга пролетариев, давно старается оно раздробить на части общее движение пролетариата. Потому оно и устроило погромы в Гомеле, Кишиневе и других местах. С этой же целью вызвало оно в Баку братоубийственную войну. И вот, наконец, взоры царского правительства остановились на Тифлисе. Здесь, в центре Кавказа, вознамерилось оно разыграть кровавую трагедию и перенести ее затем в провинции! Шутка ли: натравить друг на друга национальности Кавказа и потопить в собственной же крови кавказский пролетариат! Царское правительство потирало руки от радости. Оно даже распространило прокламации с призывом - бить армян! И оно надеялось на успех. И вдруг 13 февраля многотысячная толпа из армян, грузин, татар и русских, как бы назло царскому правительству, собирается в ограде Ванкского собора и клянется поддерживать друг друга "в борьбе с дьяволом, сеющим рознь между нами". Единодушие полное. Произносятся речи с призывом "объединиться". Масса аплодирует ораторам. Распространяются наши прокламации (3000 штук). Масса принимает их нарасхват. Настроение массы подымается. Назло правительству она решает собраться на другой день в ограде того же собора, чтобы еще раз "поклясться любить друг друга".

14 февраля. Вся ограда собора и прилегающие к ней улицы полны народа. Наши прокламации распространяются и читаются совершенно открыто. Масса разбивается на группы и обсуждает содержание прокламаций. Произносятся речи. Настроение массы подымается, Она решает демонстративно пройти около Сионского собора и мечети, "поклясться любить друг друга", остановиться на персидском кладбище, еще раз поклясться и разойтись. Масса приводят в исполнение свое решение. По пути, около мечети и на персидском кладбище произносятся речи, распространяются наши прокламации (в этот день распространено 12 000 прокламаций). Настроение массы подымается все выше и выше. Накопившаяся революционная энергия рвется наружу. Масса решает демонстративно пройти Дворцовую, Головинский проспект и лишь потом разойтись. Наш комитет пользуется моментом и немедленно же организует маленькое руководящее ядро. Ядро это с передовым рабочим во главе занимает центральное место, - и взвивается перед самым дворцом импровизированное красное знамя. Знаменосец, поднятый на руки демонстрантами, произносит ярко политическую речь, где он прежде всего просит товарищей не смущаться отсутствием социал-демократического призыва на знамени. "Нет, нет, - отвечают демонстранты, - он у нас в сердцах!" Далее, он разъясняет значение красного знамени, критикует предыдущих ораторов с точки зрения социал-демократии, разоблачает половинчатость их речей, указывает на необходимость уничтожения царизма и капитализма и призывает демонстрантов к борьбе под красным знаменем социал-демократии. "Да здравствует красное знамя!" - отвечает масса. Демонстранты двигаются вперед к Ванкскому собору. На пути три раза останавливаются) чтобы выслушать знаменосца. Последний опять призывает демонстрантов к борьбе с царизмом и просит поклясться, что они так же единодушно пойдут на восстание, как теперь на демонстрацию. "Клянемся!" - отвечает масса. Далее, демонстранты доходят до Ванкского собора и, после маленького столкновения с казаками, расходятся.

Такова была "демонстрация 8 000 тифлисских граждан".

Так ответили тифлисские граждане на фарисейскую политику царского правительства. Так они отомстили подлому правительству за кровь бакинских граждан. Слава и честь тифлисским гражданам!

Перед многотысячной толпой тифлисских граждане собравшихся под красным знаменем и несколько раз произнесших смертный приговор царскому правительству, подлые лакеи подлого правительства должны были отступить. Они отказались от погрома.

Но значит ли это, граждане, что царское правительство впредь не постарается устраивать погромы? Далеко нет! Пока оно живо) и чем более оно теряет почву, тем чаще оно будет прибегать к погромам. Единственное средство искоренить погромы - это уничтожение царского самодержавия.

Вы дорожите вашей жизнью и жизнью близких вам людей? Вы любите ваших друзей, родственников, и вы не хотите погромов? Так знайте же, граждане, что только с уничтожением царизма уничтожатся погромы и связанные с ними кровопролития!

Низвержение царского самодержавия - вот прежде всего чего должны вы добиваться!

Вы хотите уничтожения всякой национальной вражды? Вы добиваетесь полной солидарности народов? Так знайте же, граждане, что только с уничтожением неравенства, только с устранением капитализма уничтожится всякая национальная рознь!

Торжество социализма - вот в конце концов к чему должны вы стремиться!

Но кто сметет с лица земли гнусные порядки царизма, кто избавит вас от погромов? - Пролетариат, руководимый социал-демократией.

А кто разрушит капиталистические порядки, кто водворит на земле международную солидарность? - Тот же пролетариат, руководимый той же социал-демократией.

Пролетариат и только пролетариат - вот кто завоюет вам свободу и мир.

Так сплачивайтесь же вокруг пролетариата и становитесь под знамя социал-демократии!

Под красное знамя, граждане!

Долой царское самодержавие!

Да здравствует демократическая республика!

Долой капитализм!

Да здравствует социализм!

Да здравствует красное знамя!

15 февраля 1905 г.

 

 

 

ДВЕ СХВАТКИ

(По поводу 9 января)

Вы, наверное, помните 9 января прошлого года... Это был день, когда петербургский пролетариат встретился лицом к лицу с царским правительством и, помимо своей воли, схватился с ним. Да, помимо своей воли, ибо он мирно шел к царю за "хлебом и справедливостью", а его встретили враждебно и осыпали градом пуль. Свои надежды он возлагал на портреты царя и церковные хоругви, но и то и другое изодрали в клочья и бросили ему в лицо и тем самым воочию доказали ему, что оружию можно противопоставить только оружие. И он взялся за оружие - если только где-либо имелось у него это оружие, - взялся для того, чтобы встретить врага по-вражески и отомстить ему. Но, оставив на поле боя тысячи жертв и понеся большой урон, отступил, затаив в груди злобу...

Вот о чем напоминает нам 9 января прошлого года.

Сегодня, когда российский пролетариат отмечает годовщину 9 января, не лишне будет поставить вопрос: почему в прошлом году петербургский пролетариат отступил в тогдашней схватке и чем тогдашняя схватка отличается от декабрьской всеобщей схватки?

Прежде всего, он отступил потому, что у него не было и того минимума революционного сознания, который безусловно необходим для победы восстания. Пролетариат, с молитвой и надеждой идущий к кровавому царю, который все свое существование построил на угнетении народа, пролетариат, доверчиво идущий к своему заклятому врагу просить "крупицу милости", - разве такой народ может взять верх в уличной борьбе?..

Правда, потом, спустя короткое время, ружейные залпы открыли глаза обманутому пролетариату, ясно показав ему отвратительное лицо самодержавия, правда, он уже с гневом восклицал: "Царь нам всыпал, ну и мы ему всыплем!", но что толку в этом, если у тебя в руках нет оружия, что ты можешь сделать с голыми руками в уличной борьбе, даже будучи сознательным, разве пуля врага не так же пробивает сознательную голову, как и несознательную?

Да, отсутствие оружия - это было второй причиной отступления петербургского пролетариата.

Но что мог сделать один Петербург, даже если бы он имел оружие? Когда в Петербурге лилась кровь и строились баррикады, в других городах никто и пальцем не пошевельнул, - вот почему правительство смогло стянуть войска из других мест и залить улицы кровью. И только потом, когда петербургский пролетариат, предав земле прах убитых товарищей, вернулся к своим повседневным занятиям, - только потом в различных городах раздался клич бастующих рабочих: привет петербургским героям) Но кому и что мог дать этот запоздалый привет? Вот почему правительство не приняло всерьез эти разрозненные и неорганизованные выступления и без большого труда рассеяло раздробленный на отдельные группы пролетариат,

Следовательно, отсутствие организованного всеобщего восстания, неорганизованность выступлений пролетариата, - вот что было третьей причиной отступления петербургского пролетариата.

Да и кому было организовать всеобщее восстание? Народ в целом не мог этого взять на себя, а передовая часть пролетариата - партия пролетариата - сама не была организована, будучи раздираема партийными разногласиями, - внутренняя война, партийный раскол день ото дня обессиливали ее. Неудивительно, что разделившаяся надвое молодая партия не смогла взять на себя организацию всеобщего восстания,

Следовательно, отсутствие единой и сплоченной партии - вот что было четвертой причиной отступления пролетариата.

И, наконец, если крестьянство и войска не присоединились к восстанию и не влили в него новых сил, то и это произошло потому, что в слабом и кратковременном восстании они не могли видеть особой силы, а к слабым, как известно, не присоединяются.

Вот почему отступил героический пролетариат Петербурга в январе прошлого года.

 

Время шло. Пролетариат, взбудораженный кризисом и бесправием, готовился к новой схватке. Заблуждались те, кто думал, что жертвы 9 января убьют в пролетариате всякую волю к борьбе, - наоборот, он еще более лихорадочно и самоотверженно готовился к "последней" схватке, еще мужественнее и упорнее боролся против войск и казаков. Восстание матросов на Черном и Балтийском морях, восстание рабочих в Одессе, Лодзи и других городах, беспрерывные стычки крестьян с полицией ясно доказывали, какой неугасимый революционный огонь горит в груди народа.

Революционное сознание, которого недоставало пролетариату 9 января, в последнее время он приобретал с поразительной быстротой. Говорят, что десять лет пропаганды не могли бы дать столько для роста сознания пролетариата, сколько дали дни восстания. Это так и должно было быть, ибо процесс классовых схваток - это та великая школа, где не по дням, а по часам растет революционное сознание народа.

Всеобщее вооруженное восстание, которое на первых порах проповедывала лишь небольшая группа пролетариата, вооруженное восстание, к которому иные товарищи относились даже с сомнением - постепенно привлекало симпатии пролетариата, - и он лихорадочно организовывал красные отряды, приобретал оружие и т. д. Октябрьская всеобщая стачка наглядно показала возможность одновременного выступления пролетариата. Тем самым была доказана возможность организованного восстания, - и пролетариат решительно стал на этот путь.

Необходима была только сплоченная партия, единая и нераздельная социал-демократическая партия, которая бы возглавила организацию всеобщего восстания, объединила бы революционную подготовку, проводимую врозь отдельными городами, и взяла на себя инициативу наступления. Тем более что сама жизнь подготовляла новый подъем - кризис в городе, голод в деревне и другие подобные им причины делали со дня на день неизбежным новый революционный взрыв. Беда была в том, что такая партия создавалась только теперь: обессиленная расколом, партия только что оправлялась и налаживала дело объединения.

Именно в этот момент пролетариат России застала вторая схватка, славная декабрьская схватка.

Поговорим теперь об этой схватке.

Если о январской схватке мы говорили, что ей недоставало революционного сознания, то о декабрьской схватке мы должны сказать, что теперь такое сознание было налицо. Одиннадцать месяцев революционной бури достаточно открыли глаза борющемуся пролетариату России и лозунги: Долой самодержавие! Да здравствует демократическая республика! - стали лозунгами дня, лозунгами масс. Здесь вы уже не увидели бы ни церковных хоругвей, ни икон и царских портретов, - вместо них развевались красные знамена и красовались портреты Маркса и Энгельса, Здесь вы уже не услышали бы пения псалмов и "боже, царя храни", - вместо этого раздавались звуки "Марсельезы" и "Варшавянки", оглушавшие угнетателей.

Следовательно, в отношении революционного сознания декабрьская схватка коренным образом отличалась от январской схватки.

Январской схватке недоставало вооружения, народ шел тогда в бой безоружным. Декабрьская схватка сделала шаг вперед, все бойцы теперь рвались к оружию, с револьверами, ружьями, бомбами, а в иных местах даже с пулеметами в руках. Оружие добыть оружием - вот что стало лозунгом дня. Все искали оружие, все чувствовали необходимость в оружии, печально было только то, что самого оружия было очень мало и лишь незначительное число пролетариев могло выступить вооруженным.

Январское восстание было совершенно разрозненным и неорганизованным, там каждый действовал на авось. Декабрьское восстание и здесь сделало шаг вперед. Петербургский и Московский советы рабочих депутатов и центры "большинства" и "меньшинства", насколько это было возможно, "приняли меры" к тому, чтобы революционное выступление было одновременным, - они призывали пролетариат России к одновременному наступлению. Во время же январского восстания ничего подобного сделано не было. Но так как этому призыву не предшествовала длительная и упорная партийная работа по подготовке восстания, то призыв остался призывом и выступление фактически оказалось разрозненным, неорганизованным. Налицо было лишь стремление к одновременному и организованному восстанию.

Январским восстанием "руководили" главным образом гапоны. Декабрьское восстание имело в этом отношении то преимущество, что во главе его оказались социал-демократы. Но печально было то, что последние были разбиты на отдельные группы, не представляя из себя единой сплоченной партии, и поэтому не могли действовать согласованно. Еще раз Российская социал-демократическая рабочая партия встретила восстание неподготовленной и раздробленной...

Январская схватка не имела никакого плана, не руководствовалась никакой определенной политикой, перед ней не стояло вопроса: наступление или оборона? Декабрьская схватка имела лишь то преимущество, что она ясно поставила этот вопрос, и то только в ходе борьбы, а не в самом начале ее. Что касается решения этого вопроса, то декабрьское восстание обнаружило такую же слабость, как и январское. Если бы московские революционеры с самого начала придерживались политики наступления, если бы они с самого начала, скажем, напали на Николаевский вокзал и захватили его, то, разумеется, восстание было бы более продолжительным и получило бы более желательное направление. Или, например, если бы латышские революционеры решительно проводили политику наступления и не стали колебаться, - они несомненно раньше всего захватили бы батареи пушек, лишив тем самым всякой опоры администрацию, которая сначала допустила захват городов революционерами, а затем, вновь перейдя в наступление, с помощью пушек отвоевала захваченные местности. То же самое надо сказать о других городах. Недаром Маркс говорил: в восстании побеждает смелость, а до конца смелым может быть только тот, кто держится политики наступления.

Вот чем было вызвано отступление пролетариата в средних числах декабря.

Если крестьянство и войска в своей подавляющей массе не присоединились к декабрьской схватке, если последняя вызвала даже недовольство в некоторых "демократических" кругах, - это произошло потому, что ей недоставало той силы и продолжительности, которые так необходимы для расширения восстания и его победы.

Из сказанного ясно, что должны делать сегодня мы, российские социал-демократы.

Во-первых, наша задача - завершить уже начатое нами дело - создание единой и нераздельной партии. Общероссийские конференции "большинства" и "меньшинства" уже выработали организационные основы объединения. Приняли ленинскую формулировку членства в партии и демократический централизм. Идейные и практические центры уже слились, а слияние местных организаций почти уже закончено. Необходим только объединительный съезд, который формально завершит фактическое объединение и тем самым даст нам единую и нераздельную Российскую социал-демократическую рабочую партию. Наша задача - способствовать этому дорогому для нас делу и тщательно готовить объединительный съезд, который, как известно, должен открыться в ближайшее время.

Во-вторых, наша задача - содействовать партии в организации вооруженного восстания, активно вмешаться в это святое дело и без устали работать для него. Наша задача - умножать красные отряды, обучить и спаять их друг с другом, наша задача - оружием добыть оружие, изучить расположение государственных учреждений, подсчитать силы врага, изучить его сильные и слабые стороны и сообразно с этим выработать план восстания. Наша задача - вести систематическую агитацию в армии и в деревнях, особенно в деревнях, расположенных вблизи городов, за восстание, вооружить надежные элементы этих деревень и т. д. и т. д.

В-третьих, наша задача - отбросить всякие колебания, осудить всякую неопределенность и решительно проводить политику наступления...

Словом, сплоченная партия, организованное партией восстание и политика наступления - вот что нам нужно сегодня для победы восстания.

И эта задача становится тем острее и настоятельнее, чем больше углубляется и усиливается голод в деревне и промышленный кризис в городе.

Кое у кого, оказывается, вкралось сомнение в правильности этой азбучной истины, и они безнадежно говорят: что может сделать партия, будь даже единой, если она не сумеет сплотить вокруг себя пролетариат, а пролетариат-де разгромлена он утратил надежду и ему не до инициативы, спасения-де мы должны ждать теперь от деревни и инициатива должна исходить оттуда и т. д. Нельзя не заметить, что товарищи, рассуждающие подобным образом, глубоко заблуждаются. Пролетариат отнюдь не разгромлен, так как разгром пролетариата означает его смерть, наоборот, он по-прежнему живет и усиливается с каждым днем. Он только отступил для того, чтобы, собравшись с силами, вступить в последнюю схватку с царским правительством.

Когда 4-5 декабря Совет рабочих депутатов Москвы- той самой Москвы, которая фактически руководила декабрьским восстанием, - всенародно объявил: мы временно прекращаем борьбу с целью серьезно подготовиться, чтобы снова поднять знамя восстания, - он выразил заветные думы всего российского пролетариата.

И если некоторые товарищи все-таки отрицают факты, если они уже больше не возлагают надежд на пролетариат и хватаются теперь за сельскую буржуазию, - то спрашивается: с кем мы имеем дело, с социалистами-революционерами или социал-демократами, ибо ни один социал-демократ не станет сомневаться в той истине, что фактическим (а не только идейным) руководителем деревни является городской пролетариат,

Нас уверяли в свое время в том, что самодержавие разгромлено после и октября, но мы и этому не поверили, так как разгром самодержавия означает его смерть, а оно не только не умерло, но и собирало новые силы для нового нападения. Мы говорили, что самодержавие только отступило. Оказалось, что мы были правы...

Нет, товарищи! Российский пролетариат не разгромлен, он только отступил и теперь готовится к новым славным боям. Российский пролетариат не опустит обагренного кровью знамени, он никому не уступит руководства восстанием, он будет единственным достойным вождем русской революции,

7 января 1906 г.

Печатается по тексту брошюры,

изданной Кавказским союзным комитетом РСДРП

 

 

КО ВСЕМ РАБОЧИМ

Революция гремит! Поднялся революционный народ России и окружил царское правительство, чтобы штурмовать его! Развеваются красные знамена, строятся баррикады, народ берется за оружие и штурмует государственные учреждения. Вновь раздался клич храбрых, вновь зазвучала затихшая жизнь. Корабль революции поднял паруса и понесся к свободе. Этот корабль ведет российский пролетариат.

Чего хотят пролетарии России, куда они идут?

Свергнем царскую Думу и построим всенародное Учредительное собрание - вот что говорят сегодня пролетарии России. Пролетариат не потребует от правительства мелких уступок, он не потребует от него снятия "военного положения" и "экзекуций" в некоторых городах и селах, - пролетариат не опустится до таких мелочей. Кто требует от правительства уступок, тот не верит в смерть правительства, - а пролетариат дышит этой верой. Кто ждет от правительства "льгот", тот не верит в мощь революции, - а пролетариат живет этой верой. Нет! Пролетариат не распылит свою энергию на неразумные требования. К царскому самодержавию у него только одно требование: долой его, смерть ему! И вот на просторах России все смелее и смелее раздается революционный клич рабочих: Долой Государственную думу! Да здравствует всенародное Учредительное собранием. Вот куда стремится сегодня пролетариат России.

Царь не даст всенародного Учредительного собрания, царь не уничтожит своего же самодержавия, - он этого не сделает! Куцая "конституция", которую он "дает", - временная уступка, фарисейское обещание царя, и ничего больше! Разумеется, мы воспользуемся этой уступкой, мы не откажемся выбить у вороны орех, чтобы этим орехом разбить ей голову. Но факт все же остается фактом, что народ не может полагаться на царское обещание, - он должен полагаться только на самого себя, он должен опираться только на собственную силу: освобождение народа должно совершиться руками самого народа. Только на костях угнетателей может быть воздвигнута народная свобода, только кровью угнетателей может быть удобрена почва для самодержавия народа! Только тогда, когда вооруженный народ выступит во главе с пролетариатом и поднимет знамя всеобщего восстания, - только тогда может быть свергнуто опирающееся на штыки царское правительство. Не пустые фразы, не бессмысленное "самовооружение", а действительное вооружение и вооруженное восстание - вот куда идут сегодня пролетарии всей России.

Победоносное восстание приведет к поражению правительства. Но побежденные правительства нередко вставали на ноги. И у нас оно может встать на ноги. Темные силы, которые во время восстания прячутся по углам, - на другой же день восстания вылезут из нор и захотят поставить на ноги правительство. Так воскресают из мертвых побежденные правительства. Народ непременно должен обуздать эти темные силы, он должен сравнять их с землей. А для этого необходимо, чтобы победивший народ на другой же день восстания вооружился от мала до велика, превратился в революционную армию и всегда был бы готов с оружием в руках защищать завоеванные права.

Только тогда, когда победивший народ превратится в революционную армию, только тогда будет он в состоянии окончательно разгромить притаившиеся темные силы. Только революционная армия может придать силу действиям временного правительства, только временное правительство сможет созвать всенародное Учредительное собрание, которое должно установить демократическую республику. Революционная армия и временное революционное правительство - вот куда стремятся сегодня пролетарии России.

Таков тот путь, на который стала русская революция. Этот путь ведет к самодержавию народа и пролетариат призывает всех друзей народа итти по этому пути.

Царское самодержавие преграждает путь народной революции, оно хочет своим вчерашним манифестом затормозить это великое движение, - ясно, что волны революции поглотят и отбросят прочь царское самодержавие...

Презрение и ненависть всем тем, кто не станет на путь пролетариата, - они подло изменяют революции! Позор тем, кто на деле став на этот путь, на словах говорит иное, - тот малодушно боится правды!

Мы не боимся правды, мы не боимся революции! Пусть сильнее грянет гром, пусть сильнее разразится буря! Час победы близок!

Так провозгласим же с воодушевлением лозунги российского пролетариата:

Долой Государственную думу!

Да здравствует вооруженное восстание!

Да здравствует революционная армия!

Да здравствует временное революционное правительство!

Да здравствует всенародное Учредительное собрание!

Да здравствует демократическая республика!

Да здравствует пролетариат!

Печатается по тексту прокламации,

напечатанной 19 октября 1905 г.

в нелегальной (Авлабарской) типографии

Кавказского союза РСДРП


 

 

МАРКС И ЭНГЕЛЬС О ВОССТАНИИ

Меньшевик Н. X. знает, что смелость города берет и осмеливается еще раз обвинять большевиков в бланкизме (см. "Симартле" № 7).

В этом, конечно, нет ничего удивительного. Оппортунисты Германии Бернштейн и Фольмар давно называют Каутского и Бебеля бланкистами. Оппортунисты Франции Жорес и Мильеран давно обвиняют Геда и Лафарга в бланкизме и якобинстве. Несмотря на это, всему миру известно, что Бернштейн, Мильеран, Жорес и другие являются оппортунистами, что они изменяют марксизму, тогда как Каутский, Бебель, Гед, Лафарг и другие являются революционными марксистами. Что же удивительного, если оппортунисты России и их последователь Н. X. подражают оппортунистам Европы и называют нас бланкистами? Это означает только то, что большевики, подобно Каутскому и Году являются революционными марксистами.

На этом мы могли бы закончить разговор с Н. X. Но он "углубляет" вопрос и пытается доказать свое. Итак, не будем обижать его и послушаем, Н. Х. не согласен со следующим мнением большевиков:

"Скажем, городской люд пропитан ненавистью к правительству, он всегда может подняться на борьбу, если для этого представится случай. Это означает, что количественно мы уже готовы. Но этого еще недостаточно. Чтобы выиграть восстание, необходимо заранее составить план борьбы, заранее разработать тактику сражения, необходимо иметь организованные отряды и т. д." (см. "Ахали Цховреба" № 6).

Н. X. не согласен с этим. Почему? Потому, что это, мол, бланкизм. Итак, Н. X. не хочет иметь ни "тактики сражения", ни "организованных отрядов", ни организованного выступления - все это, оказывается, нечто несущественное и лишнее. Большевики говорят, что одной "ненависти к правительству недостаточно", одного сознания "недостаточно", нужно еще иметь "отряды и тактику сражения". И. X. отвергает все это, называя это бланкизмом.

Запомним это и пойдем дальше.

Н. X. не нравится следующая мысль Ленина:

"Мы должны собирать опыт московского, донецкого, ростовского и других восстаний, распространять этот опыт, готовить упорно и терпеливо новые боевые силы, обучать и закалять их на ряде партизанских боевых выступлений. Новый взрыв, может быть, и не наступит еще весной, но он идет, он, по всей вероятности, не слишком далек. Мы должны встретить его вооружёнными, организованными по-военному, способными к решительным наступательным действиям" (см. "Партийные Известия").

Н. X. не согласен с этой мыслью Ленина. Почему? Потому, что это, мол, бланкизм!

Итак, по мнению И. X. выходит, что мы не должны "собирать опыт декабрьского восстания" и не должны "распространять его". Правда, взрыв приближается, но, по мнению Н. Х., мы не должны "встретить его вооруженными", не должны готовиться "к решительным наступательным действиям". Почему? Потому, вероятно, что безоружными и неподготовленными скорей победим! Большевики говорят, что взрыва можно ожидать и потому наш долг - готовиться к нему как в отношении сознательности, так и в отношении вооружения. И. X. знает, что взрыва можно ожидать, но кроме словесной агитации ничего не признает и поэтому сомневается в необходимости вооружения, считает это лишним. Большевики говорят, что в стихийно начавшееся и разрозненное восстание необходимо внести сознательность и организованность, И. X. не признает и этого - это, мол, бланкизм. Большевики говорят, что в определенный момент необходимы "решительные наступательные действия". Ни решительность, ни наступательные действия Н. X. не нравятся - все это, мол, бланкизм.

Запомним все это и посмотрим, как относились к вооруженному восстанию Маркс и Энгельс?

Вот что писал Маркс в пятидесятых годах:

"Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и переходить в наступление, Оборона сеть смерть всякого вооруженного восстания... Надо захватить противника врасплох, пока его войска еще разрознены; надо ежедневно добиваться новых, хотя бы и небольших, успехов; надо удерживать моральный перевес, который дало тебе первое успешное движение восстающих; надо привлекать к себе те колеблющиеся элементы, которые всегда идут за более сильным и всегда становятся на более надежную сторону; надо принудить неприятеля к отступлению, раньше чем он мог собрать свои войска против тебя; одним словом, действуй по словам величайшего из известных до сих пор мастера революционной тактики, Дантона: смелость, смелость и еще раз смелость" (см. К. Маркс, "Исторические очерки", стр. 95).

Так говорит величайший марксист Карл Маркс.

Как видите, по мнению Маркса, кто хочет победы восстания, тот должен стать на путь наступления. А ведь мы знаем, что кто становится на путь наступления, тот должен иметь и вооружение, и военные знания, и обученные отряды - без этого наступление невозможно. Что же касается смелых наступательных действий, то это, по мнению Маркса, плоть и кровь всякого восстания. Н. X. же высмеивает и смелые наступательные действия, и политику наступления, и организованные отряды, и распространение военных знаний - все это, мол, бланкизм! Выходит, что Н. X. марксист, а Маркс бланкист! Бедный Маркс! Если бы он мог встать из могилы и послушать лепет Н. X.

А что Энгельс говорит о восстании? Энгельс, говоря в одном месте одной из своих брошюр об испанском восстании и возражая анархистам, продолжает:

"Это восстание, хотя и безмозгло начатое, имело еще большие шансы на победу, если бы им руководили хоть сколько-нибудь разумно, хотя бы лишь на манер испанских военных мятежей, когда поднимается гарнизон одного города, идет в ближайший город, увлекает за собою заранее уже обработанный гарнизон этого города и, вырастая, как лавина, устремляется на столицу, покуда удачное сражение или переход на их сторону высланных против них войск не решает победы. Такой метод был на этот раз особенно подходящим. Повстанцы повсюду были уже давно сорганизованы в добровольческие батальоны (слышите, товарищ, Энгельс говорит о батальонах!); правда, дисциплина у них была скверная, но, наверное, не хуже, чем у остатков старой, большей частью разложившейся испанской армии. Единственным надежным войском правительства были жандармы (guardias civiles), но они были рассеяны по всей стране. Прежде всего следовало помешать сосредоточению жандармских отрядов, а этого можно было достичь только действуя наступательно и рискнув выйти в открытое поле... (внимание, внимание, товарищи)). А если желали победить, - другого средства не было..." Далее Энгельс отчитывает бакунистов, которые объявили своим принципом то, чего можно было избежать: "именно раздробленность и разрозненность революционных сил, позволявшая одним и тем же правительственным войскам подавлять одно восстание за другим" (см. "Бакунисты за работой" Энгельса).

Так говорит известный марксист Фридрих Энгельс...

Организованные батальоны, политика наступления, организация восстания, объединение отдельных восстаний - вот что, по мнению Энгельса, необходимо для победы восстания.

Выходит, что Н. X. марксист, а Энгельс бланкист? Бедный Энгельс!

Как видите, Н. X. не знаком с точкой зрения Маркса - Энгельса на восстание.

Это бы еще ничего. Мы заявляем, что выдвинутая И. X. тактика принижает и фактически отрицает значение вооружения, красных отрядов, военных знаний, Эта тактика есть тактика безоружного восстания. Эта тактика толкает нас к "декабрьскому поражению". Почему в декабре у нас не было оружия, отрядов, военных знаний и пр.? Истому, что в партии имела большое распространение тактика товарищей, подобных Н. X.

А марксизм и реальная жизнь одинаково опровергают подобную безоружную тактику.

Так говорят факты.

Газета "Ахали Цховреба"

("Новая Жизнь) № 19,

13 июля 1906 г.

Подпись: Коба


 

О ТЕКУЩЕМ МОМЕНТЕ

(Речь на пятнадцатом заседании IV съезда РСДРП

17(30) апреля 1906 г.)

