С. М. Киров

(1888-1934)

 

«Товарищ Киров представлял из себя образец большевика, не знавшего страха и трудностей в достижении великой цели, поставленной партией. Его прямота, железная стойкость, его изумительные качества вдохновенного трибуна революции сочетались в нём с той сердечностью и мягкостью в личных товарищеских и дружеских отношениях, с той лучистой добротой и скромностью, которые присущи настоящему ленинцу» («Правда», 1934, 2 декабря).

 

"Правда". 2 декабря 1934

Нашу партию постигло большое несчастье. 1-го декабря от руки злодея-убийцы, подосланного классовыми врагами, погиб товарищ Киров. Не только для нас – его близких друзей и товарищей, но для всех знавших его по революционной работе, знавших его как бойца, товарища и друга, смерть Кирова является ничем не вознаградимой утратой. От руки врага погиб человек, который всю свою яркую жизнь отдал делу рабочего класса, делу коммунизма, делу освобождения человечества.

Товарищ Киров представлял из себя образец большевика, не знавшего страха и трудностей в достижении великой цели, поставленной партией. Его прямота, железная стойкость, его изумительные качества вдохновенного трибуна революции сочетались в нем с той сердечностью и мягкостью в личных товарищеских и дружеских отношениях, с той лучистой теплотой и скромностью, которые присущи настоящему ленинцу.

Товарищ Киров работал в разных частях Союза ССР и во времена подполья, и после Октябрьской революции, – в Томске и Астрахани, во Владикавказе и Баку – и всюду он высоко держал знамя партии и завоевывал для дела партии миллионы трудящихся своей неутомимой, энергичной и плодотворной работой революционера.

Последние девять лет товарищ Киров руководил организацией нашей партии в городе Ленина и Ленинградской области. В кратком скорбном письме нет возможности дать оценку его деятельности среди трудящихся Ленинграда. Трудно было бы найти в нашей партии более подходящего руководителя для рабочего класса Ленинграда, так умело спаявшего всех партийцев и весь рабочий класс вокруг партии. Он создал во всей Ленинградской организации ту атмосферу большевистской организованности, дисциплины, любви и преданности делу революции, коими отличался сам товарищ Киров.

Ты был близок всем нам, т. Киров, как верный друг, любимый товарищ, надежный соратник. До последних дней своей жизни и борьбы мы будем вспоминать тебя, дорогой друг, и будем чувствовать горечь нашей утраты. Ты был всегда с нами в годы тяжких боев за торжество социализма в нашей стране, ты был с нами всегда в годы колебаний и трудностей внутри нашей партии, ты пережил с нами все трудности последних лет, и мы потеряли тебя в тот момент, когда наша страна достигла великих побед. Во всей этой борьбе, во всех наших достижениях много твоей доли, много твоей энергии, силы и пламенной любви к делу коммунизма.

Прощай, наш дорогой друг и товарищ Сергей!

И. СТАЛИН.
С. ОРДЖОНИКИДЗЕ.
В. МОЛОТОВ.
М. КАЛИНИН.
К. ВОРОШИЛОВ.
Л. КАГАНОВИЧ.
А. МИКОЯН.
А. АНДРЕЕВ.
В. ЧУБАРЬ.
А. ЖДАНОВ.
В. КУЙБЫШЕВ.
Я. РУДЗУТАК.
С. КОСИОР.
П. ПОСТЫШЕВ.
Г. ПЕТРОВСКИЙ.
А. ЕНУКИДЗЕ.
М. ШКИРЯТОВ.
Ем. ЯРОСЛАВСКИЙ.
Н. ЕЖОВ.

Правда. 1934. 2 декабря.

 

 

 

С. М. Киров : фото-выставка. - Л., 1936

created by the Comintern (SH)

 

 

1 декабря 1934 года в Ленинграде в Смольном выстрелом из револьвера был злодейски убит С. М. Киров.

 

Задержанный на месте преступления убийца оказался членом контрреволюционной подпольной группы, которая 310 организовалась из числа участников антисоветской зиновьевской группы в Ленинграде. Убийство С. М. Кирова, любимца партии, любимца рабочего класса вызвало величайший гнев и глубокую скорбь трудящихся нашей страны.