Ни для кого не тайна, что в развитии общественно-политической жизни России наметились два пути: путь лжереформ и путь революции. Ясно также то, что на первый путь становятся крупные фабриканты и помещики с царским правительством во главе, на второй - революционное крестьянство и мелкая буржуазия с пролетариатом во главе. Развивающийся кризис в городах и голод в деревнях делают неминуемым новый взрыв, - следовательно, тут колебания недопустимы: или революция идет на подъем, и мы должны ее довести до конца, или она идет на убыль, и мы не можем, не должны ставить себе такой задачи. И напрасно Руденко думает, что такая постановка вопроса не диалектична. Руденко ищет средней линии, он хочет сказать, что революция и подымается, и не подымается, и следует ее довести до конца, и не следует, ибо, по его мнению, к такой именно постановке вопроса обязывает диалектика! Мы не так представляем себе Марксову диалектику...

Итак, мы накануне нового взрыва, революция подымается, и мы должны довести ее до конца, В этом все сходимся. Но в какой обстановке мы можем в должны сделать это: в обстановке гегемонии пролетариата или в обстановке гегемонии буржуазной демократии? Вот где начинается основное расхождение.

Тов. Мартынов еще в "Двух диктатурах" говорил, что гегемония пролетариата в текущей буржуазной революции - вредная утопия. Во вчерашней его речи сквозит та же мысль. Товарищи, аплодировавшие ему, должно быть, согласны с ним. Если это так, если, по мнению товарищей-меньшевиков, нам нужна не гегемония пролетариата, а гегемония демократической буржуазии, тогда само собой ясно, что ни в организации вооруженного восстания, ни в захвате власти мы не должны принимать непосредственного активного участия. Такова "схема" меньшевиков,

Наоборот, если классовые интересы пролетариата ведут к его гегемонии, если пролетариат должен итти не в хвосте, а во главе текущей революции, то само собой понятно, что пролетариат не может отказаться ни от активного участия в организации вооруженного восстания, ни от захвата власти. Такова "схема" большевиков,

Или гегемония пролетариата, или гегемония демократической буржуазии - вот как стоит вопрос в партии, вот в чем наши разногласия.

Протоколы Объединительного съезда

Российской социал-демократической

рабочей партии, состоявшегося

в Стокгольме в 1906 г.

Москва, 1907, стр. 187



 

 

РЕАКЦИЯ УСИЛИВАЕТСЯ

Черные тучи собираются над нами. Дряхлое самодержавие подымает голову и вооружается "огнем и мечом". Реакция идёт! Пусть не говорят нам о царских "реформах", призванных укрепить гнусное самодержавие: "реформы" - это маскировка тех самых пуль и нагаек, которыми так щедро угощает нас озверевшее царское правительство.

Было время, когда правительство воздерживалось от кровопролитий внутри страны. Тогда оно вело войну с "внешним врагом" и для него необходимо было "внутреннее спокойствие". Потому оно и допускало некоторые "попустительства" по отношению к "внутренним врагам", "сквозь пальцы" смотря на разгоравшееся движение.

Теперь другие пошли времена. Испуганное призраком революции, царское правительство поторопилось заключить мир с "внешним врагом", с Японией, чтоб собраться с силами и "основательно" расправиться с "внутренним врагом". И вот, началась реакция. Еще раньше в "Московских Ведомостях" раскрыло оно свои "планы". Правительству... "пришлось вести параллельно две войны... - писала эта реакционная газета, - войну внешнюю и войну внутреннюю. Если оно ни той, ни другой не вело с достаточной энергией... то это отчасти может объясниться тем, что одна война мешала другой... Если теперь война на Дальнем Востоке прекратится...", то у правительства "...будут, наконец, развязаны руки, чтобы победоносно прекратить и внутреннюю войну... без всяких переговоров подавить"... "внутренних врагов"... "С прекращением войны все внимание России (читай: правительства) сосредоточится на внутренней ее жизни и главным образом на усмирении смуты" (см. "Московские Ведомости" за 18 августа).

Вот каковы были "планы" царского правительства при заключении мира с Японией.

Затем, по заключении мира, оно повторило те же "планы" устами своего министра: "В крови затопим, - говорил министр, - крайние партии России". Через посредство же своих наместников и генерал-губернаторов оно уже проводит в жизнь упомянутые "планы": недаром оно превратило Россию в военный лагерь, недаром наводнило оно центры движения казаками и солдатами и пулеметы направило против пролетариата, - можно подумать, что правительство собирается вторично завоевать необъятную Россию!

Как видите, правительство объявляет войну революции и первые удары направляет против ее передового отряда - пролетариата. Так нужно понять его угрозы по адресу "крайних партий". Конечно, оно не "обидит" и крестьянство и щедро будет угощать его нагайками и пулями, - если оно окажется "недостаточно благоразумным" и потребует человеческой жизни, - а пока что правительство старается обмануть его: обещает ему землю и приглашает в Думу, рисуя в будущем "всякие свободы".

Что касается "чистой публики", то с ней, конечно, правительство будет обращаться "поделикатнее" и постарается войти с ней в союз: ведь для этого, собственно, и существует Государственная дума. Нечего и говорить, что гг. либеральные буржуа не откажутся от "соглашений". Еще 5 августа они устами своего вождя заявили, что они восторгаются царскими реформами: "...Надо употребить все усилия, чтобы Россия... не пошла по революционному пути Франции" (см. "Русские Ведомости" от 5 августа, статью Виноградова). Нечего и говорить, что лукавые либералы скорее изменят революции, чем Николаю II. Это достаточно показал их последний съезд...

Одним словом, царское правительство прилагает все усилия, чтобы подавить народную революцию.

Пули для пролетариата, лживые обещания для крестьянства и "права" для крупной буржуазии - вот какими средствами вооружается реакция.

Либо смерть, либо разгром революции - таков сегодня лозунг самодержавия.

С другой стороны, не дремлют и силы революции и продолжают творить свое великое дело. Обострившийся в результате войны кризис и участившиеся политические стачки взбудоражили весь российский пролетариат, поставив его лицом к лицу с царским самодержавием. Военное положение не только не устрашило пролетариат, - а наоборот, оно подлило масла в огонь и еще более ухудшило обстановку. Кто слышал бесчисленные возгласы пролетариев: "Долой царское правительство, долой царскую Думу!", кто внимательно прислушивался к биению пульса рабочего класса, для того не может быть сомнения, что революционный дух пролетариата, как вождя революции, будет подниматься все выше и выше. Что же касается крестьян, то еще военная мобилизация подняла их против нынешнего строя, та самая мобилизация, которая разрушила их очаги, отняв лучших работников семьи. Если же еще принять во внимание, что к этому прибавился голод, охвативший 26 губерний, то нетрудно будет понять, на какой путь должно стать многострадальное крестьянство. Наконец, начинают роптать и солдаты, и этот ропот с каждым днем принимает для самодержавия все более грозный характер. Опора самодержавия - казаки начинают вызывать ненависть у солдат: недавно в Новой Александрии солдаты перебили триста казаков. Число таких фактов постепенно растет...

Одним словом, жизнь подготовляет новую революционную волну, которая постепенно нарастает и устремляется против реакции. Последние события в Москве и Петербурге - предвестники этой волны.

Как должны мы отнестись ко всем этим событиям, что должны делать мы, социал-демократы?

Если послушать меньшевика Мартова, то мы сегодня же должны избрать Учредительное собрание, чтобы навсегда подорвать основы царского самодержавия. По его мнению, одновременно с легальными выборами в Думу должны еще проводиться нелегальные выборы. Должны быть составлены избирательные комитеты, которые призовут "население избирать своих представителей посредством всеобщей подачи голосов. Эти представители в известный момент должны съехаться в один город и провозгласить себя Учредительным собранием..." Так "должна произойти ликвидация самодержавия". Другими словами, несмотря на то, что самодержавие еще живет, мы все же можем провести по всей России всеобщие выборы! Несмотря на то, что самодержавие свирепствует, "нелегальные" представители народа все же могут объявить себя Учредительным собранием и установить демократическую республику! Не нужны, оказывается, ни вооружение, ни восстание, ни временное правительство, - демократическая республика придет сама собой, надо только, чтобы "нелегальные" представители назвали себя Учредительным собранием! Добрый Мартов забыл только, что это сказочное "Учредительное собрание" в один прекрасный день очутится в Петропавловской крепости! Женевский Мартов не понимает, что российским практикам недосуг заниматься игрой в буржуазные бирюльки.

Нет, мы хотим делать нечто другое.

Черная реакция собирает темные силы и всеми силами стремится объединить их, - наша задача собрать социал-демократические силы и теснее сплотить их.

Черная реакция созывает Думу, она хочет приобрести себе новых союзников и увеличить армию контрреволюции, - наша задача объявить активный бойкот Думе, показать всему миру ее контрреволюционное лицо и умножить ряды сторонников, революции.

Черная реакция идет в смертельную атаку на революцию, она хочет внести смятение в наши ряды и вырыть могилу народной революции, - наша задача сомкнуться в ряды, повести повсеместную одновременную атаку против царского самодержавия и навсегда стереть память о нем.

Не карточный домик Мартова, а всеобщее восстание - вот что нам нужно.

Спасение народа - в победоносном восстании самого народа,

Либо смерть, либо победа революции - таков должен быть наш революционный лозунг сегодня,

Газета "Пролетариатис Брдзола"

("Борьба Пролетариата") № 12,

15 октября 1905 г.

 

 

СОВРЕМЕННЫЙ МОМЕНТ

И ОБЪЕДИНИТЕЛЬНЫЙ СЪЕЗД

РАБОЧЕЙ ПАРТИИ

 

I

Сбылось то, чего мы с таким нетерпением ждали, - Объединительный съезд мирно закончился, партия избегла раскола, слияние фракций формально закреплено и тем самым заложен фундамент политической мощи партии.

Теперь нужно дать себе отчет, ближе ознакомиться с физиономией съезда и трезво взвесить его хорошие и плохие стороны.

Что сделал съезд?

Что должен был сделать съезд?

На первый вопрос ответ дают резолюции съезда. Что же касается второго вопроса, то, чтобы ответить на него, надо знать, в какой обстановке открылся съезд и какие задачи ставил перед ним современный момент.

Начнем со второго вопроса.

Теперь уже ясно, что народная революция не погибла, что, несмотря на "декабрьское поражение", она все же растет и несется к высшей точке. Мы говорим, что это так и должно быть: движущие силы революции продолжают жить и действовать, разразившийся промышленный кризис все больше и больше усиливается, голод, вконец разоряющий деревню, изо дня в день усиливается, - а это означает, что близок час, когда грозным потоком хлынет революционное возмущение народа. Факты говорят, что в общественной жизни России назревает новое выступление, - более решительное и могучее, чем декабрьское наступление. Мы переживаем канун восстания.

С другой стороны, набирается сил и постепенно укрепляется ненавистная народу контрреволюция. Она уже успела организовать камарилью, она зовет под свое знамя все темные силы, она становится во главе "движения" черносотенцев, она готовит новое нападение на народную революцию, она собирает вокруг себя кровожадных помещиков и фабрикантов)- следовательно, она готовится сокрушить народную революцию.

И чем дальше, тем резче страна делится на два враждебных лагеря, лагерь революции и лагерь контрреволюции, тем более грозно противопоставляются друг другу два главаря двух лагерей - пролетариат и царское правительство, и тем более становится ясным, что между ними сожжены все мосты. Одно из двух; либо победа революции и самодержавие народа, либо победа контрреволюции и царское самодержавие. Кто садится меж двух стульев, тот предает революцию. Кто не с нами, тот против нас! Жалкая Дума с ее жалкими кадетами застряла именно между этих двух стульев. Она хочет революцию примирить с контрреволюцией, чтобы волки и овцы вместе паслись, - и таким образом "одним ударом" усмирить революцию. Поэтому-то Дума до сих пор занимается только толчением воды в ступе, потому-то она никакого народа не сумела собрать вокруг себя и, не имея под собой почвы, болтается в воздухе.

Главной ареной борьбы по-прежнему остается улица. Так говорят факты. Факты говорят, что в сегодняшней борьбе, в уличной борьбе, а не в болтливой Думе, силы контрреволюции с каждым днем слабеют и расшатываются, в то время как силы революции растут и мобилизуются, что сплочение и организация революционных сил происходят под главенством передовых рабочих, а не буржуазии. А это означает, что победа нынешней революции и доведение ее до конца вполне возможно. Однако, возможно только в том случае, если ее и в дальнейшем будут возглавлять передовые рабочие, если сознательный пролетариат достойно выполнит дело руководства революцией.

Отсюда ясно, какие задачи ставил перед съездом современный момент и что должен был сделать съезд.

Энгельс говорил, что рабочая партия "есть сознательная выразительница бессознательного процесса"*, т. е. партия должна сознательно стать на тот путь, по которому бессознательно идет сама жизнь, она должна сознательно выразить те идеи, которые бессознательно выдвигает бурлящая жизнь.

Факты говорят, что народную революцию не удалось царизму погубить, что она, наоборот, изо дня в день растет, подымается выше и идет к новому выступлению, - следовательно, задача партии - сознательно готовиться к этому выступлению и довести народную революцию до конца.

Ясно, что съезд должен был указать на эту задачу и обязать членов партии честно выполнять ее,

Факты говорят, что примирение революции и контрреволюции невозможно, что Дума, с самого начала ставшая на путь их примирения, ничего не сможет сделать, что такая Дума никогда не станет политическим центром страны, не сплотит вокруг себя народа и вынуждена будет превратиться в придаток реакции, - следовательно, задача партии - рассеять ложные надежды, возлагаемые на Думу, бороться с политическими иллюзиями народа и заявить на весь мир, что главной ареной революции является улица, а не Дума, что победу народа должна принести главным образом улица, борьба на улице, а не Дума, а не болтовня в Думе.

Ясно, что Объединительный съезд должен был в своих резолюциях указать и на эту задачу, чтобы тем самым четко определить направление деятельности партии.

Факты говорят, что победа революции, доведение ее до конца и установление самодержавия народа возможны только в том случае, если во главе революции выступят сознательные рабочие, если руководство революцией будет в руках социал-демократии, а не буржуазии, - следовательно, задача партии - вырыть могилу гегемонии буржуазии, сплотить вокруг себя революционные элементы города и деревни, возглавить их революционную борьбу, руководить отныне их выступлениями и, таким образом, укрепить почву для гегемонии пролетариата.

Ясно, что Объединительному съезду следовало обратить особое внимание на эту третью и основную задачу, чтобы тем самым показать партии ее величайшее значение.

Вот чего требовал современный момент от Объединительного съезда и вот что должен был сделать съезд. Выполнил ли съезд эти задачи?

II

Для выяснения этого вопроса необходимо ознакомиться с физиономией самого съезда.

Многих вопросов коснулся съезд на своих заседаниях, но главный вопрос, вокруг которого вращались все остальные вопросы, - это был вопрос о современном моменте. Современный момент демократической революции и классовые задачи пролетариата - вот вопрос, в котором, как в узле, сплелись все наши тактические разногласия.

В городе обостряется кризис, говорили большевики, в деревне усиливается голод, правительство разлагается до основания, возмущение же народа усиливается с каждым днем, - следовательно, революция не только не падает, а наоборот, с каждым днем нарастает и готовится к новому наступлению. Отсюда задача - содействовать нарастающей революции, довести ее до конца и увенчать ее самодержавием народа (см. резолюцию большевиков "Современный момент...").

Почти то же самое говорили меньшевики.

Но как довести до конца нынешнюю революцию, какие условия для этого необходимы?

По мнению большевиков, довести нынешнюю революцию до конца и увенчать ее самодержавием народа можно только в том случае, если во главе этой революции станут сознательные рабочие, если руководство революцией будет сосредоточено в руках социалистического пролетариата, а не буржуазных демократов. "Довести до конца демократическую революцию, - говорили большевики, - в состоянии только пролетариат при том условии) что он... поведет за собой массу крестьянства, придавая политическую сознательность его стихийной борьбе..." В противном случае пролетариат вынужден будет отказаться от роли "вождя народной революции" и окажется "в хвосте либерально-монархической буржуазии", которая никогда не будет стремиться к доведению революции до конца (см. резолюцию "классовые задачи пролетариата..."). Конечно, наша революция - революция буржуазная, и в этом отношении она напоминает великую французскую революцию, плодами которой воспользовалась буржуазия. Но ясно и то, что между этими двумя революциями велико и различие. Во время французской революции не было того крупного машинного производства, которое мы видим сегодня у нас, и классовые противоречия не определились так резко, как у нас, поэтому там пролетариат был слаб, здесь же он сильнее и сплоченнее. Следует также учесть, что там пролетариат не имел своей собственной партии, здесь же он имеет собственную партию с собственной программой и тактикой. Не удивительно, что французскую революцию возглавляли буржуазные демократы, а рабочие плелись в хвосте этих господ, "рабочие боролись, а буржуа приобретали власть". С другой стороны, вполне понятно и то, что пролетариат России не довольствуется тем, чтобы плестись в хвосте либералов, что он выступает в качестве гегемона революции и зовет под свое знамя всех "угнетенных и обездоленных". Вот в чем преимущество нашей революции перед великой французской революцией, и вот почему мы думаем, что наша революция может быть доведена до конца и может завершиться самодержавием народа. Необходимо только сознательно содействовать гегемонии пролетариата и сплачивать вокруг него борющийся народ, чтобы тем самым сделать возможным доведение нынешней революции до конца. А доведение революции до конца необходимо для того, чтобы плодами этой революции воспользовалась не одна только буржуазия, чтобы рабочий класс, помимо политической свободы, добился восьмичасового рабочего дня, облегчения условий труда, полностью осуществил свою программу-минимум и, таким образом, пробил путь к социализму. Поэтому тот, кто защищает интересы пролетариата, кто не хочет, чтобы пролетариат превратился в охвостье буржуазии и таскал для нее каштаны из огня, кто борется за то, чтобы пролетариат превратился в самостоятельную силу и использовал в своих целях нынешнюю революцию, - тот должен открыто осудить гегемонию буржуазных демократов, тот должен крепить почву для гегемонии социалистического пролетариата в нынешней революции.

Так рассуждали большевики.

Совсем иное говорили меньшевики. Конечно, революция усиливается и нужно довести ее до конца, но для этого вовсе не нужно гегемонии социалистического пролетариата, - пусть те же буржуазные демократы выступают руководителями революции, - говорили они. Почему, в чем дело? - спрашивали большевики. Потому, что нынешняя революция - буржуазная, и вождем ее должна выступать буржуазия, - отвечали меньшевики. Таи что же должен делать пролетариат? Он должен итти за буржуазными демократами, "подталкивать их" и, таким образом, "двигать вперед буржуазную революцию". Так говорил вождь меньшевиков Мартынов, которого они выдвинули "докладчиком". Та же мысль выражена, хотя и не так четко, в резолюции меньшевиков "О современном моменте". Мартынов еще в своих "Двух диктатурах" говорил, что "гегемония пролетариата - опасная утопия", фантазия, что буржуазной революцией "должна руководить крайняя демократическая оппозиция", а не социалистический пролетариат, что борющийся пролетариат "должен итти позади буржуазной демократии" и подталкивать ее по пути к свободе (см. известную брошюру Мартынова "Две диктатуры"). Ту же мысль он повторил на Объединительном съезде. По его мнению, великая французская революция является оригиналом, наша же революция - бледной копией с этого оригинала, и так как во Франции во главе революции вначале стояло "Национальное собрание", а ротам - "Национальный конвент", в которых господствовала буржуазия, - то и у нас руководителем революции, сплачивающим вокруг себя народ, сначала должна стать Государственная дума, а потом какое-либо другое представительное учреждение, которое будет более революционным, нежели Дума. Как в Думе, так и в этом будущем представительном учреждении будут господствовать буржуазные демократы, - следовательно, нам нужна гегемония буржуазной демократии, а не социалистического пролетариата. Нужно только шаг за шагом следовать за буржуазией и еще дальше двигать ее вперед, к подлинной свободе. Характерно, что речь Мартынова меньшевики встретили громкими аплодисментами. Характерно также и то* что ни в одной из своих резолюций они не упоминают о необходимости гегемонии пролетариата, - выражение "гегемония пролетариата" совершенно изгнано из их резолюций, так же как и из резолюций съезда (см. резолюции съезда).

Такова была позиция меньшевиков на съезде.

Как видите, здесь две исключающие друг друга позиции, и именно отсюда берут начало все остальные разногласия.

Если вождем нынешней революции является сознательный пролетариат, а в нынешней Думе господствуют буржуа-кадеты, - то само собой ясно, что нынешняя Дума не сможет превратиться в "политический центр страны", она не сможет объединить вокруг себя революционный народ и никакими усилиями не сможет стать руководителем нарастающей революции. Далее, если вождем революции является сознательный пролетариат, а из Думы руководить революцией невозможно, - то само собой ясно, что главной ареной нашей деятельности в настоящий момент должна быть улица, а не думский зал. Дальше, если вождем революции является сознательный пролетариат, а главной ареной борьбы - улица, - то само собой ясно, что наша задача - принять активное участие в организации борьбы улицы, обратить усиленное внимание на дело вооружения, умножать красные отряды и распространять военные знания среди передовых элементов. Наконец, если вождем революции является передовой пролетариат и если он должен будет принять активное участие в организации восстания, - то само собой ясно, что мы не можем, умыв руки, отстраниться от временного революционного правительства, мы должны будем вместе о крестьянством завоевать политическую власть и принять участие во временном правительстве* : вождь революционной улицы должен быть также вождем и в правительстве революции.

Такова была позиция большевиков.

И наоборот, если, как это мыслят меньшевики, руководство революцией будет принадлежать буржуазным демократам, а думские кадеты "приближаются к подобного рода демократам", - то само собой ясно, что нынешняя Дума может превратиться в "политический центр страны", нынешняя Дума может объединить вокруг себя революционный народ, стать его руководителем и превратиться в главную арену борьбы. Далее, если Дума может превратиться в главную арену борьбы, то излишне обращать усиленное внимание на дело вооружения и организацию красных отрядов, не наше дело обращать особое внимание на организацию борьбы улицы, и тем более не наше дело вместе с крестьянством завоевывать политическую власть и принимать участие во временном правительстве, - пусть об этом заботятся буржуазные демократы, которые будут руководителями революции. Конечно, неплохо бы иметь оружие и красные отряды, наоборот, это даже необходимо, но это не имеет такого большого значения, какое придают ему большевики.

Такова была позиция меньшевиков.

Съезд стал на второй путь, т. е. он отверг гегемонию социалистического пролетариата и одобрил позицию меньшевиков.

Этим съезд ясно доказал, что он не понял насущных требований современного момента.

В этом коренная ошибка съезда, за которой сами собой должны были последовать все остальные ошибки..

III

После того, как съезд отверг идею гегемонии пролетариата, стало ясно, как он должен был решить остальные вопросы: "об отношении к Государственной думе", "о вооруженном восстании" и др.

Перейдем к этим вопросам.

Начнем с вопроса о Государственной думе.

Мы не будем заниматься разбором того, какая тактика была более правильна - бойкот или участие в выборах. Заметим лишь следующее: если сегодня Дума ничем, кроме разговоров, не занимается, если она застряла между революцией и контрреволюцией, - это значит, что сторонники участия в выборах ошибались, когда звали народ на выборы, возбуждая в нем ложные надежды. Но оставим это в стороне. Дело в том, что в момент съезда выборы уже были закончены (кроме Кавказа и Сибири), результатами выборов мы уже располагали, и, следовательно, речь могла итти только о самой Думе, которая должна была собраться через несколько дней. Ясно, что съезд не мог возвращаться к прошлому и главное внимание должен был обратить на то, что представляет собой сама Дума и каким должно быть наше отношение к ней.

Итак, что такое нынешняя Дума и каково должно быть наше отношение к ней?

Еще из манифеста 17 октября было известно, что особенно больших прав Дума не имеет: это-собрание депутатов, которое "имеет право" совещаться, но "не имеет права" переступать существующие "основные законы"- За ней надзирает Государственный совет, который "имеет право" отменить любое постановление Думы. А на страже стоит вооруженное с ног до головы царское правительство, которое "имеет право" разогнать Думу, если она не удовольствуется совещательной ролью.

Что же касается лица Думы, то мы и до открытия съезда знали, из кого она будет состоять, мы и тогда знали, что Дума в большей части должна будет состоять из кадетов. Этим мы вовсе не хотим сказать, будто сами кадеты составили бы большинство в Думе, - мы лишь говорим, что приблизительно из пятисот членов Думы одну треть составили бы кадеты, другую треть составили бы промежуточные группы и правые ("партия демократических реформ", умеренные элементы из беспартийных депутатов, октябристы и пр.), которые в моменты борьбы с крайними левыми (с рабочей группой и группой революционных крестьян) объединились бы вокруг кадетов и голосовали бы за них, и, таким образом, хозяевами положения в Думе были бы кадеты.

А кто такие кадеты? Можно ли их назвать революционерами? Конечно, нет! Тогда кто же такие кадеты? Кадеты - это партия соглашателей: они хотят ограничения прав царя, но не потому, что они якобы сторонники победы народа, - царское самодержавие кадеты хотят заменить самодержавием буржуазии, а не самодержавием народа (см. их программу), - а для того, чтобы в народ умерил свою революционность, взял обратно свои революционные требования и как-нибудь столковался с царем, кадеты хотят соглашения царя с народом.

Как видите, большинство Думы должно было составиться из соглашателей, а не революционеров. Это было само собой ясно еще в первой половине апреля.

Таким образом, бойкотируемая и бессильная, с ничтожными правами, с одной стороны, нереволюционная и соглашательская в своем большинстве, с другой, - вот что собой представляла Дума, Бессильные и без того обычно становятся на путь соглашательства, а если к тому же у них и устремления нереволюционные, то они тем скорее скатываются к соглашательству. То же самое должно было случиться и с Государственной думой. Она не могла целиком стать на сторону царя, так как она желает ограничения прав царя, но она не могла перейти и на сторону народа, так как народ выдвигает революционные требования. Поэтому она должна была стать между царем и народом и взяться за их примирение, т. е. заняться толчением воды в ступе. С одной стороны, она должна была убедить народ, чтобы он отказался от "чрезмерных требований" и как-нибудь столковался с царем, а, с другой стороны, она должна была явиться маклером перед царем, чтобы он малость уступил народу и тем самым положил конец "революционной смуте".

Вот с какой Думой имел дело Объединительный съезд партии.

Каково должно было быть отношение партии к такой Думе? Нечего и говорить, что партия не могла взять на себя поддержку такой Думы, так как поддержка Думы есть поддержка соглашательской политики, а соглашательская политика в корне противоречит задаче углубления революции - рабочая партия не должна брать на себя роль умиротворителя революции. Конечно, партия должна была использовать как самую Думу, так и конфликты Думы с правительством, но это еще не значит, что она должна поддерживать нереволюционную тактику Думы. Наоборот, разоблачение двуличия Думы, беспощадная критика ее, выставление на свет ее изменнической тактики - вот каково должно быть отношение партии к Государственной думе.

А если это так, то ясно, что кадетская Дума не является выразительницей воли народа, что она не может выполнить роль народного представительства, не может стать политическим центром страны и объединить вокруг себя народ.

При этом обязанностью партии было рассеять ложные надежды, возлагавшиеся на Думу, и во всеуслышание заявить, что Дума не является выразителем воли народа, что она, следовательно, не может стать орудием революции, что теперь главная арена борьбы - улица, а не Дума.

В то же время было ясно, что существующая в Думе крестьянская "трудовая группа", которая в сравнении с кадетами была малочисленна, не могла до конца следовать за соглашательской тактикой кадетов, не сегодня-завтра она должна была начать борьбу с ними, как с изменниками народа, и стать на путь революции. Обязанностью партии было поддержать "трудовую группу" в ее борьбе с кадетами, развить до конца ее революционные тенденции, противопоставить ее революционную тактику нереволюционной тактике кадетов и тем еще яснее вскрыть изменнические тенденции кадетов,

Как же поступил съезд, что сказал съезд Б своей резолюции о Государственной думе?

Резолюция съезда гласит, что Дума есть учреждение, вышедшее "из недр нации". То есть Дума, несмотря на ее недостатки, все же, дескать, является выразительницей воли народа.

Ясно, что съезд не сумел должным образом оценить кадетскую Думу, съезд забыл, что большинство Думы состоит из соглашателей, что соглашатели, как люди, отвергающие революцию, не могут выражать воли народа, и, следовательно, мы не вправе сказать, что Дума вышла "из недр нации".

Что по этому поводу говорили на съезде большевики?

Они говорили, что "Государственная дума с обрисовавшимся уже теперь кадетским (по преимуществу) составом ни в каком случае не может выполнять роли настоящего народного представительства". То есть нынешняя Дума не вышла из недр народа, что она является антинародной и потому не выражает воли народа (см. резолюцию большевиков).

Съезд в этом вопросе отклонил позицию большевиков.

Резолюция съезда гласит, что "Дума", несмотря на ее "мнимо-конституционный" характер, все же "превратится в орудие революции"... ее конфликты с правительством могут разрастись до пределов, "дающих возможность сделать их исходной точкой широких массовых движений, направленных к низвержению современного политического порядка". То есть Дума, дескать, может превратиться в политический центр, сплотить вокруг себя революционный народ и поднять знамя революции.

Вы слышите, рабочие: соглашательская кадетская Дума может, оказывается, превратиться в центр революции и очутиться во главе ее, - от собаки, оказывается, может родиться ягненок? Что вам тревожиться - отныне нет нужды ни в гегемонии пролетариата, ни в том, чтобы народ сплачивался именно вокруг пролетариата: нереволюционная Дума сама сплотит вокруг себя революционный народ, и все будет в порядке! Вот, оказывается, как просто делается революция, вот как нужно, оказывается, доводить до конца нынешнюю революцию!

Очевидно, съезд не понял, что двуличная Дума с ее двуличными кадетами неизбежно застрянет между двух стульев, станет мирить между собой царя и народ, а затем, как всякий двуличный, вынуждена будет склониться на сторону того, кто больше пообещает!