Следствие установило, что в 1933--34 году в Ленинграде образовалась из числа бывших участников зиновьевской оппозиции подпольная контрреволюционная террористическая группа во главе с так называемым "ленинградским центром".

Эта группа ставила себе целью убийство руководителей коммунистической партии. Первой жертвой был намечен С. М. Киров. Из показаний участников этой контрреволюционной группы выяснилось, что они были связаны с представителями иностранных капиталистических государств, получали от них деньги.

Разоблаченные участники этой организации были приговорены Военной коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания -- расстрелу.

Вскоре было установлено наличие подпольного контрреволюционного "московского центра". Следствие и суд выяснили гнусную роль Зиновьева, Каменева, Евдокимова и других руководителей этой организации в деле воспитания среди своих единомышленников террористических настроений, в деле подготовки убийства членов ЦК и Советского правительства.

Двурушничество и подлость этих людей дошли до того, что Зиновьев -- один из организаторов и вдохновителей убийства С. М. Кирова, торопивший убийцу поскорее выполнить это злодеяние,-- написал хвалебный некролог на смерть Кирова, требуя его напечатания.

Прикинувшись на суде раскаявшимися, зиновьевцы на деле и в этот момент продолжали двурушничать. Они скрыли свою связь с Троцким. Они скрыли, что вместе с троцкистами продались фашистским разведкам, скрыли свою шпионско-вредительскую деятельность. Зиновьевцы скрыли на суде свою связь с бухаринцами, наличие объединенной троцкистско-бухаринской банды наемников фашизма.

Убийство тов. Кирова, как выяснилось позднее, было совершено этой объединенной троцкистско-бухаринской бандой.

Уже тогда, в 1935 году, стало ясно, что зиновьевская группа является замаскированной белогвардейской организацией, которая вполне заслуживает того, чтобы с ее членами обращались, как с белогвардейцами.

Через год стало известно, что подлинными, прямыми и действительными организаторами убийства Кирова и организаторами подготовительных шагов к убийству других членов ЦК были Троцкий, Зиновьев, Каменев и их сообщники.

Суду были преданы Зиновьев, Каменев, Бакаев, Евдокимов, Пикель, Смирнов И. Н., Мрачковский, Тер-Ваганян, Рейнгольд и другие. Пойманные с поличным преступники должны были признать публично, на суде, что они организовали не только убийство Кирова, но подготовляли убийство и всех остальных руководителей партии и правительства. Следствие установило в дальнейшем, что эти злодеи стали на путь организации диверсионных актов, на путь шпионажа.

Самое чудовищное нравственное и политическое падение этих людей, самая низкопробная подлость и предательство, прикрывавшиеся двурушническими заявлениями о преданности партии, были вскрыты на судебном процессе, который происходил в Москве в 1936 году.

Главным вдохновителем и организатором всей этой банды убийц и шпионов был иуда Троцкий. Помощниками Троцкого и исполнителями его контрреволюционных указаний были Зиновьев, Каменев и их троцкистское охвостье. Они готовили поражение СССР в случае нападения на него империалистов, они стали пораженцами по отношению к рабоче-крестьянскому государству, они стали презренными слугами и агентами немецко-японских фашистов.

Основной урок, который должны были извлечь парторганизации из прошедших судебных процессов по делу о злодейском убийстве С. М. Кирова, состоял в том, чтобы ликвидировать свою собственную политическую слепоту, ликвидировать свою политическую беспечность и повысить свою бдительность, бдительность всех членов партии.

(Выдержка из: истории ВКП (б) - короткий курс)

 

* * *

 

ВИДЕО

Похороны Сергея Кирова в 1934 году

Сергея Кирова

Товарищ Киров 1886-1934

Сергей Киров речь

Иосиф Сталин и Киров

 

 

 

Выступления и произведения - 1937

 

 

Второй пятилетний план - 1932

 

 

Сергей Киров

Единство ленинской партии является надёжной основой победоносной борьбы за социализм [*]

Товарищи!

Вчера мы слушали пространные речи возглавлявших правую оппозицию, излагавших нам временами весело, временами грозно, а временами в тонах, доходящих даже до библейского пафоса, свою точку зрения на положение нашей социалистической работы на данном отрезке времени. Мы очень внимательно слушали. Я боюсь быть резким, но мне кажется, если коротко сформулировать итоги того, что мы вчера слышали, то выходит как будто бы так, что Томский и Рыков решили, что перед ними сидят «Иваны непомнящие», забывшие истекшую полосу нашей борьбы и работы. (Голоса: «Правильно!»)

Весело излагал свою точку зрения Томский.

Каганович. Весело, действительно весело.

Киров. Но мне кажется, что всё его выступление, хотя он несколько раз и оговаривался о том, что он выступает как политический деятель, что он понимает всю ответственность своего выступления, крепко пропитано духом, чтобы не сказать слишком резко, политической обывательщины.

Ворошилов. Правильно.

Киров. Долго нам рассказывали о разных намерениях, об ошибках, покаянные ноты слышались, но, несмотря на это, всё-таки не было сказано самого главного и самого основного, из-за чего загорелся весь сыр-бор в нашей партии.

В чём дело? Перед настоящей аудиторией надо поставить вопрос ясно, просто и по-большевистски отчётливо. Надо было сказать то, что сказано нашей партией и Центральным Комитетом уже порядочное время тому назад, заявить прямо и откровенно, что с известного времени после XV партийного съезда у нас внутри партии наметились две принципиально различные линии - линия партии и линия правого оппортунизма, которая в случае победы правых в партии неизбежно в конечном счёте привела бы к восстановлению капитализма. Это основное и это решающее. Генеральная линия партии заключается в том, что мы осуществляем крепкий курс на индустриализацию нашей страны, на основе этой индустриализации мы проводим перестройку нашего сельского хозяйства на началах обобществления, коллективизации.

Имея перед собой такие грандиозные задачи, партия поставила вопрос о перестройке работы всех своих рядов, о перестройке работы и приводных ремней от нашей партии к рабочему классу, ко всем трудящимся - профсоюзов, советов и т. д.

Вместе с тем партия поставила перед собой задачу оказания всесторонней помощи Коммунистическому Интернационалу в деле укрепления, в деле усиления большевизации братских коммунистических партий.

В противоположность партийному курсу правые выдвинули свою программу, принципиально отличную от генеральной линии нашей партии. Правые выступили совершенно открыто и решительно против взятых партией темпов индустриализации страны. Их проповедь равнения на «узкие места», снижения темпов индустриализации в конечном итоге неизбежно привела бы к срыву индустриализации страны и её социалистического преобразования.

Правые отстаивали «равнение» на индивидуальное крестьянское, хозяйство в тот момент, когда без социалистической переделки мелкою товарного производства и преодоления его чрезмерной отсталости нельзя было двигаться вперёд по пути социалистического строительства. В связи с этим правые выступили решительно против всех мероприятий, которые проводила партия в деревне. Возьмёте ли вы хлебозаготовки, возьмёте ли вы индивидуальное обложение, любой вопрос, строительство совхозов и колхозов, - и каждому станет совершенно ясно, что правые не разделяли генеральной линии партии в основных вопросах политики партии в деревне.

Правые встали на путь либерального толкования нэпа и склонялись к отказу от пролетарского государственного регулирования наших торговых отношений с крестьянством. Правые выступили против перестройки партийной работы, против перестройки работы всех приводных ремней нашей партии. Далее, позиция правых вела неизбежно к ослаблению большевизации братских коммунистических партии.

В самом деле, товарищи, если правые взяли ставку на развитие индивидуального крестьянского хозяйства как раз в то время, когда партия и рабочий класс вплотную подошли к его социалистическому преобразованию, тем самым, при логическом развитии этой позиции, они неизбежно скатились к защите интересов кулацкого хозяйства, стали идеологами кулачества. Если это расшифровать с точки зрения международной нашей работы, то неизбежно следующее. Всякая буржуазная, вне нашей страны находящаяся контрреволюция имеет непосредственное сцепление с нашей страной через кулака. И если правые оппортунисты выступают с проповедью неизбежного мирного врастания кулацких гнёзд в социалистическую систему нашего хозяйства, то всякий, уверовавший в это, должен понять, что тем самым сцепление между капитализмом вне нашей страны и остатками капитализма и нашей стране не представляет собой-в глазах оппортунистов-той опасности, которую постоянно с огромной силой подчёркивает наша партия и которая обязывает нас всемерно крепить оборону Советской страны.