Что по этому поводу говорили на съезде большевики?

Они заявили, что "нет еще условий для вступления нашей партии на парламентский путь", т. е. пока еще мы не можем начать спокойную парламентскую жизнь, главной ареной борьбы все еще остается улица, а не Дума (см. резолюцию большевиков).

Съезд и в этой части отклонил резолюцию большевиков.

Резолюция съезда ничего определенного не говорит о том, что в Думе существуют остающиеся в меньшинстве представители революционного крестьянства ("трудовая группа"), которые вынуждены будут отвергнуть соглашательство кадетов и стать на путь революции, что необходимо ободрить их, поддержать их в борьбе с кадетами и помочь им еще более прочно утвердиться на революционном пути.

Очевидно, съезд не понял, что пролетариат и крестьянство являются двумя главными силами нынешней революции, что в настоящий момент пролетариат как вождь революции должен поддерживать революционных крестьян как на улице, так и в Думе, если только они поведут борьбу с врагами революции.

Что по этому поводу говорили на съезде большевики?

Они заявили, что социал-демократия должна беспощадно разоблачать "непоследовательность и шаткость кадетов, особенно внимательно следя за элементами крестьянской революционной демократии, объединяя их, противопоставляя их кадетам, поддерживая те их выступления, которые отвечают интересам пролетариата" (см. резолюцию).

Съезд не принял и этого предложения большевиков. Вероятно, потому, что здесь слишком явно выражена передовая роль пролетариата в нынешней борьбе, съезд же, как мы видели выше, к гегемонии пролетариата отнесся с недоверием, -- крестьянство должно, дескать, сплачиваться вокруг Думы, а не вокруг пролетариата!

Вот почему буржуазная газета "Наша Жизнь" хвалит резолюцию съезда, вот почему кадеты из "Нашей Жизни" в один голос стали кричать: наконец-то социал-демократы одумались и отошли от бланкизма (см. "Наша Жизнь" № 432).

Очевидно, что не напрасно хвалят резолюцию съезда враги народа - кадеты! Не напрасно Бебель говорил: что нашим врагам нравится, то нам вредно!

IV

Перейдем к вопросу о вооруженном восстании.

Сегодня уже ни для кого не тайна, что выступление народа неминуемо. Если в городах и в деревнях кризис и голод растут, если брожение среди пролетариата и крестьянства с каждым днем усиливается, если царское правительство разлагается, если революция, стало быть, идет к подъему, - то само собой ясно, что жизнь готовит новое выступление народа, более широкое и могучее, чем октябрьское и декабрьское выступления. Желательно это новое выступление или нет, хорошо это или дурно - говорить сегодня об этом излишне: дело не в наших желаниях, а в том, что выступление народа назревает само собой* что оно неминуемо.

Но выступление выступлению рознь. Слов нет, что январская всеобщая стачка в Петербурге (1905 г.) была выступлением народа. Выступлением народа была также октябрьская всеобщая политическая стачка. Выступлением народа была и "декабрьская схватка"" в Москве и у латышей. Ясно, что между ними было также и различие. В то время как в январе (1905 г.) главную роль играла стачка, в декабре стачка послужила только началом и затем переросла в вооруженное восстание, уступив ему главную роль. Выступления в январе, октябре и декабре доказали, что как "мирно" ни начинай всеобщую стачку, как "деликатно" ни поступай при предъявлении требований, как безоружно ни выступай на поле битвы, дело все же должно кончиться схваткой (вспомните 9 января в Петербурге, когда народ шел с крестами и царским портретом), правительство все же прибегнет к пушкам и ружьям, народ все же возьмется за оружие, и, таким образом, общая стачка все же перерастет в вооруженное восстание. Что это означает? Только то, что будущее выступление народа будет не простое выступление, что оно обязательно примет вооруженный характер, и, таким образом, решающая роль будет принадлежать вооруженному восстанию. Желательно пролитие крови или нет, хорошо это или плохо, говорить об этом не приходится: повторяем - дело не в наших желаниях, а в том, что вооруженное восстание несомненно произойдет и избежать его невозможно.

Наша сегодняшняя задача - самодержавие народа. Мы хотим, чтобы бразды правления были переданы в руки пролетариата и крестьянства. Можно ли достигнуть этой цели всеобщей стачкой? Факты говорят, что нельзя (вспомните вышесказанное). Или, быть может, нам поможет Дума с ее велеречивыми кадетами и с помощью ее установится самодержавие народа? Факты говорят, что это также невозможно, ибо кадетская Дума хочет самодержавия крупной буржуазии, а не самодержавия народа (вспомните вышесказанное).

Ясно, что единственно надежный путь - вооруженное восстание пролетариата и крестьянства. Только путем вооруженного восстания может быть низвергнуто господство царя и установлено господство народа, разумеется, если это восстание закончится победой. А если это так, если без победы восстания победа народа ныне невозможна и если, с другой стороны, сама жизнь готовит вооруженное выступление народа, если это выступление неизбежно, - то само собой ясно, что задача социал-демократии - сознательно готовиться к этому выступлению, сознательно готовить его победу. Одно из двух: либо мы должны отвергнуть самодержавие народа (демократическую республику) и удовольствоваться конституционной монархией, - тогда мы вправе будем сказать, что не наше дело организовывать вооруженное восстание, либо же мы по-прежнему должны нашей сегодняшней целью поставить самодержавие народа (демократическую республику) и решительно отвергнуть конституционную монархию, - тогда мы не вправе будем сказать, что не наше дело сознательно организовывать стихийно нарастающее выступление.

Но как готовиться к вооруженному восстанию, как содействовать его победе?

Декабрьское выступление доказало, что мы, социал-демократы, помимо всех прочих грехов, повинны перед пролетариатом еще в одном большом грехе. Грех этот заключается в том, что мы не заботились или слишком мало заботились о вооружении рабочих и об организации красных отрядов. Вспомните декабрь. Кто не помнит возбужденный, поднявшийся на борьбу народ в Тифлисе, на западном Кавказе, на юге России, в Сибири, в Москве, в Петербурге, в Баку? Почему этот разъяренный народ удалось самодержавию так легко рассеять? Неужели потому, что народ не был еще уверен в негодности царского правительства? Конечно, нет! Так почему же?

Прежде всего потому, что у народа не было, либо было слишком мало оружия, - как бы вы сознательны ни были, голыми руками против пуль не устоять! Да, справедливо ругали нас, когда говорили: деньги берете, а оружия не видно.

Во-вторых, потому, что не было у нас обученных красных отрядов, которые повели бы за собой остальных, оружием добыли оружие и вооружили бы народ: в уличных боях народ - герой, но если его не ведут вооруженные братья и не показывают примера, то он может превратиться в толпу.

В-третьих, потому, что восстание было разрозненное и неорганизованное. Когда Москва боролась на баррикадах, Петербург безмолвствовал. Тифлис и Кутаис готовились к штурму, когда Москва была уже "покорена". Сибирь тогда взялась за оружие, когда Юг и латыши были уже "побеждены". Это значит, что борющийся пролетариат встретил восстание раздробленным на группы, вследствие чего правительству было сравнительно легко нанести ему "поражение",

В-четвертых, потому, что наше восстание придерживалось политики обороны, а не нападения. Правительство само вызвало декабрьское восстание, правительство само напало на нас, оно имело свой план, в то время как мы встретила это нападение правительства неподготовленными, у нас не было продуманного плана, мы вынуждены были держаться политики самообороны и, таким образом, плестись в хвосте за событиями. Если бы москвичи вначале же избрали политику нападения, они немедленно захватили бы в руки Николаевский вокзал, правительство не сумело бы перебросить войска из Петербурга в Москву, и, таким образом, московское восстание было бы более продолжительным, что оказало бы соответствующее влияние и на другие города. То же самое надо сказать и относительно латышей: если бы они вначале же стали на путь нападения, то в первую голову захватили бы орудия и подорвали бы силы администрации.

Недаром говорил Маркс:

"Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и переходить в наступление. Оборона есть смерть всякого вооруженного восстания... Надо захватить противника врасплох, пока его войска еще разрознены; надо ежедневно добиваться новых, хотя бы и небольших, успехов; надо удерживать моральный перевес, который дало тебе первое успешное движение восстающих; надо привлекать к себе те колеблющиеся элементы, которые всегда идут за более сильным и всегда становятся на более надежную сторону; надо принудить неприятеля к отступлению, раньше чем он мог собрать свои войска против тебя; одним словом, действуй по словам величайшего из известных до сих пор мастера революционной тактики, Дантона: смелость, смелость и еще раз смелость" (см. "Исторические очерки" К. Маркса, стр. 95).

Именно этой "смелости" и политики наступления не хватило у декабрьского восстания.

Нам скажут: этим не исчерпываются причины декабрьского "поражения", вы забыли, что в декабре крестьянство не сумело объединиться с пролетариатом, и это тоже одна из главных причин декабрьского отступления. Сущая истина, и мы не собираемся забывать об этом. Но почему крестьянство не сумело объединиться с пролетариатом, в чем была причина? Нам скажут: несознательность, Хорошо, но как же мы должны сделать крестьян сознательными? Распространением брошюр? Конечно, этого недостаточно. Так как же? Борьбой, вовлечением их в борьбу и нашим руководством во время борьбы. Сегодня деревней призван руководить город, крестьянином - рабочий, и если в городах дело восстания не будет организовано, крестьянство никогда в этом деле не пойдет с передовым пролетариатом.

Таковы факты.

Отсюда само собой ясно, как съезд должен был отнестись к вооруженному восстанию, какие лозунги од должен был дать партийным товарищам.

Партия хромала в деле вооружения, до сих пор вооружение у нее было заброшенным делом, - следовательно, съезд должен был сказать партии: вооружайтесь, обратите усиленное внимание на дело вооружения, чтобы хоть сколько-нибудь подготовленными встретить грядущее выступление.

Далее. Партия хромала в деле организации вооруженных отрядов, она не обращала должного внимания на умножение числа красных отрядов, -* следовательно, съезд должен был сказать партии: создавайте краевые отряды, распространяйте в народе военные знания, обратите усиленное внимание на дело организации красных отрядов, чтобы потом можно было оружием добыть оружие и расширить восстание.

Дальше. Декабрьское восстание пролетариат встретил раздробленным, об организации восстания никто всерьез не думал, - следовательно, съезд обязан был дать партии лозунг, чтобы она энергично приступила к объединению боевых элементов, приведению их в действие по единому плану, к активной организации вооруженного восстания.

Дальше. До сих пор в вооруженном восстании пролетариат придерживался политики обороны, он никогда не становился на путь наступления, а это обстоятельство мешало победе восстания, - следовательно, съезд обязан был указать партийным товарищам, что близится момент победы восстания и необходимо перейти к политике наступления.

Как же поступил съезд и какие лозунги он дал партии?

Съезд говорит, что "...основной задачей партии в настоящий момент является развитие революции путем расширения и усиления агитационной деятельности в широких слоях пролетариата, крестьянства, мелкой городской буржуазии и среди войск и вовлечения их в активную борьбу с правительством постоянным вмешательством социал-демократии и руководимого ею пролетариата во все проявления политической жизни страны..." Партия "не может принимать на себя возбуждающего ложные надежды обязательства вооружения народа и должна ограничить свои задачи содействием самовооружению населения и организацией и вооружением боевых дружин..." "На обязанности партии лежит противодействие всем попыткам вовлечь пролетариат в вооруженное столкновение при неблагоприятных условиях..." и т. д. и т. п. (см. резолюцию съезда).

Выходит, что сегодня, в данный момент, когда мы стоим на пороге нового выступления народа, для победы восстания самое гладкое дело - агитация, а вооружение и организация красных отрядов - нечто несущественное, чем мы не должны увлекаться и в отношении чего свою деятельность мы должны "ограничить" "содействием". А о том, что нужно организовать восстание, а не проводить его разрозненно, о том, что нам необходима политика наступления (вспомните слова Маркса), - об этом съезд не говорит ни слова. Ясно, что для него эти вопросы не имеют значения.

Факты говорят: вооружайтесь и всемерно укрепляйте красные отряды, съезд же отвечает: не очень-то увлекайтесь вооружением и организацией красных отрядов, "ограничьте" свою деятельность в этом отношении, так как самое главное дело - агитация.

Можно подумать, что до сих пор мы много заботились о вооружении, вооружили массу товарищей, организовали очень много отрядов, агитацию же забросили, - и вот съезд поучает нас: довольно вооружать* ел, хватит заботиться об этом, главная-де задача - агитация!

Разумеется, одним из главных орудий партии всегда и везде является агитация, но разве агитация будет решать победу предстоящего восстания? Если бы съезд сказал это четыре года тому назад, когда вопрос о восстании у нас не стоял в порядке дня, тогда это было бы еще понятно, но сегодня, когда мы стоим на пороге вооруженного восстания, когда вопрос о восстании поставлен в порядок дня, когда оно может начаться помимо и вопреки нашей воле, - что может сделать "главным образом" агитация, что можно успеть путем этой "агитации"?

Или еще: допустим, что мы расширили агитацию, допустим, что народ поднялся, что же дальше? Как может он бороться без оружия? Разве недостаточно пролито крови безоружного народа 1 Да и к чему народу оружие, если он не умеет им пользоваться, если у него не будет достаточного количества красных отрядов? Нам скажут: мы не отказываемся от вооружения и красных отрядов. Допустим, но если вы не будете обращать должного внимания на дело вооружения, если вы забрасываете его, - это значит, что вы фактически отказываетесь от него.

Мы уж не говорим о том, что съезд даже не заикнулся об организации восстания и политике наступления, Впрочем, это так и должно было случиться, ибо резолюция съезда на четыре-пять лет отстала от жизни и для съезда восстание все еще было теоретическим вопросом.

Что говорили на съезде по этому вопросу большевики?

Они говорили, что "...в пропагандистской и агитационной работе партии должно быть обращено усиленное внимание на изучение практического опыта декабрьского восстания, на военную критику его и извлечение непосредственных уроков для будущего", что "следует развить еще более энергичную деятельность по увеличению числа боевых дружин, улучшению организации их и снабжению их всякого рода оружием, причем, согласно указаниям опыта, следует организовать не только партийные боевые дружины, но также примыкающие к партии и совсем беспартийные...", что "ввиду нарастающего крестьянского движения, которое может в самом близком будущем вспыхнуть в целое восстание, желательно направить усилия на объединение действий рабочих и крестьян для организации по возможности совместных и единовременных боевых выступлений...", что, следовательно, "...в силу нарастания и обострения нового политического кризиса открывается переход от оборонительных ее наступательным формам вооруженной борьбы...", что необходимы совместно с солдатами "...самые решительные наступательные действия против правительства..." и т.д. (см. резолюцию большевиков).

Так говорили большевики.

Но позиция большевиков была отклонена съездом, После этого нетрудно понять, почему резолюции съезда с таким восторгом были встречены либералами- кадетами (см. "Наша Жизнь" № 432): они поняли, что эти резолюции на несколько лет отстали от нынешней революции, что эти резолюции совершенно не выражают классовых задач пролетариата) что в сил) этих резолюций пролетариат скорее может стать придатком либералов, нежели самостоятельной силой, - они поняли все это и потому-то расхваливают их.

Задача партийных товарищей состоит в том, чтобы критически отнестись к резолюциям съезда и в свое время внести в них соответствующие поправки,

Именно эту задачу мы имели в виду, когда брались писать эту брошюру.

Правда, мы здесь коснулись только двух резолюций: "Об отношении к Государственной думе" и "О вооруженном восстании", но несомненно, что эти две резолюции являются основными резолюциями, которые наиболее четко выражают тактическую позицию съезда.

Таким образом мы пришли к главному выводу, что вопрос поставлен в партии так: должен ли сознательный пролетариат быть гегемоном в нынешней революции, или он должен плестись в хвосте буржуазных демократов?

Мы видели, что от того или иного решения этого вопроса зависит решение и всех остальных вопросов.

Тем более тщательно должны взвесить товарищи существо этих двух позиций.

Печатается по тексту брошюры,

выпущенной издательством "Пролетариат" в 1906 г.

 

 

 

ТИФЛИС, 30-го НОЯБРЯ 1905 г.

Великая Русская Революция началась! Мы пережили уже первый грозный акт этой революции, завершившийся формально манифестом 17 октября. "Божьею милостью"" самодержавный царь преклонил свою "коронованную голову" перед революционным народом и обещал ему "незыблемые основы гражданской свободы"...

Но это только лишь первый акт. Это только начало конца. Мы находимся накануне великих событий, достойных Великой Русской Революции. Эти события надвигаются на нас с неумолимой строгостью истории, с железной необходимостью. Царь и народ, самодержавие царя и самодержавие народа - два враждебных, диаметрально противоположных начала. Поражение одного и победа другого может быть только результатом решительной схватки между тем и другим, результатом отчаянной борьбы, борьбы не на жизнь, а на смерть. Этой борьбы еще не было. Она впереди. И могучий титан русской революции - всероссийский пролетариат готовится к ней всеми силами, всеми средствами.

Либеральная буржуазия пытается предотвратить эту роковую схватку. Она находит, что уже пора положить конец "анархии" и начать мирную "созидательную" работу, работу "государственного строительства". Она права. Ей достаточно того, что пролетариат уже вырвал у царизма при первом своем революционном выступлении. Она смело может заключить теперь союз- союз на выгодных для себя условиях - с царским правительством и соединенными усилиями пойти против общего врага, против своего "могильщика" - революционного пролетариата. Свобода буржуазная, свобода для эксплоатации уже обеспечена, и этого ей вполне достаточно. Русская буржуазия, не будучи ни минуты революционной, уже открыто становится на сторону реакции. В добрый час! Мы не будем особенно скорбеть по этому поводу, Судьба революции никогда не находилась в руках либерализма. Ход и исход русской революции зависят всецело от поведения революционного пролетариата и революционного крестьянства.

Городской революционный пролетариат, руководимый социал-демократией, и вслед за ним революционное крестьянство, невзирая ни на какие козни либералов, будут неуклонно продолжать свою борьбу, пока не добьются полного свержения самодержавия и не создадут на его развалинах свободной демократической республики.

Такова ближайшая политическая задача социалистического пролетариата, такова его цель в настоящей революции, и он, поддерживаемый крестьянством, добьется этой цели во что бы то ни стало.

Путь, который должен привести его к демократической республике намечен им также ясно и определенно.

1) Решительная, отчаянная схватка, о которой мы говорили выше, 2) революционная армия, организованная в процессе этой "схватки", 3) демократическая диктатура пролетариата и крестьянства в виде временного революционного правительства, выдвинутого в результате победоносной "схватки", 4) Учредительное собрание, созванное им на основе всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права, - таковы те этапы, которые должна пройти Великая Русская Революция, прежде чем она придет к желанному концу.

Никакие угрозы правительства или широковещательные царские манифесты, никакие временные правительства вроде правительства Витте, выдвигаемые самодержавием для своего спасения, никакая Государственная дума, хотя бы созываемая на основе всеобщего и пр. избирательного права, созываемая царским правительством, - не могут совратить пролетариат с его единственно верного революционного пути, который должен привести его к демократической республике.

Хватит ли сил у пролетариата, чтобы дойти до конца по этому пути, хватит ли сил у него, чтобы выйти с честью из той гигантской, кровопролитной борьбы, которая предстоит ему на этом пути?

Да, хватит!

Так думает сам пролетариат и смело и решительно готовится к бою.

"Кавказский Рабочий Листок" № 1,

20 ноября 1905 г.



 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Царизм в борьбе с революцией 1905-1907 гг.

Сборник документов под редакцией А.К. Дрезена.
(Москва: Государственное социально-экономическое издательство, 1936. - Документы и материалы истории народов СССР)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Eternal glory to The Potemkin.

 

Eisenstein - Video - Russian Revolution 1905

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

 

VIDEOS

The first revolution of 1905

(Video)

 

Heroic Presnya .1905

(Video - Historical and Memorial Museum "Presnya".)

 

The first revolution of 1905

(pictures - video)

* * *

Bloody Sunday January 9, 1905

(pictures - video

 

 

 

in German language

 

WOLFGANG EGGERS

The teachings of the uprising in Russia in 1905


written on March 6, 2005



Excerpt from the textbook

on the Marxist-Leninist foundations of

world-proletarian Military Science

and the art of

world revolutionary class warfare

 

 


Über die Frage des Aufstandes muss man ernsthaft, ohne liberales Gekicher sprechen, wie Lenin sich einmal ausdrückte.

Einer offenen Behandlung der Frage des Aufstandes auszuweichen – das ist von jeher und stets das Bestreben unserer Opportunisten gewesen“ (Lenin, Band 11, Seite 147).

Der Aufstand

Der Marxismus-Leninismus untersucht die Frage des Aufstandes methodisch mit Hilfe des dialektischen und historischen Materialismus. Er analysiert die Bedingungen des wirklichen Aufstandes, wie er geführt wurde und geführt wird. Wer nimmt den Aufstand in Angriff und wer vollzieht ihn? Die marxistisch-leninistische Methode verlangt festzustellen, welche Interessen welcher Klassen den Umsturz erfordern, welche materiellen Bedingungen den revolutionären Aufstand hervorrufen, welche Zusammenhänge und Beziehungen zwischen dem „zu Stürzenden“ und den „Stürzenden“ bestehen. Man darf das ABC des Marxismus-Leninismus nicht vergessen und muss zuallererst auf Grund der tatsächlich vorhandenen revolutionären Bewegung festzustellen versuchen, welche Klassen durch den Gang der revolutionären Bewegung selbst, häufig unabhängig von ihrem „Bewusstsein“ gezwungen werden, die Machtinstitutionen zu stürzen, die ihnen im Wege stehen. Die Geschichte der Aufstände in allen Ländern der Welt enthält genügend Beispiele wie dort die Machtinstitutionen gestürzt wurden und die uns also verallgemeinernd dabei hilft, über den weltrevolutionären, völligen Sturz der zentralen Macht des Weltimperialismus nachzudenken und die richtigen Schlussfolgerungen und Lehren zu ziehen. Die marxistisch-leninistische militärische Wissenschaft beschäftigt sich also mit den militärischen Gesetzen internationaler Aufstände.

Lenin lehrte: Es ist einer Arbeiterpartei unwürdig, mit dem Aufstand zu spielen“; „Zum Aufstand aufzurufen, ohne sich militärisch ernsthaft auf ihn vorzubereiten, ohne an ihn zu glauben, wäre ein unwürdiges Spiel mit dem Aufstand“ (Lenin, Band 10, Seite 134 und 135).

Vorzeitige Aufstandsversuche wären der Gipfel der Unvernunft. Die proletarische Avantgarde muss begreifen, dass die grundlegenden Voraussetzungen für einen reichtzeitigen – d.h. siegreichen – bewaffneten Aufstand in Russland die Unterstützung der Arbeiterklasse durch die demokratische Bauernschaft und die aktive Beteiligung der Armee sind. (...) Ohne eine illegale Partei lässt sich diese Arbeit nicht durchführen und hat es gar keinen Zweck darüber zu sprechen. (...) Das Anwachsen der Massenstreiks, die Einbeziehung anderer Klassen in den Kampf, der Zustand der Organisationen, die Stimmung der Massen – all das wird von selbst den Moment zeigen, da sich alle Kräfte im einmütigen, entschlossenen, offensiven, rückhaltlos kühnen Vorstoß der Revolution gegen die Zarenmonarchie werden vereinigen müssen. Ohne siegreiche Revolution wird es in Russland keine Freiheit geben. Ohne Sturz der Zarenmonarchie durch den Aufstand des Proletariats und der Bauernschaft wird es in Russland keine siegreiche Revolution geben“ (Lenin, Band 18, Seite 98/99).

Aufstand – das ist ein sehr großes Wort. Die Aufforderung zum Aufstand ist eine äußerst ernste Aufforderung. Je komplizierter die Gesellschaftsordnung wird, je höher die Organisation der Staatsmacht und je vollkommener die Militärtechnik ist, desto unzulässiger ist es, eine solche Losung leichtsinnig auszugeben. Und wir haben mehr als einmal gesagt, dass die revolutionären Sozialdemokraten die Aufstellung dieser Losung seit langem vorbereitet, sie aber als direkte Aufforderung erst dann ausgegeben haben, als es keinen Zweifel mehr geben konnte über den Ernst, die Breite und die Tiefe der revolutionären Bewegung, keinen Zweifel darüber, dass die Dinge im wahren Sinne dieses Wortes ihrer Entscheidung zutreiben. Mit großen Worten muss man behutsam umgehen. Die Schwierigkeiten, sie in große Taten umzusetzen, sind kolossal. Doch eben deshalb wäre es unverzeihlich, wollte man über die Schwierigkeiten mit Phrasen hinweggehen (...)“ (Lenin, Band 9, Seite 366). „Diese Losung darf nicht ausgegeben werden, solange die allgemeinen Bedingungen des Umsturzes nicht herangereift sind, solange die Erregung und die Bereitschaft der Massen zur Tat nicht klar zu Tage getreten sind und solange die äußeren Umstände nicht zu einer offenkundigen Krise geführt haben. Ist aber eine solche Losung erst einmal aufgestellt, so wäre es geradezu schmählich, vor ihr wieder zurückzuschrecken und sich wieder mit der moralischen Kraft, mit einer der Bedingungen, die dem Aufstand den Boden bereiten, mit einem der `möglichen Übergänge`[Lenin meint hier die friedlichen, opportunistischen Übergänge – Anmerkung des Verfassers] usw.usf. zu begnügen. Nein, sind die Würfel einmal gefallen, so muss man alle Ausflüchte beiseite lassen, so muss man den breitesten Massen direkt und offen erklären, welches jetzt die praktischen Bedingungen des erfolgreichen Umsturzes sind“ (Lenin, Band 9, Seite 367-368).

Lenin definiert den Aufstand ( u.a.) als die energischste, die einheitlichste und zweckmäßigste `Antwort` des gesamten Volkes an die Regierung“ (Lenin, Band 5, Seite 537)... „im Augenblick der größten Kopflosigkeit der Regierung, im Augenblick der größten Erregung des Volkes“ (Lenin, Band 8, Seite 11). Lenin bezeichnete den bewaffneten Aufstandals die von der Bewegung erreichte höchste Form des Kampfes“ (Lenin, Band 10, Seite 135). Lenin definierte die Formen des Aufstandes als besondere Formen der Revolution (siehe Lenin, Band 11, Seite 342). Ferner:Aufstand ist Bürgerkrieg, ein Krieg aber erfordert eine Armee“ (Lenin, Band 9, Seite 214). „Die Losung des Aufstandes bedeutet, dass die Frage durch die materielle Kraft entschieden wird (...) nur die militärische Kraft“ (Lenin, Band 9, Seite 367). Welche Kräfte sind es aber, die zusammen die revolutionäre Armee bilden? Lenin zählte auf, woraus 1905 die militärischen Kräfte des Volkes bestanden:

1. aus dem bewaffneten Proletariat und der bewaffneten Bauernschaft, 2. aus den organisierten Vortrupps der Vertreter dieser Klassen, 3. aus den Truppenteilen, die bereit sind, auf die Seite des Volkes überzugehen. Das alles macht zusammen die revolutionäre Armee aus“ (Lenin, Band 9, Seite 365). Hier haben wir also die klassische marxistisch-leninistische Definition der Zusammensetzung der revolutionären Armee: Hammer, Sichel und Gewehr!!! Und davon lassen sich heute noch die marxistisch-leninistischen Parteien, die Kommunistische Internationale leiten, das ist in allen wichtigen Dokumenten ausgedrückt und hundertfach wiederholt worden: Wir können und dürfen die Hoffnung nicht aufgeben, dass es schließlich gelingen wird, die drei einzelnen Ströme von Aufständen – der Arbeiter, der Bauern und des Militärs – zum einheitlichen siegreichen Aufstand zusammenfließen zu lassen“ (Lenin, Band 10, Seite 106).

Der Aufstand pocht an die Tore, wenn die Revolution bereits herangereift ist, wenn die Offensive mit Volldampf eingesetzt hat und die Heranziehung der Reserven an die Avantgarde die entscheidende Bedingung für den Erfolg ist (Stalin, Band 6, Seite 138). Der Aufstand tritt in Erscheinung auf einer hohen Stufe der Entwicklung der Revolution, wenn die Stärke der revolutionären Kräfte einen solchen Höhepunkt erreicht haben, dass sie sich gewaltsam entladen müssen. Alle bisherigen Kampfformen, wie die wachsende Zahl und Größe von Massendemonstrationen in immer kürzeren Abständen und schließlich in Steigerung ihrer unmittelbaren Aufeinanderfolgen, ökonomische und politische Massenstreiks, Überschreitungen der Legalität, Zusammenstöße mit der Konterrevolution im ganzen Land ( Konzentration auf den Höhepunkt, Sammlung der Kräfte, ohne sich vorher schon von den Provokationen der Konterrevolution aufreiben zu lassen, Festsetzen von Teilaufständen, Herausbildung eines aufständischen Zentrums, Aufstand wächst in die Tiefe und in die Breite; einzelne Ausbrüche fügen sich zu dem Bild einer auflodernden Feuersbrunst zusammen!) , Generalstreik usw. usf. kulminieren, erhitzen sich, verschmelzen ineinander, um in ihren höchsten Aggregatzustand der Revolution, in den bewaffneten Volksaufstand direkt überzugehen und damit in eine qualitativ neue, auf dem Spitzpunkt des Klassenkampfes sprungartig umzuschlagen von einer Kraft, die sich schon nicht mehr ausschließlich auf das Abschütteln des unerträglich gewordenen Jochs, auf die Befreiungsbewegung von den alten Fesseln der Lohnsklaverei und des Massenelends, in eine Kraft, die sich im selben Moment ganz von selbst auf die Tagesordnung stellt: die neuen revolutionären Macht der Diktatur des Proletariats. Ob dieses Macht nun siegen oder wieder fallen wird, ist eine andere Frage, die von vielen Bedingungen abhängt. Entscheidend aber wird auf jeden Fall sein, wie das Proletariat seine Macht organisiert, worauf es sich stützt, wie es seine Macht festigt, inwieweit es sich eine Atempause gönnen kann, um seine enorm verausgabten Kräfte wieder zu reaktivieren und wie weit es auf der anderen Seite dem Gegener gelingt oder nicht gelingt, den Aufstand durch Sammlung und Konzentrierung seiner Kräfte und Reserven wieder niederzuschlagen. Das Schicksal der Weltgeschichte hängt in solchen dramtischen Situationen für den Bruchteil einer Sekunde sozusagen wie ein Zünglein an der Waage.