Отсюда совершенно неизбежным является и демобилизация коммунистических партий, смазывание опасности военной интервенции и усыпление революционной бдительности коммунистических братских партий.

Наконец последнее: вооружённая этой оппортунистической идеологией, правая оппозиция задалась целью добиться того, чтобы встать во главе руководства нашей коммунистической партии.

Кто не знает и не помнит, какая травля со стороны правых поднялась против политики ЦК нашей партии, каким ожесточённым нападкам подвергался генеральный секретарь нашей партии товарищ Сталин? У всех нас в памяти замыслы, которые зрели в головах у правых и которые сводились к овладению руководящими органами партии для крутого поворота политики партии.

И после этого приходят сюда правые и так полунаивно, полусердито, полусдержанно рассказывают нам о каких-то сущих пустяках.

С этой трибуны следовало сказать, что было бы, если бы расчёты и надежды правых оправдались, если бы правые сумели захватить руководство нашей партии и ЦК и сумели провести свою оппортунистическую программу. Теперь уже не подлежит никакому сомнению для каждого члена партии, что торжество правых взглядов - проведение оппортунистической теории «непрерывных уступок» крестьянству, выдвинутой Томским, - означало бы развязывание капиталистических элементов в нашей стране, укрепление их позиций в городе и деревне, затухание социалистического сектора народного хозяйства.

Партия не пошла по этому пути. Партия взяла ещё более решительный курс на осуществление своих ленинских лозунгов и развернула напряжённую борьбу с правыми оппортунистами.

Сейчас правые выглядят довольно скромно. Но что било несколько месяцев тому назад? Что навешивали они тогда на нашу политику, на руководство?..

После этого прошло несколько месяцев - и вот выходит Томский и как «турецкий святой» начинает рассказывать нам анекдоты, рассказывать, как они случайно... незаметно... мало-помалу... встретились - два Ивановича и Михаил Павлович, - поговорили между собой, потолковали насчёт линии партии. В сущности ничего как будто бы особенного не произошло, кроме того, что эта беседа нашла некоторый отзвук за пределами их голов.

Они, оказывается, как заслуженные и испытанные «вожди» знали, что надо вести борьбу в легальных партийных рамках. По что же, дескать, сделаешь,- логика борьбы всегда приводит к тому, что кое-кто воспользуется нашими разногласиями, кое-где были перехлёстывания и т. д., но никакой по существу фракционной работы мы не вели.- Об этом же толковал нам Угланов. Однако не только мы - вся партия и весь рабочий класс отчётливо знают и прекрасно понимают, к чему и куда вели нас правые уклонисты. Об этом и надо было здесь сказать. Надо было говорить о том, что по существу представляет собой программа правого уклона. (Голоса: «Правильно!») Рыков сгоряча в ответ на реплику заявил: «Конечно, вышло так, что моё имя трепали даже враждебные нашей партии силы». Я бы рекомендовал Рыкову и Томскому прочитать хотя бы показания академика Платонова. Он гораздо лучше изобразил платформу правых, чем это сделал Томский. Он ставит вопрос ребром и правильно. Он сочувствует правым не только потому» что они борются против генеральной линии партии. Конечно, всякая борьба внутри партии неизбежно будет подхвачена враждебными элементами. Но дело обстоит гораздо серьёзнее и глубже. Дело в том, что программа правых является родственной по духу, по идеологии, по крови кругу идей этих Платоновых, Устряловых и иже с ними. Об этом идёт речь. И об этом мы хотим слышать на данном съезде партии. Дело не в покаянных речах, не в том, что мы кого-то собираемся посылать в пустыню акриды кушать. На съезде партии надо членораздельно сказать, что собой представляет программа правых, каковы её классовые корни и классовое содержание. Мало признать свои ошибки. Посмотрел бы я на тебя, Михаил Павлович, как бы ты на этом съезде выступил с защитой своих правых взглядов и что бы из этого вышло. (Голоса: «Правильно!») Ведь наша работа протекает не только в стенах этого здания... Ты и твои друзья не могут не видеть, какой огромной волной активности московский пролетариат и пролетариат всей пашей страны подкрепляет работу нашего съезда, какие нити связывают нашу партию со всем рабочим классом... О признании ошибок мы слышали после ноябрьского пленума. Что нам надо сейчас? Чего ждёт партия и рабочий класс от вас? Вы, вожди правой оппозиции, вы должны по-большевистски квалифицировать вашу программу и, не вдаваясь и глубоко теоретические изыскания, сказать прямо, что ваша программа по сути дела - программа кулацкая (Голоса: «Правильно!», аплодисменты), выполнение которой в конечном счёте погубило бы диктатуру пролетариата и привело бы к реставрации капитализма.