Niemand kann sich unbedingt verbürgen, dass er [Lenin meint hier den unvorbereiteten, spontanen, zersplitterten Aufstand – Anmerkung des Verfassers] bis zum umfassenden und einheitlichen bewaffneten Volksaufstand voranschreiten wird, denn das hängt sowohl vom Zustand der revolutionären Kräfte ab ( die man nur im Kampfe selbst ganz ermessen kann) als auch von der Haltung der Regierung und der Bourgeoisie sowie von einer Reihe anderer Umstände, die nicht genau errechnet werden können“ (Lenin, Band 9, Seite 57). Und Lenin betonte ferner,dass sich der revolutionäre Augenblick von den gewöhnlichen, alltäglichen, vorbereitenden historischen Zeitabschnitten eben dadurch unterscheidet, dass die Stimmung, die Erregung, die Überzeugung der Massen in der Aktion in Erscheinung treten müssen und tatsächlich in Erscheinung treten. Der vulgäre Revolutionarismus versteht nicht, dass auch das Wort eine Tat ist; dieser Grundsatz ist unbestreitbar in seiner Anwendung auf die Geschichte überhaupt oder auf jene Epochen der Geschichte, wenn es keine offene politische Aktion der Massen gibt, die ja durch keinerlei Putsch ersetzt oder künstlich hervorgerufen werden kann. Die Revolutionäre der Nachtrabpolitik verstehen nicht, dass zu einer Zeit, da der revolutionäre Augenblick angebrochen ist, da der alte `Überbau` in allen Fugen kracht, da die offene politische Aktion der Klassen und Massen, die sich einen neuen Überbau schaffen, zur Tatsache geworden ist, da der Bürgerkrieg begonnen hat – dass es dann Lebensfremdheit, Todesstarre, Räsoniererei oder aber Verrat an der Revolution und Fahnenflucht ist, wenn man sich wie in alter Zeit auf das `Wort` beschränkt, ohne die direkte Losung des Übergangs zur `Tat` auszugeben“ (Lenin, Band 9, Seite 58-59).

Der dialektische Prozess der Entwicklung bringt wirklich schon im Schoße des Kapitalismus Elemente der neuen Gesellschaft hervor, sowohl materielle als auch geistige Elemente“ (Lenin, Band 9, Seite 370). Genauso bringt umgekehrt die sozialistische Gesellschaft in ihrem Schoß Elemente der alten Gesellschaft, kapitalistisch-revisionistische Elemente hervor, sowohl materielle als auch geistige Elemente. Heute müssen wir Marxisten-Leninisten es verstehen, die Stückchen vom Ganzen zu unterscheiden, müssen das Ganze und nicht das Stückchen als Losung aufstellen. So ist auchDas ist auch auf den Sozialismus in einem Land

Zu unterstreichen ist das historische Moment der äußersten Zuspitzung des Kampfes bestimmter Klassen als Voraussetzung des Aufstandes. Hervorzuheben ist dabei der Charakter des bewaffneten Aufstandes als eine besondere Art der Massenbewegung, als besondere Art des proletarischen Klassenkampfes. Zu untersuchen ist ferner die Rolle der einzelnen Klassen, die Abhängigkeit der Bewegung in den Truppenverbänden von dem sozialen Kräfteverhältnis, die Unabtrennbarkeit der politischen Seite des Aufstandes von seiner militärischen, die Bedeutung breiter Organisationen der Volksmassen als Voraussetzung für eine provisorische revolutionäre Regierung, die aus dem Aufstand unmittelbar hervorgehen wird. In der vom III. Parteitag der SDAPR verabschiedeten Resolution heißt es: d) den bewaffneten Widerstand gegen die Aktionen der Schwarzhunderter und überhaupt aller von der Regierung angeleiteten reaktionären Elemente zu organisieren“ (Zitat bei Lenin, Band 9, Seite 23). Sobald die ersten Kampfhandlungen eines Aufstandes beginnen, wird der Mangel der militärischen Organisationen immer stärker und stärker fühlbar, werden Sünden von Handwerkelei und schlechter systematischer Vorbereitung dieser Kampfhandlungen durch die Konterrevolution - nach kürzester Zeit eines Überraschungseffekts – grausam bestraft. Solange die Kräfte für den bewaffneten Aufstand und seinen Sieg noch nicht ausreichen, ust es lächerlich, von einer revolutionären Selbstverwaltung des Volkes zu sprechen. Diese ist nicht der Prolog, sondern der Epilog des Aufstands“ (Lenin, Band 9, Seite 191). „Ist der Aufstand möglich und notwendig, so bedeutet das, dass die Regierung `das Bajonett auf die Tagesordnung gesetzt`, den Bürgerkrieg eröffnet und den Belagerungszutsand als Antikritik der demokratischen Kritik in Feld geführt hat“ (Lenin, Band 9, Seite 269). „Nur in dem Maße, wie der Aufstand siegreich und sein Sieg eine entscheidende Niederlage des Feindes sein wird – nur in dem Maße wird auch die Versammlung der Volksvertreter nicht nur auf dem Papier vom ganzen Volk gewählt und nicht nur in Worten kostituierend sein“ (Lenin, Band 9, Seite 465).

Der Aufstand erzeugt die direkte Gegenüberstellung der mobilisierten Revolution gegenüber der mobilisierten Konterrevolution, und es werden nach dem Aufstand auf beiden Seiten breitere Elemente mobilisiert. Meistens verlaufen die Folgen des Aufstandes, egal ob Niederlage oder Sieg, blutiger und mit viel größeren Opfern als während des Aufstands selbst. In der Oktoberrevolution 1917 beispielsweise fiel kein Schuss, aber in dem aus ihr hervorgegangenen und ihr folgenden Bürgerkrieg = 3 Millionen Tote. Weitere 5 Millionen starben durch die Folgen der wirtschaftlichen Zerrüttung.

Die Erfahrungen der Niederlagen in den hunderten von Arbeiteraufständen sind nicht umsonst gemacht worden, und das Arbeiterblut ist nicht umsonst geflossen:



Die Lehren des Aufstandes 1905 in Russland



Lenin fasste diese Lehren in seinem Artikel Die Lehren des Moskauer Aufstands“ zusammen. (nachzulesen im Band 11, Seite 157 – 165). Dieser Artikel wird hier dringend als wichtiger Schulungstext empfohlen. Im Augenblick beschränken wir uns auf knappe Zitate und AuszügeIn aus Lenins Text :

Die Hauptformen der Dezemberbewegung in Moskau waren der friedliche Streik und die Demonstration. Die überwiegende Mehrheit der Arbeitermassen beteiligte sich aktiv nur an diesen Kampfformen. Und doch hat gerade die Moskauer Dezemberaktion anschaulich gezeigt, dass sich der Generalstreik als selbständige und haiptsächliche Kampfform überlebt hat, dass die Bewegung mit elementarer, unwiderstehlicher Gewalt diesen engen Rahmen durchbricht und eine höhere Kampfform, den Aufstand gebiert.

Als die revolutionären Parteien und die Gewerkschaften in Moskau den Streik proklamierten, haben sie alle erkannt, ja gefühlt, dass es unvermeidlich in den Aufstand umschlagen müsse. Am 6. Dezember beschloss der Sowjet der Arbneiterdeputierten, `die Überleitung des Streiks in den bewaffneten Aufstand anzustreben`. In Wirklichkeit aber war keine Organisation hierauf vorbereitet, sogar der Kolitionsrat der Kampfgruppen sprach (am 9. Dezember!) vom Aufstand als von etwas weit Entferntem, und zweifellos brach der Straßenkampf über seinen Kopf hinweg aus und verlief ohne seine Beteiligung. Die Organisationen blieben hinter dem Anwachsen und dem Schwung der Bewegung zurück.

Der Streik wuchs in den Aufstand hinüber, vor allem unter dem Druck der objektiven Verhältnisse, wie sie sich nach dem Oktober gestaltet hatten. Es war schon nicht mehr möglich, die Regierung durch einen Generalstreik zu überrumpeln, sie hatte bereits die Konterrevolution organisiert, die zu militärischen Aktionen gerüstet war.

Vom Streik und von Demonstrationen zu einzelnen Barrikaden, von einzelnen Barrikaden zu massenweiser Errichtung von Barrikaden und zum Straßenkampf mit den Truppen.

Vom politischen Massenstreik wurde die Bewegung auf eine höhere Stufe gehoben. Sie zwang die Reaktion, in ihrem Widerstand bis zum Letzten zu gehen,, und brachte dadurch mit Riesenschritten den Augenblick nahe, in dem die Revolution im Begrauch der Angriffsmittel ebenfalls bis zum Letzten gehen wird. Die Reaktion kann nicht weiter gehen als bis zum Artilleriebeschuss von Barrikaden, Häusern und der menschenmenge auf den Straßen. Die Revolution kann noch weiter gehen als bis zum Kampf der Moskauer Kampfgruppen, sie kann noch viel, viel weiter gehen, in die Breite und in die Tiefe. Und die Revolution ist seit dem Dezember weit vorangeschritten. Die Basis der revolutionären Krise ist unermesslich breiter geworden – die Schneide ihrer Waffe muss jetzt viel schärfer sein.

Den Wechsel in den objektiven Bedingungen des Kampfes, der den Übergang vom Streik zum Aufstand erforderte, hat das Proletariat früher als seine Führer gefühlt. Die Praxis ist, wie stets, der Theorie vorangegangen. Der friedliche Streik und die Demonstrationen hörten mit einem Schlage auf, den Arbeitern zu genügen; sie fragten: Was weiter? - und verlangten aktiveres Vorgehen. Die Anweisung zum Barrikadenbau traf in den Stadtteilen mit riesiger Verspätung ein, zu einer Zeit, als im Zentrum schon Barrikaden errichtet wurden. Die Arbeiter gingen in Massen ans Werk, gaben sich aber auch damit nicht zufrieden, fragten: Was weiter? - und verlangten aktiveres Vorgehen. Wir, die Führer des sozialdemokratischen Proletariats, glichen im Dezember dem Heerführer, der seine Regimenter so unsinnig aufgestellt hat, dass der größte Teil seiner Truppen nicht aktiv an der Schlacht teilnimmt. Die Arbeitermassen suchten vergeblich Anweisungen für aktive Massenaktionen.

Den Massen die Notwendigkeit eines erbitterten, blutigen, vernichtenden Krieges als unmittelbare Aufgabe der bevorstehenden Aktion verhehlen heißt sich selbst und das Volk betrügen. Das ist die erste Lehre der Dezemberereignisse

Die zweite Lehre betrifft den Charakter des Aufstands, die Art, wie er durchgeführt wurde, die Bedingungen für den Übergang der Truppen auf die Seite des Volkes [alles unterstrichen vom Verfasser].

Es versteht sich von selbst, dass von einem ernsten Kampf keine Rede sein kann, solange die Revolution nicht zu einer Massenbewegung geworden ist und nicht auch die Truppen erfasst hat. Selbstverständlich ist die Arbeit unter den Truppen notwendig. Aber man darf sich diesen Übergang der truppen nicht als einfachen, einmaligen Akt vorstellen, der das ergebnis einerseits der Überzeugung und andererseits des bewusstseins ist. Der Moskauer Aufstand zeigt uns anschaulich, wie schablonenhaft und lebensfremd eine solche Auffassung ist. In der Praxis führt das Schwanken der Truppen, dass jede wirkliche Volksbewegung zwangsläufig mit sich bringt, bei Verschärfung des revolutionären Kampfes im wahsten Sinne des Wortes zum Kampf um das Heer. Der Moskauer Aufstand zeigt uns gerade das Bild eines äußerst erbitterten, verzweifelten Kampfes der Reaktion und der Revolution um das Heer. Dubassow selbst erklärte, dass von den 15 000 Mann der Moskauer Truppen nur 5 000 zuverlässig seien. Die Regierung suchte die Schwankenden durch die mannigfachsten, verzweifeltsten Mittel zurückzuhalten: Man suchte sie zu überzeugen, schmeichelte ihnen, bestach sie durch Verteilung von Uhren, von Geld usw., man sparte nicht mit Schnaps, man suchte sie zu betrügen, einzuschüchtern, sperrte sie in die Kasernen ein, entwaffnete sie, griff mit Hilfe von Verrat und Gewalt Soldaten heraus, die man für besonders unzuverlässig hielt. Und man muss den Mut haben, geradeheraus und offen zuzugeben, dass wir in dieser Beziehung hinter der Regierung zurückgeblieben sind. Wir haben es nicht verstanden, die Kräfte, über die wir verfügten, für einen ebensolchen aktiven, kühnen, mit Initiative und offensiv geführten Kampf um das schwankende Heer zu nutzen, wie ihn die Regierung begann und erfolgreich zu Ende führte. Wir haben mit der geistigen `Bearbeitung` der Truppen begonnen und werden sie noch beharrlicher betreiben. Aber wir werden traurige Pedanten sein, wenn wir vergessen, dass im Augenblick des Aufstands auch ein physischer Kampf um die Truppen erforderlich ist. (...) Malachow ließ die Soldaten von Dragonern umzingeln, wir aber umzingelten die Malachows nicht durch Bombisten. Wir konnten das und hätten das tun müssen.

Der Dezember hat einen weiteren tiefgründigen und von den Opportunisten vergessenen Satz von Marx anschaulich bestätigt, dass nämlich der Aufstand eine Kunst und dass die Hauptregel dieser Kunst die mit verwegener Kühnheut und größter Entschlossenheit geführte Offensive ist. Wir haben uns diese Wahrheit nicht genügend zu eigen gemacht. Wir haben diese Kunst, diese Regel der Offensive um jeden Preis selbst nicht genügend gelernt und die Massen darin nicht genügend unterrichtet. Wir müssen jetzt mit aller Energie das Versäumte nachholen. Es genügt nicht, die Menschen nach ihrem Verhältnis zu politischen Losungen zu gruppieren, darüber hinaus ist es erforderlich, sie nach ihrer Einstellung zum bewaffneten Aufstand zu gruppieren. Wer gegen ihn ist, wer sich nicht auf ihn vorbereitet, den muss man rücksichtslos aus der Zahl der Anhänger der Revolution streichen und zu ihren Gegnern, zu den Verrätern oder Feiglingen rechnen, denn es naht der Tag, an dem der Gang der Ereignisse, die Situation des Kampfes uns zwingen wird, Feinde und Freunde nach diesem Merkmal voneinander zu scheiden. Nicht Passivität müssen wir propagieren, nicht ein einfaches `Draufwarten`, dass die Truppen `übergehen` - nein, wir müssen die Trommel rühren und weit und breit verkünden, dass es notwendig ist, kühn und mit der Waffe in der Hand anzugreifen, dass es notwendig ist, hierbei die militärischen Führer zu vernichten und den allertatkräftigsten Kampf um die schwankenden Truppen zu führen.

Die dritte große Lehre, die uns Moskau erteilt hat, betrifft die Taktik und die Organisation der Kräfte für den Aufstand. Die militärische Taktik hängt von dem Niveau der militärischen Technik ab [unterstrichen vom Verfasser] diese Tatsache hat Engels [ Anti-Dühring zum Beispiel – Anmerkung des Verfassers] wiederholt erläutert und den Marxisten eingehämmert. Die militärische Technik ist jetzt eine andere als in der Mitte des 19. Jahrhunderts. Gegen die Artillerie scharenweise vorzugehen und mit Revolvern die Barrikaden zu verteidigen wäre eine Dummheit. Und Kautsky hatte Recht, als er schrieb, dass es nach dem Moskauer Aufstand an der Zeit sei, Engels` Schlussfolgerung zu überprüfen, und dass Moskau eine `neue Barrikadentaktik` geschaffen habe. Diese Taktik war die Taktik des Partisanenkrieges [hervorgehoben vom Verfasser]. Die Organisation, die durch eine solche Taktik bedingt wurde, war die leicht bewegliche und außerordentlich kleine Abteilung: Zehnergruppen, Dreiergruppen, ja sogar Zweiergruppen.

Moskau hat diese Taktik hervorgebracht, aber noch lange nicht genug entwickelt, bei weitem nich nicht wirklich zur Taktik der breiten Massen gemacht. Es gab wenig Kampfgruppen, die Losung verwegener Überfälle wurde nicht in die Arbeitermasse getragen und von ihr nicht verwirklicht, die Partisanenabteilungen waren ihrem Charakter nach allzu gleichartig, ihre Waffen und ihre Kampfmethode unzulänglich, ihre Fähigkeiten, die Massen zu führen, nur wenig ausgebildet. Wir müssen das alles nachholen und werden es nachholen, indem wir die Lehren des Moskauer Aufstandes auswerten, indem wir diese Lehren unter den Massen verbreiten und die schöpferische Kraft der Massen selbst wecken, um diese Lehren weiter zu entwickeln. Der Partisanenkrieg, der Massenterror, der jetzt nach dem Dezember überall in Russland fast pausenlos ausgeübt wird, wird zweifellos helfen, die Massen zu lehren, im Augenblick des Aufstandes die richtige Taktik anzuwenden. Die Sozialdemokratie muss diesen Massenterror billigen und zum Bestandteil ihrer Taktik machen, dabei muss sie ihn natürlich organisieren und kontrollieren, den Interessen und Bedingungen der Arbeiterbewegung und des allgemeinen revolutionären Kampfes unterordnen und rücksichtlos die `lumpenproletarischen` Verzerrungen dieses Partisanenkrieges beseitigen und ausmerzen, mit denen die Moskauer in den Tagen des Aufstands und die Letten in den Tagen der vielgenannten lettischen Republiken so prächtig und rücksichtslos aufgeräumt haben.

In der allerletzten Zeit macht die militärische Technik wiederum neue Fortschritte. Der japanische Krieg hat die handgranate eingeführt. Die Gewehrfabriken haben das Schnellladegewehr auf den Markt geworfen. Beide werden in der russischen Revolution zwar schon erfolgreich angewandt, aber bei weitem nich nicht in genügendem Maße. Wir können und müssen uns technische Vervollkommnungen zu Nutze machen, müssen die Arbeiterabteilungen lehren, Bomben in Massen herzustellen, müssen ihnen und unseren Kampfgruppen helfen, sich Vorräte an Sprengstoffen, Zündern und Selbstladegewehren zu besorgen. Wenn sich die Arbeitermassen am Aufstand in der Stadt beteiligen, wenn sich die Massen auf den Feind stürzen, wenn der Kampf um die Truppen, die nach der Duma, nach Sveaborg und Kronstadt noch mehr schwanken, entschlossen und geschickt geführt wird und die Teilnahme des Dorfes am gemeinsamen Kampf gesichert ist, dann werden wir im nächsten bewaffneten Aufstand, der ganz Russland ergreifen wird, den Sieg davontragen!“

Soweit die Lehren aus dem Moskauer Aufstand. Lange bevor wurden hierzu Beschlüsse vom III. Parteitag der SDAPR gefasst. In der Resolution des III. Parteitags der SDAPR heißt es beispielsweise über den Aufstand:

In Erwägung,

1. dass das Proletariat, das seiner Lage nach die fortgeschrittenste und einzige konsequent-revolutionäre Klasse darstellt, eben dadurch berufen ist, die Führung in der allgemein-demokratischen revolutionären Bewegung Russlands zu verwirklichen;

2. dass diese Bewegung gegenwärtig bereits zur Notwendigkeit des bewaffneten Aufstandes geführt hat;

3. dass sich das Proletariat unvermeidlich auf das tatkräftigste an diesem Aufstand beteiligen und dass diese Beteiligung das Schicksal der Revolution in Russland entscheiden wird;

4. dass das Proletariat die Führung in dieser Revolution nur verwirklichen kann, wenn es zu einer einheitlichen und selbständigen politischen Kraft unter dem Banner der sozialdemokratischen Arbeiterpartei zusammengeschlossen ist, die seinen Kampf nicht nur ideologisch, sondern auch praktisch leitet;

5. dass nur die Verwirklichung dieser Führung dem Proletariat die günstigsten Bedingungen für den Kampf um den Sozialismus gegen die besitzenden Klassen des bürgerlich-demokratischen Russlands sichern kann-

erkennt der III. Parteitag der SDAPR an, dass die Aufgabe, das Proletariat zum unmittelbaren Kampf gegen die Selbstherrschaft auf dem Wege des bewaffneten Aufstands zu organisieren, eine der wichtigsten und unaufschiebbaren Aufgaben der Partei im gegenwärtigen revolutionären Zeitpunkt ist. Der Parteitag beauftragt daher alle Parteiorganisationen:

a) dem Proletariat durch Propaganda und Agitation nicht nur die politische Bedeutung, sondern auch die praktisch-organisatorische Seite des bevorstehenden Aufstands klarzumachen;

b) bei dieser Propaganda und Agitation die Rolle der politischen Massenstreiks zu erläutern, die bei Beginn und im Verlauf des Aufstands große Bedeutung haben können;

c) die energischsten Maßnahmen zur Bewaffnung des Proletariats sowie zur Ausarbeitung eines Plans des bewaffneten Aufstands und der unmittelbaren Leitung des Aufstands zu ergreifen und soweit erforderlich, zu diesem Zweck besondere Gruppen aus Parteifunktionären zu bilden“ (zitiert von Lenin in Band 9, Seite 61-62).

Wenn man sich auf den Aufstand vorbereiten muss, so gehört zu dieser Vorbereitung notwendigerweise auch die Verbreitung und Erläuterung der Losungen: bewaffneter Volksaufstand, revolutionäre Armee, provisorische revolutionäre Regierung. Wir müssen sowohl selbst die neuen Kampfmethoden, ihre Bedingungen, ihre Formen, ihre Gefahren, ihre praktische Durchführung usw. studieren als auch die Massen darüber aufklären“ (Lenin, Band 9, Seite 245).

Die These `Wir sind einstweilen nicht imstande, den Aufstand hervorzurufen` ist falsch. Die Ereignisse auf dem `Potjomkin` haben vielmehr gezeigt, dass wir nicht imstande sind, verfrühte Ausbrüche des in Vorbereitung befindlichen Aufstands zu verhindern. Die Matrosen des `Pozjomlin waren weniger vorbereitet als die Matrosen anderer Schiffe, und der Aufstand war daher weniger umfassend, als er hätte sein können. Was folgt daraus? Dass es zur Aufgabe der Vorbereitung eines Aufstandes gehört, verfrühte Ausbrüche eines in Vorbereitung befindlichen oder schon fast vorbereiteten Aufstands zu verhindern. Dass der elementar anwachsende Aufstand unsere bewusste und planmäßige Arbeit seiner Vorbereitung überholt(Lenin, Band 9, Seite 245-246).

Theoretische Diskussionen über die Notwendigkeit des Aufstandes können und müssen geführt, taktische Resolutionen in dieser Frage sollen sorgfältig durchdacht und ausgearbeitet werden, aber bei alledem darf man nicht vergessen, dass der elementare Gang der Ereignisse sich ohne jede Rücksicht auf Weisheitskrämereien machtvoll Bahn bricht. Man darf nicht vergessen, dass sich die Entwicklung aller jener großen Widersprüche, die sich jahrhundertelang im russischen Leben angehäuft haben, mit unerbittlicher Gewalt vollzieht, dass sie die Volksmassen auf den Plan ruft und die toten, leblosen Lehren vom friedlichen Fortschritt auf den Kehrrichthaufen wirft (...) „Tote Doktrinen bleiben stets hinter dem stürmischen Strom der Revolution zurück, der die grundlegenden Erfordernisse des Lebens, die tiefsten Interessen der Volksmassen zum Ausdruck bringt (...) Eine schlechte Doktrin wurd durch eine gute Revolution glänzend korrigiert(Lenin, Band 9, Seite 196). „Wer für den Aufstand ist, mit dem wird das Proletariat `vereint schlagen`, wenn auch `getrennt marschieren` ; wer gegen den Aufstand ist, den werden wir schonungslos bekämpfen“ (Lenin, Band 10, Seite 136).

Was die Ausarbeitung eines Plans des bewaffneten Aufstands anbelangt und wie die Leitung des Kampfes konkret auszusehen hat, beschrieb Lenin sehr eindringlich - weit entfernt davon, sich mit der Abfassung von Resolutionen des Parteitags zu begnügen. So schrieb Lenin offenherzig „als Berater“ an den Kampfausschuss des St.-Petersburger Komitees am 16. Oktober 1905:

Alle diese Schemas, alle diese Pläne der organisation des Kampfausschusses machen den Eindruck papernen Formelkrams – ich bitte meine Offenheit zu entschuldigen (...) Ich sehe mit Entsetzen, wahrhaftig mit Entsetzen, dass man schon länger als ein halbes Jahr von Bomben spricht und noch keine einzige hergestellt hat! (...) Geht zur Jugend. Gründet sofort Kampfgruppen, überall und allerorts, sowohl bei den Studenten als auch besonders bei den Arbeitern usw. usf. Trupps von 3 bis 10, bis zu 30 usw. Mann sollen sich unverzüglich formieren. Sie sollen sich unverzüglich selber bewaffnen, so gut jeder kann, mit Revolvern, Messern, petroleumgetränkten Lappen, um Feuer anzulegen usw. Diese Kampfabteilungen sollen sich unverzüglich Führer wählen und sich nach Möglichkeit mit dem Kampfausschuss des Petersburger Komitees in Verbindung setzen. Verlangt keinerlei Formalitäten, pfeift um Himmels willen auf alle Schemas, schickt im Gottes willen alle `Funktionen, Rechte und Privilegien` zum Teufel. Besteht nicht auf den Beitritt zur SDAPR – das wäre für den bewaffneten Aufstand eine absurde Forderung. Weigert euch nicht, mit jedem Zirkel in Verbindung zu treten, auch wenn er nur aus drei Personen besteht, unter der einzigen Bedingung, dass er in Bezug auf die Polizei unverdächtig und bereit ist, gegen die zaristischen Truppen zu kämpfen. Sollen die Gruppen, die das wünschen, der SDAPR beitreten oder sich der SDAPR anschließen, das wäre ausgezeichnet; aber ich würde es unbedingt für eien Gehler halten, das zu fordern. Die Rolle des Kampfausschusses beim Petersburger Komitee soll darin bestehen, diesen Abteilungen der revolutionären Armee zu helfen, ihnen als Verbindungs`büro` zu dienen usw. Jede Abteilung wird eure Dienste gern annehmen, aber wenn ihr in einer solchen Sache mit Schemas und mit Reden über die `Rechte` des Kampfausschusses ankommt, werdet ihr das Ganze zu Grunde richten, glaubt mir, unwiederbringlich zu Grunde richten! Hier muss man durch breite Propaganda wirken. Sollen 5 – 10 Menschen in einer Woche Hunderte von Arbeiter – und Studentenzirkel aufsuchen, überall eindringen, wo es nur irgend möglich ist, und überall den klaren, kurzen, direkten und einfachen Plan vorschlagen: Bildet sofort eine Kampfabteilung, bewaffnet euch, so gut ihr könnt, arbeitet aus allen Kräften, wir werden euch soweit möglich helfen, aber erwartet nichts von uns, arbeitet selber.

Der Schwerpunkt bei einer solchen Sache liegt in der Initiative der Masse der kleinen Zirkel. Sie schaffen alles. Ohne sie ist euer ganzer Kampfausschuss nichts. Ich neige dazu, die Arbeitsproduktivität des Kampfausschusses nach der Anzahl solcher Abteilungen zu messen, mit denen er in Verbindung steht. Wenn der Kampfausschuss in ein bis zwei Monaten nicht minimum 200-300 Abteilungen in Petersburg hat, dann ist er ein toter Kampfausschuss. Dann muss man ihn begraben. Wer bei der gegenwärtigen Siedehitze nicht Hunderte von Kampfabteilungen auf die Beine bringt, der steht außerhalb des Lebens. Die Propagandisten sollen jeder Abteilung kurze und einfache Bombenrezepte und eine elementare Erläuterung der ganzen Arbeitsart geben, dann aber die ganze Tätigkeit ihr selbst überlassen. Die Abteilungen sollen jetzt gleich, unverzüglich ihre militärische Ausbildung mit praktischen Kampfhandlungen beginnen. Die einen werden sofort einen Spitzel töten oder ein Polizeirevier in die Luft sprengen, andere werden eine Bank überfallen, um Geldmittel für den Aufstand zu konfiszieren, wieder andere werden eine Übung veranstalten oder Kartenskizzen anfertigen usw. Jedenfalls muss man gleich von Anfang an in der Praxis lernen, darf sich vor diesen versuchsweisen Überfällen nicht fürchten. Sie können natürlich ins Extrem ausarten, doch das ist eine Gefahr von morgen, die Gefahr von heute aber liegt in unserer Trägheit, un unserem Doktrinarismus, in der gelehrten Schwerfälligkeit und senilen Angst vor der Initiative. Jede Abteilung soll selbständig lernen, sei es auch durch Verprügelung von Polizisten: Die Dutzende von Opfern werden reichlich aufgewogen durch die Hunderte erfahrener Kämpfer, die morgen Hunderttausende in den Kampf führen werden“ (Lenin, Band 9, Seite 342-344).

Lenin arbeitete die Aufgaben der zu schaffenden Abteilungen der revolutionären Armee bis in jede kleine Einzelheit konkret aus:

1. Selbständige militärische Aktionen.

2. Leitung der Menge.

Die Abteilungen können beliebig stark sein, von zwei bis drei Mann an. Die Abteilungen müssen sich selbst bewaffnen, jeder womit er kann (Gewehr, Revolver, Bombe, Messer, Schlagring, Knüppel, mit Petroleum getränkte Lappen, um Feuer anzulegen, Stricke oder Strickleitern, Schaufeln für den Bau von Barrikaden, Sprengpatronen, Stacheldraht, Nägel {gegen Kavallerie} usw. usf.). Unter keinen Umständen darf man von anderer Seite, von oben oder von außen Hilfe erwarten, sondern muss alles selbst beschaffen.

Die Abteilungen müssen möglichst aus Personen gebildet werden, die nahe beieinander wohnen oder häufig, regelmäßig, zu bestimmten Stunden zusammentreffen (am besten beides, denn das regelmäßige Zusammentreffen kann durch den Aufstand unterbrochen werden). Ihre Aufgabe ist, es so einzurichten, dass sie in den kritischen Augenblicken, in den unvorhergesehendsten Situationen zusammenkommen können. Jede Abteilung muss daher im Voraus Mittel und Wege festlegen, um ein gemeinsames Vorgehen zu sichern: Zeichen an den Fenstern usw., um einander leichter zu finden; verabredete Rufe oder Pfiffe, um den Genossen in der Menge zu erkennen; vereinbarte Zeichen für den Fall eines nächtlichen Zusammentreffens usw. usf. Jeder energische Mann kann mit zwei bis drei Genossen eine ganze Reihe solcher Regeln und Methoden ausarbeiten, die zusammengestellt, auswendig gelernt und praktisch geübt werden müssen. Man darf nicht vergessen, dass die Ereignisse mit 99 Prozent Wahrscheiblichkeit überraschend eintreten werden und dass es nötig sein wird, unter außerordentlich schwierigen Verhältnissen zusammenzukommen.

Sogar unbewaffnete Abteilungen können eine sehr wichtige Rolle spielen, wenn sie 1. die Menge leiten; 2. bei günstiger Gelegenheit einen Polizisten oder einen zufällig von seinen Kameraden getrennten Kosaken überfallen (ein Fall in Moskau) usw. und entwaffnen; 3. Verhaftete oder Verwundete retten, wenn die Polizeikräfte schwach sind; 4. auf Hausdächer, in obere Stockwerke usw. steigen und die Truppen mit Steinen bewerfen, mit kochendem Wasser begießen usw. Eine organisierte, geschlossen und energisch vorgehende Abteilung ist eine ungeheure Kraft. Unter keinen Umständen darf die Bildung einer Abteilung unter dem Vorwand des Waffenmangels verweigert oder aufgeschoben werden.

Die Abteilungen müssen die Funktionen möglichst im Voraus verteilen und den Leiter, den Abteilungsführer, manchmal im Voraus wählen. Es wäre natürlich unvernünftig, in eine Spielerei mit Rangabzeichen zu verfallen, man darf aber die kolossale Bedeutung einer einheitlichen Führung, eines raschen und entschlossenen Vorgehens nicht vergessen. Entschlossenheit und kühner Angriff sind drei Viertel des Erfolgs (unterstrichen vom Verfasser].

Die Abteilungen müssen sich sofort nach nach ihrer Bildung, also schon jetzt, an eine vielseitige Arbeit machen, und zwar keineswegs nur theoretische, sondern unbedingt auch praktische. Zur theoretischen Arbeit rechnen wir das Studium der Kriegswissenschaften, die Beschäftigung mit militärischen Fragen, Referate über militärische Fragen, Aussprachen mit Militärs (mit Offizieren, Unteroffizieren usw. usf., nicht zuletzt auch mit ehemaligen Soldaten aus der Arbeiterschaft); die Lektüre, Besprechung und Verarbeitung illegaler Broschüren und Zeitungsartikel über den Straßenkampf usw. usf.

Wir wiederholen, mit den praktischen Arbeiten muss sofort begonnen werden. Sie zerfallen in vorbereitende und in militärische Operationen. Zu den vorbereitenden gehört die Beschaffung jeder Art von Waffen und Munition, die Auswahl günstig gelegener Wohnungen für den Straßenkampf (die geeignet sind für den Kampf von oben, für die Lagerung von Bomben, Steinen usw. oder von Säuren zum Begießen der Polizisten usw. usf., sowie für das Stabsquartier, für den Nachrichtendienst, als Zufluchtsort für Verfolgte, Unterkünfte für Verwundete usw. usf.). Zu den vorbereitenden Arbeiten gehört ferner rechtzeitige Aufklärung und Erkundung: Beschaffung von Plänen der Gefängnisse, Polizeireviere, Ministerien usw., Auskundschaftung der Arbeitseinteilung in den staatlichen Institutionen, in den Banken usw., sowie ihrer Bewachung; Anknüpfung von Beziehungen, die nützlich sein können (mit Polizei-, Bank-, Gerichts-, Gefängnis-, Post- und Telegrafenbeamten usw.), Feststellung von Waffenlagern von sämtlichen Waffenläden der Stadt usw. Es gibt hier massenhaft Arbeit, und zwar solche, bei der jeder größten Nutzen bringen kann, sogar der zum Straßenkampf völlig Untaugliche, sogar körperlich ganz schwächliche Menschen, Frauen, Jugendliche, Greise u.a. Man muss bestrebt sein, schon jetzt unbedingt und ausnahmslos alle in den Abteilungen zusammenzuschließen, die sich am Aufstand beteiligen wollen, denn es gibt keinen Menschen und kann keinen geben, der nicht den größten Nutzen brächte, wenn er arbeiten will, auch wenn er keine Waffen hat, auch wenn er persönlich zum Kampf untauglich ist.

Sodann dürfen sich die Abteilungen der revolutionären Armee keinesfalls nur auf vorbereitende Arbeiten beschränken, sie müssen sobald wie möglich auch zu militärischen Aktionen übergehen, um:

1. ihre Kampfkraft zu üben; 2. die schwachen Stellen des Feindes zu erkunden; 3. dem Feind Teilniederlagen beizubringen; 4. Gefangene (Verhaftete) zu befreien; 5. Waffen zu erobern; 6. Geldmittel für den Aufstand zu gewinnen (Regierungsgelder zu konfiszieren) usw. usf. Die Abteilungen können und müssen unverzüglich jede Gelegenheit zu lebendiger Arbeit ergreifen, sie dürfen das keineswegs bis zum allgemeinen Aufstand verschieben, denn steht man nicht schon vorher im Feuer, so erwirbt man die Tauglichkeit auch zum Aufstand nicht [unterstrichen vom Verfasser].

Gewiss ist jede Übertreibung von Übel; alles Gute und Nützliche kann, auf die Spitze getrieben, schlecht und schädlich werden, ja muss es sogar, wenn eine gewisse Grenze überschritten wird. Undisziplinierte, unvorbereitete kleine Terrorakte können, auf die Spitze getrieben, die Kräfte lediglich zersplittern und vergeuden. Das ist richtig und darf natürlich nicht vergessen werden. Aber andererseits darf man auch keinesfalls vergessen, dass jetzt die Losung des Aufstandes schon ausgegeben ist, dass der Aufstand schon begonnen hat. Mit Angriffsaktionen zu beginnen, wenn die Umstände günstig sind, ist nicht nur das Recht, sondern auch die direkte Pflicht eines jeden Revolutionärs [unterstrichen vom Verfasser]. Tötung von Spitzeln, Polizisten und Gendarmen, Sprengung von Polizeirevieren, Befreiung von Verhafteten, Konfiskation von Regierungsgeldern für die Erfordernisse des Aufstandes – solche Aktionen werden überall dort, wo sich der Aufstand ausbreitet, in Polen und im Kaukasus, bereits unternommen, und jede Abteilung der revolutionären Armee muss jeden Augenblick zu solchen Aktionen bereit sein. Jede Abteilung muss daran denken, dass sie sich unverzeihlicher Tatenlosigkeit, der Passivität schuldig macht, wenn sie die für eine Aktion günstige Gelegenheit nicht heute schon ausnützt – und eine solche Schuld ist in der Epoche des Aufstands das größte Verbrechen eines Revolutionärs, die größte Schmach für jeden, der nicht nur in Worten, sondern in der Tat die Freiheit erstrebt [unterstrichen vom Verfasser].

Über die Zusammensetzung dieser Abteilungen lässt sich folgendes sagen: die zweckmäßigste Anzahl der Mitglieder und die Verteilung ihrer Funktionen wird die Erfahrung lehren. Man muss selbst anfangen, sich diese Erfahrungen anzueignen, ohne Weisungen von außen abzuwarten. Man soll natürlich die örtliche revolutionäre Organisation bitten, einen militärisch geschulten Revolutionär für Vorträge, Aussprachen und Ratschläge zu schicken, aber falls sich ein solcher nicht findet, muss man unbedingt selbst mit allem zurechtkommen.

Was die Parteigruppierungen betrifft, so werden die Mitglieder einer Partei es natürlich vorziehen, sich in den gleichen Abteilungen zusammenzuschließen. Aber man soll Mitgliedern anderer Parteien nicht unbedingt den Beitritt zu einer Abteilung verweigern. Gerade hier müssen wir den Zusammenschluss, die praktische Verständigung (selbstverständlich ohne jedwede Verschmelzung der Parteien) des sozialistischen Proletariats mit der revolutionären Demokratie verwirklichen. Wer für die Freiheit kämpfen will und seine Bereitschaft durch die Tat beweist, der kann zu den revolutionären Demokraten gerechnet werden, mit dem muss man gemeinsam an der Vorbereitung des Aufstandes zu arbeiten trachten (natürlich nur dann, wenn zu der Person oder zu der Gruppe volles Vertrauen vorhanden ist). Alle übrigen `Demokraten` müssen als Quasi-Demokraten, als liberale Schwätzer scharf zurückgewiesen werden, denn es wäre von Revolutionären unverzeihlich, sich auf sie zu verlassen, und verbrecherisch, ihnen Vertrauen zu schenken [unterstrichen vom Verfasser].

Es ist natürlich wünschenswert, dass die Abteilungen sich miteinander vereinigen, und außerordentlich nützlich, Formen und Bedingungen für die gemeinsame Tätigkeit auszuarbeiten. Aber man darf dabei keinesfalls in das Extrem verfallen, komplizierte Pläne, allgemeine Schemas usw. zu erfinden und der lebendigen Sache durch pedantische Tüfteleien Abbruch zu tun. Die Begleitumstände des Aufstands werden unweigerlich so sein, dass die nichtorganisierten Elemente tausendfach zahlreicher sind als die organisierten; es wird sich nicht vermeiden lassen, dass man sofort, an Ort und Stelle, zu zweit oder allein handeln muss – und man muss sich darauf vorbereiten, auf eigene Faust zu handeln. Verzögerungen und Diskussionen, Säumigkeit und Unentschlossenheit sind der Tod des Aufstands. Mit größter Entschlossenheit und Energie vorgehen, jeden günstigen Augenblick unverzüglich ausnutzen, die revolutionäre Leidenschaft der Menge sofort entfachen, ihr die Richtung zu entschlosseneren und entschlossensten Aktionen weisen – das ist die erste Pflicht des Revolutionärs [unterstrichen vom Verfasser].

Eine ausgezeichnete militärische Übung für die Soldaten der revolutionären Armee, in der sie ihre Feuertaufe erhalten und durch die sie der Revolution ungeheuren Nutzen bringen, ist der Kampf gegen die Schwarzhunderter. Die Abteilungen der revolutionären Armee müssen unverzüglich feststellen, von wem, wo und wie die Schwarzhundertschaften organisiert werden, und dürfen sich dann nicht auf Agitation allein beschränken (das ist nützlich, genügt aber nicht), sondern müssen auch mit Waffengewalt vorgehen, die Schwarzhunderter niederschlagen, sie töten, ihre Stabsquartiere sprengen usw. usf.“ (Lenin, Band 9, Seite 423-427; geschrieben Ende Oktober 1905).

Es kann hier keinen Zweifel daran bestehen, dass der Tag kommt, an dem wir dazu übergehen müssen, die revolutionären Armeen in Abteilungen der internationalen Weltarmee zu verwandeln. Der bewaffnete Aufstand wir in nicht in all zu ferner Zukunft die ganze Welt erfassen, nicht nur als einzelner Vorgang, sondern sich wiederholend und immer mehr ausweitend in die Breite und in die Tiefe – und darauf gilt es sich jetzt schon vorzubereiten !!

Lenin wies also nicht nur die Notwendigleit des Aufstandes nach und rief nicht nur zum Aufstand auf, sondern er forderte auch diesofortige Organisierung einer revolutionären Armee (...). Nur die kühnste, breiteste Organisierung einer solchen Armee kann der Prolog zum Aufstand sein“ (Lenin, Band 9, Seite 180). Die revolutionäre Regierung bezeichnete Lenin alsOrgan des Aufstands“ (Lenin, Band 9, Seite 202). Die revolutionäre Staatsmacht hielt Lenin füreines der größten und höchsten `Mittel` , den politischen Umsturz zu verwirklichen“ (Lenin, Band 9, Seite 245).

Für das Gelingen eines Aufstandes waren für Lenin gleichwohl zwei Einrichtungen notwendig: Die revolutionäre Armee und die revolutionäre Regierung sind zwei Seiten ein und derselben Medaille. Es sind zwei Einrichtungen, die zum Gelingen des Aufstandes und zur Verankerung seiner Errungenschaften gleich notwendig sind. Es sind zwei Losungen, die unbedingt aufgestellt und erläutert werden müssen, weil sie die einzigen konsequenten, revolutionären Losungen sind“ (Lenin, Band 8, Seite 571). Die revolutionäre Regierung muss das `Volk` mobilisieren und seine revolutionäre Aktivität organisieren“ (Lenin, ebenda, Seite 570). „Vom `Sieg` des Volksaufstandes, von der Errichtung einer provosorischen Regierung sprechen und nicht auf den Zusammenhang dieser `Schritte` und Akte mit der Erkämpfung der Republik hinweisen – das heißt eine Resolution schreiben, nicht um den Kampf des Proletariats zu leiten, sondern hinter der proletarischen Bewegung einherzutrotten“ (Lenin, Band 9, Seite 24) Deswegen die marxistische Formel: Keine revolutionäre Regierung ohne Mitwirkung eines Aufstands und kein Aufstand ohne Mitwirkung einer revolutionären Regierung – ansonsten kann das aufständische Volk nicht siegreich sein – das ist die marxistisch-leninistische Formel des bewaffneten Aufstandes und der aufständischen Regierung als dessen Organ.

Natürlich kann der reale Rückhalt einer solchen Regierung nur der bewaffnete Aufstand sein. Aber die geplante Regierung wird ja auch nichts anderes sein als das Organ dieses schon heranwachsenden und heranreifenden Aufstands. Man durfte die Bildung einer revolutionären Regierung praktisch nicht in Angriff nehmen, solange der Aufstand nicht Ausmaße erreicht hatte, die allen sichtbar, sozusagen allen greifbar waren. Gerade jetzt ist es aber notwendig, diesen Aufstand politisch zusammenzufassen, ihn zu organisieren, ihm ein klares Programm zu geben und alle die schon zahlreich und zahlenmäßig rasch zunehmenden Abteilungen der revolutionären Armee zur Stütze und zu Hebeln dieser neuen, wirklich freien und wirklich vom Volk getragenen Regierung zu machen (Bürger! (...) Stellt die Zahlung aller Abgaben und Steuern ein, richtet alle Anstrengungen auf die Organisierung und Bewaffnung einer freien Volkswehr (...) Wer nicht für die Revolution ist, ist gegen die Revolution. Wer kein Revolutionär ist, der ist ein Schwarzhunderter (...) So etwa denke ich mir die Entwicklung des Sowjets der Arbeiterdeputierten zu einer provisorischen revolutionären Regierung“ (Lenin, Band 10, Seite 10 und 12). Wie wird die zusammengebrochene reaktionäre Regierung also durch eine revolutionäre Regierung abgelöst? Das Organ der Volksmacht, das zeitweilig die Obliegenheiten der zusammengebrochenen Regierung übernimmt, nennt man im schlichten und klaren Russisch provisorische revolutionäre Regierung. Eine solche Regierung muss provisorisch sein, denn ihre Vollmachten laufen ab, sobald eine vom Volk gewählte konstituierende Versammlung zusammentritt. Eine solche Regierung muss revolutionär sein, denn sie löst die zusammengebrochene Regierung ab, gestützt auf die Revolution. Dieser Wechsel kann nicht anders als auf revolutionärem Wege erfolgen“ (Lenin, Band 10, Seite 53). „Die provisorische revolutionäre Regierung ist das Organ des Aufstands, das alle Aufständischen vereinigt und den Aufstand politisch leitet“ (Lenin, Band 10, Seite 54).



Höhepunkt und Niedergang des russischen Aufstandes von 1905

Lenin beurteilte die Ereignisse in Moskau, verglich sie mit den anderen vorausgegangenen Aufständen und schätzte ihren weiteren Entwicklungsprozess trotz erlittener Niederlagen positiv ein:

Wie spärlich diese Nachrichten auch sein mögen, so erlauben sie doch, die Schlussfolgerung zu ziehen, dass der Ausbruch des Aufstandes in Moskau, verglichen mit den anderen Aufständen, keine höhere Stufe der Bewegung darstellt. Weder traten rechtzeitig vorbereitete und gut bewaffnete revolutionäre Kampfabteilungen in Aktion noch ging wenigstens ein gewisser Teil der Truppen auf die Seite des Volkes über, und auch die `neuen` Arten der Volksbewaffnung, die Bomben (die am 26. September [9.Oktober] in Tiflis den Kosaken und Soldaten einen solchen Schrecken eingejagt hatten), kamen nicht umfassend zur Anwendung. Fehlte aber auch nur eine dieser Bedingungen, so konnte weder mit der bewaffnung einer großen Zahl von Arbeitern noch mit dem Sieg des Aufstandes gerechnet werden. Die Bedeutung der Moskauer Ereignisse ist, wie wir bereits festgestellt haben, eine andere: ein großes Zentrum hat dadurch die Feuertaufe erhalten, ein riesiges Industriegebiet ist in den ernsten Kampf einbezogen worden. Das Anwachsen des Aufstandes in Russland verläuft natürlich nicht in einem gleichmäßigen und geradlinigen Aufschwung und kann auch nicht so verlaufen. Am 9. Januar war in Petersburg das vorherrschende Merkmal die rasche und einmütige Bewegung gigantischer Massen, die unbewaffnet waren und nicht in den Kampf traten, aber eine große Kampfeslehre erhielten. In Polen und im Kaukasus zeichnet sich die Bewegung durch eine ungeheure Hartnäckigkeit und eine verhältnismäßig häufigere Anwendung von Waffen und Bomben seitens der Bevölkerung aus. In Odessa bestand das besondere Merkmal im Übergang eines Teils der Truppen zu den Aufständischen. In allen Fällen und immer war die Bewegung in ihrem Kern proletarisch und unlösbar mit dem Massenstreik verbunden. In Moskau verlief die Bewegung in demselben Rahmen wie in einer ganzen Reihe anderer, weniger großer Industriezentren. Vor uns taucht naturgemäß die Frage auf: Wird die revolutionäre Bewegung auf diesem bereits erreichten, `gewohnt` und vertraut gewordenen Entwicklungsstadium stehenbleiben oder wird sie sich auf eine höhere Stufe erheben? Wenn man sich überhaupt auf das gebiet der Einschätzung so komplizierter und unübersichtlicher Ereignisse wagen kann, wie es die Ereignisse der russischen Revolution sind, so gelangen wir unvermeidlich zu der ungleich größeren Wahrscheinlichkeit der zweiten Antwort auf diese Frage. Gewiss, auch die gegebene, bereits erlernte, wenn man sich so ausdrücken darf, Kampfform – Partisanenkrieg, unaufhörliche Streiks, Erschöpfung der Kräfte des Feindes durch Überfälle und Straßenkämpfe bald an dem einen, bald an dem anderen Ende des Landes – auch diese Kampfform ergab und ergibt die ernsthaftesten Resultate. Kein Staat hält auf die Dauer diesen hartnäckigen Kampf aus, der das industrielle Leben lahmlegt, in die Bürokratie und in die Armee völlige Demoralisation hineinträgt und in allen Volkskreisen Unzufriedenheit mit der Lage der Dinge sät. Um so weniger ist die absolutistische Regierung imstande, einen solchen Kampf auszuhalten. Wir können völlig überzeugt sein, dass die beharrliche Fortsetzung des Kampfes, auch wenn er sich in den Formen hält, die von der Arbeiterbewegung bereits hervorgebracht worden sind, unweigerlich zum Zusammenbruch des Zarismus führen wird.

Es ist jedoch im höchsten Grade unwahrscheinlich, dass die revolutionäre Bewegung im heutigen Russland auf der Stufe stehenbleiben wird, die sie gegenwärtig bereits erreicht hat. Im Gegenteil, alle Tatsachen sprechen eher dafür, dass dies nur eine der ersten Stufen des Kampfes ist. Noch haben sich alle Folgen des schmachvollen unmd verderblichen Krieges im Volk bei weitem nicht ausgewirkt. Die Wirtschaftskrise in den Städten und die Hungersnot auf dem Lande steigern die Erbitterung ungeheuer. Die mandschurische Armee ist, nach allen Informationen zu urteilen, äußerst revolutionär gestimmt, und die Regierung fürchtet sich, sie zurückzurufen; aber es ist unmöglich, diese Armee nicht zurückzurufen, denn es drohen sonst neue und noch ernstere Aufstände. Die politische Agitation unter den Arbeitern und der Bauernschaft war in Russland noch nie so umfassend, so planmäßig und so tiefgehend wie jetzt. Die Komödie der Reichsduma wird der Regierung unvermeidlich neue Niederlagen bringen und in der Bevölkerung neue Erbitterung hervorrufen. Der Aufstand ist vor unseren Augen in knapp zehn Monaten ungeheur angewachsen, und es ist weder ein Hirngespinst noch ein frommer Wunsch, sondern eine direkte und unbedingte Schlussfolgerung aus den Tatsachen des Massenkampfes, wenn man feststellt, dass sich der Aufstand binnen kurzem auf eine neue, höhere Stufe erheben wird, auf eine Stufe, wo die Kampfabteilungen der Revolutionäre oder meuternden Truppentzeile der Volksmenge zur Hilfe kommen werden, wo sie den Massen helfen werden, sich Waffen zu verschaffen, wo sie in die Reihen der `zaristischen`(noch zaristischen, denn schon bei weitem nicht mehr völlig zaristischen) Truppen die größten Schwankungen hineingetragen werden, wo der Aufstand zu einem ernsthaften Sieg führen wird, vor dem sich der Zarismus nicht mehr erholen kann.

Die zaristischen Truppen haben in Moskau den Sieg über die Arbeiter davongetragen. Doch dieser Sieg hat die Besiegten nicht entkräftet, sondern sie nur fester zusammengeschweißt, ihren Hass vertieft und sie den praktischen Aufgaben des ernsten Kampfes nähergebracht. Die Truppen beginnen erst jetzt zu erkennen, und zwar nicht nur an hand der gesetze, sondern auch aus eigener Erfahrung, dass sie jetzt einzig und allein zum Kampf gegen den `inneren` Feuind mobilisiert werden. Der Krieg mit Japan ist zu Ende. Doch die Mobilmachung dauert fort, die Mobilmachung gegen die Revolution. Wir fürchten eine solche Mobilmachung nicht, wir stehen nicht an, sie zu begrüßen, denn je größer die Zahl der Soldaten sein wird, die man zum systematischen Kampf gegen das Volk einberuft, desto rascher wird die politische und revolutionäre Aufklärung dieser Soldaten vor sich gehen. Durch die Mobilmachung immer neuer Truppenteile zum Krieg gegen die Revolution schiebt der Zarismus die Entscheidung auf, aber dieser Aufscgub ist von größtem Vorteil für uns, denn in diesem langwierigen Partisanenkrieg lernen die Proletarier kämpfen, während die Truppen unvermeidlich ins politische Leben hineingezogen werden. Und der Ruf dieses Lebens, der Kampfruf des jungen Russlands, dringt sogar durch die dicksten Kasernenmauern, weckt die Unaufgeklärtesten, die Rückständigsten und die Eingeschüchtertsten. Der Ausbruch des Aufstands ist noch einmal unterdrückt worden. Noch einmal: Es lebe der Aufstand!“ (Lenin, „Blutige Tage in Moskau“, Band 9, Seite 337-339). Lenin räumte im Verlauf der revolutionären Ereignisse ein: „Doch diese Bewegung war noch äußerst unbewusst in revolutionärer Beziehung und völlig hilflos im Sinne der Bewaffnung und militärischen Bereitschaft“ (Lenin, Band 9, Seite 351). „Die Moskauer Ereignisse haben die wirkliche Gruppierung der gesellschaftlichen Kräfte gezeigt: Die Liberalen sind von der Regierung zu den Radikalen gerannt, um diesen den revolutionären Kampf auszureden. Die Radikalen haben in den Reihen des Proletariats gekämpft. Vergessen wir diese Lehre nicht“ (ebenda, Seite 353). „Im Großen und Ganzen ist die Bewegung in Moskau nicht bis zu einem entscheidenden Kampf der revolutionären Arbeiter mit den Streitkräften des Zarismus gelangt. Das waren nur kleinere Vorpostengeplänkel, teilweise vielleicht eine militärische Demonstration im Bürgerkrieg, aber keine jener Schlachten, die den Ausgang des Krieges bestimmen (...), dass wir es nicht mit einem Beginn, sondern nur mit einer Probe des entscheidenden Ansturms zu tun haben“ (Lenin, Band 9, Seite 375). „In jedem Krieg machen die Gegner, deren Kräfte sich die Waage halten, eine Weile halt, sammeln Kräfte, rasten, werten die gemachten Erfahrungen aus, bereiten sich vor und – stürzen sich in den neuen Kampf. (...) So war es und so wird es immer sein in jedem großen Bürgerkrieg“ (Lenin, Band 10, Seite 392). Lenin schätzte die Taktik der Regierung im Zustand des relativen Gleichgewichts der kämpfenden Kräfte klar ein:Es ist zweifellos ein Lavieren und ein Rückzug mit Nachhutgefechten. Und das ist eine ganz richtige Taktik vom Standpunkt der Interessen der Selbstherrschaft. Es wäre ein großer Irrtum, eine verhängnisvolle Illusion, wenn die Revolutionäre vergäßen, dass die Regierung noch lange, sehr lange zurückweichen kann, ohne das Wesentliche aufzugeben“ (Lenin, Band 9, Seite 378). „Die Selbstherrschaft hat nicht mehr die Kraft, offen gegen die Revolution vorzugehen. Die Revolution hat noch nicht die Kraft, dem Feind den entscheidenden Schlag zu versetzen. Dieses Schwanken der Kräfte, die sich fast die Waage halten, erzeugt bei der Staatsmacht unvermeidlich Kopflosigkeit und bewirkt, dass sie von Repressalien zu Zugeständnissen, zu Gesetzen über Presse- und Versammlungsfreiheit übergeht“ (Lenin, Band 9, Seite 394-395) und die Daumenschrauben werden etwas lockert, Ventile etwas geöffnet, damit die Empörung des Volkes wieder gefahrlos entweichen und das Machtverhältnis aufrecht erhalten bleiben kann.Verhandlungen mit dem aufständischen Volk, Zurückziehen der Truppen – das ist der Anfang vom Ende. Das zeigt besser als alle Vernunftsgründe, dass sich die militärischen Spitzen im höchsten Grade unsicher fühlten. Das zeigt, dass die Unzufriedenheit unter den Truppen ein wahrhaft erschreckendes Ausmaß erreicht hatte. In Kiew wurden Soldaten verhaftet, die sich geweigert hatten, zu schießen. In Polen gab es ähnliche Fälle. In Odessa hielt man die Infanterie in den Kasernen zurück, weil man sich fürchtete, sie auf die Straße zu führen. In Petersburg begann eine offene Gärung in der Flotte, und man sprach von völliger Unzuverlässigkeit der Garde. Und was die Schwarzmeerflotte betrifft, so ist es bisher nicht gelungen, wirklich die Wahrheit zu erfahren. Schon am 17. Oktober meldeten Telegramme, dass sich das Gerücht von einer neuen Empörung dieser Flotte hartnäckig erhalte, dass von den Behörden, die alle Mittel aufböten, um die Verbreitung von Nachrichten über die Ereignisse zu verhindern, alle Telegramme abgefangen würden. Reiht man alle diese bruchstückhaften Nachrichten aneinander, so kommt man unweigerlich zu dem Schluss, dass die Lage der Selbstherrschaft sogar vom rein militärischen Standpunkt aus verzweifelt war. Zwar wurden noch einzelne Aufstände unterdrückt, zwar nahmen die Truppen noch hier und da Barrikaden, doch diese einzelnen Zusammenstöße entfachten nur die Leidenschaften, steigerten nur die Empörung, rückten nur eine noch mächtigere allgemeine Explosion näher, und gerade davor fürchtete sich die Regierung, da sie sich nicht mehr auf die Truppen verlassen konnte“ (Lenin, Band 9, Seite 432). Der Aufstand der Matrosen und Soldaten in Kronstadt begann am 26. Oktober (8. November) 1905. Die Aufständischen erhoben die Forderungen: Einberufung einer konstitutionellen Versammlung auf Grund allgemeiner Wahlen, Errichtung einer demokratischen Republik, Rede- , Koalitions- und Versammlungsfreiheit, Verbesserung der Lage der Matrosen und Soldaten. Am 28. Oktober (10. November) wurde der Aufstand niedergeschlagen. Das Beispiel von Kronstadt zeigt (...), mag sie [die Regierung – Anmerkung des Verfassers] jetzt Hunderte von Matrosen erschießen, die wieder einmal die rote Flagge gehisst haben – diese Flagge wird noch höher wehen, denn sie ist das Banner aller Werktätigen und Ausgebeuteten in der ganzen Welt[hervorgehoben vom Verfasser], (Lenin, Band 9, Seite 467). Ende November 1905 schrieb Lenin:

Der bewaffnete Aufstand in Kiew macht offenbar noch einen weiteren Schritt vorwärts, den Schritt zur Verschmelzung der revolutionären Armee mit den revolutionären Arbeitern und Studenten. Davon zeugt jedenfalls ein Bericht der `Rus` über ein sechzehntausendköpfiges Meeting im Kiewer Polyklinikum unter dem Schutz eines Pionierbataillons der aufständischen Soldaten“ (Lenin, Band 10, Seite 52).