Товарищи, программу социалистического строительства ЦК нашей партии и программу правых проверила жизнь. Рыков говорил, что никто не предвидел нынешних темпов индустриализации и достигнутых успехов в коллективизации, что он также всегда отстаивал быстрые темпы индустриализации, спорил только о том, на сколько процентов больше или меньше и т. д. Но ведь теперь, задним числом, теперь все за наши темпы. Возьмите последнего бюрократа из любого нашего советского учреждения, - он тоже за .наши темпы, он тоже за коллективизацию. Больше того, даже Ллойд-Джордж считает, что наша пятилетка не только смела, но и умна, как он выразился. Даже на старости лет Форд, «просвещённый» капиталист, и тот понимает, что наша пятилетка -штука реальная. Разве такие, признания необходимы съезду от бывших вождей правой оппозиции?

Основная, коренная моя ошибка заключается в том; говорил Рыков, что я недооценил возможности коллективизации крестьянского хозяйства. В сущности говоря, всё дело в недооценке вопроса, будет ли 40-30-50%.

Нельзя квалифицировать это заявление иначе как, уловку, затушёвывающую суть дела. Главный недочёт вчерашнего выступления Томского и Рыкова состоит как раз в том, что они не дают прямо ответа на вопрос о характере и классовом содержании их оппортунистической платформы... Мы имеем все основания, все объективные основания быть настороже и то, что нам здесь изложили взять совершенно определённо под подозрение.

Мне хотелось бы сказать несколько слов о выступлении Угланова. На ноябрьском пленуме он принёс покаяние, раскаялся в своих ошибках, признал генеральную линию партии, но прошло несколько месяцев, в деревне получилась заминка, создались затруднения, и он снова, по его собственному признанию, поколебался. Теперь он опять перестал колебаться и признаёт линию партии целиком правильной. Вольно или невольно напрашивается вывод: а что если завтра будут затруднения, - а они неизбежны в той сложной обстановке, в какой развивается строительство социализма, то где же у нас гарантия к том, что Угланов не колебнётся ещё раз? Все, кто внимательно его слушал, не могли не уловить того настроения, которое так и сквозило во всех его словах. Об этих настроениях говорил в своем докладе товарищ Сталин, когда он сказал, что оппортунистические настроения создают неуверенность в победе нашего дела. С таким настроением, как у Угланова, можно только сдавать позицию за позицией классовому врагу.

Мне думается, товарищи, что мы будем правы, если на XVI съезде нашей партии скажем, что самого основного и главного от представителей оппозиции мы не услышали. (Голоса: «Правильно!»)

Нам необходимо было услышать из уст Рыкова и Томского не только признание своих ошибок и отказ от платформы, а признание её, как я уже говорил, кулацкой программой, ведущей в последнем счёте к гибели социалистического строительства. Без этого основного и решающего нельзя выполнить и второе требование, которое предъявляется к ним партией. После ноябрьского пленума, они разоружились, после этого они должны были с жесточайшим упорством защищать генеральную линию партии, должны были последовательно вести борьбу с правоуклоннстскими элементами, с правыми оппортунистами. Видел ли кто-нибудь и где-нибудь выполнение ими партийного долга? Ни в малейшей степени, несмотря на то, что сторонники их взглядов выступали в дискуссионном листке «Правды», выступали и на отдельных ячейках. Дал ли кто-нибудь из них решительный отпор защитникам их оппортунистических взглядов? Нив какой мере. И впредь этого не будет, если они не поймут всю губительность своей оппортунистической платформы, которую они в своё время защищали.