Wir dürfen mit vollem Recht triumphieren. Das Zugeständnis des Zaren ist in der Tat ein großer Sieg der Revolution, doch entscheidet dieser Sieg noch lange nicht das Schicksal der ganzen Sache der Freiheit. Der Zar hat noch lange nicht kapituliert. Die Selbstherrschaft hat durchaus noch nicht aufgehört zu bestehen. Sie hat nur den Rückzug angetreten und dem Feind das Schlachtfeld überlassen, sie hat in einer äußerst ernsten Schlacht den Rückzug angetreten, aber sie ist noch lange nicht geschlagen, sie sammelt noch ihre Kräfte, und das revolutionäre Volk muss noch viele ernste Kampfaufgaben lösen, um die Revolution zum wirklichen und vollen Sieg zu führen“ (Lenin, Band 9, Seite 430). „Aber das Gleichgewicht der Kräfte schließt den Kampf keineswegs aus, sondern macht ihn im Gegenteil noch schärfer. Der Rückzug der Regierung bedeutet lediglich, wie wir schon sagten, dass sie eine neue, von ihrem Standpunkt aus günstigere Kampfstellung bezieht“ (Lenin, Band 9, Seite 450). „Alles gewähre ich, außer der Macht – erklärt der Zarismus. Alles ist Blendwerk, außer der Macht – erwidert das revolutionäre Volk“ (Lenin, Band 9, Seite 452). „Wer für die Freiheit des Volkes kämpft, ohne für die volle Macht des Volkes im Staate zu kämpfen, der ist entweder inkonsequent oder unaufrichtig“ (Lenin, Band 10, Seite 388).

Sind die Klassengegner kräftemäßig ebenbürtig, das Kräfteverhältnis ausgeglichen, dann wird der Sieg um so schwerer zu erringen sein, dann ist die Wahrscheinlichkeit besonders groß, dass sich der Kampf in die Länge zieht, dass die Anstrengungen und Verluste auf beiden Seiten außerordentlich zunehmen können, dass es auf die Mobilisierung der Reserven, auf das Durchhaltevermögen in einem Stellungs- oder Belagerungskrieg und viele anderer Faktoren ankommt, dass die Fronten komplizierter und härter werden, dass er sich ausweitet und die Entscheidung auf sich warten lässt, dass derjenige eine Niederlage erleidet, dessen Kräfte schließlich zuerst erschöpft sind. In Patt-Situationen kann häufig nur die bessere Kriegskunst über Sieg oder Niederlage entscheiden.

Solange die Macht in den Händen des Klassenfeindes ist, kann er dieses Gleichgewicht auf der Waage der sich im Krieg befindenen antagonistischen Klassenkräfte zu halten versuchen, kann er abwarten und seine konterrevolutionären Kräfte sammeln, hat er Zeit, um seiner Kopflosigkeit wieder Herr zu werden – zu mehr reicht seine Kraft allerdings nicht. Die Kräfte der Konterrevolution reichen an einem bestimmten Punkt nicht mehr aus, um die Revolution aufzuhalten und niederzuringen. Auf der Seite der Revolution sind die Kräfte an jenem Punkt jedoch für einen Sieg noch nicht ausreichend, um den entscheidenden Schlag zu führen. Für die Konterrevolution ist es unvorteilhaft, vorzugehen und anzugreifen in einem solchen Moment, während für das Proletariat und für seine Verbündeten dieser Zustand noch viel zu unbefriedigend und kritisch ist, denn: Wenn wir nicht noch eine Stufe höher steigen, wenn wir die Aufgabe des selbständigen Angriffs nicht bewältigen, wenn wir die Kräfte des Zarismus nicht brechen, seine faktische Macht nicht zerstören, dann wird die Revolution halbschlächtig sein, dann wird die Bourgeoisie die Arbeiter nasführen“ (Lenin, Band 9, Seite 416) und das trat ja denn auch ein: “Die Verschwörung ist da. Man hat beschlossen, den Streik durch Massenentlassungen von Arbeitern zu bekämpfen(...) Man will das durch den vorangegangenen Kampf erschöpfte Petersburger Proletariat zu einer neuen Schlacht unter den ungünstigsten Bedingungen provozieren“ (Lenin, Band 10, Seite 37); „Die Schwarzhunderter fingen an zu wüten. (...) Es herrscht der weiße Terror. (...) Die Konterrevolution tobt sich aus. (...) vom Finnischen Meerbusen bis zum Schwarzen Meer – überall ein und dasselbe Bild (..) Racheakte und `Revanche`“ (Lenin, Band 9, Seite 453/454). „Zu einem solchen Zeitpunkt ist es wichtiger denn je, alle Bemühungen auf die Vereinigung der Armee der Revolution in ganz Russland zu richten, ist es wichtig, die Kräfte zu schonen, die eroberten Freiheiten zu verhundertfachter Agitation und Organisation auszunutzen und sich auf neue entscheidende Schlachten vorzubereiten“ (Lenin, Band 10, Seite 37/38), damit die konterrevolutionäre Provokation des durch den Aufstand kräftemäßig verausgabten und regenerierungsbedürftigen Proletariats missglückt.

Dieses oben erwähnte relative Gleichgewicht der Kräfte wird auch eines Tages unvermeidlich im Weltmaßstab in Erscheinung treten, müssen wir aus der Taktik von 1905 die richtigen Schlussfolgerungen ziehen – und die weltrevolutionäre Flutwelle wird scheinbar wieder abflauen, um erneut anzuschwellen – die internationale Konterrevolution wird gnadenlos und die Opfer der Racheakte zahlreich sein, aber mit jeder `Revanche`gegen die Weltrevolution wird auch die internationale Konterrevolution ein weiteres Stück zersetzt und die Macht der Weltbourgeoisie unaufhaltsam dahinschwinden. Aber die Weltrevolutionäre dürfen sich heute nach 2 Weltkriegen, mitten in den permanent fortgesetzten Kriegen in der „Friedensperiode“ zwischen den Weltkriegen, nicht der Illusion hingeben, dass die Weltbourgeoisie und ihre Regierungen auf dieser Erde nicht mehr genug Rückzugsraum vorfinden, dass das System des Weltkapitalismus nicht noch eine ganze Weile überlebensfähig bleibt, dass die Weltmacht des Imperialismus im Wesentlichen noch eine gewisse Periode bestehen bleibt, und dass das Weltproletariat an der Spitze der Völker noch so manche internationale Schlacht zu schlagen hat, insbesondere gegen solche Kräfte in den eigenen Reihen, die dem Weltimperialismus erst diese Rückzugs- und Regenerationsräume für den nächsten Weltkrieg ermöglichen, dadurch dass sie Verrat am Weltproletariat, Verrat an den revolutionären Völkern üben. Wenn sich der Feind zurückzuziehen versucht, muss man ihn verfolgen – darf man ihm keine Atempause gönnen. Wenn der Feind sich vom Schlachtfeld zurückzieht, ist das nur der halbe Sieg. Je leichter sich der Gegener zurückziehen kann, desto schneller und gestärkter wird er auch wieder auf das Schlachtfeld zurückkehren – nur besser vorbereiten und ausgerüstet, wird unser Sieg nicht leichter zu erkämpfen sein, wenn wir nicht unsererseits noch besser vorbereitet und noch gerüsteter sein werden, um die Revolution auf der Welt immer wieder erneut zu entflammen. Der III. Parteitag der SDAPR war eines der ersten Initiativen für die Entflammung Europas, zur Entfaltung der Weltrevolution:

Der III. Parteitag der SDAPR beschloss im Mai 1905 `die Aufgabe, das Proletariat zum unmittelbaren Kampf gegen die Selbstherrschaft auf dem Wege des bewaffneten Aufstands zu organisieren`. (...) Zum ersten Mal in der Weltgeschichte war eine so hohe Stufe der Entwicklung und eine so große Stärke des revolutionären Kampfes erreicht, dass der bewaffnete Aufstand in Verbindung mit dem Massenstreik, dieser spezifischen proletarischen Waffe, in Erscheinung trat. Es ist klar, dass diese Erfahrung für ALLE proletarischen Revolutionen von überragender Bedeutung ist. (...) Durch die Massenstreiks und bewaffneten Aufstände wurde die Frage der revolutionären Macht und der Diktatur von selbst auf die Tagesordnung gestellt, denn diese Kampfmethoden führten unvermeidlich – zunächst im örtlichen Maßstab – zur Verjagung der alten Behörden, zur Ergreifung der Macht durch das Proletariat und die revolutionären Klassen, zur Vertreibung der Gutsbesitzer, mitunter zur Besetzung von Fabriken usw. usf. Der revolutionäre Massenkampf jener Zeit rief solche in der Weltgeschichte noch nie dagewesene Organisationen ins Leben wie Sowjets der Arbeiterdeputierten, sodann auch Sowjets der Soldatendeputierten, Bauernkomitees usw. Die Hauptfragen (Sowjetmacht und Diktatur des Proletariats), die heute im Mittelpunkt der Aufmerksamkeit der klassenbewussten Arbeiter der ganzen Welt stehen, waren somit bereits Ende 1905 praktisch gestellt worden“ ( Lenin, Band 31, Seite 333-334, „Geschichtliches zur Frage der Diktatur), dt. Ausgabe).

Die Ereignisse haben alle, selbst Leute die dem Marxismus gänzlich fernstehen, gelehrt, die Zeitrechnung der Revolution mit dem 9. Januar 1905 zu beginnen, d.h. mit der ersten bewusst politischen Bewegung von Massen, die einer bestimmten Klasse angehören“ (Lenin, Band 13, Seite 107). „Die `Koalition von Proletariat und Bauernschaft`, die in einer bürgerlichen Revolution siegt, ist nichts anderes als die revolutionär-demokratische Diktatur des Proletariats und der Bauernschaft (...) . Bei uns ist der Sieg der bürgerlichen Revolution als Sieg der Bourgeoisie unmöglich“ (Lenin, Band 15, Seite 45 und 46).

Es ist das weltgeschichtliche Verdienst des Bolschewismus, dass er in der Revolution von 1905 vom ersten Schritt an eine Strategie und Taktik des Kampfes entwickelte, die den Verhältnissen der neuen Epoche entsprachen und die Arbeiterklasse zur bewussten Erkenntnis der vor ihr stehenden historischen Aufgaben erzogen. Lenin notierte 1905 den Aufstand als internationalistische Aufgabe: Europa entflammen!“ (Lenin, Band 9, Seite 202). „Das Proletariat wird sich nicht mehr nur mit dem Mittel des friedlichen Streiks, sondern mit der Waffe in der Hand sowohl für Russlands als auch für Polens Freiheit erheben“ (Lenin, Band 10, Seite 9). Und Stalin wertete den proletarischen Aufstand, den revolutionären Aufstand der Soldaten und Matrosen ebenfalls als internationalistische, weltrevolutionäre Aktion:Der Aufstand der deutschen Flotte ist höchster Ausdruck der sich entfaltenden sozialistischen Weltrevolution in ganz Europa“ (Stalin- Geschichte der KpdSU).

Lenin bezeichnete 1905 Europa alsReserve der russischen Revolution. Die Zeiten sind vorüber, da die Völker und Staaten abgesondert voneinander leben konnten. Schaut euch um: Europa ist schon in Wallung. Seine Bourgeoisie ist bestürzt und bereit, Millionen und Milliarden herzugeben, nur um der Feuersbrunst in Russland Einhalt zu gebieten. Die Herrscher der europäischen Militärmächte erwägen eine militärische Unterstützung des Zaren. Wilhelm hat bereits einige Kreuzer und zwei Torpedoboots-Divisionen entsandt, um eine direkte Verbindung zwischen der deutschen Soldateska und Peterhof herzustellen. Die europäische Konterrevolution reicht der russischen Konterrevolution die Hand. Versuchen Sie es, versuchen Sie es, Bürger Hohenzollern! Auch wir haben eine europäische Reserve der russischen Revolution, die internationale revolutionäre Sozialdemokratie. Die Arbeiter der ganzen Welt begrüßen mit glühender Begeisterung den Sieg der russischen Arbeiter, und im Bewusstsein der engen Verbindung zwischen den Abteilungen der internationalen Armee des Sozialismus rüsten auch sie zum großen und entscheidenden Kampf“ (Lenin, Band 9, Seite 437). Dies ist eine bedeutsame und hervorragende Sichtweise Lenins, auf die sich die ganze weltproletarische Militärwissenschaft heute mehr denn je stützt, auf der die Notwendigkeit der Schaffung einer proletarischen revolutionären Weltarmee beruht! Und es werden sich schließlich umgekehrt die Reserven der sozialistischen Revolutionen in den einzelnen Ländern in Reserven der proletarischen sozialistischen Weltrevolution verwandeln. Lenin hat uns stets gemahnt, nie zu vergessen, dass der volle Sieg der Revolution in einem Land auf dem Bündnis des revolutionären Proletariats dieses oder jenes Landes mit den sozialistischen Arbeitern aller Länder beruht und engstens mit ihnen verknüpft ist sowie umgekehrt, dass der volle Sieg der Weltrevolution auf den siegreichen Revolutionen in den einzelnen Ländern beruht und eng mit ihnen verknüpft ist.

Lenin unterzog unzählige Aufstände einer materialistisch - historischen Analyse, verglich sie miteinander und arbeitete ihre Unterschiedlichkeit heraus, insbesondere untersuchte er die jeweiligen konkreten Ursachen und Entstehungsgeschichte von Aufständen, verallgemeinerte die Erfahrungen, die Gründe für Sieg und Niederlage und zog daraus für die konkrete Vorbereitung, Durchführung und Leitung von Aufständen wertvolle Schlussfolgerungen, gab taktische Direktiven praktisch-organisatorischen Charakters soohl für den Fall des Sieges als als auch für den Fall der Niederlage des Aufstandes, also für einen geordneten Rückzug – und Lenin erwies sich in dieser Hinsicht als bester Schüler von Marx und Engels. An den einzelnen Kämpfen und Ausbrüchen lernt das Volk, was Revolution ist – und Lenins vortreffliche Sache war es, nicht hinter den Aufgaben der Stunde zurückzubleiben, sondern stets imstande zu sein, die nächstfolgende, höhere Stufe des Kampfes aufzuzeigen, die Erfahrungen und Lehren der Vergangenheit und der Gegenwart zu verwerten und die Arbeiter und Bauern immer nachdrücklicher und eindringlicher aufzufordern, vorwärts, immer weiter vorwärts zu stürmen, bis zum vollständigen Sieg des Volkes. Und Lenin ging noch weiter: Er richtete sein Augenmerk auch auf die Revolutionen in Westeuropa und stellte die notwendigen Verbindungen des russischen Aufstandes mit der internationalen Sozialdemokratie her, um zu verhindern, dass die europäische Bourgeoisie die europäischen Völker zwingt, die Rolle der Henker der russischen Freiheit zu spielen“ (Lenin, Band 8, Seite 558).

So verurteilte Lenin im europäischen Maßstab, dass die russische Konterrevolution die nationalen Grenzen zu überschreiten versuchte und deswegen bedeutete für Leninjedes Abweichen von der [internationalistischen – Anmerkung des Verfassers] Aufgabe des Aufstandes (...) , jede Ausflucht vor der Notwendigkeit, sich am Aufstand zu beteiligen [ + jede Ausflucht vor der Notwendigkeit, sich gegen die Bekämpfung des Aufstandes von außen aktiv zu beteiligen - eben im Lenin`schen Sinne des proletarischen Internationalismus – Anmerkung des Verfassers], eine Kapitulation vor der Bourgeoisie, eine Verwandlung des Proletariats in ihren Trabanten. Das Proletariat hat noch nirgends in der Welt und noch kein einziges Mal die Waffen aus der Hand gegeben, wenn ein ernsthafter Kampf entbrannt war; es ist noch kein einziges Mal vor dem verfluchten Erbe der Unterdrückung und Ausbeutung zurückgewichen, ohne dass es seine Kräfte mit dem Feind gemessen hätte“ (Lenin, Band 9, Seite 255-56). „Vom Aufstand, von seiner Kraft, vom natürlichen Übergang zu ihm zu sprechen und nichts über die revolutionäre Armee zu sagen, ist Unsinn und Konfusion, und zwar um so mehr, je besser mobilisiert, die konterrevolutionäre Armee ist“ (Lenin, Band 9, Seite 365). Heute von Weltrevolution, von ihrer Kraft zu reden, vom natürlichen Übergang zu ihr sprechen, ohne etwas über die revolutionäre Weltarmee zu sagen, ist mit den Worten Lenins ausgedrückt ebenso Unsinn und Konfusion, und zwar um so mehr, je besser mobilisiert die internationale konterrevolutionäre Armee ist !! Und das ist ja wohl zweifellos der Fall wie man täglich sieht oder etwa nicht? Von den Weltrevolutionären wird die revolutionäre Weltarmee nur von denjenigen ignoriert, die hoffnungslos im Schlepptau der Revisionisten einhertrotten. Die Unverzichtbarkeit der revolutionären Weltarmee ist der einzig richtige, der marxistisch-leninistische Weg; jeder Weg ohne sie ist revisionistisch ! Der Erfolg der Weltrevolution hängt ab 1. von der weltrevolutionären Agitation und Organisation, von der moralischen Kraft und 2. von der materiellen Kraft , der revolutionären Weltarmee, wobei die erste Bedingung längst anerkannt, die zweite aber noch längst nicht anerkannt ist, ja man kann sagen, dass sie eigentlich und tatsächlich erst erkannt wurde von der Komintern/ML und insbesondere durch dieses Lehrbuch und... dass es bis zu ihrer vollständigen (praktischen) Anerkennung noch entscheidender Kämpfe in der Zukunft bedarf. Aber die revolutionäre Weltarmee wird kommen, daran kann kein Zweifel sein, und das wird niemand weder ignorieren noch verhindern können!

Lenin veranschaulichte treffend die Haltung der damaligen menschewistischen Opportunisten („Neuiskristen“) zum Aufstand, ( -* und wir sprechen ja heute auch von den Revisionisten als „Feuerlöscher der Revolution“ - ) indem Lenin folgenden Vergleich heranzog:

Anstatt das Feuer dadurch zu schüren, dass man die Fenster einschlägt und dem frischen Luftzug der Arbeiteraufstände Zutritt gewährt, mühen sie sich im Schweiße ihres Angesichts, Spielzeugblasebälge zu erfinden und die revolutionäre Glut der Oswoboshdenzen [ „Bund der Befreiung“ 1902-1905; Organisation der liberalen Bourgeoisie unter Führung von P. B. Struve; Kern der liberal-monarchistischen Kadettenpartei , die später Vertreterin der imperialistischen Bourgeoisie wurde – Anmerkung des Verfassers ] dadurch anzublasen, dass sie ihnen närrische Forderungen und Bedingungen stellen (...) Einen wirklichen und nicht eingebildeten Druck kann man nur durch den Aufstand ausüben. Sobald der Bürgerkrieg das ganze Land erfasst, wird der Druck durch militärische Gewalt, in offener Schlacht ausgeübt, und alle anderen Versuche, einen Druck auszuüben, sind hohle und erbärmliche Phrasen“ (Lenin, Band 9, Seite 254). [Und es muss nicht extra wieder angemerkt werden, dass dies auch auf die Aufstände in allen Ländern, auf den internationalen Bürgerkrieg, auf das offene internationale Schlachtfeld zutrifft, wovon Lenin immer wieder gesprochen hat].

Für die Bourgeoisie ist die präventive Feuerbekämpfung von Aufständen die effektivste. Kann sie das Ausbrechen eines Aufstandes trotzdem nicht verhindern, bekämpft sie zunächst das Zentrum des Brandherdes, bekämpft sie das Feuer da, wo es sich nährt, richtet sie sich gegen die „Rädelsführer“, „Aufrührer“ und „Brandstifter“, die das Feuer schüren, bekämpft sie die Organisierung der Aufständischen. Treten die Brandherde an unabhängigen Orten einer nach dem anderen auf, kann jeder auch einer nach dem anderen gelöscht werden, bevor es zur Vereinigung und Zusammenfassung aller Teilbrände kommt; einzeln sind die Ausbrüche machtlos, das weiß auch die Konterrevolution, also versucht sie Schneisen zu legen. Hat sich der Brand aber erst einmal im Volk ausgebreitet zu einem unaufhaltsamen Feuersturm, wird es immer schwerer und schließlich unmöglich sein, den Aufstand mit der „Feuerwehr“ zu bekämpfen, und dann mischt man sich unter das Volk, um es zu betrügen und von „unten“ bzw. von „innen“ her die erhitzten Gemüter zu besänftigen und wieder die Macht zurückzuerobern. Aufstände sind nicht gleich Aufstände und deswegen muss man genau wissen, welchen man schüren [nicht zu verwechseln mit künstlichem Schüren!) und welchen man aufhalten muss. Auch die Bourgeoisie hat im Laufe der Geschichte gelernt, dass sie mit selbst provozierten Aufständen die für sie tatsächlich bedrohlichen und gefährlichen Aufstände bekämpfen können, dass man ihnen zuvorkommen kann, so wie die Feuerwehr bestimmte Brände legt, Gegenfeuer entfacht, um die Ausbreitung des eigentlichen Brandes einzudämmen oder zu verhindern: kurz, den Aufstand mit der Waffe des „Aufstandes“ zu schlagen. 1. Alles vermeiden, um einen Aufstand zu provozieren; Konfliktvermeidungsstrategien 2. Alles tun, um den Aufstand zu provozieren, um die Konzentration und Zentralisierung der aufständischen Kräfte vor der Entscheidungsschlacht aufzureiben und in die Organisierung mit Saboteuren und Provokateuren einzudringen – die Konterrevolution als „l` agent provocateur“. 3. Erbarmungslose Hetzjagd auf die niedergeschlagenen Aufständischen – Rachefeldzug; „Lehre erteilen“; dann wieder bis zum nächsten Aufstand 1.; 2.; 3.; usw.usf.

Ist die gesamte Bevölkerung zum „inneren Risiko“ geworden, sind Polizei und Armee auf sich allein gestellt schnell am Ende ihres „Lateins“. Mit Verfolgung revolutionärer Agitatoren kommt die Regierung nicht weiter, also schickt die Bourgeoisie ihre eigenen Gegenagitatoren ins Volk und hetzt die Medien gegen sie auf. Revolutionäre Organisationen unterdrücken, damit kann sich die Regierung nicht mehr begnügen, also organisiert sie selber ihre konterrevolutionären Verbände. Der Aufstand zwingt die Regierung nicht nur zu zittern, sondern Gegenrevolutionen zu inszinieren, und so organisiert die Konterrevolution ihre eigenen Aufstände, entfesselt sie den Bürgerkrieg. Aus Angst vor der Revolution greift die Regierung selber zu Waffen der Revolution: zur Organisation, zur Propaganda und Agitation. Mit diesem zweischneidigen Schwert, mit der die Regierung Schauspiele der Volksempörung inszeniert, maskiert sie ihren Faschismus/Sozialfaschismus, richtet sie ihren Staatsterror „legal“ gegen das aufständische Volk. Unterdrückung erzeugt bekanntlich den Kampf gegen die Unterdrückung, und der Kampf gegen die Unterdrückung erzeugt wiederum Gegenunterdrückung – ohne Revolution keine Gegenrevolution, ohne bewaffnete Gegenrevolution keinen bewaffneten revolutionären Kampf etc. Nun hat es in der Geschichte nicht wenige Beispiele gegeben, wo sich ausgerechnet die Konterrevolution der Kunst des Aufstandes bedient hat, um damit der Revolution zuvorzukommen und sie zu erwürgen, bevor sie ausbricht. All das muss stets auf die internationale Leinwand projeziert werden, denn die Weltbourgeoisie ist schon lange zur ihrer mehr oder weniger koordinierten internationalen Brandbekämpfung übergegangen, wird sie ihre Anstrengungen auf diesem Gebiet mit allergrößter Wahrscheinlichkeit weiter erhöhen – und zwar in dem Masse, wie die revolutionären Brände sich internationalisieren.

Schwer und mühselig ist der Weg der russischen Revolution. Jedem Aufschwung, jedem Teilerfolg folgt eine Niederlage, folgt Blutvergießen, folgen wüste Ausschreitungen der Selbstherrschaft gegen die Freiheitskämpfer. Doch nach jeder `Niederlage` wird die Bewegung immer breiter, der Kampf immer umfassender, die Masse der Klassen und Gruppen des Volkes, die in den Kampf hineingezogen werden und an ihm mitwirken, immer größer. Jedem Ansturm der Revolution, jedem Schritt vorwärts in der Organisierung der streitbaren Demokratie folgt ein geradezu wütender Ansturm der Reaktion, folgt ein Schritt vorwärts in der Organisierung der Schwarzhunderterelemente im Volk, jedesmal wächst die Unverfrorenheit der Konterrevolution, die verzweifelt um ihr Dasein kämpft. Aber die Kräfte der Reaktion schwinden trotz aller ihrer Anstrengungen unaufhaltsam. Auf die Seite der Revolution tritt ein immer größerer Teil der Arbeiter, Bauern und Soldaten, die gestern noch indifferent waren oder im Lager der Schwarzhunderter standen. Illusion um Illusion wird zerstört, immer mehr fallen die Vorurteile, die das russische Volk zu einem vertrauensseligen, geduldigen, treuherzigen, ergebenen, alles ertragenden und alles vergebenden Volk machten. Der Selbstherrschaft sind zahlreiche Wunden geschlagen, aber sie ist noch nicht tot. Sie steckt vom Kopf bis zu den Füßen in Binden und Bandagen, aber sie hält sich noch aufrecht, lebt noch, ja sie schlägt um so wütender um sich, je mehr sie blutet“ (Lenin, Band 11, Seite 122).

Mit provozierten Aufständen hat die Bourgeoisie schon bereits im 19. Jahrhundert ausprobiert, welche Wirkung ein kleiner „Aderlass“ hat. Zum blutig niedergeschlagenen Arbeiteraufstand vom Juni 1848 sagte Engels:

Es war das erste Mal, dass die Bourgeoisie zeigte, zu welcher wahnsinnigen Grausamkeit der Rache sie aufgestachelt wird, sobald das Proletariat es wagt, ihr gegenüber als aparte Klasse mit eigenen Interessen und Forderungen aufzutreten. Und doch war 1848 noch ein Kinderspiel gegen ihr Wüten von 1871“ (Engels, MEW, Band 22, Seite 190).

Lenin verglich u.a. die Lehren aus der französischen Umwälzung der bürgerlichen Demokratie 1789 mit den Aufständen in Deutschland in den Jahren 1848 und 1849 und stellte fest, dass sie in Frankreich verwirklicht wurde, aber in Deutschland unvollendet blieb. Diese Besonderheiten sind auch der Bourgeoisie nicht unbekannt gewesen. Lenin kritisierte daher gerade solche bürgerlichen Schreiberlinge, die nur deswegen den deutschen Weg gegenüber dem französischen Weg vorzogen, weil sie von der Konterrevolution leichter einzudämmen waren. In den Jahren 1848 und 1849 gab es in Deutschland eine ganze Reihe von Aufständen und sogar provisorischen revolutionären Regierungen. Doch keiner dieser Aufstände war völlig siegreich. Der erfolgreichste Aufstand, der Berliner Aufstand vom 18. Märt 1848, endete nicht mit dem Sturz der Königsmacht, sondern mit Zugeständnissen des an der Macht gebliebenen Königs, der sich von der Teilniederlage sehr rasch erholen und alle diese Zugeständnisse zurücknehmen konnte. Der gelehrte Historiker der Bourgeoisie fürchtet also nicht die Aufstände des Volkes. Er fürchtet den Sieg des Volkes. Er fürchtet nicht, dass das Volk der Reaktion, der Bürokratie, der ihm verhassten Bürokratie, einen kleinen Denkzettel geben könnte. Er fürchtet den Sturz der reaktionären Macht durch das Volk. Er hasst die Selbstherrschaft und wünscht von ganzem Herzen ihren Sturz, Russlands Untergang aber erwartet er nicht von der Erhaltung der Selbstherrschaft, nicht von der Vergiftung des Volksorganismus durch das langsame Verfaulen des nicht abgetöteten Parasiten der monarchistischen Regierungsmacht, sondern vom vollen Sieg des Volkes“ (Lenin, Band 9, Seite 237).