Теперь мне хочется сказать несколько слов о Бухарине. Порядочное количество лет тому назад Бухарин изобразил чрезвычайно красочно кулацкую теорию врастания кулака в социализм. Он был вместе с тем проповедником прочности стабилизации капитализма и «организованного капитализма» на данной стадии капиталистического развития. Что происходит сейчас? Надо, товарищи, совершенно беспристрастно сказать, что в этих вопросах Бухарин оказался на мели. Бухарин на съезде отсутствует. Говорят, что он болен. Очевидно, что так. Но что отсюда следует? Отсюда следует, что всё-таки Бухарин вчера ещё мог бы хоть как-нибудь, хоть каким-нибудь способом подать свой голос о своей точке зрения по основным вопросам политики партии. (Голоса: «Правильно!»)

Ведь, товарищи, получается что-то совершенно уродливое. Вы все, вероятно, помните статью Мамаева в «Правде», где он развернул идеологию правого уклона. Если я не ошибаюсь, Мамаев гораздо меньше искушен в литературных делах, чем Бухарин. Так неужели Бухарин не мог ответить на поднятые там вопросы, выступив хотя бы со статьёй? Но Бухарин воды в рот набрал - молчит. А между тем, как я уже говорил, не только партия ждёт от него слова, но ждут и все те, кто вчера ещё возлагал большие надежды на пресловутый «организованный капитализм». Вот всё это невольно внушает подозрение в отношении бывших вождей правых и вызывает насторожённость партии к ним. И я думаю, что мы будем совершенно правы, если останемся насторожёнными.

У всех у нас в памяти предыдущая оппозиция Каменева - Зиновьева, к которой, кстати сказать, Бухарин и иже с ним, как вы помните, перебрасывали совершенно определённые мосты, с которой устраивали совершенно определённую смычку и блок в своё время. Все вы помните, что каменевско-зиновьевская оппозиция махровым цветом расцвела пять лет тому назад.

...И тут Томский прав, когда он говорит, что нелегко мера быть там, а сегодня вернуться на партийную дорогу и сознаться во всём до конца. Верно, Томский, из кулацких лап выбраться на генеральную линию партии - это дело тяжкое, дело это очень тяжёлое. У нас принято думать, что троцкизм - это неизбежное скатывание в лагерь контрреволюции. Это верно, но верно также и то, что правооппортунистические дела, если на них настаивать по-серьёзному, могут завести весьма и весьма далеко, откуда выбраться будет чрезвычайно трудно. И думаю, что надо сказать на XVI съезде партии: того, что, хотела услышать партия - основного, решающего и главного, она от Томского и Рыкова не услышала.

У Рыкова сквозило, как и раньше: в сущности говоря, жизнь сняла наши разногласия; о чём говорить, зачем возвращаться к нашей старой точке зрения, к нашей платформе и т. д.?

...Индустриализация у нас идёт, коллективизация развивается, международное положение Советского Союза крепнет, социалистическая стройка идёт, ну о чём же говорить, зачем старое вспоминать? Посмотрим, как будет дальше. Одной из заповедей правого уклона, товарищи, является старая русская пословица: «поживём, увидим». Сейчас они как будто бы становятся, как это в своё время собирался сделать Троцкий, перед партией на колени и готовы сказать: вот нам наша оппортунистическая голова, хотите - её секите-, хотите - милуйте. «Дайте мне возможность поработать», - взывает Томский. Кто же не давал ему до сих пор работать? Даже в то время, когда Томский был захвачен правыми колебаниями, даже в то время мы его заставляли усиленнейшим образом работать. Не желал. После разоружения, после ноябрьского пленума, мы предоставили ему полную возможность - работай не покладая рук. Кто мешал? После этого он обращается к XVI съезду партии и говорит: «Если хотите убедиться, дайте возможность поработать». Не нужно прикидываться такими безгрешными христианами. Томский борьбу правой оппозиции с партией изобразил самым добродушным образом. Всё вышло как бы самотёком. Собрались два Ивановича и один Михаил Павлович, что-то хлопочут между собой, а через их головы развивается совершенно антипартийное дело. Мы, говорит, конечно, держались в рамках внутрипартийного положения. Могли, конечно, дескать, поднять знамя борьбы против партии, могли воспользоваться Московской организацией, но мы были скромны. Верно ли это? Ведь это, товарищи, всё-таки насквозь, говоря мягко, проникнуто лицемерием. Ведь что делал Томский на съезде профсоюзов? Это что же - не борьба? Ведь если бы у Томского там не получилось осечки, если бы он из двух тысяч делегатов на VIII съезде профсоюзов завоевал на свою сторону не восемьдесят или девяносто человек, а половину или большинство, - мы знаем, куда бы он пошёл со своей правой' платформой. А у него не вышло, не хватило ни пороху, ни поддержки внутри партии, и поэтому - только поэтому- он не последовал по тем путям, по которым в, своё время последовали Каменев и Зиновьев в более открытой и более резкой борьбе против партии.