Die Konterrevolution hat schon so manchen Aufstand provoziert und so manche Arbeiterklasse hat diesen Provokationen nicht widerstanden, so die Provokation eines rumänischen Bergarbeiteraufstandes zum Schutz des sozialfaschistischen Regimes gegenüber der rumänischen Bewegung für das ausländische Kapital. Das rumänische Proletariat hätte zunächst das eigene sozialfaschistische Regime stürzen und sogleich den revolutionären Kampf gegen die Vertreter des ausländischen Kapitals aufnehmen müssen. Die Arbeiterklasse kann sich weder auf die eine noch auf die andere Seite stellen, sie kann sich nur auf den Standpunkt ihrer eigenen Interessen stellen, wenn sie sich für den Weg des Aufstandes entschlossen hat.Proletarierblut ist zu kostbar, als dass man es ohne Not und ohne Hoffnung auf den Sieg vergießen dürfte“ (Lenin, Band 10, Seite 439). Die vom Geheimdienst provozierten Aufstände haben das Blut der Arbeiter somit nur vergossen, um sie noch tiefer ins Elend zu stürzen und der arbeiterfeindlichen Regierung noch fester in den Sattel zu helfen. Doch diese aufständischen Arbeiter sind durch eine harte Schule gegangen, in der sie gestählt und desillusioniert wurden. Es sind gerade diese aufständischen Arbeiter, die zukünftigen Provokationen am diszipliniertesten widerstehen werden. Die Beseitigung der Desillusionen, die ein provozierter Aufstand bei den Arbeitern hinterlassen hat, ist die erste Voraussetzung für den Sieg eines jeden erneuten Aufstandes, der sich ausschließlich auf die Selbständigkeit und auf die eigenen Kräfte der Aufständischen stützt, die sich nicht missbrauchen und nicht wieder in feindliches Gewässer manövrieren lassen, auch wenn es mit roter Tarnfarbe überstrichen ist.

Wir revolutionären Sozialdemokraten erblicken in den Aufstandsversuchen den Beginn des Aufstandes der Massen, einen missglückten, verfrühten, unrichtigen Beginn, aber wir wissen, dass die Massen den erfolgreichen Aufstand nur an Hand der Erfahrung missglückter Aufstände erlernen (...) Die durch die Kaserne am ärgsten eingeschüchterten Arbeiter und Bauern haben begonnen, sich zu erheben – so sagen wir. Daraus ergibt sich die klare und direkte Schlussfolgerung: man muss ihnen erläutern, um welcher Ziele willen und wie der erfolgreiche Aufstand vorzubereiten ist.

Die Liberalen urteilen anders: Die Soldaten werden zu `verzweifelten Protestausbrüchen` `getrieben` , sagen sie. Für die Liberalen ist der aufstämdische Soldat nicht Subjekt der Revolution, nicht der erste Vorbote der sich erhebenden Massen, sondern ein Objekt der Regierungswillkür (`man treibt ihn zur Verzweiflung`), das zur Demonstrierung dieser Willkür dient. Seht, wie schlecht unsere Regierung ist, dass sie die Soldaten zur Verzweiflung treibt und sie dann mit der Kugel zur Ruhe bringt – sagt der Liberale. (Schlussfolgerung: Seht ihr, wenn wir Liberalen an der Macht wärem, so gäbe es bei uns keine Soldatenaufstände.)

Seht, wie die revolutionäre Energie im Schoße der breiten Massenm heranreift – sagt der Sozialdemokrat-, wenn sogar die durch den Kasernenhofdrill niedergedrückten Soldaten und Matrosen sich zu erheben beginnen und dadurch, dass sie ihren Aufstand schlecht machen, lernen, wie man einen erfolgreichen Aufstand macht“ (Lenin, Band 18, Seite 374; 1912).

Jeder Aufstand, der mit einer Niederlage endet, bereitet den nächsten Aufstand vor, schafft sich die Bedingungen, die notwendig sind für einen erfolgreichen Ausgang des nächsten Aufstandes, lässt ungelöste Widersprüche offen, die sich verschärfen und erneut jene revolutionäre Situation heranreifen lassen, die einen erneuten Aufstand unvermeidlich macht. Solch eine günstige Situation sah Lenin 1905 gegeben, als sich Russland in einem volksfeindlichen Krieg befand und als der asiatische Konservatismus der Selbstherrschaft seine Fratze zeigte (siehe Lenin, Band 8, Seite 389).

Wann wird die taktische Losung des Aufstandes wieder von der Tagesordnung gestrichen?

Die Frage, wann die aufständischen proletarischen Kräfte „erschöpft“ sind, wann die Losung des Aufstandes abgesetzt werden müsse, ist eine äußerst wichtige und ernste Frage, die die Partei klipp und klar zu beantworten hat. Der Zeitpunkt der Absetzung der Losung des bewaffneten Aufstandes ist mindestens genauso wichtig wie der Zeitpunkt ihres Ausgebens – manchmal sogar noch wichtiger, was – wie die Erfahrung zeigt – häufig falsch eingeschätzt bzw. unterschätzt wird. Deswegen hat sich Lenin intensiv mit dieser Frage beschäftigt und sie nicht dem Zufall, nicht der spontanen Bewegung überlassen, sondern ist wissenschaftlich an diese Frage herangegangen durch ökonomische Analyse, durch Feststellung der politischen Bestrebungen der verschiedenen Klassen, durch Untersuchung der Bedeutung der ideologischen Strömungen. Erst wenn all das bewiesen ist, werden wir alle Reden über den Aufstand für Phrasendrescherei erklären“ (Lenin, Band 11, Seite 349). Lenin bestand darauf hinzuweisen,dass es unsere Pflicht ist, den spontanen Aufstand in einen planmäßigen Aufstand umzuwandeln, indem wir zäh und beharrlich, im Laufe langer Monate oder vielleicht sogar Jahre an dieser Umwandlung arbeiten, nicht aber, uns vom Aufstand loszusagen, wie das alle möglichen Judasse tun“ (ebenda, Seite 350).

Nur wegen einer vorübergehend resignativen, gedrückten Stimmung, wegen einer Verschnaufpause darf man nicht den bewaffneten Aufstand von der Tagesordnung streichen. Erst dann, als Marx die unausbleibliche `Erschöpfung` der `wirklichen Revolution` sah – erst dann änderte er seine Ansicht. Und nachdem er seine Meinung geändert hatte, forderte er direkt ind offen, die Taktik grundlegend zu ändern und die Vorbereitung des Aufstandes völlig einzustellen“ (Lenin, Band 10, Seite 129). „Die äußere Ähnlichkeit der Dezemberniederlage der Arbeiter in Moskau mit der Juniniederlage der Arbeiter in Paris (1848) steht außer Zweifel. Hier wie dort wurde der bewaffnete Aufstand der Arbeiter von der Regierung `provoziert`, ehe die Arbeiterklasse genügend organisiert war. Hier wie dort siegte die Reaktion trotz des heroischen Widerstands der Arbeiter“ (Lenin, Band 10, Seite 130-131). Lenin unterstützte die Schlussfolgerungen, die der damals noch revolutionäre Kautsky aus einem Vergleich des russischen und französischen Aufstandes zog:

Vier grundlegende Unterschiede sieht Kautsky zwischen der Pariser Niederlage (1848) und der Moskauer Niederlage (1905) des Proletariats.

Erstens, die Niederlage von Paris war die Niederlage ganz Frankreichs. Nichts degleichen kann man von Moskau sagen. Die Arbeiter von Petersburg, Kiew, Odessa, Warschau und Lodz stehen noch ungebrochen da. Wenn auch von dem furchtbar schweren kampf erschöpft, der sich nun schon ein volles Jahr hinzieht, sind sie dennoch nicht entmutigt und sammeln nur Kräfte, um das Ringen um die Freiheit von neuem aufzunehmen.

Zweitens, ein noch wesentlicherer Unterschied besteht darin, dass die Bauern 1848 in Frankreich auf Seiten der Reaktion standen, während sie 1905 in Russland auf Seiten der Revolution stehen. Bauernaufstände lodern. Ganze Armeen sind aufgeboten, sie zu unterdrücken. Diese armeen verwüsten das Land, wie nur Deutschland im Dreißigjährigen Krieg verwüstet wurde. Die militärischen Exekutionen mögen die Bauern eune Zeitlang einschüchtern, aber sie vermehren nur ihr Elend, machen ihre Lage noch auswegloser. Sie werden unvermeidlich, ähnlich den Verwüstungen des Dreißugjährigen krieges, immer wieder neue Menschenmassen erzeugen, die genötigt sind, der bestehenden Ordnung den Krieg zu erklären, die das Land nicht zur Ruhe kommen lassen und bereit sind, sich jedem Aufstand anzuschließen.

Der dritte, außerordentlich wichtige Unterschied ist der Folgende: Die Revolution von 1848 war vorbereitet worden durch die Krise und die Hungersnot von 1847. Die Reaktion stützte sich auf das Ende der krise und den Aufschwung der Industrie. `Das jetzige Schreckensregiment in Rusland muss dagegen zur Verschärfung der wirtschaftlichen Depressopn führen, die seit Jahren auf dem Lande lastet`. Die Hungersnot von 1905 wird sich erst in den kommenden Monaten voll auswirken. Die Niederwerfung der Revolution ist ein großer Bürgerkrieg, ein Krieg gegen das ganze Volk. Dieser Krieg ist nicht minder kostspielig als der auswärtige Krieg, wobei er kein fremdes. Sondern das eigene Land zerstört. Ein finanzieller Zusammenbruch steht bevor. Und außerdem drohen die neuen Handelsverträge Russlands stärkstens zu erschüttern, ja sie können eine allgemeine ökonomische Weltkrise hervorrufen. Je länger also die Schreckensherrschaft der Reaktion dauert, desto verzweifelter wird die ökonomische Lage des Landes, desto gewaltiger schwillt die Empörung gegen das fluchwürdige Regime an. `Das ist eine Situation`, sagt Katsky,`die jede kraftvolle Erhebung gegen den Zarismus unwiderstehlich macht. Und an dieser Erhebung wird es nicht fehlen. Dafür wird das proletariat Russlands sorgen, das schon so viele herrliche Proben seines heldenmutes und seiner Selbstlosigkeit abgelegt hat`.

Der vierte von Kautsky aufgezeigte Unterschied ist für die russischen Marxisten von besonderem Interesse. Bei uns ist augenblicklich leider ein zahnloses, im Grunde rein kadettisches Gekicher über `Brownings` und `Kampfgruppen` im Schwange. Zu sagen, der Aufstand sei aussichtslos und es habe keinen Sinn mehr, ihn vorzubereiten, diese von Marx bewiesene Kühnheit und Offenheit bringt niemand auf. Aber über die militärischen Aktionen der Revolutionäre zu kichern, lieben wir sehr. Wir nennen uns Marxisten, aber vor einer Analyse der militärischen Seite des Aufstands (der Marx und Engels stets große Bedeutung beigemessen haben) drücken wir uns lieber, indem wir mit unnachahmlich erhabenem Doktrinarismus erklären: `Man hätte nicht zu den Waffen greifen sollen`. Kautsky verfährt anders. Wie wenig Angaben er zunächst auch über den Aufstand besaß, ist er dennoch bemüht, sich auch in die militärische Seite der Frage hineinzudenken. Er ist bemüht, die Bewegung als eine neue, von den Massen erarbeitete Form des Kampfes zu würdigen und nicht so, wie unsere revolutionären Kuropatkins [Prototyp eines Niederlagenstrategen – Anmerkung bei Lenin] Schlachten beurteilen: Was man dir gibt, das nimm; wenn man dich schlägt, dann laufe; und bist du geschlagen worden, nun, so hätte man eben nicht zu den Waffen greifen sollen!“ (Lenin, Band 10, Seite 131-132).

Die demokratische Revolution in Russland flaut keineswegs ab, sondern geht im Gegenteil einem neuen Aufschwung entgegen und die jetzige Periode verhältnismäßiger Ruhe ist nicht als eine Niederlage der revolutionären Kräfte zu betrachten, sondern als eine Periode der Sammlung revolutionärer Energie, der Aneignung aller politischen Erfahrungen der durchlaufenen Stadien, der Einbeziehung neuer Volksschichten in die Bewegung und folglich der Vorbereitung eines neuen, noch machtvolleren revolutionären Ansturms“ (Lenin, Band 10, Seite 143). „Wir müssen die Erfahrungen der Aufstände in Moskau, im Donezbecken, in Rostow und anderswo sammeln, diese Erfahrungen verbreiten, beharrlich und geduldig neue Kampfkräfte vorbereiten und sie in einer Reihe von Kampfaktionen der Partisanenschulen und stählen. Vielleicht wird der neue Ausbruch im Frühjahr noch nicht erfolgen, aber er rückt heran und ist aller Wahrscheinlichkeit nach nicht all zu fern. Er muss uns bewaffnet, militärisch organisiert und zu entscheidenden Angriffsaktionen befähigt finden“ (Lenin, Band 10, Seite 106). Das waren die Schlussfolgerungen Lenins aus den Aufständen – noch bessere Vorbereitung für die kommenden Aufstände treffen!Sorgen wir dafür, dass die neue Woge das russische Proletariat in neuer Kampfbereitschaft vorfindet“ (Lenin, Band 10, Seite 108).

Es ist möglich und vielleicht sogar am wahscheinlichsten, dass infolge der wachsenden Erregung und im Anschluss an einen der unvermeidlichen plötzlichen Ausbrüche der neue Kampf ebenso spontan und unerwartet wie die früheren Kämpfe entbrennen wird. Wenn das der Fall ist, wenn sich ein solcher Gang der Entwicklung uls unvermeidlich abzeichnet, dann werden wir auch keine Entscheidung über den Zeitpunkt der Aktion zu treffen brauchen, dann wird unsere ganze Aufgabe darin bestehen, unsere Agitation und unsere organisatorische Arbeit in allen oben aufgezeigten Richtungen zu verzehnfachen.

Vielleicht werden indes die Ereignisse von uns, den Führern, verlangen, dass wir den Zeitpunkt der Aktion bestimmen. Sollte dem so sein, so würden wir raten, die Aktion im gesamtrussischen Rahmen, den Streik und den Aufstand, auf das Ende des Sommers oder den Anfang des Herbstes, auf Mitte oder Ende August, anzusetzen. Es würde wichtig sein, die Bausaison in den Städten und die Beendigung der sommerlichen Feldarbeiten auszunutzen. Wenn es gelänge, eine Verständigung aller einflussreichen revolutionären Organisationen und Verbände über den Zeitpunkt der Aktion zu erzielen, dann wäre die Möglichkeit nicht ausgeschlossen, eben zu der angesetzten zeit die Aktion zu beginnen. Ein gleichzeitiger Kampfbeginn in ganz Russland wäre ein gewaltiger Vorteil. Es hätte sogar wahrscheinlich keine verhängnisvolle Bedeutung, wenn die Regierung vom Zeitpunkt des Streiks unterrichtet wäre, handelt es sich doch nicht um eine Verschwörung, nicht um einen militärischen Überfall, der überraschend durchgeführt werden muss. Auf die Truppen in ganz Russland hätte es wahrscheinlich besonders demoralisierende Wirkung, wenn sie Woche um Woche der Gedanke beunrihigen würde, dass der Kampf unvermeidlich ist, wenn man sie wochenlang in Bereitschaft hielte, während die verschiedensten Organisationen zusammen mit einer Masse von `parteilosen` Revolutionären ihre Agitation immer zielbewusster betrieben (...) Vereinzelte und gänzlich nutzlose Ausbrüche, wie `Revolten` der Soldaten und hoffnungslose Aufstände der Bauern, könnten vielleicht verhindert werden, wenn das gesamte revolutionäre Russland fest an die Unvermeidlichkeit dieses großen allgemeinen Kampfes glaubte. Wir wollen jedoch wiederholen, dass dies nur im Falle einer vollen Verständigung aller einflussreichen Organisationen möglich ist. Andernfalls bleibt der alte Weg des spontanen Anwachsens der Erregung. (...) Die Wahrscheinlichkeit der Verschmelzung aller Teilaufstände zu einem allgemeinen Aufstand wird größer [auch im internationalen Maßstab !! – Anmerkung des Verfassers]. (...) Unsere Aufgabe ist es, die breiteste Agitation für den gesamtrussischen Aufstand zu entfalten, die hiermit zusammenhängenden politischen und organisatorischen Aufgaben zu erklären, alle Kräfte anzuspannen, so dass jedermann die Unvermeidlichkeit dieses Aufstandes erkennt, jedermann die Möglichkeit des gemeinsamen Ansturms sieht, so dass man nicht mehr zur `Revolte` schreitet, nicht zur `Demonstration` , zu einfachen Streiks und Demolierungen, sondern zum Kampf um die Macht, zum Kampf, dessen Ziel der Sturz der Regierung ist.“ (Lenin, Band 11, Seite 116-117). Für den Fall, dass es möglich ist, einen Aufschub von vorzeitigen Teilaufständen zu erreichen, sollte man dies unbedingt tun. Andernfalls, wenn darauf kein Einfluss mehr genommen werden kann, dann muss man diese Teilaufstände natürlich tatkräftig unterstützen, um zu erreichen, dass der Teilaufstand sich zum allgemeinen Aufstand ausweitet. So ist Lenin auch an den Aufstand von Sveaburg herangegangen (siehe Lenin, Band 11, Seite 118).

Lenin war im März 1906 nicht bereit, den Aufstand von der Tagesordnung zu streichen und bekämpfte die menschewistische „Resolution gegen den bewaffneten Aufstand“, weil er die Revolution als permanenten Prozess auffasste, der unter den sich verändernden Bedingungen durch neue Kampfmethoden unbedingt fortgesetzt werden müsse. Lenin war dafür, den Bürgerkrieg zu proklamieren und stellte deshalb die Losung der Vorbereitung, Durchführung und Überleitung defensiven zu offensiven Kampfformen des bewaffneten Aufstandes auf:

1. Der bewaffnete Aufstand ist gegenwärtig nicht nur ein notwendiges Mittel des Kampfes um die Freiheit, sondern eine faktisch schon erreichte Stufe der Bewegung, eine Stufe, die Kraft des Heranwachsens und der Zuspitzung einer neuen politischen Krise den Übergang von defensiven zu offensiven Formen des bewaffneten Kampfes einleitet;

2. Der politische Generalstreik ist im gegenwärtigen Zeitabschnitt der Bewegung nicht so sehr als ein selbständiges Kampfmittel denn vielmehr als ein Hilfsmittel für den Aufstand [hervorgehoben vom Verfasser] zu betrachten; daher ist es wünschenswert, die Wahl des Zeitpunkts für einen solchen Streik, die Wahl des Ortes und der Arbeitszweige, die er erfassen soll, dem Zeitpunkt und den Bedingungen der Hauptform des Kampfes, des bewaffneten Aufstands, unterzuordnen [hervorgehoben vom Verfasser];

3. In der Propaganda- und Agitationsarbeit der Partei muss verstärkte Aufmerksamkeit darauf gerichtet werden, die praktischen Erfahrungen des Dezemberaufstandes zu studieren, seine militärische Seite zu kritisieren und die unmittelbaren Lehren für die Zukunft zu ziehen;

4. Es ist eine noch energischere Tätigkeit zu entfalten, um die Zahl der Kampfgruppen zu vergrößern, ihre Organisation und ihre Versorgung mit Waffen aller Art zu verbessern, wobei die Kampfgruppen, wie die Erfahrunge gelehrt hat, nicht nur aus Mitgliedern der Partei, sondern auch aus mit ihr Sympathisierenden oder völlig Parteilosen organisiert werden müssen;

5. Es ist notwendig, die Arbeit in den Truppen zu verstärken, wobei man im Auge behalten muss, dass für den Erfolg der Bewegung die Gärung in den Truppen allein nicht genügt, sondern dass eine direkte Verständigung mit organisierten, revolutionär-demokratischen Elementen der Truppe zwecks entschiedenster offensiver Aktionen gegen die Regierung erforderlich ist;

6. Im Hinblick auf die anwachsende Bauernbewegung, die in nächster Zukunft zu einem richtigen Aufstand entflammen kann, ist es wünschenswert, dass Anstrengungen gemacht werden, um ein einheitliches Vorgehen der Arbeiter und der Bauern herbeizuführen und möglichst gemeinsame und gleichzeitige Kampfaktionen zu irganisieren“ (Lenin, Band 10, Seite 145).

Die Lehren aus dem ersten russischen Bauernaufstand von 1902 zog Lenin wie folgt:

Die klassenbewussten Arbeiter werden aus allen Kräften bemüht sein, den Bauern klarzumachen, warum der erste Bauernaufstand (1902) niedergeschlagen worden ist und was man tun muss, damit die Bauern und Arbeiter und nicht die Zarenknechte den Sieg davontragen. Der Baiernaufstand wurde niedergeschlagen, weil er der Aufstand einer unwissenden, unbewussten Masse war, ein Aufstand ohne bestimmte, klare politische Forderungen, d.h. ohne die Forderung, die Staatsordnung zu ändern. Der Bauernaufstand wurde niedergeschlagen, weil er nicht vorbereitet war. Der Bauernaufstand wurde niedergeschlagen, weil die Proletarier der Dörfer mit den Proletariern der Städte noch nicht verbündet waren. Das sind drei Ursachen des ersten Misserfolgs der Bauern. Für einen erfolgreichen Aufstand ist es notwendig, dass er eine bewusste und vorbereitete Aktion ist, dass er ganz Russland erfasst und im Bunde mit den städtischen Arbeitern unternommen wird. (...) Die Bauernaufstände werden aufhören, gefühlsmäßige Ausbrüche zu sein, sobald immer größere Massen des Volkes das verstehen werden“ (Lenin, Band 6, Seite423 und 424). „Dem Bauernaufstand müssen wir auf jede Art und Weise helfen, bis zur Konfiskation der Ländereien einschließlich – aber durchaus nicht bis zu allerlei kleinbürgerlichen Projekten einschließlich. Wir unterstützen die Bauernbewegung, soweit sie revolutionär-demokratisch ist. Wir bereiten uns vor (und zwar sofort, unverzüglich), sie zu bekämpfen, sobald sie sich als reaktionär, als antiproletarisch entpuppen wird. Der ganze Sinn des Marxismus liegt in dieser doppelten Aufgabe, die nur von Leuten, die den Marxismus nicht verstehen, vereinfacht und zu einer einheitlichen und gewöhnlichen Aufgabe verflacht werden kann“ (Lenin, Band 9, Seite 231). „Wir werden mit allen Kräften der gesamten Bauernschaft helfen, die demokratische Revolution zu vollbringen, damit es uns, der Partei des Proletariats, um so leichter sei, möglichst rasch zu einer neuen und höheren Aufgabe, zur sozialistischen Revolution, überzugehen. Wir versprechen nach dem Siege des jetzigen Bauernaufstands keinerlei Harmonie, keinerlei Ausgleichung und keinerlei `Sozialisierung`, im Gegenteil, wir `versprechen` neuen Kampf, neue Ungleichheit und eine neue Revolution. (...) Wir sind für den Aufstand der Bauernschaft.(...) Es lebe der Aufstand gegen die Selbstherrschaft in Stadt und Land! Es lebe die revolutionäre Sozialdemokratie, die Vorhut der gesamten revolutionären Demokratie in der gegenwärtigen Revolution!“ (ebenda, Lenin, Band 9, Seite 233 und 234).

Lenin hob hervor, dass das Bündnis zwischen der Bauernschaft und dem proletariat die ganze Periode der russischen Revolution 1905 – 1907 beherrscht hat:

Der Oktoberstreik und der Dezemberaufstand wie die örtlichen Bauernaufstände und die Aufstände der Soldaten und Matrosen waren eben das `Bündnis der Kräfte` des Proletariats und der Bauernschaft. Dieses Bündnis kam spontan zustande, hatte noch keine bestimmte Form und wurde oft unbewusst geschlossen. Diese Kräfte waren noch recht unorganisiert, zersplittert, entbehrten einer wirklich leitenden zentralen Führung usw, aber die Tatsache des `Bündnisses der Kräfte` des Proletariats und der Bauernschaft als die Hauptkräfte, die in die alte Selbstherrschaft eine Bresche schlugen, kann nicht mehr bestritten werden“ ( Lenin, Band 15, Seite 332).

Und im Zusammenhang mit der Revolution von 1905 verband Lenin die Ziele des allgemeinen Aufstandes mit der Forderung derVertreibung der Gutsbesitzer und die Inbesitznahme ihrer Ländereien. Zweifellos müssen die Bauern noch vor der Entscheidung der vom Volke gewählten konstituierenden Versammlung bestrebt sein, den gutsherrlichen Grundbesitz faktisch zu beseitigen. Darüber braucht man nicht viel Worte zu verlieren, weil sich wohl niemand einen Bauernaufstand vorstellen kann, bei dem nicht mit den Gutsbesitzern abgerechnet und nicht ihr Land in Besitz genommen würde. Es versteht sich, dass es um so seltener zur Vernichtung von Baulichkeiten, Inventar, Vieh usw. kommen wird, je bewusster und je besser organisiert dieser Aufstand ist. Vom militärischen Standpunkt aus sind Zerstörungen, die bestimmten militärischen Zwecken dienenz.B. das Niederbrennen von Gebäuden oder manchmal auch von Inventar - , Maßregeln, die durchaus gerechtfertigt und in bestimmten Fällen unerlässlich sind [unterstrichen vom Verfasser]. Nur Pedanten (oder Volksverräter) können es besonders beklagen, dass die Bauern stets zu solchen Mitteln greifen. Aber es hat keinen Zweck, die Augen davor zu verschließen, dass die Zerstörung von Gebäuden und Inventar mitunter nur eine Folge der Unorganisiertheit ist, der Unfähigkeit, vom Eigentum des Feindes Besitz zu ergreifen und es festzuhalten, anstatt es zu zerstören – oder eine Folge der Schwäche, wenn nämlich der Kämpfende sich an seinem Gegner rächt, weil er nicht die Kraft hat, ihn vernichtend zu schlagen. Wir müssen natürlich in unserer Agitation den Bauern einerseits auf jede Art und Weise klarmachen, dass der erbarmungslose Kampf gegen den Feind – bis zur Zerstörung seines Eigentums – völlig rechtmäßig und notwendig ist, andererseits aber ihnen zeigen, dass, abhängug vom Grade der Organisiertheit, ein bedeutend vernünftigerer und vorteilhafterer Ausgang möglich ist: die Ausrottung des Feindes (der Gutsbesitzer und der Beamten, insbesondere der Polizei) und die Übergabe allen Eigentums in den Besitz des Volkes oder in den Besitz der Bauern ohne jede Zerstörung (oder bei möglichst geringer Zerstörung) dieses Eigentums“ (Lenin, Band 11, Seite 110). Dass der Grad der Organisiertheit im internationalen Maßstab am höchsten sein muss, dass dies eine noch viel scherere Aufgabe ist und noch größerer Anforderungen und Anstrengungen bedarf, braucht wohl nicht näher begründet zu werden.



Was die Soldatenaufstände der Jahre 1905/1906 anbelangte, so stellte er deren Niederlagen in den Zusammenhang mit der sozialen Zusammensetzung der Soldaten: Man nehme die Soldatenaufstände der Jahre 1905/1906. Ihrer sozialen Herkunft nach stammten diese Kämpfer unserer Revolution aus der Bauernschaft und dem Proletariat. Das letztere bildete die Minderheit; darum zeigt die Bewegung innerhalb des Heeres auch nicht annähernd jene Geschlossenheit im Maßstab ganz Russlands, nicht jenes Parteibewusstsein, wie das Proletariat es an den Tag legte, das wie auf einen Wink mit dem Zauberstab sozialdemokratisch wurde. Andererseits ist nichts irriger als die Auffassung, die Soldatenaufstände seien misslungen, weil es an Führern aus dem Offizierskorps gefehlt hätte. Im Gegenteil, der gigantische Fortschritt der Revolution seit den Zeiten der `Narodnaja Wolja` äußerte sich gerade darin, dass der `Muschkote` , dessen Selbständigkeit die liberalen Gutsherren und das liberale Offizierskorps so sehr erschreckte, zur Waffe gegen die Obrigkeit griff. Der Soldat war voller Sympathie für die Sache der Bauern; seine Augen leuchteten auf, sobald nur ein Wort vom Boden fiel. So manches Mal ging die Befehlsgewalt in der Truppe in die Hände der Soldatenmasse über, aber entschlossen ausgenutzt wurde diese Gewalt fast nie; die Soldaten schwankten; einige Tage, mitunter wenige Stunden, nachdem sie irgendeinen verhassten Vorgesetzten getötet hatten, setzten sie die anderen wieder auf freien Fuss, nahmen Verhandlungen mit den Behörden auf und ließen sich dann erschießen, sich mit Ruten auspeitschen, sich wieder ins Joch spannen (...)“ (Lenin, Band 15, Seite 203). Was die Frage der sozialen Zusammensetzung der Armee Maos zur Befreiung Chinas anbelangt, so sei hier eine kurze Anmerkung gestattet: An Hand der hier von Lenin gegebenen Einschätzung muss man auch die Schwächen in der Entwicklung des chinesischen Befreiungskampfes an der sozialen Zusammensetzung der Befreiungsarmee festmachen. Mao hat die führende Rolle des Proletariats in der Armee völlig unterschätzt, ja nicht nur das, er hat sogar diejenigen in seinen eigenen Reihen bekämpft, die dies zu korrigieren versuchten. Doch dazu später Genaueres.



Im März 1906 bestimmte Lenin das weitere taktische Vorgehen der provisorischen revolutionären Regierung und der örtlichen Organe der revolutionären Staatsmacht auf Grund der Erfahrungen des bewaffneten Aufstandes, die er folgendermaßen zusammenfasste,

1. dass die revolutionäre Bewegung gegen die absolutistische Regierung beim Übergang zum bewaffneten Kampf bislang die Form isolierter örtlicher Aufstände angenommen hat;

2. dass in diesem Kampf die Elemente (...) vor die Notwendigkeit gestellt waren, Organisationen zu schaffen, die faktisch Keimformen einer neuen, revolutionären Staatsmacht darstellten – Sowjets der Arbeiterdeputierten (...);

3. dass entsprechend der anfänglichen, der Keimform des Aufstandes diese seine Organe genauso isoliert, zufällig, in ihrem Handeln unentschlossen waren und sich nicht auf eine organisierte bewaffnete Macht der Revolution stützten, weshalb sie bei den ersten Angriffshandlungen der konterrevolutionären Armee unvermeidlich zum Untergang verurteilt waren;

4. dass nur eine provisorische Regierung als Organ des siegreichen Aufstands imstande ist, jeglichen Widerstand der Reaktion zu brechen (...)