...В отношении квалификации пропаганды правого оппортунизма, мы остаёмся при старом решении, что пропаганда взглядов правого уклона несовместима с пребыванием в рядах нашей коммунистической партии. (Аплодисменты.)

Мы не на словах, не для красного словца, не для агитации и пропаганды записали и своих партийных положениях, что мы правую опасность на данном этапе социалистического строительства считаем главной и основной, и поэтому и впредь с правым уклоном мы будем вести не менее, а ещё более решительную борьбу, чем вели мы до сих пор. (Аплодисменты.) Наша партия правоту своей генеральной линии сейчас проверила так, как она не проверяла, может быть, её прежде. Совершенно конкретны, совершенно реальны и наглядны результаты проверки генеральной линии нашей партии, и поэтому товарищам, которые действительно искренно, по-большевистски, по-настоящему сжигают свои мосты, мы должны сказать: этого мало. Ты не только должен сжечь мосты, ты должен во всеуслышание, перед всем рабочим классом сказать, какие это мосты, из какого материала сделаны и в какое царство эти твои мосты ведут. Ты не только, Томский,: должен сжечь эти мосты и мостики, по которым ты гулял до сегодняшнего дня, но ты должен с сегодняшнего дня вооружиться вместе с нами и сделать всё к тому. чтобы вести ещё более решительную борьбу, чем мы, с теми, которые по твоему опыту стараются пробраться на эти мосты. (Аплодисменты. )

У нас партия революционеров, большевиков, ленинцев. Нам нужна партия действенная, активная. Мы требуем от каждого члена партии, чтобы он был в сто раз активнее на всех участках нашей работы. Я должен вам совершенно откровенно, Томский, сказать, что мы к кандидатам при переводе их в члены партии предъявляем гораздо более повышенные требования, чем те, которыми ты пытался удовлетворить вчера съезд партии. Не выйдет это, никак это не выйдет. Ведь кто перед нами, товарищи, стоял? Это Томский пришёл и так это всё изобразил, что, собственно, было и не было, хотел, да раздумал, попытался, да потом немножко не вышло (смех), - что это такое, что это за разговор?

...Товарищи, надо прямо сказать, каждый лишний процент темпа в нашей индустриализации, каждый лишний колхоз - всё это было достигнуто не только в борьбе с кулаком и прочими контрреволюционными элементами в нашей, стране, это было достигнуто в борьбе против Бухарина, Рыкова, Томского и Угланова. (Бурные аплодисменты. Голос из президиума: «Правильно!») Это же надо понять, товарищи. И после всего этого тут люди ведут душеспасительные и добродушные речи.

Весело, конечно, выходит теперь, но мы знаем, чего это стоило, » для того, товарищи, чтобы нам обеспечить успех нашей социалистической стройки и дальнейшей, нам надо на XVI съезде нашей партии совершенно твердо, решительно и бесповоротно покончить с правым уклоном.(Аплодисменты. ) Решительно, твёрдо и бесповоротно. Надо сделать всё к тому, чтобы теперь уже внутри пашей партии с правоуклонистами, активными правоуклонистами, нам не встречаться, сделать так, как поступили мы в своё время с троцкистами, в сознании того, что правая опасность-это главная и основная опасность на данном отрезке времени.

Впереди, товарищи, стоят гигантские задачи перед нашей партией; многое мы, товарищи, решили, но ещё многое нам нужно решить. Всё объективное для дальнейшей успешной социалистической стройки мы имеем.

Необходимо заботиться об основном - о том, чтобы наша великая двухмиллионная монолитная ленинская партия была действительно скалой, о которую должны разбиваться головы всех, кто встанет поперёк дороги победоносно растущему социализму. (Аплодисменты. )

Этого, товарищи, требует от нас сейчас партия. Этого от нас требует и рабочий класс. Этого он от нас требует. (Возгласы: «Правильно!») С такими настроениями, которые мы здесь слышали, с таким «боевым» пафосом, с которым нам здесь излагали свою точку зрения сторонники оппозиции, не выйдет, не выйдет то, что нам нужна. У нас нет никаких сомнений в том, что наша партия, вооружённая опытом многолетней социалистической стройки, сумеет обеспечить необходимые условия для своей дальнейшей победоносной работы.

С XVI съезда нашей партии мы, товарищи, выйдем ещё более подготовленными к дальнейшим боям за социализм.

Дальнейший успех будет зависеть только от того, о чём говорил в заключение товарищ Сталин, когда он сказал: «Да здравствует ленинизм!» Ленинизм, который лежит в основе политики партии, будет гарантией нашей победы не только внутри страны, но и в мировом масштабе. (Продолжительные аплодисменты.)

 

Июнь 1930

 

* Из речи на XVI съезде ВКП(б) 30 июня 1930 года.

 

 

 

 

Биография

Киров в детстве. 13 августа 1893

Из семьи лесника. После окончания стал посещать мар­ксистский кружок, распространял лис­товки в городе и на станции Тайга, в декабре 1906 вступил в члены РСДРП. Участво­вал в вооруженной демонстрации томских рабочих 18 января 1905, состоявшейся в знак протеста против расстрела мирной демонстрации в Санкт-Петербур­ге 9 января. В составе боевой дружины участвовал в ох­ране выступления, в схватках с полицией и казаками. 2 февраля 1905 на нелегальном собрании арестован вместе с другими социал-демократами, но после нескольких допросов осво­божден. С июня 1905 нелегально работал на станции Тайга. Под его руководством восстановлена социал-демократическая организация, организована забастовка железнодорожников. В июле 1907 на партийной конференции был избран членом Томского комите­та РСДРП, отвечал за нелегальную типографию. Активно участвовал в проведении всеобщей октябрьской стачки в Тайге и создании боевой дружины, организации политической демонстра­ции тайгинских рабочих 29 октября 1905. В ноябре 1905 Киров — делегат съезда железнодорожников Сибири, проходив­шем в Тайге и Томске. Летом 1906 участвовал в создании тайной типогра­фии, за что арестован и приговорен к 3 годам заключе­ния в крепости. После отбытия заключения летом 1908 выехал в Новониколаевск, где с местными большевиками об­суждал вопросы агитационной работы, конспирации и создания типографии. Затем выехал в Восточную Сибирь с целью про­паганды среди рабочих Иркутска и Слюдянки. В это время в Томске обнаружили подпольную типографию; скры­ваясь от полиции, Киров уехал во Владикавказ, где сотруд­ничал в легальной газетой «Терек». В 1915 арестован по делу подпольной типографии, этапом доставлен в Томск, но оп­равдан «за недостатком улик». Вновь уехал на Северный Кав­каз, в конце 1916 возглавил большевистскую группу во Вла­дикавказе. В годы революции и Гражданской войны — один из руководителей борьбы за советскую власть на Северном Кавказе, организатор обороны Астрахани в 1919, член РВС 11-й армии и Южной группы войск Красной армии. С 1921 — секретарь ЦК КП Азербайджана, с 1926 — первый секретарь Ленинг­радского губкома (обкома) и Северо-Западного бюро ЦК ВКП(б); одновременно с 1934 секретарь ЦК ВКП(б). Кандидат в члены ЦК партии с 1921, член ЦК с 1923, кандидат в члены Политбюро ЦК с 1926, член Политбюро с 1930. Убит в результате покушения.