Einerlei, ob eine Teilnahme der Sozialdemokratie an einer provisorischen revolutionären Regierung möglich sein wird, ist in den breitesten Schichten des Proletariats der Gedanke zu propagieren, dass ein ständiger Druck auf die provisorische Regierung durch das bewaffnete und von der Sozialdemokratie geführte Proletariat notwendig ist, damit die Errungenschaften der Revolution gesichert, gefestigt und erweitert werden“ [hervorgehoben vom Verfasser];

Bei der Ausweitung der Tätigkeit und der Einflusssphäre der Sowjets der Arbeiterdeputierten ist unbedingt darauf hinzuweisen, dass solche Einrichtungen, falls sie sich nicht auf eine revolutionäre Armee stützen und die Regierungsbehörden nicht stürzen (d.h., sich nicht in provisorische revolutionäre Regierungen verwandeln), unvermeidlich zum Untergang verurteilt sind; daher muss die Bewaffnung des Volkes und die Verstärkung der militärischen Organisationen des Proletariats als eine Hauptaufgabe dieser Einrichtungen in jeder revolutionären Situation betrachtet werden.

Zeitweilige Kampfabkommen sind im gegebenen Zeitpunkt nur mit Elementen statthaft und zweckmäßig, die den bewaffneten Aufstand als Kampfmittel anerkennen und ihn aktiv unterstützen“ (Lenin, Band 10, Seite 147-148 – 149 – 150).

Und Lenin sagte auch, warum diese Bedingung notwendig war:

Die Sitzungen der Reichsduma hatten begonnen – in wahren Sturzbächen ergossen sich die liberal-bürgerlichen Reden vom friedlichen, konstitutionellen Weg -, und zugleich haben die von Agenten der Regierung organisierten Überfälle auf friedliche Demonstranten, Brandstiftungen in Häusern, wo Volksversammlungen stattfinden, und schließlich direkte Progrome eingesetzt und sich immer mehr verstärkt (...) Man kann der alten Macht, die stets die Gesetze selbst gemacht hat und die mit den letzten, den verzweifeltsten, barbarischsten und bestialischsten Mitteln um ihre Existenz kämpft, nicht durch einen Appell an die Gesetzlichkeit Einhalt gebieten!“ (Lenin, Band 10, Seite 514 und 515).

Ein Appell findet besonders Widerhall unter den Massen in der revolutionären Phase. Ist diese Periode am Abflauen, tritt eine Revolutionsphase ein, wo eine ganze Reihe von Appellen keinen Widerhall in den Massen mehr gefunden hat (obwohl es damals im Juni 1907 noch zu militärischen Aufständen in Kiew und in der Schwarzmeerflotte gekommen war!!) , dann trifft das ein, was Lenin über den Appell in Worten“ 1907 gesagt hat: Wenn der Kampf im Gange ist, sich ausdehnt, anwächst, von allen Seiten näherrückt, dann ist eine `Proklamierung` gerechtfertigt und notwendig, dann ist es Pflicht des revolutionären Proletariats, den Schlachtruf auszugeben. Doch erfinden kann man diesen Kampf nicht, man kann ihn auch nicht durch einen Schlachtruf allein auslösen. Und wenn eine ganze Reihe von Kampfappellen, die wir aus unmittelbaren Anlässen erprobten, sich als resultatlos erwiesen hat, so müssen wir natürlicherweise ernste Gründe für die `Proklamierung` einer Losung suchen, die unsinnig ist, wenn nicht die Bedingungen für die Realisierung der Kampfappelle betehen“ (Lenin, Band 13, Seite 22).

Es ist höchst wichtig, sich über den Satz klarzuwerden, den die Erfahrungen aller Länder, in denen die Revolution Niederlagen erlitten hat, bestätigen, dass nämlich in der Niedergeschlagenheit des Opportunisten wie in der Verzweiflung des Terroristen ein und dieselbe psychische Wesensart, ein und dieselbe spezifische Klassennatur, z. B. des Kleinbürgertums, zum Ausdruck kommt“ (Lenin, Band 15, Seite 145).

Die Lehren des bewaffneten Aufstands von 1905, die Lehren des bewaffneten proletarischen Kampfes überhaupt besagen, dassalles, was den Feinden abgerungen, alles was an Errungenschaften von Dauer ist, nur in dem Maße abgerungen und zu halten [ist], wie der revolutionäre Kampf auf allen Gebieten proletarischer Arbeit stark und lebendig ist“ (Lenin, Band 17, Seite 112).

Wie reifte der Aufstand von 1905 heran und was führte zu seiner Niederlage? Eine abschließende kurze Zusammenfassung gibt Lenin wie folgt:

Wie reifte der Aufstand von 1905 heran?

Erstens häuften sich durch Massenstreiks, Demonstrationen und Kundgebungen die Zusammenstößte der menge mit Polizei und Militär.

Zweitens ermunterten die Massenstreiks die Bauernschaft zu einer Reihe einzelner, zersplitterter, halb spobtaner Aufstände.

Drittens griffen die Massenstreiks sehr schnell auf Heer und Flotte über, lösten Zusam,menstöße auf wirtschaftlicher Basis („erbsenmeutereien“ usw.) und dann Aufstände aus.

Viertens begann die Konterrevolution selbst den Bürgerkrieg mit Progromen, Misshandlungen von demokraten isw.

Die Revolution von 1905 endete keineswegs deshalb mit einer Niederlage, weil sie „zu weit“ gegangen, weil der Dezemberaufstand „künstlich“ gewesen wäre, wie die liberalen Renegaten usw. glauben. Im Gegenteil, die Ursache der Niederlage liegt darin, dass die Erkenntnis seiner Notwendigkeit in den revolutionären Klassen nicht weit genug vorbereitet war und nicht genügend festen Fuß gefasst hatte, dass der Aufstand nicht einmütig, entschlossen, organisiert, gleichzeitig, offensiv durchgeführt wurde“ (Lenin, Band 18, Seite 96).

 

 

 

Первая народная революция эпохи империализма, расшатавшая устои самодержавного строя и создавшая предпосылки для последующей успешной борьбы за свержение царизма. Это был новый тип буржуазно-демократической революции, гегемоном которой впервые в истории выступил пролетариат во главе с марксистской партией.

Массовое стачечное движение рабочих России имело общенациональное значение. Приняв на себя основную тяжесть борьбы против самодержавного строя, принося наибольшие жертвы, рабочие выдвигали на первый план не частные, профессиональные, а общенародные задачи. Для революционных стачек был характерен их наступательный характер. Как правило, крупные стачки сопровождались политическими митингами и демонстрациями, нередко приводили к столкновениям бастующих с царскими войсками. Из массового стачечного движения пролетариата с необходимостью выросло вооружённое восстание в декабре 1905 года, в котором передовые отряды рабочих с оружием в руках боролись за решение основного вопроса революции – вопроса о власти. В огне стачечной и вооружённой борьбы возникли Советы рабочих депутатов – зачаточные органы новой, революционной власти, превратившиеся потом, в результате победы Октябрьской революции, в политическую форму диктатуры пролетариата.

Предпосылки революции. Первая русской революция происходила в условиях, когда мировой капитализм, в т. ч. и российский, вступил в свою высшую, империалистическую стадию. В стране были налицо все противоречия, присущие империализму, и прежде всего острейший социальный конфликт между пролетариатом и буржуазией. Однако главным оставалось противоречие между потребностями социально-экономического развития страны и остатками крепостничества, на страже которых стояла устаревшая полуфеодальная политическая надстройка — царское самодержавие. В экономике России сложилось острое несоответствие между высокоразвитым промышленным и значительно развитым аграрным капитализмом и полукрепостническим землевладением. 10,5 млн. крестьянских дворов имели почти столько же земли, сколько 30 тыс. помещиков, применявших отработки и др. полуфеодальные методы эксплуатации крестьян. Характеризуя основное противоречие экономического и социального положения в России, Ленин писал: "... Самое отсталое землевладение, самая дикая деревня — самый передовой промышленный и финансовый капитализм!" (Полное собрание соч., 5 изд., т. 16, с. 417). Аграрный вопрос был наиболее острым в русской революции, одной из основных задач которой являлась ликвидация помещичьего землевладения. Р. 1905—07 в Р. была буржуазной крестьянской революцией: вся масса крестьянства выступала за переход земли в руки народа. Решение этой проблемы прямо зависело от осуществления главной, первоочередной задачи революции — свержения царизма и установления демократической республики. Необходимо было также покончить с великодержавной шовинистической политикой в отношении угнетённых царизмом нерусских национальностей и предоставить всем народам Российской империи равные права и демократические свободы.
Многообразие и острота социально-экономических, политических и национальных конфликтов обусловили превращение России в узловой пункт всех противоречий мирового империализма, его наиболее слабое звено. Это предопределило, по словам Ленина, громадный размах революции, в которой переплелись две социальные войны — общенародная борьба за свободу и демократию и классовая борьба пролетариата за социализм (см. там же, т. 11, с. 282—283). Р. 1905—07 в Р. носила не только антикрепостнический, но и антиимпериалистический характер. Движущими силами революции были широчайшие народные массы во главе с пролетариатом. Рабочие вступили в революцию как самый зрелый в политическом отношении класс России, первым создавший в 1903 свою партию — партию большевиков. К 1905 русский пролетариат накопил опыт классовой борьбы, противопоставив себя не только буржуазии, но и царскому самодержавию. Рабочий класс, ядром которого был 3-миллионный отряд промышленных рабочих, представлял крупную социальную силу, оказывавшую огромное влияние на судьбы страны и шедшую во главе освободительного движения России. Харьковская маёвка 1900, "Обуховская оборона" 1901, Ростовская стачка 1902, Всеобщая стачка на Юге России 1903 и забастовка бакинских нефтяников 1904 были предвестниками назревавшей революции. Главным союзником пролетариата в революционной борьбе выступало многомиллионное крестьянство, ярким показателем революционных возможностей которого явились крестьянские восстания на Украине в 1902. Экономический кризис начала 20 в. углубил социальные противоречия и способствовал росту классовой борьбы в стране. Военные поражения царизма в русско-японской войне 1904—05 обнаружили гнилость самодержавия, вызвали кризис правительственной власти и ускорили наступление революции. В России назрел глубочайший конфликт между дворянско-бюрократической властью и революционным народом.
Начало революции.
Революция началась в Петербурге Девятого января 1905, когда царские войска расстреляли мирную демонстрацию петербургских рабочих, шедших к царю для вручения петиции о нуждах народа. На улицах столицы появились первые баррикады, знаменовавшие собой начало вооруженной борьбы рабочего класса с самодержавием. Пролетариат России поддержал петербургских рабочих многочисленными стачками. В январе — марте 1905 бастовало 810 тыс. промышленных рабочих — в 2 раза больше, чем за все 10 предреволюционных лет. Наибольшую активность проявляли металлисты. Поднялись рабочие в национальных районах (Польша, Прибалтика, Кавказ). Во многих местах забастовки и демонстрации сопровождались столкновениями с войсками и полицией. Борьба развёртывалась под лозунгами: "Долой самодержавие!", "Долой войну!", "Да здравствует революция!". Одновременно с этим пролетариат выдвигал экономические требования, в том числе требование 8-часового рабочего дня. Под влиянием борьбы рабочего класса вспыхнуло крестьянское движение в Центральной России, где были особенно сильны крепостнические пережитки. Прошли стачки с.-х. рабочих в Латвии, Польше, на Правобережной Украине. Развернулась борьба крестьян на Кавказе (см. Гурийское восстание 1905). Крестьяне громили помещичьи имения, производили порубки леса, захватывали хлеб, а местами и землю. Весной 1905, писал Ленин, произошло "... пробуждение первого крупного, не только экономического, но и политического крестьянского движения в России" (там же, т. 30, с. 315). Однако в январе — апреле 1905 крестьянское движение охватило лишь 1/7 уездов Европейской России. В общий поток революционного движения вливались антиправительственные выступления студенчества. Активизировалась демократическая интеллигенция. Возникли профессионально-политические союзы адвокатов, инженеров и техников, врачей, учителей и т.д., объединившиеся в мае в "Союз Союзов". Оживилась и либеральная буржуазия, претендовавшая на роль вождя общенационального движения против самодержавия. Однако, фрондируя против самодержавия и заигрывая с народными массами, либеральная буржуазия боялась революционных выступлений больше, чем реакции, постоянно колебалась между царизмом и силами демократии и вела закулисные переговоры с правительством, предавая в решающие моменты интересы народа и революции. В отличие от западноевропейской буржуазии эпохи восходящего капитализма, контрреволюционная российская буржуазия оказалась неспособной стать вождём буржуазно-демократической революции эпохи империализма и была оттеснена пролетариатом от руководства народными массами. Таким образом, на политической арене страны отчётливо выступали три лагеря: правительственный (царизм, правящая бюрократия и крепостники-помещики), стремившийся любой ценой сохранить самодержавный строй; либерально-оппозиционный (либеральные помещики, буржуазия, верхи буржуазной интеллигенции), добивавшийся конституционной монархии; революционный (пролетариат, крестьянство, мелкобуржуазные слои города, демократическая интеллигенция), боровшийся за установление демократической республики.
Усилив военно-полицейский террор против революционного народа, царское правительство вместе с тем начало маневрировать (создание комиссий Шидловского и Коковцова, рескрипт от 18 февраля о разработке законопроекта совещательной Думы), пытаясь обмануть народные массы обещанием реформ. Однако большевики разоблачили смысл этих манёвров и призвали массы к усилению революционной борьбы.

Состоявшийся в апреле 1905 в Лондоне Третий съезд РСДРП определил стратегию и тактику пролетариата в начавшейся революции. Большевики исходили из того, что пролетариат в союзе с крестьянством, нейтрализовав и изолировав либеральную буржуазию, должен добиваться максимального расширения и углубления революции, стремиться к победе вооруженного восстания и к установлению революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Органом этой диктатуры должно было стать Временное революционное правительство, призванное созвать Учредительное собрание и осуществить политические и экономические требования, сформулированные в программе - минимум РСДРП. Большевики считали допустимым при определённых условиях участие в таком правительстве и представителей социал-демократов. 3-й съезд РСДРП подчеркнул, что одной из самых главных текущих задач партии является практическая военно-боевая подготовка пролетариата к вооруженному восстанию. В основе большевистской тактики лежала ленинская идея гегемонии пролетариата в буржуазно-демократической революции. Пролетариат не только наиболее самоотверженно и энергично боролся с самодержавием, увлекая за собой крестьянство и "средние слои" города, но и выступал в роли идейного вождя и организатора борьбы непролетарских масс. Особенно велика при этом роль массовой политической стачки как решающего рычага пролетарской гегемонии в народном движении, как пролетарского метода мобилизации масс на борьбу с царизмом. Авангардная роль рабочего класса и особое место стачки и др. пролетарских методов борьбы в 1905—07 придавали революции пролетарский характер. Тактическая линия на установление гегемонии пролетариата в революции получила выражение в резолюции 3-го съезда РСДРП об отношении к крестьянскому движению. В ней говорилось о необходимости немедленного создания революционных крестьянских комитетов, самостоятельной организации сельского пролетариата, о поддержке рабочим классом всех революционных требований крестьянства вплоть до конфискации помещичьих, казённых, церковных и удельных земель. Большевики разъясняли рабочим антиреволюционный и противопролетарский характер либеральной оппозиции и энергично боролись против её попыток захватить гегемонию в революционном движении.
Совершенно иную тактическую линию отстаивали меньшевики. Они видели в русской революции лишь повторение опыта "классических" буржуазных революций прошлого и отводили пролетариату скромную роль "крайней оппозиции", которая призвана подталкивать буржуазию на борьбу с самодержавием. Меньшевики недооценивали революционные возможности крестьянства как союзника рабочего класса, отрицали идею гегемонии пролетариата, а также возможность организационной и военно-технической подготовки вооруженного восстания, заранее были против участия социал-демократов во Временном революционном правительстве. Их тактика строилась в расчёте на то, чтобы "не отпугнуть" либеральную буржуазию, которую меньшевики считали движущей силой и руководителем революции. Объективно меньшевистская тактика вела к политическому подчинению пролетариата буржуазии, к свёртыванию революции. Не менее опасна была и авантюристическая левацкая линия меньшевиков-троцкистов, рассчитанная на "перепрыгивание" через демократический этап движения непосредственно к борьбе за социализм.
Особый вред троцкистской теории перманентной революции состоял в том, что она отрицала союз пролетариата с крестьянством, изолировала рабочих от широкого демократического движения народных масс и ставила судьбы русской революции в полную зависимость от успеха борьбы пролетариата на Западе. Ведя идейную борьбу на два фронта — против правого и "левого" оппортунизма, большевики добивались ликвидации раскола в рабочем движении и единства действий рабочего класса в интересах революции, создания единого фронта революционно-демократических сил под руководством пролетариата. Они считали допустимыми отдельные практические соглашения с мелкобуржуазной партией эсеров, пользовавшейся влиянием среди крестьянства и демократической интеллигенции. Резко критикуя ошибочные положения доктрины эсеров (программа социализации земли, отношение к индивидуальному террору и др.), большевики учитывали вместе с тем их революционный демократизм, готовность идти на вооруженное восстание.
В июле 1905 вышла книга В. И. Ленина "Две тактики социал-демократии в демократической революции", в которой обосновывались все коренные положения политики пролетарской партии в буржуазно-демократической революции, был подвергнут сокрушительной критике оппортунизм меньшевиков в тактических вопросах. Ленин наметил также перспективу перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую без длительного исторического интервала. Решения 3-го съезда партии, программные работы Ленина вооружили большевиков, рабочий класс научно обоснованным планом борьбы за победу революции.
Весенне-летний подъём революции.
На протяжении 1905 революция развивалась по восходящей линии. Весенне-летний подъём начался массовыми первомайскими забастовками, в которых участвовало 220 тыс. рабочих. Праздник Первого мая отмечался в 200 городах. В апреле — августе 1905 участники политических забастовок составляли более 50% общего числа стачечников. В борьбу втягивались всё новые слои рабочего класса. Начавшаяся 12 мая всеобщая забастовка иваново-вознесенских текстильщиков продемонстрировала революционную зрелость рабочих (см. Иваново-Вознесенские стачки). Стачка продолжалась 72 дня. Бастующими руководило Собрание уполномоченных депутатов — фактически первый в России общегородской Совет рабочих депутатов. В ходе стачки выдвинулись руководители рабочих — большевики Ф. А. Афанасьев, М. В. Фрунзе, Е. А. Дунаев, М. Н. Лакин, С. И. Балашов и др. Происходившая в июне всеобщая стачка 100 тыс. рабочих Лодзи быстро переросла в вооруженное восстание, всколыхнувшее всю Польшу и нашедшее отклик в разных районах России (см. Лодзинское восстание 1905). В знак солидарности с лодзинскими рабочими началась всеобщая забастовка в Варшаве, которой руководил Варшавский комитет СДКПиЛ во главе с Ф. Э. Дзержинским. В деревнях летом 1905 произошло около 900 выступлений, охвативших пятую часть уездов Европейской России. В ряде губерний создавались специальные социал-демократические аграрные группы, которые вели работу среди крестьян. В августе оформился Крестьянский союз всероссийский, требовавший перехода земли в общенародную собственность. Крупным событием в ходе революции явилось восстание команды броненосца "Потёмкин" (июнь 1905) — первая попытка образования ядра революционной армии. Почти одновременно вспыхнуло восстание моряков на Балтике в Либаве. Всего летом 1905 произошло свыше 40 революционных выступлений солдат и матросов. Напуганное размахом народного движения правительство опубликовало 6 августа манифест о созыве законосовещательной Государственной думы (см. Булыгинская дума), который явился уступкой царизма с целью подавить революцию. Однако этот проект не удовлетворял не только революционный лагерь, но даже многих либералов, заметно "полевевших" под влиянием потемкинского восстания. В обстановке подъёма революции большевики выступили за активный бойкот Думы, связывая его с широкой агитационной деятельностью, проведением массовых стачек и усилением подготовки вооруженного восстания. Под знаменем бойкота Думы большевикам удалось сплотить почти всю росс. социал-демократию, включая и наиболее влиятельные национальные социал-демократические партии. За бойкот выступили также эсеры. Только часть меньшевиков отвергла тактику бойкота. В ходе антидумской кампании фактически сложился блок социал-демократов и революционно-буржуазной демократии ("левый блок"). Решение о бойкоте Думы вынес даже леволиберальный "Союз союзов". Правое крыло либералов, осуждая на словах булыгинский проект, высказалось за участие в Думе, надеясь остановить с её помощью революцию. Но царизм так и не успел созвать Булыгинскую думу.
Литература: Ленин В. И., О революции 1905—1907 гг., М., 1955; Революция 1905—1907 гг. в России. Документы и материалы. [Серия, т. 1—16, книга 1—18], М. — Л., 1955—65; Листовки большевистских организаций в первой русской революции 1905—1907 гг., ч. 1—3, М., 1956; История КПСС, т. 2, М., 1966; История СССР. С древнейших времен до наших дней, т. 6, М., 1968; Первая русская революция 1905—1907 гг. и международное революционное движение, ч. 1—2, М., 1955—56: Пясковский А. В., Революция 1905—1907 гг. в России, М., 1966; Яковлев Н. Н., Народ и партия в первой русской революции, М., 1965; Дубровский С. М., Крестьянское движение в революции 1905—1907 гг., М., 1956; Петров В. А., Очерки по истории революционного движения в русской армии в 1905 г., М. — Л., 1964; Найда С. Ф., Революционное движение в царском флоте. 1825—1917, М. — Л., 1948; Ерман Л. К., Интеллигенция в первой русской революции, М., 1966; Черменский Е. Д., Буржуазия и царизм в первой русской революции, 2 изд., М., 1970; Томилов С. А., Броненосец "Потемкин", Од., 1975; Первая русская революция и ее историческое значение, М., 1975; Революция 1905—1907 гг. Документы и материалы, М., 1975; Первая русская революция 1905—1907 гг. Аннотированный указатель литературы, М., 1965; Дунаевский В. А., Международное значение русской революции 1905—1907 годов. Указатель литературы на русском языке, М., 1959
Оригинал - sovrab.ru/content/view/1603/39/

 


Первая русская революция. Хронология событий.

Таблица. Русско-японская война 1904-1905 гг.

Дата Событие
26-27 января 1904 г. Атака японскими судами русской Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре и бухте Чемульпо.
2 февраля 1904 г. Японские войска начинают высадку десанта в Корее, готовясь провести операцию против русской Манчжурской армии.
24 февраля 1904 г. Командующим Тихоокеанской эскадры вместо вице-адмирала О. В. Старка назначен вице-адмирал С. О. Макаров, при котором активизируется боевая деятельность русского флота.
31 марта 1904 г. В ходе боевой операции подрывается на мине и гибнет флагман русской эскадры – броненосец «Петропавловск», в числе погибших командующий С. О. Макаров.
18 апреля 1904 г. Сражение на реке Ялу (Корея), в ходе которого русским войскам не удалось остановить продвижение японцев в Манчжурию.
1 июня 1904 г. Сражение при Вафангоу (Ляодунский п-в). Корпус генерала Штакельберга, пытавшийся пробиться к Порт-Артуру, отступил под натиском превосходящих японских частей. Это позволило 2-й японской армии генерала Оку начать осаду Порт-Артура.
28 июля 1904 г. Попытка русской эскадры пробиться из осажденного Порт-Артура во Владивосток. После боя с японскими кораблями большая часть судов вернулась, несколько кораблей ушло в нейтральные порты.
6 августа 1904 г. Первый штурм Порт-Артура (неудачный). Потери японцев составили до 20 тыс. чел. В сентябре-октябре японские войска предприняли еще два штурма, но они также закончились без существенных результатов.
август 1904 г. На Балтике начинается формирование 2-й Тихоокеанской эскадры, задачей которой ставилось деблокировать Порт-Артур с моря. Эскадра выступила в поход лишь в октябре 1904 г.
13 августа 1904 г. Сражение под Ляояном (Манчжурия). Русские войска после нескольких дней боев отступили к Мукдену.
22 сентября 1904 г. Сражение на реке Шахэ (Манчжурия). В ходе неудачного наступления русская армия потеряла до 50% состава и по всему фронту перешла к обороне.
13 ноября 1904 г. Четвертый штурм Порт-Артура; японцам удалось глубоко вклиниться в линию обороны крепости и постепенно огнем с господствующих высот подавить крепостные сооружения.
20 декабря 1904 г. Подписан акт о капитуляции Порт-Артура.
5-25 февраля 1905 г. Мукденское сражение (Корея). Крупнейшая боевая операция за всю войну, в которой с обеих сторон участвовало до 500 тыс. чел. После трех недель боев русские войска оказались под угрозой окружения и были вынуждены оставить позиции. Манчжурия почти полностью перешла под контроль японской армии.
14-15 мая 1905 г. Цусимское сражение. 2-я Тихоокеанская эскадра в ходе боя с японским флотом была частью уничтожена, а частью захвачена (отряд адмирала Небогатова). Сражение подвело итог военным действиям в русско-японской войне.
23 августа 1905 г. Подписан Портсмутский мир.


В конце 1904 года в стране обострилась политическая борьба. Провозглашённый царским правительством Святополк-Мирского курс на доверие к обществу привёл к бурной активизации деятельности оппозиции. Ведущую роль в оппозиции в тот момент играл либеральный «Союз освобождения». В сентябре 1904 года представители «Союза освобождения» и революционных партий съехались на Парижскую конференцию, где обсуждали вопрос о совместной борьбе с самодержавием. По итогам конференции были заключены тактические соглашения, сущность которых выражалась формулой: «врозь наступать и вместе бить».


В ноябре 1904 года в Петербурге по инициативе «Союза освобождения» состоялся Земский съезд, на котором была выработана резолюция с требованием народного представительства и гражданских свобод. Съезд дал толчок кампании земских петиций, требовавших ограничить власть чиновников и призвать общественность к управлению государством. Вследствие допущенного правительством Российской Империи либерализации и ослабления цензуры тексты земских петиций вышли в печать и стали предметом всеобщего обсуждения. Революционные партии поддерживали требования либералов и устраивали студенческие демонстрации.


В конце 1904 года в события была вовлечена крупнейшая легальная рабочая организация страны - «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга». Во главе этой организации стоял священник Георгий Гапон. В ноябре группа членов «Союза освобождения» встретилась с Гапоном и руководящим кружком «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга» и предложила им выступить с петицией политического содержания.


В ноябре-декабре 1904 года идея выступления с петицией обсуждалась в руководстве «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга». В декабре 1904 года на Путиловском заводе произошёл инцидент с увольнением четырёх рабочих. Мастером деревообделочной мастерской вагонного цеха Тетявкиным был поочерёдно заявлен расчёт четырём рабочим - членам «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга». Расследование инцидента показало, что действия мастера были несправедливыми и диктовались враждебным отношением к самой организации. От администрации завода потребовали восстановить уволенных рабочих и уволить мастера Тетявкина. В ответ на отказ администрации руководство «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга» пригрозило начать забастовку.


2 января 1905 года на заседании руководства «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга» было решено начать забастовку сначала на Путиловском заводе, а в случае неисполнения требований - обратить её во всеобщую и использовать для подачи петиции.


В соответствии с принятыми «Собранием русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга» решениями 3 января 1905 года началась забастовка на Путиловском заводе, где работало более 12 тысяч рабочих.


4 и 5 января 1905 года к бастующим Путиловского завода присоединились ещё несколько заводов Санкт-Петербурга.


Начатые переговоры с администрацией Путиловского завода оказались безрезультатными, и 5 января 1905 года Георгий Гапон выступил с идеей организовать массовое шествие и обратиться за помощью к самому царю.


7 и 8 января забастовка перекинулась на все предприятия города и обратилась во всеобщую забастовку рабочих Санкт-Петербурга. Всего в забастовке приняли участие рабочие 625 предприятий Петербурга общей численностью более 125 тысяч человек.


В эти же дни Георгием Гапоном и группой рабочих была составлена на имя императора «Петиция о рабочих нуждах», в которой наряду с экономическими требованиями содержались требования и политического характера.


«Петиция» содержала требования созыва народного представительства на основе всеобщего, прямого, тайного и равного голосования, введения гражданских свобод, ответственности министров перед народом, гарантий законности правления, 8-часового рабочего дня, всеобщего образования за государственный счёт и многого другого.


6, 7 и 8 января 1905 года «Петиция» зачитывалась во всех 11 отделах «Собрания русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга», под ней были собраны десятки тысяч подписей. Рабочие приглашались в воскресенье, 9 января, явиться на площадь Зимнего дворца, чтобы «всем миром» вручить «петицию» царю.


7 января 1905 года содержание «петиции» стало известно царскому правительству. Содержавшиеся в ней политические требования, предполагавшие ограничение самодержавия, оказались неприемлемы для правящего режима. В правительственном сообщении они расценивались как «дерзкие». Вопрос о принятии «петиции» в правящих кругах не обсуждался. 8 января на заседании правительства под председательством Святополк-Мирского было решено не допускать рабочих до Зимнего дворца, а при необходимости останавливать их силой. С этой целью было решено расставить на главных магистралях Санкт-Петербурга кордоны из войск, которые должны были преграждать рабочим путь к центру города.


Царским Правительством в город были стянуты войска общей численностью более 30 000 солдат.

 

 

 

E7247348bede5f1945e30d3a0a8700236d8b235d

Меньшевизм, социалисты-революционеры, либералы

[в 1905-1906 г.]. - 1929.

  •  

     

     

     

     

     

     

  •